Хорошое и Разуршение

23.00 Очень долгий вторник наконец почти закончился. Чистое звёздное небо было пять минут назад, большие чёрные тучи уже почти сожрали маленький клочок земли. Возле милого и уютного ресторанчика. Оттуда все начали уже уходить. Ивадзуми без слов закинул слабо движущееся тело на руки и пошёл домой. Ойкава, хоть и не хотел много пить, но получилось наоборот. Тендо вызвал такси, попрощался и уехал домой. А Ацуму... Он тоже пошёл, но не домой. В ближайший парк: он всегда любил красивые фонтаны, аттракционы, да и просто эту красивую, уютную атмосферу. Но в ночное время она совсем другая. Резная, качественно сделанная лавочка была потревожена. Ацуму спрятал наушники в сумку и просто без мыслей сидел. Кап, кап — прогнозируемый ливень наконец пошёл. И мысли полились рекой. Ацуму никогда не хотел быть серьёзным, ответственным и принимать сложные решения, и он прекрасно знал: для его жизни подойдёт только профспорт, но отказался от этого, пошёл в университет на бесполезную профессию, которую даже не знает. На вопрос, кем ты будешь в жизни, он всегда не отвечал. А зачем? Так глупо думать. Бесполезно, можно просто же веселиться. Можно... Невозможно, такой уж мир. Он прекрасно это знал. Ирония. В последние месяцы у него неплохо получалось вести блог и делать видео, даже чуть-чуть появились деньги. Деньги... Для тех, у кого их нет, это всегда большая проблема и постоянные мысли. Ацуму было на них по-большому плевать. Да и на многое другое тоже. Только на одно, самое сложное, не было плевать — личные отношения. До восемнадцати лет он думал, что асексуален, ему не были интересны девушки, хоть они постоянно окружали его, да и парни тоже. После сильной болезни Осаму месяцев шесть назад он начал по-другому воспринимать его. От этого стало безумно страшно. Да, в пятнадцать лет они уже, так сказать, «поиграли», но это никогда не воспринималось всерьёз, просто подростковый интерес. Но уже в «нормальном возрасте» это ощущалось по-другому. Три месяца мыслей о том, что ты мерзкий, странный, уродливый, но потом появился Суна, внимание резко переключилось и мысли пропали, но снова возродились. Благодаря Ките, но, если посмотреть, он почти ничего такого не сделал. Но Ацуму застрял: кого он любит? наркомана или родного брата? От этого становилось смешно. Потому что обоих, глупость. Те отвратительные слова в адрес их обоих делали больно и ему. Зачем тогда он живёт? Бесполезный. Сильный ливень всё шёл и шёл. Ацуму без движений сидел. Полностью мокрый. Глаза красные. Пальцы трясутся — то ли от холода, то ли от мыслей. Но, вспоминая слова друзей, он всё же попробует что-то изменить в своей жизни. 23.21 Чат дурка Акаши: @BaldyCat, вы где? Куроо: скоро подойдём Акаши: Бокуто тебя очень ждёт Акаши: а, да, Коноха уже готовый Куроо: ха, Дайшо тоже, передай Бокуто, что я тоже соскучился Акаши: Окей, а вы под ливень попали? Куроо: если что, он до сих пор идёт, и мы тоже Акаши: понятно, подготовлю сухую одежду, думаю переночуем у Бокуто Куроо: эй-эй, возможно креветка придёт домой, ты представляешь, что может начаться? Акаши: не волнуйся, всё нормально будет, там Цукишима и Хошиуми явно придут вместе с Хинатой, если что, справятся Кенма: ты что такой заботливый? Я не ребёнок, да и мы с Шоё уже в чате всё решили Куроо: Пиздабол Кенма: м, ладно Яку: вы сегодня лягте пораньше, завтра тренировка Кенма: отстань Яку: ну ладно, Лев, я вижу ты в сети, спать быстро Лев: это несправедливо Яку: кто-то говорил, что я хороший человек? Лев: понял, понял Яку: прекрасно, Сугавара, ты что на звонки не отвечал? Сугавара: мультики смотрел Яку: всё настолько плохо? Сугавара: ну, так же бывает, когда тебе просто стало грустно Сугавара: а вы с Китой что делаете? Яку: в нарды играем и на фоне фильм смотрим Лев вышел из сети Яку: о, наконец-то спать пошёл Сугавара: ты, кстати, идиот Яку: Кита только что сказал то же самое Яку: но ему позволительно, а тебе нет, ты так и не поговорил с Дайчи Сугавара: попозже Яку: серьёзно, ты готов? Сугавара: ага Дайчи: ты почему мне не сказал? Сугавара: только что написал, попозже, зачем говорить сейчас? Дайчи: ну логично Макки: чат что-то какой-то тухлый Яхаба: вы выбрались с кладбища? Мацун: ага, мы у твоего дяди Макки: у него ахуительная настойка на рябине Яхаба: 🤦‍♂️, сколько можно пить? Да и с моим дядей?! Яхаба: алкоголики Ивадзуми: ты уже должен привыкнуть Ивадзуми: но сейчас же уже поздно, вы как домой попадёте? Макки: у нас же завтра тренировка, вот и пробежечку сделаем Яхаба: вы ахуеите бежать, причём после пьянки, ещё одной Мацун: бывало и хуже Куними: я нисколько не удивлён Куними: вам вообще плохо и грустно бывает? Макки: зачем? Мацун: после похмелья да Киндайчи: самые счастливые люди 23.45 23.45 Дождь почти уже перестал идти, только сильный ветер остался. Бокуто жил в новом и хорошо сделанном общежитии, коменданты там были всегда, но Куроо их знал очень хорошо. Не составило труда зайти в комнату Бокуто. На удивление было оживлённо: Акаши пытался нормально уложить волосы Бокуто, Коноха на кресле был в позе звёздочки, на фоне было старое аниме годов 90-х, успокаивающая фиолетовая подсветка дарила очень тёплую атмосферу. Куроо стоял в дверях уже три минуты, его так никто и не заметил. – Кхм. – Куроо Все глаза теперь были направлены на него, только это продлилось недолго. Бокуто, как спорткар, влетел в Куроо. Даже без криков и слов, просто повис с очень счастливой улыбкой. – Где Дайшо? Акаши положил расчёску на кровать, взял сухие вещи и поднялся. – Бокуто, щекотно, перестань меня облизывать, ты не собака! – Дайшо в соседнем дворе, на ближайшей лавочке, думаю, пусть они поговорят там. Куроо зашёл в глубь комнаты с грузом под 80 кг мышц и просто упал на кровать. – Идея хорошая, Коноха, давай шуруй, и да, зонтик захвати. – Куроо, встань с кровати, ты полностью мокрый, иди в ванну, и так пол уже мокрый. Акаши положил вещи на маленький столик возле входа в ванную, взял швабру spin mop ,и как заправская уборщица, начал всех подгонять. Куроо пошёл в ванную, Бокуто поставил возле неё стульчик и начал рассказывать последние новости. Акаши протирал полы, а Коноха без эмоций взял зонтик и пошёл к Дайшо. — Чем сильнее идёт дождь, тем жёстче отдаётся воспоминание о сожжении последних надежд. Когда остаётся только ветер, закуриваешь пепел, без сожалений. Да, друзья нужны, чтобы помогать и поддерживать, а хорошие делают намного больше. Но зачем пытаться чинить то, к чему нет деталей? Дайшо смирился уже совсем, и от этого было больнее, но он пережил. Этот разговор, зачем ему нужен? Их было тысяча, они ни к чему не привели. Что он ему скажет? Они же непохожи до безумия. Разные миры и воспитание. Всё разное. Дайшо сидел на полностью мокрой лавочке и по-настоящему просто не понимал, к чему придёт эта ненужность. Хотя сожалений уже не будет. – Мечта стать врачом, хорошие оценки, уже есть опыт работы в сфере медицины. Семья — строгие академики с большим влиянием на многие сферы, в элитной прослойке общества. Большие надежды, потраченные деньги на образование, точные установки на будущее. Звучит как огромная тяжесть. Для Конохи Акинори это быт, единственное, что он себе позволил — это жить в общежитии, но даже это было аргументировано для его семьи: забота о друге оценивается нормально, если не ухудшается учёба. Такая строгость для него нормальна, ему никогда не было тяжело жить в такой обстановке. Но всё ударяется об одного человека. Сугуру Дайшо. Маленький моросящий дождик громко ударялся об зонтик. Кромешная тишина. Только в голове набатом звучало: «Непохожие». Но тот год... Когда они были вместе, гвоздь в груди поворачивался, напоминая: «Вы же были вместе, и было хорошо». Сломалось. – Лавочка. Слабый свет фонаря. Сильный ветер. Моросящий дождик. Коноха с зонтиком. Дайшо с сигаретой. Оба смотрят друг на друга. Молчат. Слышно дыхание, биение сердца. Тяжесть дум. И видна улыбка Дайшо. – Я удивлён, ты всё-таки пришёл, ты же мог отказаться, или Акаши тебя пытал? Весь мокрый, чёрные джинсы полностью прилипали к коже, осеннее пальто небрежно скинуто, осталась только чёрная водолазка, капли предательски подчёркивали красивые черты лица, чёрные прилипшие волосы добавляли монументальность в бедном сознании Конохи. – Эй, ты меня слышишь? Или ты настолько пьяный, что даже говорить не можешь? Ха. Дайшо перевёл взгляд на промокшую сигарету. – М, мы поговорили, и я понял, что в последнее время вёл себя ужасно, и тогда в чате, думаю, я погорячился. Коноха с полугрустным выражением лица будто падал, но глаза чётко смотрели на Дайшо. – Понятно, но тебе не кажется, что наш разговор бессмысленный? Ты никогда не простишь мою связь с Микой, хоть ничего и не было с ней в тот год, да и других проблем у нас достаточно. Дайшо полностью перевёл взгляд на асфальт, полностью вспоминая те события. – Ты до сих пор отрицаешь измену? Вы и раньше до меня встречались, да и переписку ту я видел, и как вы разговаривали, или ты думаешь, я тупой и слепой? Коноха выпрямился и стал более собранным. – Зачем... перестань уже, я же сказал, всё это бессмысленно, давай просто разойдёмся на нейтральной ноте и всё. Дайшо бросил тлеющий фильтр от сигареты в лужу, откинулся на лавочку и просто посмотрел в чёрное небо без звёзд. – Я не ради этого пришёл сюда. Ты просто сдался, просто признайся, и я готов дать шанс. После слов Конохи дождь начал усиливаться, но он не шелохнулся. – Ха-хахахаха, спасибо за эти слова, но мне не нужно счастье, построенное на лжи, я не изменял и не бросал тебя, не клеветал за твоей спиной, а за тот удар в лицо я и так уже вставал на колени. – Поэтому извини, мне теперь уже и не нужны никакие шансы. Если не видно — я смирился, а ты пытаешься опять сделать мне больно, зачем? Дайшо достал ещё одну сигарету и, обжигая горло, сделал долгую тягу, опять утыкаясь взором в асфальт. Коноха перестал стоять и просто подошёл к Дайшо, подставляя зонтик. Ливень пошёл снова. Коноха чуть наклонил голову вниз, будто приглашая посмотреть на него. Дайшо поднял взгляд — на лице читалось удивление. – Такие слова заставляют задуматься... но не знаю о чём. Рядом с тобой, Сугуру, я будто теряю разум. Давай попробуем заново? Коноха был со слишком серьёзным лицом, но с огромной надеждой в глазах. То ли алкоголь, то ли это были искренние чувства всё вернуть — покажет только время. Дайшо медленно, с напряжением протянул мокрую руку к лицу Конохи и так же медленно начал вставать. – Твои слова слишком эмоциональные и живые, так не похоже на тебя, будто это всё убогая романтика. – Мне всё нравится, Акинори. Дайшо встал, одной рукой прикоснулся к лицу, другой перехватил зонтик. Возможно, так они стояли вечность. Смотря друг на друга, слыша биение сердца и дыхание, ловя каждый миг шевеления ресниц. А дождь всё усиливался и стал таким, что полностью застилает взор. Да и плевать. Ничего не стало понятным, мало что изменилось, слишком многое надо ещё пройти, но... Плевать, это мгновение застыло осколками в их умах, явно надолго. Возможно, на вечность. Чат дурка 00.45 Кенма: @smartowl у вас там всё нормально? Акаши: на удивление всё очень хорошо, я аж забыл что так бывает Акаши: Куроо и Бокуто в обнимку заснули, Дайшо и Коноха начали смотреть сопливую мелодраму и весело общаться на тупые темы Акаши: а я режу бумагу Кенма: зачем? Акаши: мне весело Кенма: понятно, надеюсь Дайшо и Коноха завтра друг друга на трезвую голову не поубивают Акаши: я присмотрю за ними, я завтра к обеду тогда приду, всё нормально будет? Кенма: конечно, мы с Цукишимой и Ямагучи поиграли в монополию и даже без драк, было весело, сейчас они заснули Кенма: через минут двадцать мы с Суной и Куними играть пойдём, короче всё заебись Акаши: почему я чувствую безмерную грусть? Акаши: когда Хината придёт? Кенма: через час Акаши: ладно, если что я на связи, звони, если что, пойду дальше резать бумагу, а то чат превратили в личные сообщения Кенма: Окей, давай, Яку, я вижу ты в сети, пиши что-нибудь Яку: я просто думаю, когда тебя к психологу направить, завтра или ещё недельку подождать Кенма: Отстань, сколько повторять, нормально всё у меня, плохое мы и так недавно пережили, что у меня с Шоё может случиться? Яку: не знаю, но я если что на связи Кенма: да вы угараете Семи: а вы в какую игру пойдёте играть? Кенма: League of Legends Семи: можно с вами? Я неплохо играю за воинов и в лесу, да и рейтинг у меня норм Кенма: Окей, сейчас в лс дискорд скину Тендо: Семи, а ты спать планируешь? На носу соревнования, надо форму и режим нормальным сделать Семи: это сейчас Вакатоши писал? Тендо: Ушиджима и писал,хахаха, если что он в этом чате есть и он писал только в начале, когда сюда всех добавляли Семи: серьёзно? Я уже не помню Ушиджима: 👍 Тендо: ахуеть, ты написал и не спишь, ты кто? Ушиджима: Ушиджима Вакатоши Тендо: 🤦‍♂️ Тендо: ты почему не спишь? Ушиджима: проснулся, чтобы воды попить, увидел твоё сообщение и ответил Тендо: всё, больше сюда не пиши, ты слишком сильно выбиваешься из общего вайба Ушиджима: 👍 Семи: кстати, Тендо-сан, как прошёл вечер? Тендо: о, интерес к моей жизни? Я счастлив Тендо: прошёл достаточно обычно для душевного разговора с алкоголем, до сих пор башка болит и сушняк появился, надеюсь Ацуму помогли наши советы Кита: думаю помогли Тендо: ? Кита: он пришёл под мой подъезд, лёг на лавочку и начал петь Кита: когда опять пошёл ливень, мне пришлось его забрать к себе, теперь мы с Яку точно стали домохозяйками Яку: ты сам виноват, не жалуйся Яку: да и вроде на первый взгляд они даже помирились Кита: ну это спорно, ты забыл, что было пять минут назад? Яку: ну покидали друг в друга вилки, главное что в глазу не застряла, а так пусть дурачатся Сугавара: ты когда в буддизм уверовал? Сугавара: что такой спокойный? Яку: нам всем нужно режим менять, а то боюсь, соревнование получится инвалидов Яку: а так, что мне переживать, самое главное они разговаривают и коммуницируют Суна: может перестаньте нас обсуждать? Суна: а да, Кенма, ничего что в дискорде будет слышны пьяные бредни? Кенма: Окей Тендо: с Цуму всё хорошо? Суна: не знаю, сидит пока в пледе и трясётся Тендо: ну главное, что в тепле и живой Дайшо: вы что, опять бедолагу оставили одного? Дайшо: что за люди Кита: всё хорошо, я оставил Осаму на попечение Сакусы и Комори Суна: чего? Они же недолюбливают друг друга, как и я Кита: а что такое? Если нормально общаться с людьми, они оказываются понимающими и могут помочь Кита: да и Комори заботливый человек Кита: а Сакуса делает очень вкусный чай Суна: понятно... Кенма: Дайшо, ты что в чате сидишь, напишу словами Куроо: нужно действовать и поебаться Дайшо: тебе от волнения мозг отшибло? Куроо так уже целый месяц не общается Дайшо: да и мы даже не обнимались ещё Дайшо: мы эмпаты и чувствительные люди, а ты со своей пошлостью Коноха: не перебарщивай, нам просто страшно касаться друг друга, я думаю, что он нереальный, а плод моего больного воображения Кенма: понятно, развлекайтесь, я, кстати, рад, что у вас хоть что-то начало налаживаться Дайшо: спасибо Яку: я, наверное, всё же попытаюсь лечь спать, поэтому всем спокойной ночи Сугавара: давай, я верю в тебя, попытайся за нас всех 🥺 Яку: иди убейся Кита: думаю, я лягу к двум часам ночи, и вам советую, Суна и Ацуму Суна: понял 2.01 Суна: у меня одного дискорд лёг? Семи: не, у меня тоже вылетело Куними: вы сообщение в дискорде от Кенмы прочитайте Куними: он сам рубанул сервер Суна: похоже, Хината пришёл Суна: кстати, как думаете, у Кенмы всё хорошо будет? Семи: ну я Хинату почти не знаю, поэтому что-то говорить не буду Куними: ну, как я знаю и вижу, Хината не тот человек, который умеет прям серьёзно ссориться Кагеяма: ты плохо его знаешь Куними: ты живой? Нихуя Кагеяма: не особо, я, кстати, возле твоего дома, до моего идти слишком далеко Кагеяма: я переночую у тебя? Куними: 👁👁 Куними: ну, Окей? Кагеяма: спасибо Куними: это что сейчас было? Суна: не спрашивай, я уже давно понял, что у них компания очень странных людей Кита: если вы доиграли, тогда спать Суна: но мы можем и втроём пойти Кита: нет, не можете, спать Суна: ладно Семи: ну я, кстати, реально спать хочу Куними: да и завтра тренировка, ладно, спокойной Суна: 👍 Семи: спокойной Кита: вот и прекрасно 2.13 Тишина. Свет фонарей уже потух. На кухне свет выключен. Цукишима и Ямагучи уже давно спят. Хошиуми тактически ушёл в другую комнату, закрыл дверь и надел наушники. Остались только Хината и Кенма. На тёмной кухне, освещённой только светом луны, — и тот был слабым, чёрные тучи ещё не ушли полностью. Но им не мешало видеть друг друга. Кенма заходил сюда с мыслью: «А почему все нагнетают? У нас с Шоё всё хорошо, никогда не ссорились, та маленькая перепалка в чате не слишком серьёзная, даже очень обычная и лёгкая». Только Шоё не Куроо, и перекладывать на него характер Куроо — безумие. Только сейчас Кенма пришёл к таким мыслям. И только сейчас, сидя десять минут в полной тишине, он понял: всё плохо. Очень. Не в самом общении, а в целом. В них. Зацикленность и абсолютное непонимание того, чего они хотят друг от друга. Хината сидел просто в своей любимой позе: ноги на стул и голова на коленках, но сидел без особых мыслей. Ему было очень плохо. От эмоций, их слишком много, он будто сжигает себя последние годы. Сон по четыре-пять часов, постоянное движение и работа над чем-то новым — это вроде хорошо, но если ты в этом не ищешь убежище и спокойствие, то это только невыносимая боль, которая придёт потом. Хината знал об интересе Куроо и Кенмы к себе, но о каком — он не понимал, точнее, не хотел. Думать о таком ему просто не хотелось. Зачем окунаться во что-то очень сложное и больное? И так не прямо хорошо живётся. Но... Кенма не просто друг, не просто «хорошо, я скоро приду, не беспокойся». Он тот, кто знает очень многое из очень личного и больного. Но его постоянное желание большего Хинату откровенно раздражало. Он и так делится очень многим, куда ещё? Для Кенмы просто не было выключателя его бесконечного интереса к Шоё. На игре, в жизни, в улыбке, даже слезах — просто идеал, настолько живого и наполненного человека с мечтой о счастливой и доброй жизни представить невозможно. Все качества настолько будоражили кровь, до дрожи в венах, пальцы тряслись от этих мыслей. «Он не мой», «даже если станет, его придётся делить», «а да, я же ещё люблю Куроо». Куда бежать? Но сейчас, в данный миг, все мысли ушли. Кенма видел только Шоё. Он всегда думал, что более-менее адекватный, зрелый и умный человек, без чего-то серьёзного в психических расстройствах. Оказалось, что это только частичная правда. Глаза, наполненные кровью, трясущиеся пальцы, трескучая улыбка без определённой эмоции и маниакальное чувство о нём. Вроде всё должно быть по-другому, ссоры не будет, они с Шоё понимают друг друга... Сейчас, в последние пять минут, Кенма понял, что он все эти мысли сломал. И сам сломался. – Шоё, милый, ты почему так поздно пришёл? Голос Кенмы начал разламываться на звуки, какое-то огромное количество чувств его просто начало ломать. – Эй, Кен, что с тобой? Я же всё объяснил. Хината, как птенец, повернул голову и недоумённо посмотрел на Козуме. – Я... Я не об этом, почему ты так поздно пришёл в мою жизнь? Кенма начал вставать, размеренно делая шаг за шагом, медленно проводя рукой по столу, который разделял их. – Кен, ты десять минут молчал, чтобы сказать такие странные вещи? – Да, и что с тобой? Я хотел поговорить о другом, о— Хината не успел договорить. – Ты хочешь поговорить о каких-то мелочах, Шоё-ё... Кенма обогнул стол и встал возле Хинаты, смотря на милое личико, которое с таким интересом пытается понять, что он хочет. Это вызывало только боль. Кенма подошёл вплотную, положил руки на коленки Хинаты, возле его лица, и с силой надавил вниз, ставя ноги Шоё на пол. – Кенма, ты чего? Хината не испугался, да и не дёрнулся, только сильнее начал пытаться понять, что происходит. – М-м-м, знаешь, я подумал, Шоё, может переспим? После этих слов Кенма начал смотреть в шокирующие глаза и так же с силой просунул своё колено к бёдрам Хинаты, с силой надавил на пах, полностью наклоняясь к лицу Шоё и быстро закрывая его рот. Болезненный всхлип прозвучал приятной трелью для Кенмы. – Как тебе идея? Кенма начал медленно убирать руку со рта, ещё сильнее приближая лицо, дыхание было слышно слишком чётко. Хината только сейчас увидел лицо Кенмы и его состояние. – Ке-ен, ты странный, я тебя не понимаю. У Хинаты от боли чуть прорезались слёзы, но всё остальное оставалось спокойным, будто Хината и вправду не понимал весь контекст этих событий. – Шоё, ты... Эх. – Такой ответ я принимаю за «да». Долгий, с нажимом поцелуй получился без нежности, последующие укусы за шею, облизывание лица в поисках маленьких слёз были как падение ещё дальше вниз. Проведение зубами по коже живота только сильнее било по психике обоих. Полная покорность Хинаты говорила о слишком многом и о том, что это полностью, как гвоздями, ломало последние крючки Кенмы. Всё было медленно, с болью, будто Кенма пытался растянуть это время ещё сильнее. Но такая пыточная боль заставляла ломаться уже Хинату. Долгое время сдержанности внутренних переживаний как рекой полились в коротких всхлипах обо всём. Никто их не слушал. Ни бормотание, ни желание, ни чистую детскую обиду на ком который рос года. Ни Хината Ни Кенма, даже себя Боль, больно, кому было сейчас больнее? Ночь, слабый лунный свет, кресло, которое стало событием чего-то запретного, но очень тихого. Смотря на окно, думаешь: а что такое хорошо? Приятно? Нужно ли это всё? Я, мы, не знаю, не знаем. Закройте шторки. Эта ночь слишком долгая. Насколько она ужасна?