Глава 12. На рассвете надежд

Bring Me The Horizon — Follow You

      Утром следующего дня Чонин услышал звук входящего звонка на телефон. Парень кое-как продрал веки от крепкого сна и потянулся к тумбочке. Он не сразу нащупал смартфон и случайно смахнул с тумбочки наушники и крем. Найдя источник звука, Ян открыл один глаз и посмотрел на экран, а увидев имя Феликса, сразу проснулся.       Чонин сел и старался быстро загрузить все свои функции и воспоминания. Прошлый вечер остался и теплым, и морозным одновременно. То, как Хван ловко умыкнул его из поместья для прогулки и ужина, до сих пор ощущалось на кончиках пальцев, словно искорки бенгальского огня. Такие мягкие и в то же время горячие прикосновения. Как и поцелуи Хенджина, а они были сладкие, как персики. Вечер был ласковым, словно июньская ночь в цветущем саду. Но в тот сад пришла зима, заставляя розы покрываться инеем.       Беда друга разрывала сердце. Будучи друзьями с детства, Чан и Чонин делились многим, практически всем, поэтому Ян первым и узнал о чувствах старшего к их новому другу. Знал, поддерживал, желал лучшего и верил, что однажды эти два сердца обретут друг друга, но сейчас не представлял, что делать с обоими своими друзьями. Но решил не оставлять того, кто ему звонил, без ответа, хоть и боялся предстоящего разговора. Чонин прокашлялся и принял вызов.       — Алло? — тихо произнес Ян.       — Чонин, привет, — впопыхах сказал Феликс. — Прости, я не разбудил тебя?       — Ам…нет, не разбудил. Но чего звонишь так рано?       — Это прозвучит странно, но ты не видел Чана?       — А…что?       — Просто… — Ли на пару мгновений затих и младший услышал, как он тяжело дышит. — Мы вчера…поссорились и я не могу до него дозвониться.       — Что случилось?       — Я…в общем…я сам толком не понимаю, но, кажется, я сильно обидел его. Мы договорились встретиться в кафе, но я не сказал Чану, что буду со знакомыми с курса. Я думал, Чан не будет против небольшой компании, но…видимо, я сильно ошибся. Мы с ребятами болтали, нам было весело, мы немного выпили и…короче, я сам не заметил, как мы с одним парнем уже держались за руки, а Чан, кажется, это заметил. Он ушел, но я не понял почему, а потом Чан начал говорить о том, что он…боже, мы поссорились и он куда-то пропал. Я весь вечер его искал, ждал его у кампуса, спросил его сокурсников, но никто его не видел. Я ему звонил, наверное, миллион раз, но он не отвечает. Вдруг с ним что-то случилось? И все из-за меня. Я правда не хотел обижать его, но все так произошло…боже, а если с ним что-то случилось? Я боюсь звонить в больницы и в полицию тем более…       — Хен, погоди, — Ян поспешил остановить старшего, чтобы тот не накручивал себя почем зря. — Чан-хен со мной. То есть, в поместье. Мы вчера с Хенджином были в городе и встретили хена в ресторане. Хенджин предложил ему остаться в поместье, так что он в порядке.       На другом конце провода послышался облегченный выдох, но и тихое шмыганье носом. Полминуты Феликс ничего не говорил, только тяжело дышал, и Чонин все это время впадал только в большее волнение за своих друзей.       — Боже… — прошептал Ли. — Слава богу. Я уже не знал, что думать. Почему я не додумался позвонить тебе сразу?       — Я тоже не подумал позвонить тебе, извини. И с хеном тут нужно было…поговорить.       — Значит, ты…уже в курсе всего, да? — неуверенно произнес Феликс.       — Ну…я знаю, что хен очень переживает из-за вчерашнего. И теперь знаю, что ты тоже переживаешь, но вам нужно пережить это. Только не по одному. Поговорите друг с другом и все обсудите.       — Не думаю, что Чан захочет со мной разговаривать.       — Знаешь, хен вчера сказал то же самое.       Ли тихо усмехнулся, а Йен слабо улыбнулся, согреваясь маленьким огоньком надежды на светлое будущее парней, которые никак не могли сказать друг другу все, что накопилось за годы, проведенные вместе.       — Хорошо, я…постараюсь, — тяжело вздохнув, сказал Феликс. — Я не хочу…не хочу терять его.       — Я уверен, что хен тоже не хочет терять тебя, тем более из-за одной ссоры. Поэтому поговорите друг с другом. Только не ссорьтесь больше, вы мои лучшие друзья.       — А ты наш младший. Не бойся, мы тебя не бросим.       — Очень надеюсь. Кто будет платить за меня в кафе? Я не хочу искать новых старших.       Ли тихо засмеялся, а Чонин снова улыбнулся, слушая утешающий смех друга.       — Ну, один новый старший у тебя уже появился, — хмыкнул Феликс. — Вы же не случайно с Хенджином оказались в ресторане.       — Хен, не начинай, — закатил глаза Ян. — Мы просто…гуляли.       — Вы уже давно гуляете. Ты то в кафе не приходишь, то по вечерам занят.       — У меня много учебы и над дипломом нужно работать.       — Да, да, конечно. На парня тоже надо время отводить.       — Хен… — прошипел Йен.       — Ладно-ладно, не буду, — усмехнулся Ли. — Хоть у кого-то все хорошо. Я рад за вас. Я говорю искренне.       — Спасибо. Я знаю, что ты искренен. Ты всегда таким был.       — Да вот, не всегда…не с хеном точно, — тихо произнес Феликс и тяжело вздохнул.       — Тогда будь сейчас, — с улыбкой сказал Ян. — Вам обоим это на пользу пойдет.       — Хорошо, я…попробую. Обязан попробовать.       — Удачи. Вам обоим.       — Спасибо.       — Увидимся, хен.       — Да, пока.       Ян опустил телефон и с тяжелым вздохом упал на кровать. Люстра на потолке не казалось такой сложной в исполнении, как вся эта ситуация со старшими. Вели они себя как дети, но лишь от незнания. Они не знали, что у другого в мыслях и сердце, но сейчас была главная задача — позволить друзьям все узнать. И надеяться, что все будет хорошо.       Чонин поднялся, заправил кровать, принял душ и переоделся в синие джинсы, черную футболку и бордовый свитер, который получил в подарок от супругов на Рождество, и эта вещь согревала его не хуже, чем шарф, что сейчас красовался на Хване при каждой прогулке. Ян причесывал свои волнистые волосы, как вдруг услышал уведомление на телефоне, а на экране увидел сообщение от Чана.              BC: Йен-а, привет, ты уже не спишь?       YJ: Привет, нет, я не сплю.       BC: Ты можешь прийти ко мне? Я боюсь заблудиться здесь.              Чонин даже усмехнулся, вспоминая себя в первые дни в поместье, как блуждал в этих коридорах, и написал ответ.              YJ: Да, уже иду.       BC: Спасибо.              Чонин только вышел из комнаты, а в двух шагах от себя увидел Хенджина. Он был одет в темно-синий костюм тройку, белую рубашку и черный галстук. Из украшений только серебряные карманные часы, перстень на мизинце и черный платок в кармане пиджака, никаких излишеств. Его волосы были аккуратно заправлены за ухо с одной стороны, а с другой прикрывали лоб. Увидев Хвана уже с утра так близко, Ян не смог сдержать улыбку, как и старший. Последний подошел еще ближе и подхватил ладонь младшего, а следом мягко поцеловал, глядя парню в глаза.       — Доброе утро, — произнес Хенджин, не отпуская чужой руки.       — Доброе, — с улыбкой ответил Йен, скрепляя их ладони. — Отлично выглядишь.       — Благодарю. Меня радует, что ты надел свитер. Так я уверен, что тебе тепло.       — Кто бы говорил, — хмыкнул Чонин, хоть и слегка покраснел. — Господин Никогда-Не-Ношу-Шапки-зимой.       Хван тихо засмеялся.       — Вот уж неправда, — сказал он. — У меня есть и шарф, и головной убор, и даже перчатки. Все благодаря тебе. Но теплее мне, когда ты со мной.       Улыбка Яна стала ярче, как и его щеки. Он опустил взгляд, но следом получил легкий поцелуй в висок. Взглянув на Хенджина, Йен ощутил не только тепло, но и чувство, которое не смог распознать, потому как не испытывал его ранее, но оно ему понравилось. Было спокойно, радостно, восторженно и безмятежно. Теплую руку старшего не хотелось отпускать, чтобы не терять это лучшее чувство на свете.       Чонин приблизился к Хвану и потянулся к его губам. Йен коснулся пышных уст легко, но с мягкостью. Поцелуй не был томным, но изящным в своей легкости. Ян отпрянул с улыбкой и увидел такой же ответ на устах старшего.       — Мне тоже тепло рядом с тобой, — ответил младший. — Даже…очень.       — Я очень этому рад, — сказал Хенджин и провел ладонью по щеке парня. — Дарить тепло тебе для меня является самым приятным занятием.       — Самый лучший подарок.       — И он только для тебя.       Хван оставил еще один поцелуй в щеку младшего, а тот тихо засмеялся, поправляя свои волосы и сжимая мочку покрасневшего уха.       — Ты хотел навестить Кристофера? — спросил Хенджин, поглаживая ладонь Йена.       — Да, иду к нему, — ответил Ян. — Хен боится заблудиться здесь. Он же здесь никогда не был.       — Тогда пойдем, проводим его на завтрак. Ему нужно хорошо подкрепиться.       Ян кивнул и они вместе отправились к комнате Чана. Чонин постучал в дверь, а затем осторожно её открыл.       — Хен, это я, — произнес младший. — Могу зайти?       — Да, конечно, — ответил Бан и подскочил с края кровати. — Спасибо, что зашел. О…и не один.        — Доброе утро, — с легкой улыбкой сказал Хван. — Надеюсь, ты хорошо спал.       — Ам…да, все хорошо, спасибо.       — Тогда, как будете готовы, выходите. Я подожду вас в коридоре.       Хенджин покинул комнату и закрыл за собой дверь. Чан тяжело вздохнул и посмотрел на Яна, а тот слабо улыбнулся.       — Как ты? — спросил Чонин.       — Ну, нормально, — ответил Бан. — Похмелья нет, даже голова не болит. В остальном…уже не так хорошо.       — Мне… Феликс-хен звонил.       — Правда?       — Да. Он переживает за тебя. Сказал, что искал тебя и много раз звонил.       — Я…оставил телефон где-то, — с виноватым видом произнес Крис, опустив взгляд. — Не помню, где.       — В общем, он хочет поговорить с тобой, — продолжил Йен. — Поговорите и все прояснится.       — Да? Так просто?       — А что сложного? Ты же сам вчера сказал, что устал. Скажи, почему разозлился и почему ушел. Не накричит же он на тебя из-за этого.       — Лучше бы накричал, — хмыкнул старший, сжимая ладони. — Я заслужил.       — Ты заслужил быть счастливым.       Чан взглянул на Яна, а последний ему улыбнулся. Бан не решался ответить тем же некоторое время, но затем на его губах появилась несмелая улыбка. Маленький огонек надежды мелькнул в его глазах, из-за чего Чонин почувствовал себя более спокойно, чем утром. Крис выглядел уставшим, но не от плохого сна, а от всего, что произошло накануне.       — Ладно, — тяжко вздохнул старший. — Надо как-то перебороть себя.       — А пока идем со мной, — сказал младший и подошел к двери.       Они вышли из комнаты, а Хенджин стоял около окна и смотрел на пейзаж. Услышав шаги, брюнет обернулся и легко улыбнулся.       — Если вы готовы, то можем идти, — сказал Хван.       — Да, готовы, — ответил Чан. — Покажите, где тут выход, я поеду в кампус.       — Кампус? — удивился Хенджин. — Нет-нет, я имел в виду завтрак.       — Завтрак? — еще более удивленно произнес Бан. — Хочешь, чтобы я остался на завтрак?       — Разумеется. Тебе необходим плотный завтрак и чашка хорошего чая. Или кофе, хотя я бы порекомендовал чай.       — А…спасибо, конечно, но я не хочу вам мешать. Твои родители меня не заметили, поэтому пусть так и остается. Не хочу никого смущать. Я очень признателен, что вы позволили мне остаться на ночь, но не хочу злоупотреблть гостеприимством.       — Какое же злоупотребление в простом завтраке? — поразмыслил Хван. — Разве что ты съешь всю еду за нас. Не уходи голодный, позавтракай с нами. Мои родные будут рады твоему присутствию.       — Хен, идем, — добавил Йен. — Тебе нужно поесть. Это просто завтрак, ничего такого.       — А как вы объясните то, что я у вас дома ночевал? — спросил Бан.       — Скажем, что вчера пригласили тебя…не знаю, кино посмотреть, и засиделись допоздна. Или делали что-нибудь по учебе, не заморачивайся об этом.       — Верно, — поддержал Хван. — Мои родные не устроят тебе допрос. Разве что Чарли пристанет к тебе с просьбой съесть сконов.       Чан скромно усмехнулся и посмотрел на Йена. Последний кивал и умоляюще смотрел на друга. Вся эта ситуация не просто стесняла парня, а заставляла желать закрыться в каком-нибудь чулане в темноте и накрыться плотным покрывалом, чтобы никто его не видел. Но Бан почувствовал, что от пустоты в желудке сводит мышцы, а до комуса путь был неблизкий, поэтому парень нехотя, но кивнул.       — Вот и отлично, — произнес Хван. — Прошу сюда.       Хенджин развернулся и направился к лестнице, а Ян потянул Чана за кофту за собой, так как старший не торопился двигаться с места. Парни спустились на второй этаж и прошли к обеденной. Перед тем, как зайти в комнату, Бан поправил волосы и одежду и постарался расслабиться, но у него ничего не получилось, его напряжение можно было ощутить физически, словно оно четвертым человеком шло рядом. Но младший подбадривал друга улыбкой. Чан сделал глубокий вдох и кивнул, а после зашел за парнями.       — Доброго утра, — сказал Хенджин семье.       — Доброе, дорогой, — ответила Шарлотта с улыбкой. — Чонин, с добрым утром.       — Доброе утро, — улыбнулся Ян.       — Могу я попросить принести приборы на еще одного человека? — сказал Хван одному из домработников. — У нас гость.       — О, Кристофер! — радостно воскликнула Чарли. — Какая приятная неожиданность!       — Здравствуйте, — тихо произнес Чан и поклонился.       — Рады тебя видеть, — с улыбкой сказал Дэким. — Какими судьбами?       — Ам… — протянул парень, стараясь что-то придумать, но его опередил Хван.       — Вчерашним вечером мы повстречали Кристофера в городе, когда были на прогулке, а после вернулись сюда. У Чонина появилась идея, как помочь Кристоферу с учебой, поэтому мы засиделись и я предложил переночевать здесь.       — Что ж, весьма разумное решение, — кивнула Шарлотта. — А где же Феликс?       — Он…он был занят, — быстро сказал Ян. — Поэтому не смог прийти.       — Ну хорошо. Крис, не стой, проходи за стол. Садись рядом с Хенджином, сейчас принесем тебе приборы.       — Спасибо, — почти шепотом произнес Чан и снова оставил поклон.       — Налетайте. Приятного аппетита всем.       Бан Чану принесли тарелки, чашку и стакан и положили приборы. Парень все еще был смущен, особенно от такого приема. Он бегал глазами по еде и ни на чем не мог остановить взгляд, так как перед собой снова увидел испуганного Феликса и сожаление билось в голове, как в клетке, и Крис не знал как его отпустить. С каждым ожившим в памяти моментом он чувствовал только бóльшую слабость от всей этой ситуации и не мог подобрать слов, чтобы все исправить.       Внезапно Хван взял пустую чашку Чана, чем заставил его вздрогнуть. Бан посмотрел на брюнета, тот слегка улыбнулся и налил ему в чашку чай, а затем вернул на место.       — Приятного аппетита, — произнес Хенджин.       — Спасибо, — совсем тихо ответил Бан.       — Не стесняйся в выборе еды, тебе понадобятся силы сегодня.       — Хорошо, спасибо.       — Не за что.       Несмелым движением Чан положил себе еды в тарелку и, на свое же удивление, все съел. Вкусная еда придала ему сил и немного утихомирила бурю в его разуме. Благодаря этому он даже пообщался с супругами, рассказал об учебе и работе над дипломом. Только эта тема снова вернула в его мысли Феликса.       После завтрака Бан поблагодарил чету за прием и отправился домой, хоть и получил предложение остаться до обеда, а Чонин и Хенджин вызвались его проводить. Они вышли из поместья и направились к машине. Бан сидел на заднем сиденье и смотрел в окно, а Чонин поглядывал на него, переживал и тихо вздыхал.       Когда они доехали до кампуса и покинули машину, Чан тяжело вздохнул, но обернулся к парням и слегка улыбнулся.       — Спасибо вам, за все, — сказал Крис.       — Мы же не сделали ничего особенного, — произнес Хван. — Всего лишь подбросили до дома.       — Кто знает, что бы произошло, если бы вы не приютили меня вчера. Простите, если доставил вам неудобства.       — В извинениях нет никакой необходимости. Думаю, скажу и за Чонина, но мы были рады твоему присутствию.       — Да, это так, — согласился Йен. — Хен, не переживай так сильно, поговорите с Феликс-хеном и все встанет на свои места. Просто объясни все.       — Хорошо, я…поговорю с ним, — опустив взгляд, ответил Чан. — Найду и все объясню.       — Удачи.       — Спасибо, Йен-а.       — Хорошего дня, — произнес Хенджин.       — И вам.       Хван и Чонин вернулись к машине, а Бан проводил их взглядом и направился к себе. Он зашел в комнату, а там был все тот же легкий беспорядок, который парень оставил, уходя. Бумажки, карандаши и ручки напомнили ему о событиях с самого начала. Чувство вины за все сказанные слова сжимало сердце, не пропуская к нему кровь, а в легких не было воздуха. В мыслях были только напуганные глаза Ли. Чан надеялся никогда не увидеть в любимых глазах испуг, но сам стал этому причиной.       Парень зажмурился и взъерошил волосы. Чтобы отвлечься от сдавливающего в груди чувства, он решил прибраться. Бан собрал с пола скомканные листы и бросил их в урну, заправил кровать и сложил вещи. Тетради и учебники разложил по полкам, но на одной из них стояла фигурка кита. Своим видом она напомнила Чану день на пляже, улыбку Феликса при рассказах о море и доме, его искреннюю радость и доброту. Такому человеку он желал только лучшего, даже если это лучшее не сам Крис. Но эта фигурка была создана с той же искренностью, какую излучал и Ли, а в себе Бан этого не видел, но как никогда прежде захотел открыть всю правду, ведь любовь этого заслуживала.       Чан взял фигурку, поместил её в коробку и завязал лентой. Он надел куртку, ботинки и шарф и покинул общежитие. Дорогу до кампуса Ли Бан знал наизусть, поэтому добрался туда за несколько минут. Он поднялся на этаж и прошел к комнатам за другими студентами, а к двери Феликса с каждым шагом шел все медленнее. Наконец, увидев номер комнаты, Чан глубоко вздохнул. Смелость осталась на пороге, а сил не было, но парень поднял руку и постучал в дверь, потому что понял, что все это будет зря, если сейчас он снова уйдет.       Кристофер не услышал ответа. Он постучал еще раз, но никто не отозвался. У парня дрогнуло сердце от страха, поэтому он постучал снова, боясь, что младший не хочет с ним говорить. Мимо проходил парень, который заметил ожидание Чана, и подошел ближе.       — Простите, я могу вам помочь? — спросил он.       — О, возможно, — ответил Бан. — Вы не знаете, Феликс сейчас здесь?       — Вроде бы он ушел куда-то с утра.       — Не знаете, где он может быть?       — Может, в библиотеке нашего колледжа, или в библиотеке Бодли, он часто там занимается. Обычно допоздна там сидит.       — Понятно… — протянул Крис. — Тогда можно кое-что у вас попросить?       — Что? — спросил парень.       — Листок бумаги и ручку.       Парень пожал плечами и дал Чану необходимые ему вещи. Бан быстро написал что-то на листе и сложил его, а после положил под ленту. Коробку с подарком он оставил у двери Феликса и, взглянув на неё еще раз, развернулся и ушел из кампуса. К себе парень не хотел возвращаться. Он просто шел по улицам города без цели, прокручивая в голове все возможные слова извинений.       Время шло, а Ли Феликс слонялся по городу и не мог найти себе места. Прошлый вечер и почти бессонная ночь отняли много сил, а их остатки без конца повторяли ушедшие события. Впервые друг оказался таким, каким его и представить было сложно — гневным, разочарованным и превыше всего печальным. В самой глубине души Ли понимал, что послужило причиной таких перемен, но не мог позволить себе допустить признания. Особенно своего.       Феликс весь день провел в городе, дважды зашел в кафе, где они обычно отдыхали, прошел в торговые ряды и достопримечательности, которые они посетили вместе, но нигде не видел Бан Чана. Телефон разрядился еще в обед, а к вечеру парень уже сильно устал, так как почти ничего не ел весь день, поэтому Ли решил вернуться в общежитие и хотя бы телефон зарядить, чтобы попытаться дозвониться до старшего.       Ли вернулся в кампус и поднялся на этаж. Он искал ключи в рюкзаке, поэтому не сразу заметил рядом с дверью коробку. Но только он хотел вставить ключ, как увидел под ногами небольшую коробку в крафтовой бумаге и с синей лентой, а под ней записку. Феликс нахмурился и присел. Он взял листок и медленно его развернул, а там аккуратным почерком было написано: «Прости меня». Ли выпучил глаза и резко встал. Он не представлял, что может быть внутри коробки, но точно знал, от кого она, ведь этот почерк парень помнил очень хорошо.       Феликс аккуратно поднял коробку и зашел к себе в комнату, скинул обувь и шапку и подошел к столу. Парень быстро дышал, словно вернулся с пробежки, и круглыми глазами рассматривал свою посылку. Он одновременно очень хотел увидеть, что внутри, но и боялся, что там будет что-то, что станет основанием для действий, которые повлекут последствия. Но желание узнать, что же подарил Чан, было сильней.       Ли аккуратно потянул за ленту и снял коробку, но не решался посмотреть на предмет. Дрожь в руках была такой сильной, что парень не мог сжать ладони в кулаки. Было и страшно, и желанно увидеть дар. Феликс глубоко вдохнул и решительно повернул голову, а когда увидел, что скрывалось под коробкой, то замер и в его глазах мелькнули капельки.       На круглой подставке красовалась фигурка кита. Вырезанная из дерева, она была идеально отполирована и отбрасывала блики от светильников. На волне, как и на самом ките, были хорошо проработаны детали, но больше Феликса поразило не исполнение такой прекрасной фигурки, а её значение. Парень не мог поверить, что сетования на тоску о доме кто-то запомнил и воплотил эти чувства в таком изящном изделии. Так мог сделать только тот, кому любое слово Ли дорого, словно алмазы, кому не безразличны его рассказы о доме, кому важно помочь пережить эти печали, кому необходимо видеть в темных глазах только радость. И Феликс, наконец, все понял.       Ли осторожно потянулся к фигурке и коснулся её кончиками фаланг. Гладкое дерево с рельефными деталями мягко ощущалось на коже, что на губах веснушчатого вызвало улыбку. Феликс дрожащими пальцами провел вдоль фигурки кита и обвел его хвост, а после посмотрел на рычажок. Прикрепленные к нему прутья дали парню понять, что все это может двигаться, поэтому Феликс очень осторожно потянул рычаг, а как только кит начал двигаться, то вздрогнул и отпустил рычажок. Но Ли улыбнулся и снова потянул за рычаг. Морской обитатель плыл над волной, а Феликс улыбался только ярче. Но из его глаз потекли слезы. От всего сразу — воспоминаний детства, юности и дома, а после и самого холодного дня на пляже, но в то же время и самого теплого. Ведь тогда рядом был Кристофер, а он давно стал местом, где всегда тепло — домом.       — Так вот что ты делал из дерева… — шепотом произнес Ли. — Искалечил только себя. Дурак.       Феликс всхлипнул, но улыбнулся и даже тихо усмехнулся. Он вытер слезы, а в груди чувствовал быстрое биение сердца от тех же самых воспоминаний и понимания, что больше нет сил молчать и причинять старшему боль. Ли вскочил с места и выбежал из комнаты, а на улице со всех ног побежал к кампусу Бан Чана. Морозный воздух обдувал его щеки и трепал волосы. В горле неприятно саднило от резкого бега, но Феликс не останавливался и добежал до кампуса, а там столкнулся с дверью, ведущей в коридор, где находилась комната Чана. Никто не проходил мимо, а без ключ-карты её открыть было нельзя. Ли топнул ногой и спустился на первый этаж, а в холл как раз зашла небольшая группа парней.       — Простите, вы не видели Чана? — обратился Феликс, подойдя к ребятам.       — Чана? — не понял парень.       — То есть, Криса. Кристофера Бана.       — А, Криса. Да, я видел его. Может, полчаса назад, он был на площадке Грова.       — Грова?       — Это лесок тут неподалеку. Быстрее всего туда можно дойти, если срезать путь через парк. Обойдите колледж, потом напрямик по парку, когда дойдете до главной дороги, перейдите её и окажитесь в Грове.       — Спасибо!       Ли поклонился и побежал на улицу. Он миновал колледж Святой Екатерины и побежал к парку. В темноте он чуть не наткнулся на скамейку, но без оглядки побежал дальше. Увидев главную дорогу, Феликс распахнул глаза, но остановился, чтобы перевести дух. Колени дрожали, а дыхание прерывалось, но Ли сделал глубокий вдох и с усилием побежал дальше.       Перейдя дорогу, Феликс оказался в небольшом парке, где было много деревьев и не было тропинок. Неподалеку шумела река, пространство освещали маленькие наземные светильники, а под деревьями стояли лавочки. Ли осматривал местность и боялся никого не увидеть, боялся остаться один в этой темноте, но на лавочке у реки увидел знакомую фигуру. По телу Феликса прошла дрожь, но и чувство спокойствия тут же накрыло следом. Он улыбнулся, глядя на Криса, и поглубже вдохнул, а следом крикнул:       — Хен!       Чан обернулся в сторону и искал глазами человека с голосом, который мог узнать из всех на планете. Заметив его, Бан резко встал и не сводил с него глаз, а Ли короткими шагами подошел к старшему ближе и остановился от него в одном метре. У обоих был обеспокоенный взгляд, но по ним было видно, как много в них тоски друг по другу. Старший дрожал, глядя на лицо самого дорогого сердцу человека, а младший не мог скрыть свой трепет, но и улыбку тоже не сдержал.       — Привет, Чан, — тихо произнес Феликс.       — Привет, — почти прошептал Бан.       — С тобой все хорошо?       — Да, а…с тобой? Ты…как ты?       — Мне…очень страшно, — Ли от этого чувства дрожал сильнее, но старался держать его под контролем.       — Почему? — сразу спросил Крис.       — Потому что я…боюсь потерять тебя. И мне кажется, что теряю.       Чан и сам этого боялся. Особенно из-за своих действий. И не стал этого скрывать.       — Мне тоже кажется, что я теряю тебя, — сказал Бан. — И, наверное, потеряю. Или уже потерял.       — Почему ты так решил? — спросил Феликс. — Я же здесь.       — Да, но вчера…я столько наговорил тебе и теперь я об этом жалею. Я пойму, если ты разозлишься и не захочешь больше меня видеть. Только прости меня. Умоляю, прости за все. Я не понимаю, как так сорвался на тебя.       — Я не злюсь, хен, — с легкой улыбкой произнес Ли. — И все, что ты сказал…я много думал об этом и понял, что это мне нужно извиниться.       — Тебе? — удивился Чан.       — Да, мне. Ты сказал, что ты…лишний в моей жизни, но это не так. Когда мы познакомились, я не мог поверить, что такой человек, как ты, заметил меня, помогает мне с чем-то, да еще и на моем родном языке говорит, чтобы мне было удобнее.       Бан Чан улыбнулся, вспоминая дни, когда младший еще не очень уверенно говорил на корейском. Видя его растерянность и страх, Крис просто не мог оставить его одного в таком состоянии, поэтому часто общался с ним на английском.       — Сложно привыкнуть к языку, который не изучал с детства, — пожал плечами старший. — Я же был твоим куратором, поэтому хотел тебе помочь.       — И ты помог мне не просто понимать других студентов, — улыбнулся Феликс, — но и найти новых друзей. И это…так увлекло меня. Я познакомился с десятками новых людей, учился у них чему-то, веселился с ними, и я хотел, чтобы тебе было так же хорошо, как и мне. Чтобы у тебя тоже были люди, с которыми бы тебе было хорошо. Ты всегда был немного…отстраненным от всех, — осторожно сказал младший, сжимая ладони. — Я думал, что не интересен тебе, как друг. Мне казалось, что тебе одиноко, поэтому я звал своих друзей на наши встречи, чтобы ты тоже с ними познакомился и тебе не было одиноко.       Кристофер смотрел на веснушчатого, видел его дрожь и сам дрожал с головы до пят и обратно. Чувство вины снова завязалось крепким узлом в груди за непонимание своей любви.       — Мне всегда был нужен только ты, — все же, сказал Чан, не в силах больше терпеть.       — Теперь я это понял, — тут же ответил Ли.       Темный холодный вечер стал еще темнее и тише. Снежинки, падающие с неба, застыли в воздухе и блестели в глазах обоих парней. Крис смотрел на Ли, почти не моргал и едва дышал от осознания, что этот веснушчатый парень действительно это сказал. Стены рухнули и больше не было смысла скрывать правду.       — Это всегда был ты, Феликс, — сказал Бан Чан. — Ты всегда был тем, кто мне нужен. Только ты и никто другой. С того самого момента, как я тебя увидел. С самого первого дня, когда ты поступил в наш университет. И знаешь, чего я хотел все это время?       — Чего? — тихо спросил Ли.       — Тебя. Я хочу быть твоим Сиднеем. Твоей Австралией, где ты всегда будешь на своем месте. Где ты будешь дома. Но я не тот человек, который может стать для тебя этим всем.       — Почему ты так считаешь?       — Ты яркий, как целое солнце, а я всегда прячусь в тени. Там мне спокойно, комфортно. Да, ты сам говорил, что у меня много друзей, но, если выбирать между ними всеми и тобой, я всегда выберу только тебя. Ты душа компании, а я компанию не люблю. Ты стремишься к людям, а я нет. Ты так просто находишь общий язык даже с незнакомцами, а мне для этого нужно очень много решимости. И этим я буду тянуть тебя за собой в тень, а я этого не хочу. Для тебя я хочу только лучшего.       Феликс дрожал от слов Чана. Под его веками скопились соленые капли, но младший держался, дабы они не покатились по щекам. Парень не понимал, почему же старший такого ужасного мнения о себе. Не понимал и того, почему сам молчал так долго, заставляя этого парня истязать себя такими мыслями. И больше не желал для Криса этой боли. Младший глубоко вздохнул и сделал шаг, который приблизил его к старшему, а последний совсем не двигался.       — Чан, я…я сейчас кое что сделаю, но это не потому, что я чувствую себя виноватым или потому, что так нужно, — сказал Ли, глядя Бану в глаза. — Я хочу это сделать. Уже давно хочу.       — Хорошо, — ответил Чан, не отводя взгляд.       Феликс мягко улыбнулся и сделал еще один глубокий вдох. Он смотрел в темные и слегка напуганные глаза старшего, подошел к нему ближе и поднял руки к его плечам. Ли обхватил широкие плечи Криса и крепко его обнял, прижавшись к нему вплотную. Чан так растерялся, что застыл и полминуты даже не мог сообразить, что делать. Ощущать Феликса так близко к себе было куда невероятнее, чем парень думал, представлял, мечтал. Его тело излучало тепло и Бан не смог сдержаться и обнял младшего в ответ.       Старший крепко держал Феликса в своих руках, глубоко дышал его ароматом и дрожал, не веря тому, что это действительно происходит. Чан торопился обнять Ли как можно крепче, лишь бы не упустить его, и уткнулся носом ему в шею, а Феликс улыбался от крепких и теплых объятий, гладил Кристофера по голове и плечам. Делить с Баном тепло в зимний вечер оказалось так нужно, что если его отпустить, то можно стать тем же снегом, который крохами падал с неба.       — Ты и так мой дом, — сказал Ли. — Хоть в Корее, хоть в Англии, хоть на Луне. С тобой я всегда на своем месте.       Младший услышал дрожащий всхлип от старшего и ощутил еще более теплые объятия. Ли осторожно повернул голову к Крису и увидел у того в глазах маленькие капли. С улыбкой на губах, Феликс положил ладонь парню на щеку, а следом медленно потянулся к его устам. Первый аккуратный поцелуй остался на дрожащих губах Бан Чана, а он растопил лед, который сковал старшего и его осколки посыпались наземь, открывая прекрасное тепло его сердца. Кристофер взглянул на младшего, а увидев его улыбку, ответил тем же, и сразу после припал к его устам.       Чан мечтал об этих губах, поэтому сминал их осторожно, как первые весенние цветы, распустившиеся в непогоду. Целовал мягко, медленно, смакуя каждую секунду на сладких устах, а руками сжимал талию парня сквозь одежду так крепко, будто они стояли на краю пропасти. Боялся отпустить, боялся потерять это тепло, эту радость, эту мечту и счастье, которое ощущал, будучи в объятиях любимого.       Феликс отдавался всем движениям пухлых губ с легкостью и желанием. Младший влажными касаниями обводил уста старшего, тянул их своими и позволял оттянуть собственные. Было так сладко, что казалось, сейчас сердце с ума сойдет, а разум взорвется от искрящихся импульсов. Чан рядом, он не уходит, не боится и он настолько изящен, как не прекрасны все звезды на небе. Такой Бан Чан был новым миром и миром изумительным. От этого Ли улыбался в поцелуй и обнимал старшего крепче, сжимая его крупные плечи и крепкую шею.       Крис сжал губы Феликса напоследок и отпрянул, но из своих объятий не выпускал. Теплый воздух вырывался из их легких белыми облаками, окутывая в своем тепле. Чан прижался лбом ко лбу Ли и терся о его нос своим. Феликс широко улыбался от такой щекотки, а сам перебирал концы волос Бана, которые торчали из-под шапки, чем щекотал парню шею. Феликс поднял голову и открыл глаза. То же сделал и Чан. Они улыбнулись друг другу, заключая в этих улыбках так много чувств, которые хотелось передать, но они не спешили, так как понимали, что впереди для этого еще много времени. Ли мягко провел рукой от шеи Бана к его щеке, а Чан прижался к теплой ладони.       — Ты тоже мой дом, Феликс, — сказал старший, а следом подхватил мягкую руку и несколько раз её поцеловал. — Куда бы я не пошел, если там был ты, мне сразу становилось спокойно. Хорошо, как дома.       — Чан, ты единственный, с кем я ощущаю себя так же, — с улыбкой ответил Ли. — Мне достаточно посмотреть на тебя, и где бы я ни был, я слышу шум прибоя и пение китов. Как дома. Это…самое лучшее чувство в моей жизни.       Чан улыбался, смеялся и тихо шмыгал носом. Чувства окатили его огромной волной и их капли потекли по щекам парня. Феликс аккуратно вытер слезы с щек старшего, а после этого с теплом поцеловал Бана в ту же щеку.       — Я должен открыть тебе один секрет, — сказал Ли, поглаживая кожу Криса.       — Какой? — спросил старший с обеспокоенным взглядом.       — Я дал себе слово не строить отношений во время учебы, но…я нарушил свое обещание. Я отговаривал себя и запрещал, но все равно…влюбился. В тебя, хен. Еще тогда, когда ты только пришел к моей группе и сказал, что будешь нашим куратором. Я думал, что если буду убеждать себя в том, что ты только мой друг, то это станет правдой, но нет, не стало. Я не хочу, чтобы ты был только моим другом. Я не хочу быть тебе только другом. Я…хочу быть твоим.       — А я хочу быть твоим, — с улыбкой ответил Бан. — Навсегда.       — Навсегда, — улыбнулся в ответ Феликс.       Они оба радостно засмеялись и потянулись к друг другу. Их поцелуй был немного быстрее и хаотичнее предыдущего, но был все таким же сладким, потому что, наконец, они оба обрели того, о ком уже несколько лет мечтали. Чан обволакивал губы Ли по отдельности и вместе, а Феликс легонько облизывал горячие уста. Они отстранились на исходе воздуха и с радостным смехом вновь обняли друг друга. Бан глубоко вдохнул сладкий аромат младшего и отпустил его, но из рук не выпускал.       — Ты чего без шапки? — спросил Чан.       Ли пожал плечами, хватаясь за куртку Бана.       — Забыл надеть.       Чан недовольно покачал головой, а следом снял с себя шапку и надел её на Феликса. Младший выпучил глаза и тихо запищал.       — Эй, не нужно! — воскликнул Феликс и снял с себя головной убор. — Надень обратно!       Бан Чан усмехнулся и снова надел шапку на голову Ли.       — Ты попросил надеть обратно, — хмыкнул старший.       — Но ты замерзнешь.       — Не замерзну.       Феликс нахмурился, но уже через пару мгновений улыбнулся, глядя на улыбающегося парня.       — Спасибо, — сказал Ли. — Я просто…торопился к тебе, вот и забыл про шапку.       — А как ты узнал, что я здесь? — спросил Бан.       — Твои соседи мне сказали. Я прибежал в твой кампус после того, как…нашел твой подарок.       — А…понятно… — тихо протянул старший и опустил взгляд, чтобы не выдавать свое смущение. — И…как он тебе?       Феликс резко приблизился к Чану и ласково поцеловал его в щеку. Кристофер вздрогнул от внезапного тепла, но смущенно улыбнулся.       — Понравился? — тихо спросил Чан.       — Хен, он просто потрясающий! — с широкой улыбкой ответил Ли. — Ты сам его сделал?       — Да, сам.       — Как?       — Ну, руками, — хмыкнул старший.       Младший усмехнулся.       — Он невероятный. Он такой красивый, а когда он двигается, то он как волшебный. Так плавно движется, как будто и правда настоящий кит. Я…у меня нет слов описать то, насколько он прекрасен.       Крис улыбнулся еще теплее, а сердце в его груди билось как никогда быстро, но мягко.       — Я рад, что тебе понравилось, — сказал Чан. — Не зря, значит, старался.       — Ты никогда ничего не делаешь зря. Все, что ты делаешь, прекрасно.       — Ох, да ладно тебе.       — Это правда, Чан, — Феликс потянулся к ладоням парня и взял их в свои, а смотрел только в глаза старшему. — Это правда.       Бан улыбался глазам младшего и крепче сжимал его руки, боясь, что все это лишь чудесный сон. Но тепло нежных рук доказывало, что все это реально.       — Спасибо, — ответил Чан.       — Не за что, — улыбнулся Ли. — Когда ты только успел этого кита сделать? Всю ночь что-ли его вырезал?       — Ам…ну… — Бан забегал глазами и неловко улыбнулся. — Я давно его сделал. Еще в декабре закончил.       — Правда? А чего не показывал?       — Я…хотел подарить его тебе на Рождество. Но потом увидел кулон и подумал, что деревянная фигурка это так себе подарок.       — Чан, ты…дурак, — пробурчал Феликс с хмурым взглядом.       — Дурак, — поджав губы, кивнул Чан.       — Этот кит это самый крутой и самый невероятный подарок, который я когда-либо получал! Не пойми меня неправильно, я обожаю кулон, который ты мне подарил, но этот кит, он…как напоминание.       — О доме?       — Нет. О дне, когда мы ездили на пляж и я рассказывал тебе об океане. Ты запомнил это, значит, тебе это было нужно.       — Все, что с тобой связано, мне нужно. Я хочу услышать все истории, которые ты захочешь мне рассказать. Я буду помнить их до самых мелочей, потому что это важно для тебя, а значит важно и для меня.       — А ты важен для меня, Чан, — с улыбкой сказал Ли и взял старшего за руки. — Весь ты. Если есть ты, мне больше никто не нужен.       Бан Чан от этих слов не смог сдержать счастливую улыбку и захотел вновь ощутить вкус розовых губ. Кристофер осторожно потянулся рукой к подбородку веснушчатого, а приподняв его, наклонился к устам и остался на них горячим поцелуем. Когда Феликс приоткрыл рот, чтобы сделать вдох, старший незамедлительно воспользовался этим случаем и проник к нему в полость языком. Ли улыбнулся в поцелуе и полностью расслабился в теплых руках, пока Чан оборачивал свой язык вокруг языка младшего. Слишком давно старший мечтал о поцелуе с этим парнем, поэтому не мог им насытиться и продолжал сталкивать их языки, сжимать сладкие губы и тянуть младшего ближе к себе, но почувствовал, как Феликс тяжело дышит, поэтому ласково отпрянул. Бан прижался к щеке Ли, а последний гладил парня по шее и затылку, пропуская сквозь пальцы его волосы.       — Так…хорошо, правда? — произнес Феликс, не открывая глаз.       — Самое лучшее чувство в жизни, — ответил Чан и отстранился. — Ты…самое лучшее в моей жизни.       — А ты в моей, — сказал Ли и взглянул на старшего. — Правда, хен. Прости, что так все вышло.       — Все хорошо, — улыбнулся Крис, взяв младшего за руку. — Пойдем, я провожу тебя до кампуса.       — А может…переночуем у тебя? — немного робко предложил Ли.       — Хочешь остаться у меня?       — Да, хочу. Не хочу уходить. Завтра выходной, так что, может, проведем его вместе?       Феликс потирал ладонь Чана своими двумя и всем видом умолял выполнить эту просьбу. А Бан и не хотел отказывать. Старший улыбнулся чуть шире и скрепил их ладони в замок.       — Да, с радостью, — ответил Чан. — Идем.       Они направились к кампусу той же дорогой, которой прибежал Ли. Парни зашли в общежитие и смотрели по сторонам, чтобы никто их не заметил. Они пробежали по коридору к лестнице, а там бегом добрались до комнаты старшего, куда ворвались за секунду до того, как из-за поворота вышли другие ребята. Бан закрыл дверь и посмотрел на Феликса, а тот тихо засмеялся, как и сам старший.       — Хочешь есть? — спросил Крис. — Могу пойти приготовить что-нибудь или заказать.       — Нет, спасибо, — ответил Феликс. — Ты сам то не голодный?       — Нет, не особо.       — Точно? Не ел же ничего весь день.       — Можно подумать, ты не забыл про обед и ужин.       — Ну… — протянул младший и опустил взгляд. — Съел сэндвич днем. Но сейчас я не хочу есть, правда. Я другое хочу.       — Что? — спросил Бан.       — Можно посмотреть твою комнату? Я же сюда еще не приходил.       — Конечно, — улыбнулся Чан. — Только прости за беспорядок.       — Ничего страшного.       Бан Чан помог Феликсу снять куртку и убрал его вещи в шкаф, а Ли прошел к столу. Старший говорил про беспорядок, но Феликс ничего такого не заметил. Инструменты Бана были без единой пылинки, пара тетрадей была открыта, а на их страницах были непонятные парню вычисления. Но больше всего внимания Феликса привлекла доска, на которой было много стикеров, расписание, их общие фотографии и чертежи. Это все вызвало улыбку на губах младшего и прилив тепла в груди. Такой же накатывающий, как большие волны на снимках с пляжа.       — А у тебя тут здорово, — сказал Ли и указал на чертежи. — Это эскизы тренажера?       — Какого тренажера? — совсем не понял Чан.       — Твоего диплома, тренажера для космонавтов.       — А, это… — тихо протянул Бан и поджал губы.       — Извини, я не инженер, но как будет работать этот тренажер? — спросил Феликс, заламывая пальцы. — Просто…чертеж не похож на какой-то известный тренажер. Ну или я просто не понимаю. Я в этом вообще ничего не знаю, прости.       — Нет, не извиняйся, — сразу сказал Бан Чан. — Конкретно этот тренажер не будет никак работать.       — Почему?       — Потому что это не тренажер. Я…изменил тему своего диплома, поэтому тренажер не делаю.       — Что? — с сильным удивлением в глазах спросил Ли. — Почему ты не сказал?       — Ну, не знаю, — тяжко вздохнув, ответил Кристофер. — Побоялся, наверное. Как обычно.       Феликс подошел к парню ближе и потянулся к его рукам. Взяв их в свои, младший улыбнулся Чану, а тот ответил улыбкой, глядя в карие глаза. Ощущая тепло мягких рук, Бан не мог не улыбаться. Не мог не радоваться и не мог не чувствовать с ума сводящего счастья в каждой клеточке своего тела. Видеть улыбку Феликса, обращенную к себе, было самым настоящим упоением.       — А сейчас ты боишься? — спросил Ли.       — Нет, не боюсь, — ответил Чан.       — Ты можешь рассказать мне все, что захочешь. Правда, абсолютно все.       — Спасибо, — с улыбкой произнес старший.       — Не за что, — улыбнулся младший в ответ. — Так почему ты решил сменить тему? И что делаешь?       — Что ж…помнишь, как мы ездили на побережье?       — Конечно.       — А помнишь, как ты рассказал мне о том, как помогал очищать пляж и океан от мусора?       — Да, помню.       — Ты сказал, что в детстве мечтал о машине, которая бы плавала в океане и собирала мусор, чтобы морские животные жили в чистоте и оставались здоровыми, но таких аппаратов не существует. И…я подумал, а почему бы не создать что-то такое? Это же вполне реально. Поэтому теперь я делаю станцию по сбору мусора и очищения морской воды от загрязнений, таких как нефть и прочее.       Феликс слушал рассказ с круглыми глазами и приоткрытым ртом, а Чан почувствовал, что хватка его ладоней немного ослабла. Парень просто пялился на старшего, а последний слегка нахмурился, так как не понимал такую реакцию.       — Все…хорошо? — обеспокоенно произнес Бан.       Ли только кивнул, сохраняя на лице выражение шока. Спустя пару мгновений он встряхнул головой и снова посмотрел на чертежи. Его взгляд скакал от одного листа к другому, высматривал детали рисунков, а за ними Феликс заметил черновики фигурки кита. Эти эскизы только сильнее запалили огонь, что горел в его сердце благодаря Кристоферу. Старший и прежде был человеком, который согревал одной только мыслью о себе, но сейчас рядом с ним было так тепло, что можно было не бояться и вечной зимы.       Ли резко обернулся к Бану и потянулся к его плечам. Младший крепко обнял парня, а Чан, не ожидав такого, слегка растерялся, но улыбнулся и обнял Феликса за талию. Бан прижался носом к шее Ли и водил по ней, слушая аромат его кожи, покрытой веснушками. Руками старший гладил младшего по спине, слегка сжимал кожу сквозь одежду и тянул на себя, не желая прекращать этот момент. Феликс же окунулся в эти объятия с головой. Быть к Чану так близко все равно, что оказаться на пляже в солнечный день, где щеки обдувает морской бриз. Так же спокойно, безопасно и идеально, как дома.       Младший обернулся к Бану и приблизился к его губам. Оставляя мягкие поцелуи на больших устах, Ли обнимал Чана за шею, сжимал его плечи и совсем не отпускал, хватался за его одежду, будто боялся упасть. Крис держал его, обнимал, нежно гладил по спине и талии, принимая все его поцелуи и отвечая своими. Счастье искрилось ярче от каждого нового касания младшего, а сердце билось все быстрее и быстрее. Когда Феликс отпрянул от губ Бана, он принялся целовать его щеки, висок и даже до лба дотянулся, а Чан тихо засмеялся от щекотки.       — Чего это ты? — спросил Крис, взглянув на младшего.       — Просто… — Ли с легким смущением улыбнулся и опустил взгляд. — Ты невероятный, Чан. Ты самый невероятный человек из всех, кого я знаю.       — Да ладно тебе, — хмыкнул Бан.       — Нет, правда. Ты самый умный, самый талантливый и самый лучший человек. Ты исполняешь мою детскую мечту и не смей это отрицать.       — Хорошо, не буду, — улыбнулся Чан и мягко поцеловал парня в носик. — Я еще только начал, впереди много работы, но я постараюсь исполнить твою мечту.       — И я уверен, у тебя все получится. Зря ты не сказал мне сразу. Я был бы рад узнать об этом раньше.       — Да, наверное, стоило рассказать. Мне…не хватало смелости сказать тебе хоть что-то, а потом я об этом жалел. Жалел, что не сказал раньше, что так боялся непонятно чего, а потом…потом было поздно что-то говорить.       Чан держал ладони Феликса в своих и тихонько сжимал их, пока младший смотрел на него печальным взглядом, понимая, что и сам ничего не говорил из страха. Но больше парень не хотел ничего скрывать. Ли потянул старшего к кровати, усадил его и сел рядом. Феликс взял одну руку Бана и перебирал его длинные пальцы, гладил выступающие вены и тонкие костяшки, собираясь с мыслями, а старший спокойно ждал всего, даже тишины.       — Чан, то, что было вчера, что ты видел, это ничего не значит, — сказал Феликс, посмотрев на парня. — Между мной и Томом ничего нет, правда. Я…нравлюсь ему, но для меня он только друг.       — А он…знает, что ты знаешь, что нравишься ему? — спросил Бан, скрепляя их ладони в замок.       — Вряд ли. Прямо он мне об этом не говорил, но делал намеки. Я не хотел никого обижать, тебя тем более, но так получилось, что обидел. Вчера он позвал меня в кафе, а я пригласил других ребят и тебя, потому что подозревал, что он хочет устроить…ам…свидание. Но друзья ему тоже не помешали, он увлекся, а я почти не заметил, как он взял меня за руку. Честно, для меня это ничего не значит.       — Все хорошо, Феликс, — с улыбкой сказал Чан. — Я не сержусь, правда.       — Точно? — с грустным взглядом спросил Ли.       — Точно. Прости, что накричал. Я не хотел пугать тебя. Прости.       — Все в порядке. Думаю, я бы тоже разозлился, если бы увидел тебя…с другим. Я виноват в том, что не определил все сразу. Если бы я сразу сказал Тому, что между им и мной ничего не может быть, то, возможно, тебе не пришлось бы все это видеть.       — Не вини себя ни в чем, — сказал Крис и погладил младшего по спине. — В итоге все хорошо. Между нами ведь…все хорошо?       — И даже лучше, — с улыбкой ответил Феликс и положил голову старшему на плечо. — Давай больше не будем молчать?       — Да, согласен. Значит, мы теперь…пара?       Ли широко улыбнулся и поднял голову. Взглянув в глаза Чану, младший легонько поцеловал его в губы и погладил по щеке.       — Я твой, хен, — сказал Феликс. — А ты будешь моим?       — И только твоим, — ответил Бан и наклонился к улыбающимся губам.       Чан припал к устам Ли, сжимал их влажно и томно, скользя языком по губам. Феликс долго не думал и приоткрыл рот, чтобы впустить горячий язык парня к себе. Бан тянулся внутрь к щекам и нёбу, обводил острые зубки младшего и гладил его язык. Руками старший прижал Ли к себе совсем близко, исследовал ладонями его стройную талию, а устами губы. То быстрее целовал, распаляя движения, то медленно, превращая касания их губ в вальс. Никак не мог насладиться, но вдруг понял, что спешить никуда не нужно. Бан Чан оставил еще один поцелуй на влажных устах Феликса и отпрянул, не отпуская парня из своих объятий. Ли громко дышал и держал лицо старшего в своих руках, поглаживая его щеки.       — А ты…круто целуешься, — тихо произнес младший со смущенной улыбкой.       — Кто бы говорил, — с тихой усмешкой ответил Кристофер. — Твои поцелуи…делают меня счастливым.       — Тогда буду целовать тебя как можно чаще.       Ли прижался к щеке старшего щекотливыми касаниями губ, а Чан от этого смеялся. Оставив десяток поцелуев на слегка шершавой коже, Феликс отпрянул и подвинулся к стене. Он похлопал по месту на кровати рядом с собой, а Бан распахнул глаза и чуть покраснел, от чего Ли улыбнулся. Но, не желая больше жить в страхе, улыбнулся и кивнул. Он выключил в комнате свет и оставил только лампу на столе, а затем лег на кровать рядом с младшим. Феликс подвинулся к парню ближе и положил ладонь ему на шею, а Чан обнял Ли и нежно поцеловал его губы, пусть и без лишних проникновений. Отстранившись, старший потерся своим носом о нос Феликса, а он от этого улыбнулся.       — Я так рад быть здесь сейчас, — сказал Ли. — И с тобой. Быть с тобой…так прекрасно.       — А я рад, что ты здесь со мной, — ответил Крис. — Даже не так. Я…по-настоящему счастлив. Благодаря тебе.       — А я счастлив благодаря тебе.       Парни потянулись к друг другу в одно время и коснулись губ поцелуем. Чан обнял младшего и водил руками по его спине, стараясь согреть больше, чтобы тому не было холодно не только сейчас, но и никогда больше. Теплые ладони Феликса ласкали вытянутые щеки старшего, а последний от этих прикосновений чувствовал электрические искры, идущие от сердца во все конечности. Еще мгновение на губах Ли и Крис отпрянул, но не забыл пощекотать его нос своим. Феликс тихо засмеялся и прижался к щеке Чана, а Бан оставил пару поцелуев ему за ушком и глубоко вдохнул его мягкий аромат. В душе, наконец, царило спокойствие, и именно оно подарило им обоим крепкий сон в объятиях друг друга.                     Шли дни. Снежный январь порой был и солнечным. Особенно для Бан Чана. Теперь для него каждый день светило австралийское солнце, даже несмотря на то, что они находились в совершенно иной части света. Парни встречались каждый день после учебы, вместе ужинали и звонили друг другу, когда выдавалась свободная минута, а на прогулках раскрывали свои души. С каждым новым днем старший отпускал свой страх того, что не подходит Ли, и что младшему будет недостаточно общения только с ним, ибо Феликс ощущал себя куда лучше в компании одного только Чана, нежели в группе своих сокурсников. И Бан чувствовал это, поэтому его страхи таяли, как снег под солнечными лучами. Они, как и прежде, выбирались в кафе после учебы, однако теперь Чонин чувствовал себя на таких посиделках лишним, так как стоило его хенам заговорить, как начиналось их свидание. Поэтому Ян тихо сбегал домой, где его тоже кое-кто ждал.       Чонин и Хенджин стали ближе. Для них уже стало обычаем проводить вечер в гостиной с камином и роялем, где младший частенько выполнял свои задания, а старший читал ему книги или рисовал его в своих альбомах. В глазах Хвана с каждым днем становилось все меньше холода и Ян падал в их омуты все глубже без возможности выбраться.       Ян Чонин и сам не заметил, что начал буквально бежать с учебы домой, чтобы встретиться с Хенджином. В присутствии его родных улыбку было трудно сдерживать, потому что старший одним только видом вызывал в сердце трепет и жажду по его губам. Ян даже не задумывался о том, как много думал о черных чарующих глазах Хвана, о его голосе, что так плавно расходился по окружению, словно музыка его пластинок, которую Йен не мог перестать напевать, о его сладковато-свежем парфюме, что оставался легким шлейфом на одежде после объятий. И не замечал, что желал касаний старшего с каждым часом все больше и больше. Хотя бы простого прикосновения к руке, ведь ладони Хенджина всегда были теплыми, а мягкими, словно целое поле хлопковых цветов.       Их тайные встречи проходили вдали от всех. Хартвин был достаточно большим, чтобы скрыть их от посторонних взглядов и ушей. Ян стал частым гостем в мастерской Хвана и больше всего ему нравилось наблюдать за тем, как старший рисовал или работал с глиной, создавая эскизы своих работ. Некоторые скульптуры Хенджин накрывал тканью, а Йен хоть и сильно хотел увидеть их, но не решался нарушать доверие старшего, поэтому не трогал скульптуры. Под предлогом занятий верховой ездой они сбегали в сквер с озером, где кормили лебедей и гуляли по лесу, а в его тенях звучали их поцелуи.       И так второй семестр подходил к концу. Ян ежедневно трудился над своим дипломом и даже опередил собственный график выполнения задач. Парень уже создал дизайн интерфейса для своего приложения, а сейчас занимался разработкой основной функции — рисования. Чонин писал коды, которые должны были отвечать за выполнение присущих им команд, то есть, рисование теми или иными кистями, карандашами, мелками и прочими предметами для рисования. И для этого ему нужна была помощь художника.       Ян вернулся с учебы в поместье и поднялся к себе в комнату, взял ноутбук, тетради и ручки и отправился в мастерскую Хвана. Йен уже очень хорошо выучил график старшего, поэтому точно знал, что Хенджин сейчас пишет картину. Чонин дошел до мастерской, поправил волосы и одежду и постучал в дверь, а услышав голос брюнета, улыбнулся. Младший открыл дверь, заглянул в комнату и увидел старшего с кистью и палитрой у мольберта. Хван посмотрел в сторону двери и сразу засиял улыбкой.       — О, ты уже вернулся, — произнес Хенджин. Он положил палитру и кисти на столик и вытер руки тканью. — Почему не написал, я бы тебя встретил.       — Не хотел отвлекать тебя, — с улыбкой ответил Ян и прошел в мастерскую. — Ты всегда такой сосредоточенный, когда рисуешь, поэтому не хотел тебе мешать.       Хенджин тихо засмеялся и направился к младшему. Йен оставил ноутбук и тетради на столике, а на диване заметил Аццо, который дремал на подушке и был укрыл пледом. Вид спящего кота в одеяле заставил Чонина улыбнуться. Ян вприпрыжку отправился к Хвану и только потянулся к плечам старшего, как тот выставил перед собой руки.       — М, не обнимай меня, фартук в краске, — сказал Хван. — Не хочу испачкать тебя.       — А поцеловать меня хочешь? — с хитрой улыбкой произнес Чонин.       — Мечтаю.       Хенджин взял Яна за руки и приблизился к его губам, не касаясь его тела. Обняв алые губы с ярым желанием, Хван легонько их облизал, а Йен сразу приоткрыл уста, желая как можно быстрее ощутить сладостный поцелуй в полной мере. Движения их губ были медленными и даже вязкими. Хенджин тянулся за проворным языком, а Чонин ловко оборачивал его вокруг другого. Хван не стал доводить поцелуй до полного исхода кислорода и легко отпрянул. Ян улыбнулся парню и скрепил с ним ладони, не желая его отпускать.       — Как прошли твои занятия? — спросил Хенджин, поцеловав кисть младшего.       — Хорошо, очень, — ответил Чонин с улыбкой. — Встречался сегодня с рецензентом, показал свои наработки. Ему все понравилось, даже исправлять ничего не нужно. Сказал работать в том же направлении и тогда проект будет лучшим на курсе.       — Я не сомневался. У тебя настоящий талант к технологиям.       — Да ладно, ничего такого. Просто делаю, что умею, и все.       — И делаешь это прекрасно.       Чонин заулыбался и отвел взгляд.       — Спасибо, — произнес он. — А как у тебя дела? Уже закончил картину?       — Пока нет. Ты голоден?       — Нет, я поел в колледже.       — Угостить тебя чаем?       — Не откажусь, но вообще у меня есть к тебе просьба.       — Какая? — поинтересовался Хван и отошел к чайнику.       — Мне для программы нужно изучить кое-какие материалы, — ответил Ян, комкая рукава свитера. Он сел на диван и потянулся к коту, а тот сразу начал мурлыкать, когда парень его коснулся. — Кисточки, карандаши, ластики и все такое. Я хотел спросить тебя, можно мне воспользоваться твоими материалами?       — Конечно, зачем же ты спрашиваешь? — с улыбкой произнес Хенджин. — С чего бы ты хотел начать?       — Наверное, с самого простого, с карандашей.       — Хорошо, садись за стол, я все принесу.       — Спасибо.       — Не за что.       Чонин еще немного погладил Аццо, а затем взял ноутбук и записи и сел за стол, за которым обычно старший рисовал. Парень открыл нужные программы и тетрадь, а в это время Хенджин поставил рядом с ним чашку на блюдце и тарелку с угощениями.       — Прошу, твой чай, — сказал Хван и погладил младшего по волосам.       — Спасибо, — улыбнулся Йен.       — Полагаю, ты хочешь изучить то, как различные материалы ложатся на бумагу?       — Да, чтобы внедрить текстуру с наилучшей передачей, мне нужно изобразить их на носителе и записать такую команду как код.       — А ты так сможешь?       — Да, тут ничего сложного. Напишу программу для этого, она сделает все за меня.       — Программу для программы?       — Скорее, помощник для программы. Как дополнение к основному приложению. Это не долго, гораздо дольше будет, если я сам буду писать код для каждого материала.       — Что ж, ты в этом профессионал, не буду мучить тебя вопросами. Сейчас, я все тебе принесу.       — Если хочешь что-то спросить, то спрашивай, я расскажу. Я же спрашиваю тебя о скульптурах, рисовании и лошадях.       Хенджин брал с полок банки с карандашами и кистями, а заметив взгляд Яна и его улыбку, улыбнулся сам.       — Не хочу показаться неучем, но мне интересно, — сказал Хван, собирая принадлежности, — как у тебя получается писать столь сложные коды, которые выполняют такие задачи? Я в этом ничего не смыслю.       — На самом деле, там нет чего-то очень сложного, — ответил Чонин. — Все программы на свете состоят из кодов и шифров, а их пишут на языках программирования. В каждом таком языке свои правила и если им следовать, то получится написать код, который будет выполнять любую команду. По сути, ограничений нет, нужно только правильно написать скрипт. Если в скрипте ошибка, программа работать не будет, если ошибок нет, то все будет работать.       — Звучит и правда не так сложно. Но насколько я понимаю, нужно еще хорошо разбираться в математике.       — Ну, да, не без этого. Высшая математика это зло.       — Но ты в ней разбираешься лучше других?       — У меня самый высокий балл на курсе.       — Не хвастайся так открыто.       Йен улыбнулся и тихо усмехнулся, хоть и покраснел самую малость. Следом к нему подошел Хенджин, потянул парня за подбородок и мягко поцеловал его в лоб.       — Это лишь еще один повод гордиться тобой, — сказал Хван, поглаживая впалую щеку младшего.       Улыбка Чонина дрогнула, но от того, что Ян на мгновение ощутил горячий, но приятный всплеск в области сердца. Словно впервые увидел море или звездопад. Слова Хенджина изо дня в день касались души по новому и оставляли на ней прекрасные отпечатки. И сейчас эти следы стали ярче и дороже. Хван, улыбаясь, поправил челку Чонина и вернулся к полкам, чтобы взять и другие материалы, а младший смотрел только на него и желал лишь, чтобы Хенджин снова подошел ближе и взял за руку.       — Вот, здесь все материалы, которые у меня есть, — сказал Хван, когда поставил на стол последний стакан. — Сейчас дам тебе бумагу и воду для красок.       — Спасибо за помощь, — произнес Йен.       — Я же говорил, не стоит благодарностей. Я рад помочь тебе таким малым делом.       — Это очень важное дело, так что спасибо тебе.       Хенджин улыбнулся, но быстро отвернулся к ящикам, а там искал бумагу, скрывая от парня свой счастливый взгляд.       — Для акварели тебе понадобится акварельная бумага, гуашью тоже на ней рисуй, — старший принес всю необходимую бумагу и положил на стол.       — Ну, рисовать это слишком, я просто испачкаю бумагу краской, — хмыкнул младший. — Но идея добавить бумагу как текстуру для рисования хорошая. На чем ты еще рисуешь, кроме бумаги?       — На льняных холстах.       — А можно посмотреть?       — Да, сейчас, у меня где-то был пустой холст.       Хван отошел к стеллажам, а Чонин в это время разложил на столе разную бумагу и краски. Хенджин вернулся с небольшим чистым холстом и передал его младшему.       — Вот, готовый холст, — сказал Хван. — Недавно его подготовил.       — Ты сам его делал? — спросил Ян.       — Да, я сам готовлю холсты для картин.       — А почему не покупаешь?       — О, нет, благодарю, — хмыкнул брюнет. — Уж лучше я буду писать на холсте из старой простыни, которой обтяну доски с нашего пола, чем куплю готовый холст в магазине.       — Почему? — усмехнулся Йен.       — Готовые холсты зачастую ужасны. Они плохо проклеены, ткань натянута слабо, а про качество ткани я и вовсе промолчу. Нет, спасибо, что угодно, но только не покупной холст.       Чонин тихо засмеялся, а Хенджин ему улыбнулся и оставил поцелуй на щеке младшего.       — Не буду тебе мешать, — сказал Хван. — Если будет что-то нужно, только скажи.       — Хорошо, спасибо, — ответил Йен.       — Пей чай, пока не остыл.       Хенджин вернулся к мольберту, а Ян съел пару печений и выпил чай и приступил к работе. Чонин расчертил таблицу для каждого материала, подписал их и немного порисовал карандашами, маркерами, ручками, мелками и угольками. Попутно Ян писал программу для своей задумки, а Хван незаметно наблюдал за ним и улыбался каждый раз, как видел его задумчивое лицо и взъерошенные волосы.       Спустя час Йен сделал почти все выкраски различных материалов, а его программа уже была готова к использованию, но ему не хватало последней краски, масла. Парень не представлял, как им пользоваться, ведь это не обычная краска, которой учат рисовать в школе, поэтому решил попросить помощи у профессионала.       — Хен, можно немного тебя отвлечь? — обратился Ян, осторожно поглядывая на старшего.       — Да, что такое? — отозвался Хван.       — А как…как рисовать маслом? Я не знаю.       — Как и любой краской, маслом пишут, а не рисуют, так что никак.       — Ну ладно, — Йен закатил глаза, так как все еще не привык к сарказму брюнета, но не мог сказать, что ему это не нравилось. — Как писать маслом? Ему же не нужна вода, так? А как его смешивать? Просто сухой кистью?       Хенджин улыбнулся и посмотрел на свою картину. Пару секунд он о чем-то размышлял, а затем убрал палитру, снял фартук и направился к Яну.       — Иди со мной, — сказал Хван, подав младшему руку.       — Куда? — насторожился Чонин.       — Идем.       Ян глядел в темные глаза и на ласковую улыбку и просто не мог им отказать. Магия такой красоты была слишком сильна, поэтому он протянул старшему ладонь, а Хенджин с улыбкой повел его за собой. Они подошли к мольберту, где старший только что работал, а там Хван встал перед картиной и хотел потянуть за собой младшего, но последний отпустил его руку. Ян был слегка напряжен, так как знал, что картина еще не закончена, а он хорошо помнил правило Хенджина не показывать незавершенные работы.       — Что ты делаешь? — с легким испугом в глазах спросил Чонин.       — Хочу, чтобы ты попробовал писать маслом, — с улыбкой ответил Хван. — Тебе же интересно.       — Да, интересно, но…зачем мы подошли к твоей картине? — младший пытался понять ход мыслей брюнета, но у него, как часто бывало, ничего не получалось.       — Чтобы ты немного поразвлекался с краской.       — На твоей картине?       — Да.       — Но ты же еще не закончил её, а ты такие картины не показываешь.       Хенджин все так же улыбался, глядя на весьма встревоженного Чонина. У брюнета все еще были свои секреты и понять его мотивы было сложно, но казалось, что он готов был сделать что угодно, чтобы его поняли. Особенно Ян.       — Для тебя я сделаю исключение, — сказал Хван.       — Почему? — сразу спросил Чонин.       — Потому что я этого хочу.       Хенджин снова протянул младшему свою ладонь и спокойно ждал его решимости. Ян, хоть и ужасно сильно хотел увидеть картину старшего, едва мог представить, что он поменяет свое решение. Однако те искры, что горели день ото дня ярче в его присутствии и даже от мыслей о Хване, пробудили осознание о том, что всего Хенджина еще только предстоит узнать. И Чонин хотел этого с невероятно сильным желанием. Младший медленно поднял ладонь и вложил её в руку Хвана, а тот улыбнулся еще более нежно и притянул парня к себе.       Ян встал перед картиной, но не решался на нее смотреть. Смотрел только в глаза Хенджину, который с улыбкой изучал ореолы карих глаз, а ладонь Йена мягко поглаживал, чем согревал и успокаивал его дрожь. Чонин нерешительно повернул голову к полотну, а когда увидел его сюжет, то широко открыл глаза. На холсте было изображено озеро в окружении осеннего леса погожим днем. На дальнем плане виднелись холмы, а в озере отдыхала пара белых лебедей. Багряные цвета осени идеально сочетались со светлыми оттенками неба и воды. В некоторых местах еще не все детали были проработаны, но Йен был поражен увидеть и такую красоту, однако он слегка нахмурился.       — Погоди…это же тот сквер? — спросил Чонин и посмотрел на Хвана.       — Да, тот самый, — ответил Хван, встал позади Яна и положил ладони ему на талию. Старший приблизился к ушку младшего и прошептал следующее: — Наш сквер.       Хенджин легкими и медленными касаниями оставлял поцелуи за ушком Йена. От ощущений теплых губ Чонин покрывался мурашками. Тело сковало жаром от прикосновений чужих рук и в груди задержался электрический ток, который посылал горячие вспышки в мышцы. Глубокое дыхание не помогало успокоить быстрый сердечный ритм, а от этого пряный аромат Хвана заполнил в легких все пространство, стирая между ними последние сантиметры. Ян прижался спиной к груди Хенджина, а тот обнял парня крепче и водил ладонями по его животу. Чонин накрыл его руки своими и тихонько их сжимал, боясь, что старший его отпустит. Но Хенджин лишь теплее сжимал тело Яна и не прекращал легкие поцелуи на его шее.       — Очень красивая картина, — тихо произнес младший, а от мягкости вишневых губ ощущал, что вот-вот начнет таять.       — Благодарю, — между поцелуями прошептал Хван.       — Почему ты решил изобразить это место? — спросил Йен, сжимая ладони старшего, которые блуждали на талии, своими.       — Потому что оно прекрасно, как и ты, — ответил Хенджин, а носом водил по шее парня. — Ты вдохновляешь меня.       Чонин открыл глаза и повернул голову к брюнету. Старший улыбался, разглядывая карие глаза лисьего разреза, а Ян улыбнулся в ответ, наблюдая в глазах напротив такое же вдохновение. Парень поднял ладонь и дотянулся до щеки Хвана, а коснулся её самыми кончиками пальцев, на что получил новую улыбку от Хенджина.       — А ты вдохновляешь меня, — сказал Чонин.       Хван улыбнулся ярче и подхватил кисть младшего, а следом поцеловал пару раз. От поцелуев Ян дышал глубже и улыбался теплее, ощущая то же тепло и во всем пространстве своей души только от мысли, что находится в объятиях старшего.       — Знать это для меня очень важно, — сказал Хенджин и посмотрел Яну в глаза. — И слышать это от тебя…важнее, чем от кого-либо еще.       — Для меня это тоже важно, — ответил Чонин. — Так же важно, как и…ты.       Улыбка старшего была недолгой, так как он потянулся к устам младшего. Мягкий и томный поцелуй остался на губах Яна, а еще пара легких касаний теплились на его щеке. Тихий смех от щекотки пухлых губ был слышен только Хенджину, а он радовался этому звуку, словно музыке.       — Раз так, то не следует тебя больше отвлекать от дела, — сказал Хван. — Ты хотел узнать, как писать маслом, так что вперед.       — Что? — не понял Чонин и вопросительно поднял бровь.       — Бери кисть.       — И…что делать?       — Писать маслом.       — На этом холсте?       — Да.       — Хен, я не умею рисовать! — воскликнул Ян и развернулся к старшему. — Я все испорчу! Давай лучше ты будешь рисовать, а я просто посмотрю.       — Но тогда ты ничего не почувствуешь, — с улыбкой сказал Хенджин и снова притянул парня к себе, а следом обнял со спины. — Давай, я с тобой. Бери кисть.       Чонин дрожал и Хван это чувствовал. Старший крепче обнял Яна и поцеловал его в щеку, а следом сам взял кисточку и подал её младшему. Чонин очень нерешительно взял кисть в руку, а ощущал себя так же, как на первом уроке верховой езды — в высоковольтном напряжении, которое успокаивало только тепло Хенджина, его мягкие поглаживания и дыхание на шее. Страх был не только из-за возможности допустить ошибку в совершенно неизвестном ремесле, но и разочаровать старшего своим абсолютным неумением. Однако объятия Хвана становились все теплее и, будучи в его руках, страхи были не такими сильными.       — И…что мне делать? — спросил Йен.       — Писать маслом совсем не сложно, — сказал Хенджин. — Оно не требует воды, так как не взаимодействует с ней. Но, чтобы разбавить краску, художники используют разбавители. Самым лучшим из них является льняное масло.       — То есть, масло это как вода?       — В некотором роде. Льняное масло помогает, так сказать, связать краску с холстом и закрепляет её, позволяет дольше работать и добиваться мягких переходов цвета. Поэтому первым делом макни кисть в масленку.       Хван указал на маленькую железную баночку на палитре, а Чонин очень аккуратно макнул в неё кисточку дрожащей рукой.       — Теперь нанеси на кисть краску. Нужно подчеркнуть на картине контраст между небом и холмами, поэтому бери белый.       Ян все так же дрожал, но взял белую краску на ворс кисти. Хван указал, где нужно красить, а Чонин медленно протянул руку, но не коснулся холста. Дрожь его руки можно было заметить из другого конца комнаты, а неуверенность в действиях ощущалась и в воздухе. Боясь допустить ошибку, Ян не решался прикоснуться к холсту. И Хван это видел. Видел и улыбался только мягче. Старший накрыл его ладонь с кистью своей и направил к картине.       — Я все еще с тобой, — сказал Хенджин. — Доверься мне.       Голос Хвана был как мелодия бриза на побережье. Успокаивал, помогал сделать глубокий вдох и согреться при этом. Чонин бы солгал, если бы сказал, что не доверял старшему. Он уже давно стал тем человеком, кому Ян был готов доверить всю свою жизнь.       Йен сделал первый мазок краски, а Хенджин направлял его ладонь дальше. Тихий звук взаимодействия кисти с шероховатой поверхностью холста был громче дыхания Чонина, так как парень сосредоточился настолько, что почти не дышал. Хван потянул его руку к палитре, чтобы набрать краски, а затем снова к холсту. Ян чувствовал движение кисти и текстуру масла и в какой-то момент даже улыбнулся, потому что все действия казались правильными, но вдруг Хенджин отпустил его руку, оставляя парня в свободном плавании.       — Эй, не отпускай! — сразу напрягся Чонин, выпучив глаза. — Я же не смогу сам!       — Сможешь, — сказал Хван, обнимая младшего обеими руками. — Главное не бойся.       — Легко тебе говорить, ты умеешь рисовать.       — Не бойся сделать что-то не так, я не стану злиться.       — Точно?       — Несомненно.       Чонин снова тяжело вздохнул и продолжил наносить краску на холст. Каждый мазок он делал медленно и внимательно, будто собирал микропроцессор суперкомпьютера, а Хенджина так забавляло его хмурое и сосредоточенное лицо, что он тихо смеялся и крепче обнимал младшего. Хван сжимал его талию, водил носом по шее и там же оставлял поцелуи. Кожа Чонина покрывалась мурашками от таких тонких прикосновений и его руки дрожали только сильнее.       — Хен, не отвлекай, а то и правда испорчу твою картину, — пробурчал Йен.       Старший засмеялся и прекратил поцелуи. Он подсказывал Яну, где нужно прокрасить, какую краску взять, как их смешивать и как чистить кисть. Чонин рисовал еще примерно десять минут, а после Хенджин отпустил его, чем и успокоил.       — Хочешь, укажу тебя как соавтора картины? — с ухмылкой спросил Хван.       — Не нужно, а то твои заказчики расстроятся, когда узнают, какого неуча ты берешь в соавторы, — ответил младший с усмешкой.       Хенджин снова засмеялся и принялся чистить кисти от краски, а Ян наблюдал за ним и смотрел на картину. С его лица не исчезала улыбка. Парень посмотрел в сторону скульптур, а там тканью было накрыто некое творение, которое тоже хотелось увидеть.       — Если ты показал незаконченную картину, то покажешь и скульптуру? — улыбаясь, спросил Йен.       Хенджин посмотрел на младшего, а последний искренне надеялся, что ответ будет положительным. Брюнет видел его надежду, но, все же, ответил:       — Нет.       — Жадина, — буркнул Чонин. — Мне же интересно.       — Пусть это будет сюрпризом. Скоро сможешь увидеть.       — Когда?       — Когда придет время.       Чонин закатил глаза, но улыбнулся.       — Ладно, — произнес он, а затем подошел к столу, чтобы навести порядок. — Спасибо за помощь. Теперь нужно закодировать каждый материал и уже начинать делать основу для программы, а потом понемногу все внедрять.       — Это сложно? — спросил Хван.       — Нет, скорее нудно. Нужно будет сделать много расчетов, но в конце все должно заработать.       — Займешься этим сейчас?       — Постараюсь начать до конца недели, чтобы перед зачетами было время подготовиться.       Пока Ян прибирался на столе, Хенджин смотрел на него и крутил в руках кисточки. Брюнет обдумывал идею, которая уже давно крутилась у него в уме, но мечтал осуществить её как можно скорее, поэтому после глубокого вдоха поднял голову и расправил плечи.       — Близятся весенние каникулы, — начал Хван. — Какие планы строишь?       — Не знаю даже, — пожал плечами Чонин. — Надо что-нибудь придумать, а то не хочется провести все каникулы с дипломом. Мне нравится его делать, но если я и на каникулах буду без перерыва сидеть перед компьютером, то с ума сойду.       — Я бы ни за что этого не хотел. К тому же…на каникулы выпадает и твой день рождения.       — О, я и забыл про него.       — Как можно забыть про собственный день рождения?       — Учебы много. Сейчас только о дипломе думаю, а о каникулах совсем не задумывался.       — В таком случае, если у тебя нет определенных планов…я хочу сделать тебе подарок на твой день рождения.       — Что? — распахнув глаза, охнул младший. Парень быстро подбежал к старшему и схватил его за руки. — Хен, не нужно подарков. Правда, ничего не нужно. Просто проведем этот день вместе и все.       — Но я очень хочу сделать этот подарок, — улыбаясь, ответил Хенджин, взял ладони Чонина в свои и поглаживал их пальцами. — Позволь, прошу.       Ян не ждал никаких подарков. Когда он говорил, что забыл о своем дне рождения, то говорил правду, Йен совсем не задумывался о празднике, ведь на уме была лишь учеба и Хван, а для идей о праздновании просто не было места. Но сейчас в голове была мысль только о том, что Хенджин запомнил эту дату, а главное — готовился к ней, и от этого Чонин не то что не хотел отказываться, а желал этого всей душой. Ведь от кого еще так хочется получить дар, как не от парня, который с каждым днем оставлял в сердце все больше своих частиц.       — И…что это за подарок? — аккуратно спросил Ян.       — Поездка, — ответил Хван.       — Куда?       — В Шотландию.       Чонин широко раскрыл глаза и приоткрыл рот от легкого шока.       — В Шотландию? — повторил младший. — Ты это серьезно?       — Да, абсолютно, — ответил Хенджин. — Давно нужно было туда съездить. Жаль, зимой там не так красиво, как поздней весной, но все равно прекрасно. Одни горы чего стоят. Говорят, что там шагаешь вспять времени.       — И ты…правда готов сделать такой подарок? — все еще неуверенно произнес Ян.       — Более чем. Шотландия для меня особенно дорога и я бы хотел показать её тебе. Даже малую часть. Так каков твой ответ?       Чонин так и смотрел на старшего глазами, в которых был шок и радость одновременно. За время, проведенное вместе, Ян понял, что Хван один из самых или самый необыкновенный человек из всех, кого ему довелось встретить за свою жизнь. Его многогранная натура удивляла младшего каждый день, иногда и не по разу, а сейчас Чонин был так поражен, что ощущал себя прекрасно от одной только мысли о том, что Хенджин готовит подарок на день рождения. Еще и для человека, который был для него чужаком. Робкая улыбка Яна и его розовые щеки побудили Хвана улыбнуться и оставить мягкий поцелуй в уголок чужих губ. Младший вздрогнул от нежного касания и улыбнулся шире, а следом не сдержался, подпрыгнул на месте и обхватил брюнета за плечи. Хенджин тихо засмеялся и крепко обнял парня.       — Значит, едем? — спросил старший.       — Боже, да! — воскликнул Йен и повернулся к Хвану. — Это…просто…боже, спасибо!       — Господь тут ни при чем, это была моя идея.       Чонин засмеялся, а Хенджин прикоснулся к его лбу своим. Старший гладил узкую талию Яна, а Чонин перебирал черные локоны парня. Йен не назвал бы радостью то, что сейчас чувствовал. Чувства были намного ярче, горячее и сильнее, были такими же необычайными, каким был сам Хван.       — Спасибо тебе, — тихо сказал младший. — Это…так здорово. Спасибо, хен.       — Еще ничего не случилось, а ты уже благодаришь, — хмыкнул Хенджин. — Подожди немного, доберемся до Шотландии, а уж потом скажешь «Спасибо».       Чонин улыбнулся, а следом потянулся к устам Хвана. Последний с удовольствием ответил на поцелуй ласковыми поглаживаниями языка, а после и легким проникновением к Яну в ротовую полость. Йен встретил юркий язык и улыбался в губы старшему. Хенджин притягивал тело младшего ближе к себе, не оставляя между ними ни дюйма свободного пространства, а его сладкие губы сжимал своими томно, тягостно, словно в замедленной съемке. Последний кадр на мягких устах и Хван отпрянул, оттянув зубами нижнюю губу младшего, на что Ян хитро улыбнулся в ответ.       — И когда поедем? — спросил Чонин, накручивая волосы старшего.       — Предлагаю поехать рано утром в первый день твоих каникул, — ответил Хенджин, поглаживая талию парня. — Мы поедем на поезде. От Оксфорда до Эдинбурга поездка займет около четырех часов, а там остановимся в нашем доме в городе.       — Сколько у вас домов?       — У нас много недвижимости и не только в королевстве. Если захочешь наведаться в Европу, то в восьми странах тебя будет ждать теплый прием наших домов.       Ян тихо засмеялся, но поджал губы от мучающего его вопроса.       — А что мы скажем твоим родителям? — спросил Чонин.       — Правду, — сказал Хван. — Мы едем в Шотландию, чтобы посмотреть её красоты, а в детали вдаваться не станем.       Младший усмехнулся.       — Похоже на план, — произнес он. — Значит, можно начать собирать вещи?       — Да, возьми теплые вещи и обувь. Я планирую остановку не только в Эдинбурге, но и еще в парочке мест.       — В каких?       — Это сюрприз.       Чонин ярко улыбнулся и снова обнял старшего за плечи. Хенджин гладил младшего по спине, а последний от этих касаний чувствовал не только тепло, но и безопасность, надежность, доверие. И даже счастье.       Время до ужина они провели вместе в мастерской, а после по очереди спустились в обеденную. За столом уже были супруги и их дети. Ян присоединился к ним первый, а Хван подошел через несколько минут. Их переглядки были незаметны для других, но Йен все равно плохо сдерживал улыбку, поэтому поджимал губы или пил воду.       — Чонин, как проходят твои занятия? — поинтересовалась Чарли. — Я заметила, что ты стал больше времени проводить за учебой, тебя почти не видно.       — Ам… — протянул Йен, бегая глазами по столу. — Просто…сейчас много работаю над дипломом и к зачетам нужно подготовиться. Перед каникулами всегда заданий больше.       — Кстати о каникулах, — произнес Дэким. — Чем планируешь заняться после учебы?       — А что? — настороженно спросил младший.       — На весенние каникулы мы решили поехать на юг, в Корнуолл, у нас там дом. Отдохнем немного, а то с делами совсем забегались, и девочкам будет полезно провести время у моря. Если хочешь, можешь поехать с нами. Думаю, тебе понравится на побережье.       Ян слегка улыбнулся старшим, а они ждали его ответа. Чонин медленно перевел взгляд к их сыну, а Хенджин лишь изогнул бровь и опустил глаза. Йен понял, что честь рассказать об их планах выпала ему.       — А…спасибо за приглашение, — сказал младший, не глядя на супругов. — Но…вообще то, у меня уже есть планы на каникулы.       — О, и что планируешь? — спросила Шарлотта.       — Я…хотел съездить в Шотландию.       — Ах, как здорово! Хочешь поехать с друзьями?       — Ам…не совсем.       — Неужели собрался один ехать? Ты же там ни разу не был, а вдруг что случится с тобой?       — Не волнуйся об этом, Чарли, он будет не один, — вмешался Хенджин.       — В каком смысле?       — Я составлю ему компанию.       — Правда?       Хван ничего не сказал и приступил к еде, а Чарли была весьма озадачена, что было заметно по её хмурым бровям и вопросительному взгляду. Таким взором она посмотрела на Йена, а он выпучил глаза и старался быстро что-то придумать, но в мыслях были только воспоминания того, при каких обстоятельствах Хенджин предложил эту поездку — в своих объятиях.       — И как вы решили отправиться на север? — спросила Шарлотта, пристально глядя на младшего.       — Ам…просто… — сухо промямлил Чонин, борясь с настойчивым взглядом женщины. — Кхм, Хенджин недавно мне рассказал, что в Шотландии очень много красивых мест и все такое, а я сказал, что хотел бы там побывать. И…Хенджин сказал, что можно съездить туда на несколько дней, чтобы…погулять. Вот мы и решили поехать…вместе. Он же…хорошо знает те места.       Чарли кивнула, сохраняя задумчивое выражение лица, а Ян уже начал слегка дрожать. Парень боялся пошевелиться, поэтому не видел хитрую ухмылку на губах Хенджина. Но, дабы младший не заработал сердечный приступ, брюнет решил ему помочь.       — Небольшое путешествие на каникулы, — произнес Хван. — Чонин увидит новые края, а для меня это будет поиском вдохновения для новых работ. К тому же ты сама предлагала Чонину посетить Шотландию и обязывала меня в попутчики.       — Что ж, и то верно, — сказала Шарлотта. — Тогда хорошей вам поездки на мою родину. Обязательно погуляйте по Эдинбургу, попробуйте местную еду и отправляйтесь в горы. Поверь, такого нагорья, как в Шотландии, ты больше нигде не увидишь.       — Правда? — улыбнувшись, спросил Ян.       — Да, абсолютная правда. В шотландских горах есть своя особая магия, которая точно не оставит тебя равнодушным.       — Это же просто горы.       — Нет, это целая Вселенная.       Чонин снова улыбнулся, а когда Чарли отвела от него взгляд, посмотрел на Хвана. Брюнет не спускал глаз с юноши, а на устах держал свою завораживающую улыбку. Для кого-то природа была магической, но Ян уже давно понял, что самые сильные чары таятся в черных глазах Хенджина.