Глава 16. Тайны замка

Taylor Swift — Willow

             Наступил день, когда Хенджину и Чонину нужно было возвращаться в Оксфорд. Им обоим казалось, что этот момент не настанет, что время остановилось в этом доме, скрытом в неприступных горах, где всегда горел очаг и звучал смех. Все было слишком хорошо.       Остаток каникул парни провели довольно лениво. Хван, конечно, запланировал посещение не двух, и не трех локаций в нагорье, но младшему больше было интересно посмотреть на то, как старший бегает за водой на кухню из спальни. При этом не имея никакой одежды. Но Хенджину, все же, удалось одеться и вытащить Яна из дома, чтобы съездить в пару исторических мест. Йену понравились прогулки, но теплая постель ему нравилась больше, особенно когда Хван был рядом. С ним было тепло и в ледяной воде.       Последние пару дней они гуляли только по ближайшим окрестностям, хоть Чонин не хотел выходить из дома совсем. Не то чтобы ему не нравились экскурсии, но исследование атлетичного тела с его выделяющимися рельефами, мягкими изгибами, горячими участками и шелковыми устьями смоляных прядей вызывали у Йена куда бóльший интерес, и его тяга к познанию росла и крепла от вида столь безупречного пейзажа.       Однако ничто так непостоянно, как течение времени. Чонин смотрел на свою сумку для вещей не то что с ленью, а с грустью. Собирать её не хотелось совсем и не потому, что парень хотел и дальше бездельничать. Ян еще никогда так сильно не хотел продлить отдых еще хотя бы на день. Мысли о том, что нужно покинуть место, где всегда тепло, а Хенджин так рядом, что можно вдохнуть его аромат, сжимала сердце в железные оковы. Этот плен был и жесток, и сладок, он был самым сказочным сном, бегством от пустой реальности, в которую возвращаться не было никакого желания. Но Чонин был рациональным человеком, поэтому заставил себя собрать свои вещи и сложить их в сумки. И из-за своей меланхолии не заметил точно такую же, а может, и немного бóльшую, печаль в глазах Хвана. Ведь он не хотел прощаться не только с этим местом, но и с самим Яном. Но, как и пристало воспитанному джентльмену, он умело это скрыл.       Чонин сложил последние вещи в рюкзак и застегнул молнию, а в комнату тихим шагом вошел Хенджин. Его слух уловил тяжелый вздох младшего и его еще более тоскливый взгляд, чем накануне вечером. Чтобы не подогревать его печали по поводу отъезда, Хван старался держать на губах улыбку, но и сам ощущал себя в клетке, стены которой уменьшались каждый раз, как брюнет думал о возвращении домой. Старший мягкой поступью приблизился к Йену и обнял его со спины. Едва младший оказался в объятиях, брюнет коснулся устами его шеи. Чонин сразу накрыл теплые ладони и прильнул к Хенджину как можно крепче, желая продлить момент их побега еще хоть на миг. Ян прижался своей щекой к щеке Хвана, впитывая мягкость и тепло его кожи. Младший не был уверен, когда еще сможет так коснуться парня, а чужих прикосновений не желал вовсе. Хенджин тихо покачивал Чонина в объятиях и оставил новый поцелуй ему в шею.       — Уже все собрал? — совсем тихо спросил Хван, словно боялся спугнуть парня.       — Угу, — вяло ответил Йен.       — Готов ехать?       — Нет.       Старший тихо усмехнулся, а младший внезапно развернулся и обнял его за плечи. Чонин крепко ухватился за брюнета, вплетал пальцы в его волосы, комкал его рубашку, тянул к себе и не хотел отпускать. Хенджин прекрасно чувствовал эту сильную тоску — по месту, по ощущениям, по всему, что произошло с ними в этом уголке мира. Ян тяжело дышал, как и Хван, сжимая тело младшего самыми крепкими объятиями, в которые заключил все свое тепло, лишь бы согреть Йена от холода предстоящего возвращения. И старался сохранить это тепло для себя.       Хоть и не хотел, Хенджин, поцеловав Чонина в щеку, отпустил его из объятий и улыбнулся, чтобы не выдавать своей грусти и без того безрадостному парню.       — Пойдем, а то поезд уедет без нас, — сказал Хван.       — Пусть едет, — пожал плечами Ян.       Хенджин усмехнулся, взял сумку младшего и потянул Йена из комнаты, а Чонин с тяжелыми вздохами отправился следом.       Они оделись, сложили сумки в багажник и покинули дом. Ян смотрел в окно автомобиля, а в его глазах проносились картинки городка, что подарил незабываемые дни. Йен не раз бывал в путешествиях, насыщенных, активных и запоминающихся. Но эти каникулы не шли ни в какое сравнение ни с одним из предыдущих отпусков. Казалось бы, обычная деревушка в горах, нет ни развлекательных центров, ни лыжной трассы, ни фешенебельных ресторанов. Но зато было так много свободы, в ней родилось столь много чувств, какие Чонин не испытывал раньше ни с кем. Хван был целым миром и каждое его действие, будь то взгляд, касание, слово, были приключением.       Они приехали на вокзал и дождались поезд. К досаде Яна, поезд был обычным, а не тем волшебным, на котором они прибыли в деревню. Парни прошли в каюту, убрали сумки на полки и сели друг напротив друга в ожидании отправления. Чонин был тихим. Совсем не таким, как при путешествии в это место. Хенджин был искренне удивлен этому. Когда ему только пришла идея того, чтобы показать Яну Шотландию, Хван был почти полностью уверен, что младшему не очень понравится эта поездка, ведь по одному виду парня можно было сказать, что его интересует более современный отдых, нежели выходные в деревне. Но несмотря на то, что Йен частенько бубнил о том, что в местности нет сети, платить нужно только наличными, которые он не носил с собой, а в Эдинбурге его пугали выстрелы из пушки, Чонин улыбался каждый день. Как будто мелкие неурядицы теряли свою значимость, когда Хенджин брал младшего за руку. И Хван надеялся, молил о том, что Ян будет улыбаться и дальше, будучи рядом не только завтра, но и всегда. Этих мыслей становилось все больше день ото дня.       Поезд тронулся с места и устремился к виадуку. Чонин вновь прилип к окну, чтобы рассмотреть каменный мост получше. На его губах мелькнула слабая улыбка, когда состав свернул к виадуку, и Ян рассматривал его каждый миг, какой мог себе позволить, а Хенджин смотрел на Йена, запоминая его радость, пусть и такую скромную. Но Чонина снова одолела тоска, когда поезд проехал дальше. Хван не хотел более наблюдать и ничего не делать, поэтому встал со своего места и сел рядом с младшим. Последний сразу улыбнулся и прижался к брюнету, обняв его за талию.       — Не грусти, все будет хорошо, — сказал старший и поцеловал Яна в лоб.       — Я не грущу, — ответил Чонин, но произнес это таким тоном, словно ребенок, который надулся из-за обиды.       — Не хочешь возвращаться на учебу?       — Нет, я хочу. Мне нравится учиться и я даже по работе над дипломом соскучился. Просто…       — Что? — Хенджин потянул младшего за подбородок, чтобы тот не увиливал, и мягко погладил его по щеке.       Чонин поднял взгляд к глазам Хвана, а они были темны, как и всегда, но лёд, который Ян увидел в их первую встречу, растаял. Раньше Йен не представлял, что настолько холодная зима может уступить место теплу. Но так сложилось, что сейчас в глазах Хенджина была весна. Именно это и не хотел терять Чонин, хотел видеть такую красоту всегда и нежиться в её тепле.       — Не знаю, — солгал Ян, хоть и не гордился этим. — Я не знаю.       Хван мягко улыбнулся, продолжая гладить Чонина по щеке, и поцеловал его в висок и уголок глаза. Он знал свою причину, по которой не хотел уезжать, но не был уверен, схожа ли она с той, что у младшего. Но надеялся. Оставив поцелуй и на устах парня, совсем легкий, но нежный, Хенджин отпрянул и вновь улыбнулся, чем побудил улыбнуться и Яна.       — Хочешь, посмотрим фильм? — предложил старший. — Или я могу тебе почитать.       Чонин задумался над этой идеей, но покачал головой. Сейчас ему хотелось все внимание направить только на Хвана.       — Давай просто полежим? — сказал Йен и опустил взгляд, набираясь смелости озвучить свое желание. — Можешь…можешь обнять меня?       Хенджин улыбнулся и наклонился к покрасневшей щеке паренька. Подарив пару поцелуев, Хван потерся носом о розовую щеку и услышал тихий смех. Они сняли обувь и вытянулись на диванчике. Хван положил руку Яну под голову и крепко обнял его, как и Чонин. Младший прижался к брюнету так близко, словно хотел в него окунуться и остаться в его омуте до конца времен. Хенджин гладил Яна по спине, перебирал его волосы и спустя некоторое время почувствовал, что Йен заснул. Спал так тихо и безмятежно, в его лице не было никакой грусти, что прогоняло и печаль старшего. Хван осторожно поцеловал младшего в щеку, обнял его теплее и сам заснул.       Через несколько часов поезд покинул Шотландию, а спустя еще некоторое время достиг Оксфорда. Парни проснулись за час до их остановки, но не отпускали друг друга до тех пор, пока поезд не остановился. Они быстро схватили сумки и куртки и выбежали из вагона, так как остановка длилась всего несколько минут. Ян проводил поезд глазами и тяжело вздохнул, но почувствовал касание к своей ладони. Младший поднял взгляд и увидел ту улыбку Хенджина, какая всегда приносила в сердце покой. Не ответить такому искреннему порыву было непростительно. Йен мягко улыбнулся и прижался к Хвану, а тот обнял его, постукивал по спине и сжимал ладонь, согревая всем своим естеством.       — Пойдем, — тихо произнес Хенджин, оставив на щеке младшего поцелуй. — Отдохнешь в Хартвине.       — Я не устал, — ответил Чонин. — Просто…       — Просто не знаешь.       Ян тихо усмехнулся, но кивнул. Старший приблизился к устам младшего, поцеловал раз, поцеловал дважды, третий поцелуй был более тягучее, будто на прощание, однако брюнет не отпускал руки младшего, даже когда отпрянул.       — Я тоже не знаю, — сказал Хван. — Но я знаю одно, что все будет хорошо. Пойдем.       Чонин улыбнулся мягкому голосу Хенджина, который уже давно начал звучать так знакомо, словно парень слышал этот звук всю жизнь. Как не последовать за ним? Он такой же свой, как и все в Хване. Йен скрепил их руки и они вместе покинули вокзал.       Парни поймали такси и наслаждались последними минутами свободы, когда могли держать друг друга за руки без оглядки за спину. Ян держал ладонь старшего в своих, повторял рисунок вен и обводил выступающие кости, но перед глазами видел картины того, как этими руками Хенджин сжимал, держал, овладевал, не отпускал. В руках этого человека Чонин чувствовал себя искусством. Тем самым, которое восхвалял Хван. Прекрасным творением, достойным к лицезрению лишь одним художником, ибо так изящно изобразить обнаженную душу мог только Хенджин.       Через некоторое время на горизонте показался холм с поместьем, а еще спустя несколько минут такси подъехало к главным дверям. Они забрали сумки и, сдерживая друг друга от того, чтобы взяться за руки, отправились в главный холл. Едва они зашли внутрь, услышали голоса.       — Ребята, а вот и вы, наконец! — воскликнула Шарлотта. — Мы по вам соскучились!       — Братик, ты вернулся! — еще громче крикнула Лили и бегом направилась к старшему.       — Осторожнее, милая! — забеспокоилась Чарли, когда Лили побежала по лестнице.       Девочка без происшествий спустилась с лестницы и поскакала к Хенджину. Брюнет широко улыбнулся и присел, чтобы обнять сестренку. Лили налетела на брата и крепко обняла его за шею, а Хван тихо засмеялся и обнял младшую в ответ.       — Здравствуй, моя дорогая, — сказал Хенджин и поднял девочку на руки. — Я так скучал по тебе.       — И я скучала! — радостно ответила Лили. — Так сильно соскучилась! Почему ты так долго?       — Путь из Шотландии не близкий. Прости, что заставил тебя ждать.       — Но теперь ты вернулся!       Лили снова обняла парня, а Хван тихо засмеялся. К ним подбежала и Робин и тоже обняла старшего. Последний поцеловал сестер и отпустил их, а Ян, наблюдавший все это, стискивал зубы и сжимал лямки рюкзака от ревности. И пока Йен мечтал о моменте, когда уста Хенджина подарят ему поцелуй, к ним подошли Дэким и Шарлотта.       — Здравствуй, Чонин, — с улыбкой сказала Чарли и обняла парня. — Не сомневайся, по тебе мы тоже соскучились.       — Здравствуйте, — с тихой усмешкой ответил Ян, обняв женщину. — Я тоже по вам соскучился.       — Снова на вы, ну что ж такое! — буркнула Шарлотта.       — Ам…я имел в виду по вам всем, — выкрутился Чонин.       Чарли усмехнулась и похлопала парня по голове, а к нему подошел Дэким и тоже обнял.       — Рад видеть тебя, Чонин, — сказал мужчина. — Как прошла ваша поездка?       — Ну… — протянул Ян и мельком посмотрел на Хенджина, а от всех воспоминаний и ответного взгляда брюнета, в чьих глазах вспыхнули угольки их ночей, слегка покраснел. — Все было так здорово. Шотландия очень красивая страна и необычная.       — Значит, понравилось?       — И даже очень.       — А чего же фотографии не отправляли?       — Ам…просто…времени не было, — Чонин сжимал свое ухо, продолжая краснеть от воспоминаний их досуга.       — Ладно, еще успеете показать фотографии, — сказала Чарли. — Идем, уже время обеда, еда стынет.       — Братик, идем кушать! — воскликнула Лили и потянула Хенджина за руку.       — Позволь же мне для начала унести вещи, — ответил Хван.       — Пойдем кушать! — добавила Робин и тоже взяла парня за руку и потянула за собой. — Потом заберешь вещи.       — Хорошо, уже иду, — с улыбкой ответил Хенджин.       Сестры потянули брата к лестнице, но старший успел обернуться к Йену, а тот с трудом сдержал себя от того, чтобы не побежать следом и не отобрать брюнета у его родных. Иррациональная зависть застилала парню взор и пробуждала невероятное желание взять Хвана за руку. Но Ян крепче стиснул зубы, глубоко вздохнул и закрыл глаза, стараясь успокоиться, а от этого не заметил, как к нему подошли домработники.       — Мистер Ян, позвольте ваш багаж, — обратился мужчина.       Чонин слегка вздрогнул, но быстро улыбнулся, стараясь не выдавать того, как расстроен отсутствием касаний теплых рук. Он отдал сумку мужчине, поблагодарил его и направился в обеденную.       Зайдя в комнату, Ян увидел Хенджина за столом в окружении сестер. Парень что-то рассказывал им, а они улыбались и крепче обнимали брата. Чонин улыбнулся, видя Хвана с улыбкой на губах и счастьем в глазах. Хоть он и казался черствым и холодным, но вовсе не был таким. Тем более с теми, кому доверяет. Наблюдать Хенджина в таком теплом и мирном моменте было очень приятно, и Йен улыбнулся ярче.       — Чонин, садись кушать, — сказала Чарли. — Вы же с дороги, нужно подкрепиться. Девочки, отпустите брата, ему тоже нужно покушать, да и вам тоже.       — Но мы соскучились! — возразила Лили, надув губки и обняв старшего крепче.       — Да, мы соскучились! — Робин обняла и брата, и сестру, состроив грустную мордашку.       — Еще успеете замучить Хенджина, садитесь за стол.       — Не волнуйтесь, после обеда поиграем, — сказал Хван, — а теперь идите на свои места и хорошо покушайте.       Сестры нехотя отпустили Хвана и медленным шагом поплелись к стульям, но рядом с Чонином переглянулись и с хитрыми улыбками подпрыгнули к парню и обняли его с двух сторон. Ян вздрогнул и от неожиданности тихо охнул.       — По вам мы тоже скучали, дядя Чонин! — улыбнулась Робин.       — Вы расскажете нам, где вы были в Шотландии? — спросила Лили. — А вы видели лохматых телят?       — А…кажется, видел, — растерявшись, ответил Чонин и улыбнулся. — Потом расскажу, как мы съездили.       — А вы поднимались в горы? — спросила Робин.       — Да, поднимались.       — Вам понравилось?       — Очень.       Ян осторожно поднял взгляд на Хенджина и скромно улыбнулся. Старший ответил ласковой улыбкой, чем заставил сердце младшего биться быстрее и рваться к тому, чьих касаний парень так сильно желал.       — Девочки, дядя Чонин так оголодает, пока вы его расспрашиваете, — хмыкнул Дэким. — Давайте все покушаем, а потом поделимся новостями.       Робин и Лили хихикнули и сели по местам. Все положили себе еды, налили напитки и погрузились в атмосферу, которую Ян уже успел позабыть. Он все еще существовал в том моменте, когда зашел за Хваном в домик в горах. Чонин запомнил все очень хорошо. Настолько, что чувствовал вокруг себя свежий горный воздух, несмотря на то, что находился в теплой комнате.       Все по очереди рассказывали о том, как прошли каникулы. Супруги не забыли о прошедшем празднике Яна и подарили ему красивый рюкзак для ноутбуков, дизайнерское поло и рубашку, большую термокружку, новые кеды красного цвета, а сестренки подарили ему коробку корейских вкусностей. Больше всего парень обрадовался последнему пункту. Старшие делились рассказами о побережье и ярмарках, сестры рассказывали о том, как их собаки плескались в морской воде и рыли ямки в песке, а Хенджин предоставил честь поведать об их путешествиях Чонину. Младший подумал, что красочные подробности их пребывания на севере стоит опустить, и рассказал о том, что его удивило в Эдинбурге и нагорье.       Когда Ян закончил повествование, в обеденную вошел дворецкий с конвертами в руках.       — Мистер Хван, прошу, — мужчина обратился к Хенджину и передал ему конверт. — Только что доставили для вас.       — Благодарю, — с легкой улыбкой ответил Хван, взяв послание. — Ох, это из музея Виктории и Альберта в Лондоне. Наверное, ответ на запрос.       — По поводу выставки? — поинтересовался Дэким.       — Да. Перед тем, как отправиться в Шотландию, я направил письмо в музей и приложил сертификат, который вы подарили мне. Я обратился с надеждой, что в музее будут свободные даты для проведения выставки до конца весны.       Хенджин вскрыл конверт и достал бумаги. Парень читал содержимое письма, а Чонин, затаив дыхание, смотрел на него. Младший слегка дрожал от быстрого сердцебиения и мысли о том, что будет возможность увидеть творчество Хвана в месте, полном искусства. С каждым мгновением чтения глаза Хенджина сияли ярче, а губы трепетали и в миг, когда брюнет поднял взгляд, приобрели форму улыбки.       — Что там, дорогой? — спросила Шарлотта с беспокойством в голосе.       — Представители музея наслышаны обо мне и предлагают открыть выставку на целый месяц в конце апреля, — сказал Хван. — Если выставка будет иметь успех, то её продлят на три месяца.       — Бог мой, Джинни, это же потрясающе! — воскликнула Чарли и обняла парня. — Поздравляю тебя!       — Спасибо!       Хенджин обнял женщину, а глаза устремил к Йену. Младший смотрел на старшего и хотел только вскочить со своего места и подбежать к нему, чтобы обнять так крепко, насколько позволят силы. Радость за Хвана превышала все возможные нормы. Видеть его счастливым было так же невероятно, как смотреть на бесконечное ночное небо и сотни галактик.       — Поздравляю, сынок, — сказал Дэким, встал со своего места и обнял Хенджина. — Весна это идеальное время для твоей выставки.       — Спасибо, отец, — ответил длинноволосый. — Спасибо вам обоим за эту возможность. Я буду бесконечно вам благодарен.       — Ну что ты, — улыбнулась Шарлотта и погладила парня по щеке. — Мы будем очень рады увидеть твою выставку. Обещаю, что побываю на ней как минимум десять раз.       — А я двадцать, — добавил Дэким, вернувшись на свое место.       Хенджин тихо засмеялся, а Чонин, собрав всю волю в кулак, чтобы не сорваться к парню, мягко улыбнулся, глядя на него.       — Поздравляю, — тихо сказал Ян, словно боялся, что в его голосе будет слышна излишняя радость.       Хван посмотрел на Йена с улыбкой. Услышав его голос, Хенджин стал еще ярче. Казалось, что новости о выставке были последним в мире, что его заботило. На первом месте была улыбка Чонина, тепло его взгляда, тишина его чувств. Не только у младшего было сильное желание заключить в объятия того, на кого обращен взгляд.       — Благодарю, — единственное, что сказал Хван, не мог позволить себе больше в данный момент.       В ответ последовала скромная улыбка и искры в глазах Яна. Чонин опустил взгляд, перебирал еду в тарелке, слушая радостные голоса родных Хенджина, а у самого сердце так и норовило выпрыгнуть из груди.       Закончив трапезу, Ян покинул обеденную, но обернулся, надеясь, что Хван пойдет следом. В данный момент все его внимание было направлено на сестер. Однако быстрый взгляд брюнета младший, все же, сумел поймать. И парень подумал, что сумеет застать не только блеск черных глаз.       Чонин на носочках побежал к лестнице, которая вела к мастерской Хенджина. После каникул Хван наверняка захочет навести порядок на своем рабочем месте, поэтому Ян направлялся именно туда. Чонин добежал до третьего этажа и спрятался за колонной, где хорошо можно было услышать шаги, и решил скоротать время за тем, чтобы написать сообщения родителям.       Через некоторое время Йен услышал, что кто-то идет. Он спрятал телефон и выглянул за колонну, чтобы убедиться, что это именно Хенджин. Парню не очень хотелось устраивать сюрприз его отцу, мачехе или кому-то из домработников. Спустя мгновение в коридор вышел Хван и своим появлением побудил Яна улыбнуться. Младший тихо прошел вперед, а через пару шагов подбежал к старшему и заключил его в объятия.       — Попался! — крикнул Чонин.       — Бог мой! — от неожиданности воскликнул Хенджин и схватился за сердце. Он обернулся и, увидев хитрую улыбку Яна, спокойно выдохнул. — Маленький лисенок, нельзя же так пугать людей.       — Зато так жить не скучно, — произнес Чонин.       — Ха! — усмехнулся Хван. — Да, получить инфаркт так весело для жизни.       Йен засмеялся, а Хван развернулся и потянулся к талии младшего. Чонин обнял длинноволосого за плечи и сразу примкнул к его губам, по которым скучал вот уже второй час, поэтому поцелуи были торопливыми и влажными. Хенджин на ощупь нашел ручку на двери, отворил её и зашел в мастерскую, не разрывая поцелуя. Закрыв дверь, старший прижал к ней Яна и углубил поцелуй, а руками блуждал по телу. Ладони Хвана сжимали мышцы по-хозяйски, не стеснялись давить на особо чувствительные места, из-за чего Чонин тихо стонал прямо парню в губы, хватая его одежду в кулаках. Отпрянув, Хенджин облизал Яну губы и оставил пару горячих поцелуев ему в шею, чем заставил младшего издать еще один стон. Старший поднял взгляд и сразу увидел яркую улыбку и покрасневшие щеки Йена. Ямочки на его щеках были настолько милыми, что ладони Хвана сами тянулись к ним, чтобы коснуться и почувствовать их мягкость, а щекотка пальцев заставляла младшего смеяться.       — Я уже успел соскучиться по твоей улыбке, — произнес старший, поглаживая Яна по щекам.       Чонин тихо засмеялся.       — Ну вот я здесь, — ответил он. — Смотри на мою улыбку.       — Непременно буду, только если хитрый лисенок не напугает меня до смерти.       — Так точно не напугаю. Буду пугать полегче.       Хенджин и Чонин засмеялись и вместе потянулись друг к другу. Ян привстал на носочки и обнял старшего за плечи, а последний придерживал младшего в теплых объятиях.       — Поздравляю тебя с выставкой, — сказал Йен, когда отпрянул. — Я так рад за тебя. Это так здорово.       — Спасибо, мой дорогой, — улыбнулся Хван. — Это и правда невероятный шанс, показать свои работы людям. Вот только…       — Что? — насторожился Ян. — Что-то не так?       Хенджин тяжело вздохнул, а его взгляд выдавал сожаление, отчего Чонин только сильнее напрягся. Хван потянул младшего к дивану и усадил его рядом с собой. Старший держал одну ладонь Яна своими двумя и мягко улыбался, но за то время, что они провели вместе, Чонин научился видеть в темноте его глаз образы печали.       — Администраторы музея приглашают меня встретиться с ними, — сказал Хенджин, — обсудить концепцию выставки, даты, рекламу, основную тематику и показать работы, которые я хочу представить на выставке. Но для этого мне нужно поехать в Лондон на какое-то время.       Новость была не такой страшной, как предполагал Ян, но, все-таки, не очень радушной. Чонин хлопал глазами, обрабатывая информацию, сжимал ладонь Хвана и думал о том, что возможность вот так легко взять парня за руку станет еще менее осуществимой.       — И…на сколько ты уедешь? — нерешительно спросил младший.       — Боюсь, что даже больше, чем на неделю, — ответил старший.       — Неделю?! — возглас Яна оставил эхо даже в коридоре, а Хван вздрогнул. — Ам…прости, не хотел тебя пугать. Просто…на неделю? Правда?       — Да, мой дорогой, — Хенджин улыбнулся, но без особой радости. — Директора музея хотят познакомиться со мной и обсудить все детали.       — А когда поедешь?       Хван снова тяжело вздохнул перед ответом.       — Завтра утром.       Чонин едва не завыл от новостей, но рухнул на спинку дивана, обессилев от печали. Весь настрой на веселое, и, возможно, пылкое начало семестра исчез по щелчку пальцев. Вид у него был такой, словно из него вытянули всю радость, какая была в его жизни, а был ею Хван. Последний сел к младшему ближе и обнял его за плечи. Хенджин приблизился к лицу Яна и поцеловал его в лоб, надеясь смахнуть тень тоски.       — Я постараюсь решить все дела побыстрее, — сказал Хван. — Быть может, получится уладить все нюансы за три или пять дней.       — Нет, не торопись, — сразу сказал Йен и вскочил на ноги. — Это очень важно для тебя и я не хочу, чтобы ты спешил из-за меня. Оставайся там столько, сколько нужно.       Улыбка озарила лицо Хенджина, будто над долиной теней взошло солнце. Он встал рядом с младшим, взял его ладони в свои, чтобы согреть и успокоить, гладил выступающие костяшки и мягкую кожу, а Ян, наконец, улыбнулся. Еще ни разу в жизни чьи-то касания, такие простые тем более, не были настолько изящными, будто целый сад роз, и желанными всем сердцем, как оживляющее тепло. Чонин потянулся к плечам Хвана и крепко его обнял, а старший обвил младшего своими руками и согревал дыханием. Ян перебирал локоны Хенджина, запускал пальцы в гриву, массировал парню шею и уткнулся в нее носом. Аромат Хвана успокаивал, как и его прикосновения.       — Удачи тебе, — произнес Чонин. — Пусть все получится у тебя.       — Спасибо, Йен-а, — ответил Хенджин и, поцеловав младшего в шею, отпрянул, но не отпускал Яна.       — Только не забывай есть в Лондоне, — хмуро пробубнил Йен. — Чай это не еда.       — Хорошо, — тихо засмеялся Хван. — Буду отчитываться о том, что я ел.       — Вот и отлично, буду ждать фотки твоей еды.       Хенджин снова засмеялся и наклонился к губам Яна. Младший только прижался к устам брюнета и дотянулся до его шеи, но они оба услышали, как дернулась дверная ручка. Парни вздрогнули и отстранились друг от друга, а их глаза устремились к дверям. У обоих замерло сердце, когда ручка прокрутилась до конца, а дверь совсем легко приоткрылась. Но, вопреки их испуганным сердцам, в комнату зашел не человек, а рыжий кот. Хвостатый мяукнул и побежал к Хенджину.       — Аццо! — радостно произнес Хван и присел, а котик прыгнул к нему на руки. — Я так скучал по тебе, мой дорогой!       Хенджин поднял кота на руки и прижал к груди. Аццо прильнул к хозяину, а от поглаживаний начал громко мурлыкать и мяукать одновременно. Котик от радости почти забрался к брюнету на голову, а парень смеялся и продолжал его гладить. Чонин хоть и умилялся от картины того, как Хван нежничает с котом, но у него был вопрос:       — Как он сюда зашел?       — Он умеет открывать двери, — ответил Хенджин, почесывая рыжего за ушками.       — Серьезно?       — Да, абсолютно. Прыгает на ручку, хватает её лапками и тянет вниз. Приспособился, когда был котенком.       — Гениальный кот.       Хван снова засмеялся и продолжил наглаживать кота, а тот тёрся мордочкой о лицо хозяина и мурлыкал громче. Хенджин подошел к Йену, поднял его ладонь и положил на кота. Чонин улыбнулся, ощущая вибрацию от мурчания Аццо. Котик подстраивался под движения рук Яна и облизывал ему пальцы, отчего Йен тихо смеялся.       — Он такой милый, — произнес младший. — Скучал по тебе.       — Да, милейшее создание, — ответил старший. — У тебя есть домашние животные? Не понимаю, как не поинтересовался об этом раньше.       — Нет, у нас никого нет. Мама не хочет брать животных, хоть мы с братом уговаривали её много раз, но мама не соглашалась, а потом мы смирились.       — Как грустно.       — Грустно?       — Не представляю жизни без Аццо, Меркурия и собак моих сестер. Животные такие же друзья. Порой самый лучшие. Иногда единственные.       Хенджин гладил кота, поправлял его шерстку, а Ян с легкой грустью в глазах смотрел на него, вспоминая все, что о нем знал. Рассказы о том, как Хван неравнодушен к братьям меньшим, и его слова о дружбе с ними рисовали картины одинокого мальчика подростка. Как он приехал в чужую страну, не знал обычаев, боялся показаться странным, но из-за скорби не мог поделиться своими мыслями хоть с кем-то. Но на той же картине рядом с мальчиком были те, кому можно выговориться и не бояться осуждения, ведь для животных их хозяева идеальны. Робкая улыбка украсила лицо Чонина, подарив ему надежду, что Хенджин не был одинок.       — Ох, дружок, мне снова нужно уехать, — произнес Хван, обнимая кота. — Но мой дорогой Йени присмотрит за тобой. Не откажешь в этой просьбе?       — Конечно, — улыбнулся Чонин. — Буду кормить, играть и гладить.       — Позволь ему ночевать с тобой. Он не любит одиночество. Могу поспорить, пока нас не было, этот кот ластился у Шарлотты. Она любит его, однако он бывает очень настойчивым, а когда тоскует, то не дает никому прохода.       — Я найду ему занятие. А ты чем будешь заниматься в Лондоне? Ну, кроме подготовки к выставке. Тебе не будет одиноко?       — Думаю, что нарисую несколько пейзажей, — ответил старший и отпустил кота на диван, — и приглашу натурщиков. Пару дополнительных портретов и фигур не помешают.       — Не перенапрягайся сильно, — Ян подошел к Хвану и потянулся к его талии, а Хван обнял младшего за плечи. — У тебя и так очень много крутых рисунков, зачем тебе еще больше?       — Скажем, так мне будет спокойнее, — с улыбкой ответил Хенджин. — Считай это перфекционизмом.       Чонин хихикнул, но опустил взгляд, однако Хван заметил, как покраснели его щеки.       — Ты… — тихо начал Ян, но прервал себя глубоким вздохом. — Звони хоть иногда.       — Непременно, — улыбаясь, сказал Хенджин. — Еще успею написать тебе письмо.       — Не проще написать сообщение или позвонить?       — Нет, это совсем другое.       Чонин улыбнулся и тихо усмехнулся. Порой он все еще не понимал Хвана, но от этого его стремление познать этого человека крепло с каждым днем, как и чувства к нему. Ян приблизился к щеке старшего, поцеловал мягко, без излишеств, и прижался к брюнету, поглаживая его по спине.       — Тебе помочь собрать вещи? — спросил Йен.       — Нет, благодарю, — ответил Хенджин. — У меня есть готовое портфолио и я планирую взять некоторые альбомы, чтобы представить их организаторам как пример своих работ.       — Тебе это не нужно. Им достаточно на тебя посмотреть и они сразу поймут, что ты крутой художник. У тебя аура художника.       — Ох, аура? — засмеялся Хван. — У тебя есть скрытый дар эзотерика?       — Нет, кто ж не знает об ауре? — хмыкнул Чонин. — Готов поспорить, ты сразишь там всех своей аурой.       Хенджин снова засмеялся и прижал младшего к себе, а следом начал щекотать. Ян смеялся и извивался в руках Хвана, пока его смех эхом расходился по мастерской художника. Всю эту картину наблюдал рыжий кот, который сидел на спинке дивана и вальяжно вилял хвостом.       Остаток вечера парни провели вместе, но после ужина Хенджин был занят играми с сестрами, так как сообщил семье, что ему снова нужно уехать на некоторое время. Узнав об этом, Лили и Робин не позволили Хвану покинуть их комнату, пока они вдоволь не наиграются. Чонин был рад тому, что Хенджин весело проводит время с родными, но это не мешало ему скучать. И слегка завидовать.       Уже ночью, когда в поместье все легли спать, Ян валялся без сна и гипнотизировал шторы, прикрывающие окно. Йен тряс ногами и стучал пальцами по матрасу, думая о том, что предстоящие дни будет вынужден провести без Хвана. Кому он будет хвастаться пятерками и похвалой от учителей? Кому будет показывать свои программные разработки и кому еще настроит все его компьютеры так, что те будут летать? А кто обнимет Чонина, кто поцелует, успокоит? От кого младший услышит захватывающую историю перед сном? Оттого сейчас и не спал, ведь было холодно и ужасно одиноко.       Но вдруг Ян заметил, как засиял его телефон. Он поднял его и в следующий момент потерял любую сонливость, какая у него могла быть, так как ему пришло сообщение от Хенджина.              HH: Ты не спишь?              Чонин хлопал глазами, надеясь, что своими мыслями о старшем случайно не разбудил его, но ответил.              YJ: Нет.       HH: Почему?       YJ: Не могу заснуть.       HH: Почему же?       YJ: Не могу перестать думать о тебе.              Йен написал правду, не видел смысла это скрывать.              HH: Прошу меня извинить, что нарушаю твой сон.       YJ: Нарушай сколько хочешь.       HH: Бойся своих желаний. Дай мне волю и сон потеряешь.       YJ: Почему?       HH: Потому что я так хочу тебя.              Чонин завис после этих слов, но почувствовал, как начинает кипеть кровь, а от жажды сводит мышцы. Желание было взаимным и его Ян не боялся, а мечтал о его исполнении.              YJ: Тогда приходи.       HH: Приглашаешь меня в свою комнату?       YJ: В свою постель.              Примерно пару минут ответа не было и Чонин вдруг подумал, что неверно понял старшего, но следом поступило новое сообщение.              HH: Только не пугайся.              Ян вопросительно поднял бровь, прочитав ответ, но не придал ему особого значения. Он сел к изголовью кровати, включил светильник и стал ждать. От мыслей о том, что может произойти, парень покраснел и улыбнулся, а воспоминания каникул только усилили румянец на его щеках. Чонин подрагивал, волновался, словно это было впервые, но так сильно этого желал, что едва не пропустил момент, в который скрипнула книжная полка.       Йен поднял взгляд к камину и заметил, что один из книжных шкафов слегка сдвинулся с места. Ян нахмурился и приподнялся, а в сторону шкафа пристально смотрел. Полки сдвинулись еще на пару сантиметров, из-за чего Чонин успел подумать, что это призрак вернулся за ним. Но после того, как по телу Яна пробежали мурашки и парень продумал самый страшный сценарий, шкаф открылся полностью и из-за него вышел Хенджин.       Младший широко распахнул глаза и уставился ими на Хвана, а тот спокойно закрыл шкаф, словно дверь, и направился к Йену. Последний был в таком шоке, что чуть не забыл вдохнуть. Хенджин был только в синей шелковой пижаме и домашних тапочках. Его черные волосы блестели в свете лампы, но глаза потемнели. Взгляд был как у льва, приметившего свою добычу. Он подошел к кровати и плавно сел на её край. Ладонью брюнет потянулся к кисти Яна и наклонился, чтобы оставить на дрожащей ладони поцелуй, но младший все еще был поражен таким внезапным появлением.       — Как ты…что…что это было? — тихо произнес Чонин. — Ты что, ходишь сквозь стены?       — Можно сказать и так, — усмехнулся Хван. — Это тайные ходы между стенами. Я нашел их, когда делал ремонт. О них знаю только я. Они бывают очень полезны.       — Подожди…так ты все это время мог вот так пройти ко мне в комнату, пока я спал? Даже когда мы еще не были вместе?       Хенджин засмеялся. Он приблизился к щеке младшего и мягко поцеловал её несколько раз.       — Нет, мой дорогой, — ответил старший, — я не следил за тобой, не бойся.       Чонин тихо хмыкнул и заметил, как Хван положил что-то на тумбочку. Ян обернулся и увидел пачку контрацептивов и флакон с прозрачной розоватой жидкостью.       — Ого, ты не с пустыми руками, — произнес Йен, взглянув на старшего.       — Нам это пригодится, — ответил Хенджин с пленительной улыбкой.       — Мог не брать. Все и так было идеально.       Хван улыбнулся мягче и приблизился к губам Яна. Их уста уже были горячими и столкнулись в тесном поцелуе. Хенджин потянулся к талии Йена и уже готов был его обнять, но младший внезапно отстранился и устремил взгляд к тому шкафу, из которого вышел Хван.       — А что это за ходы? — спросил Чонин. — Они есть во всем поместье?       — Да, во всем, — ответил Хенджин пока целовал парню шею и сжимал его талию.       — Как в них пройти? Куда они ведут? А как они выглядят?       — Хочешь провести эту ночь в тех коридорах? — спросил Хван саркастичным тоном и отстранился.       Чонин похлопал глазами и поджал губы, но покачал головой.       — Нет, лучше в кровати, — ответил он. — Потом покажешь мне эти секретные места.       — А ты свои секретные места покажешь мне? — старший прижал Яна к себе и, придерживая его за голову, положил на подушку.       — Ты их все уже видел.       Хенджин тихо засмеялся и вновь накрыл улыбку Чонина своими устами. Хван очень быстро оказался между губ Яна и прижался к его языку своим. Впитывая его вкус и влагу, Хенджин сжимал прыткий язык, чмокал его и тянул к себе. Брюнет откинул одеяло и устроился между ног младшего, а последний крепко обхватил его, всеми силами показывая, что этой ночью отпускать не собирается.       Хван не отрывался от губ Чонина, но руками обводил его бедра. Хенджин прекрасно знал анатомию, но таких идеальных форм ему прежде не доводилось касаться. Сердце кричало от удовольствия, когда ладони ощущали мягкую кожу и крепкие мышцы. И как бы парень не старался себя сдерживать, но просто не мог устоять и ревностно сжимал каждый участок тела Яна, а тот не мог насладиться такими горячими, ласковыми, жадными и чувственными касаниями в одно время, жаждал их и отдавался каждому так яро, словно это был последний миг.       Хенджин отпустил уста младшего и спустился на его шею. От долгого и развязного поцелуя Йен громко дышал, как и Хван, но последний продолжал целовать тонкую кожу и оставлять на ней розовые следы мимолетных засосов. Чонин тихо постанывал от того, что брюнет упирался ему между ног и давил своим возбуждением, а собственные мышцы росли и горели. Терпеть такую пытку дольше необходимого Ян бы не смог, поэтому зацепил рубашку старшего и стянул её через голову, так как не хотел мучиться с пуговицами. Как только вещь упала на пол, к ней присоединилась футболка Чонина, его штаны и белье, а после и оставшаяся одежда Хенджина.       Хван сел перед Яном и положил ладони на его колени. Старший сжимал острые коленки и с голодом в глазах рассматривал такое аппетитное тело. Смотрел на то, как поднимается грудь младшего от глубоких вдохов, как натягивается кожа на ребрах, как твердеют соски, напрягается пресс и наливаются вены в паху. Казалось, мог наброситься в любой момент. Но Хенджин не спешил. Хван медленно опускал ладони по внутренней стороне бедер, а от таких тягучих касаний нутро Яна каменело и не слушалось импульсов. Когда Хенджин резко сжал мышцы у самого члена, Чонин громко застонал, а его нога дернулась вверх и он упёрся ступней старшему в грудь. Брюнет накрыл ладонью голень Яна, массировал её и гладил, а младший мягко провел ступнёй выше от груди к плечу. Хван подхватил ногу парня за щиколотку, оставил несколько поцелуев по пути к колену и наклонился к лицу Йена, а тот сразу обхватил брюнета за плечи крепкой хваткой.       Мокрые поцелуи чередовались с горячими выдохами. Пока Ян тянул Хенджина ближе к себе, последний пальцами провел по члену младшего несколько раз и обхватил ладонью. Из-за того, что касался и своим возбуждением, стонал сам и заставлял стонать Йена. Чонин дышал старшему в шею, кусал кожу и зализывал укусы, уже хорошо зная, что парню нравится ощущать и жар, и заботу.       Не глядя, Хван потянулся за лубрикантом. Как только щелкнула крышка, Ян ощутил сладкий цветочный аромат и вдохнул глубже. С новым вдохом младшему показалось, что в его легких распустились розы. Запах покрыл своими лепестками и разум, и тело. В розовой пелене Йен почти не заметил касания влажных пальцев на своих бедрах. Чонин открыл глаза, а его взгляд уловил старший и, не отводя своих глаз, проник внутрь прохода, чем побудил младшего выгнуться на кровати и сцепить простынь в кулаках.       Хенджин наклонился к груди парня и без остановки целовал её, пока на коже не появились следы. Довольный своей работой, Хван приподнялся и внимательно наблюдал за младшим, а тот постанывал от движений внутри себя, двигался навстречу, кусал губы и смотрел в ответ. Хенджин улыбался в лицо Чонину, целовал его щеки и гладил внутреннюю сторону бедра. Касания были нежными и казались младшему сладкой карамелью, что теплыми волнами льётся на кожу. На деле же сладость была у Хвана на губах каждый раз, когда он дарил Яну поцелуи. Вот и сейчас старший отпрянул от тоскующих уст, а рукой продолжал разрабатывать плотные стенки, хотя Йен уже горел.       — Замучаешь меня, — прошептал Чонин.       — Ни в коем случае, — ответил Хенджин с хитрой улыбкой.       — Я так хочу тебя.       — Я с тобой.       — Будь еще ближе. Хен, если я твой, возьми меня сейчас же.       Хван разгорелся и сам. Ян заметил, как напряглись все его мышцы. Хищные и голодные глаза впитывали вид идеального нагого тела и более не желали ждать. Старший вынул пальцы и провел вдоль твердого члена младшего, из-за чего тот дернулся, а с головки капнула смазка. Стон Чонина разлетелся по всей комнате. Хенджин рассматривал его покрасневшие щеки и возмущенные глаза все с той же вызывающей улыбкой. Он потянулся за контрацептивами, но Ян перехватил пакетик из его рук и разорвал упаковку. Чонин приблизился к парню и резким движением надел латекс на его пульсирующий орган. Хван низко застонал и чуть не упал, когда Йен сжал его член у основания, но младший успел его подхватить. Посмотрев на Яна, старший увидел ответную бесстыжую улыбку, что только усилило возбуждение. Однако спустя пару мгновений хитрость сменилась мягкостью и парни потянулись друг к другу за поцелуем.       Чонин обхватил плечи Хенджина и потянул за собой на подушку. Хван обнял Яна и прижал к себе. Они разрывали поцелуй, но сразу же возвращались к губам и так несколько раз, пока Хенджин не вошел в Йена, на что он отреагировал протяжным стоном. Чувство горячей плоти заставляло мышцы сгорать в пламени, но оба хотели дойти до конца этого пожара, чтобы после остался только пепел. Тяжело дыша, они улыбнулись друг другу и слились в новом поцелуе.       Хван толкнулся внутрь, сжимая бедра младшего, и спустился губами на шею. Пока Старший выстраивал ритм проникновений, Ян тихо постанывал брюнету на ухо, цеплялся за его плечи. Внутри он ощущал мягкое скольжение и двигался навстречу. Чонин первым начал ускорять движения, а Хенджин улыбнулся парню более ласково и подхватил его темп. Проникал быстрее, но так же мягко, стонал громче, но низким тоном. Ян и себя не сдерживал, поэтому оба их голоса звучали в тенях спальни одной мелодией.       Старший входил до конца, задевал простату Йена, чем заставлял его вздрагивать и впиваться ногтями в спину брюнета. Ладонью он дотянулся до члена младшего и растирал его в том же ритме, в каком толкался в парня. Чонин стонял ярче от того, как Хван сжимал кожу на стволе и дразнил уздечку. Ян бы застонал громче, когда Хенджин надавил на головку, но Хван не дал его голосу сорваться, потому что заполнил его ротовую полость своим языком. Поцелуй вышел развязным, даже вульгарным. Старший посасывал тонкий язык и губы, кусал уста и зализывал, а после снова толкал язык внутрь. Младший стонал и от действий его языка, и от сильных толчков, поэтому отстранился первым, так как ему катастрофически не хватало воздуха. Но Хенджин продолжал целовать его мокрые губы, давая Яну необходимый кислород.       Хван отпрянул и крепко обнял Чонина, а следом поднял и усадил на свои бедра. Сжимая его ягодицы, Хенджин толкался внутрь и насаживал Йена на себя, растирая проход свои членом с легкостью. Ян хватался за волосы Хвана, двигался резче, вбирая в себя жгучий орган до самого конца, и кусал ему шею. Старший захрипел от укусов и ущипнул Йена за бедра, но тот лишь продолжал истязать крепкую шею Хенджина. Не только же Хвану провоцировать своего парня. Оставив новый засос, Чонин отпрянул и подтолкнул Хенджина назад. Брюнет упал на спину, а Ян взял его за руки и продолжил двигать бедрами так, что брюнет выгибался от каждого движения и низко стонал. Чонин едва держался от разрядки, но видеть Хвана таким уязвимым, открытым, горячим и настолько своим было так приятно, так счастливо, что удовольствие разливалось медленнее, словно время в такие моменты брало паузу, растягивая миг блаженства.       Ян наклонился к губам брюнета и с нежностью их поцеловал. Чонин обнял Хвана и потянул его за собой в сторону. Хенджин перевернул Яна на кровать, ощупывал его тело во всех местах, до каких мог дотянуться, ласкал его губы, заправлял волосы назад и вдыхал в него воздух. Поцелуи прекратились в момент, когда Хван ускорил толчки до предела. Стоны младшего звучали так же громко, как и стоны старшего. Последний вводил себя так ударно, что почти потерял все силы, но в последний раз вошел во всю длину и излился, заполнив то крошечное пространство внутри, какое еще осталось. Чонин коротко вдыхал воздух, ощущая, как стало горячее, теснее, мягче. Его дрожащее тело оказалось в крепких объятиях Хенджина, который и сам дрожал и ощущал себя в невесомости.       Младший не отпускал Хвана из объятий даже после того, как их общая дрожь успокоилась. Чонин смотрел Хенджину в глаза, а пальцами аккуратно обводил черты его лица. Уста, что Ян не раз уже покусал, сейчас имели форму доброй улыбки. От вида таких красивых губ Чонин не мог не улыбаться и не испытывать чувства, что сильнее счастья. Ян не знал, как это описать, не понимал, какая формула у этих ощущений, но смотрел на Хвана и сразу все становилось понятно без объяснений.       — Можно так будет всю ночь? — произнес Чонин тихо и немного лениво.       — Как? — спросил Хенджин и приподнялся, подхватил ладонь парня и поцеловал каждый палец.       — Не знаю. Вот так, как сейчас. Просто ты и я и ничего больше.       — Мой дорогой, я с тобой. Только с тобой. Даже если это сон, я убью любого, кто посмеет меня разбудить.       Хван наклонился к устам Яна и мягко поцеловал, а ладонью провел от бедра к талии и обнял Йена, но почувствовал, как он вздрогнул.       — Ты не замерз? — спросил Хенджин.       — После такого то? — хмыкнул Чонин. — Проще спросить, не хочу ли я выйти на улицу и прыгнуть в ледяной фонтан.       Хван тихо усмехнулся, но отстранился и сел на край кровати, а Ян потянулся за ним, не желая отпускать.       — Куда ты? — спросил Чонин.       — У тебя прохладно в комнате, — ответил Хенджин, — затоплю камин.       — Ты меня и так греешь.       — Я рад это слышать, мой дорогой, но позволь мне согреть тебя и очагом.       Старший поцеловал ладонь Яна, которой тот удерживал брюнета, и отошел. Он надел штаны и прошел к камину, а Йен наблюдал за каждым его действием. Когда Хван сложил дрова и включил огонь, комнату озарил теплый оранжевый свет пламени, отчего Чонин улыбнулся, вспомнив, какие горячие камины были в Шотландии. Однако его взгляд привлек книжный шкаф, из которого волшебным образом появился старший.       — Так что это за секретные ходы? — спросил Ян. — Кто их построил?       — Поместье построили в начале восемнадцатого века, — начал Хенджин, пока шел обратно к кровати, — как ты можешь помнить, владельцем был герцог Кэмерон, — брюнет устроился рядом с младшим, накрыл его пледом и положил ладонь на его талию. — Точнее, его предки, они то и построили Хартвин. Так как времена тогда были неспокойные, герцог велел архитектору построить внутри замка тайные коридоры, спрятанные в стенах, чтобы в случае опасности можно было незаметно уйти или переждать. Но с течением времени ситуация в стране наладилась и бесшумные побеги стали неактуальны. Ходы запечатали и забыли о них.       — Если о них все забыли, то как узнал ты?       — Когда мы купили поместье, нам предоставили чертежи. Я заметил, что в стенах некоторых коридоров и комнат есть пустоты, но наш архитектор решил, что это путлоги, то есть, остатки от строительных лесов, и их закрыли по мере строительства. Но когда мы сюда переехали, я понял, что это за пустоты.       — Как? — спросил Чонин с горящим любопытством в глазах.       — Когда я делал ремонт в одной из комнат на втором этаже, я оторвал плинтус на стыке стен и в том месте открылась дверь. Изначально я подумал, что это какая-то старая комната, но на какое-либо жилое помещение тот коридор совсем не был похож. Мне стало интересно, что же это, поэтому я вооружился фонарем и устремился в неизвестность.       — И тебе не было страшно? А вдруг там были пауки и тараканы? Или призраки?       Хенджин засмеялся, поглаживая младшего по талии, а тот, вопреки всему, говорил серьезно.       — Пауки и тараканы мне не страшны, — ответил Хван, опустив ладонь парню на бедро, — равно как и призраки.       — И чего же ты боишься? — с ухмылкой спросил Ян, а брюнет приблизился к нему с соблазнительной улыбкой.       — Того, что ты замерзнешь, — сказал Хенджин в самые губы младшему и шлепнул его по ягодице, а следом быстро поцеловал.       Чонин засмеялся и тихо зашипел, но ощущать теплую ладонь Хвана на своих бедрах ему нравилось так же сильно, как и любое его касание.       — Так и что было дальше? — вновь обратился Йен. — Я понял, ты, бесстрашный рыцарь, зашел туда, куда столетиями никто не ходил, и где обитает всякая хитиновая живность. А что потом?       — Удивлю тебя, но пауков там не было, — усмехнулся старший. — Но была оставленная паутина. На самом деле, там не было ничего особенного, лишь пустое пространство и темные коридоры, ведущие в разные стороны. Я дошел до лестницы и поднялся, прошел еще немного и выбранный путь привел меня, представь себе, в мою комнату. Во многом поэтому я ее и выбрал. От скрытых коридоров рядом с моей комнатой можно пройти во все стороны дома.       — И как отсюда дойти до твоей комнаты?       — Повернуть направо, дойти до развилки, снова повернуть направо. Потом поворот налево, миновать одну развилку и дойти до стены, на которой будет деревянная ручка. Это будет дверь в мою комнату. Она откроется в гардеробе рядом с туалетным столиком.       — Ну прямо Нарния.       Хван засмеялся.       — Почти, — ответил он. — Только по ту сторону двери нет волшебного мира. Увы.       — И почему ты пришел через эти ходы, а не просто постучал в дверь?       — У стен есть уши. Я не хотел рисковать и попасться на глаза домработникам.       — Умно. Ты никому не сказал, что в поместье есть секретные ходы?       — Нет, решил приберечь эту историю до момента, когда это будет наиболее интересно.       — Какая же ситуация должна быть?       — Хм, не знаю. Может быть, нам будет нужно вновь переехать, тогда сможем увеличить цену за дополнительные квадратные метры.       Чонин засмеялся, глядя Хенджину в глаза, а про себя подумал, что у него и самого есть множество секретных дверей, которые он до сих пор не открыл. Немало замкóв было открыто на каникулах, однако оставались самые холодные, которые были выкованы из прочной стали, а ключи Хван хранил в богом забытом месте, лишь бы не вскрывать те двери. И Ян видел, как эти секреты тянут его за собой во тьму, но не хотел, чтобы парень подчинялся страху. Так или иначе Хенджин раскрывал себя, но кошмары не показывал, дабы они никого не напугали. Чонин боялся призраков, но тех, что терзали Хвана, мечтал изгнать даже ценой собственного покоя. И рассказ о переезде, казалось, был даже страшнее, чем тот, что Хенджин поведал в Шотландии.       Ян накрыл ладонь старшего своей и скрепил с ним пальцы. Йен гладил костяшки и поднес к губам, а следом поцеловал каждую выступающую косточку. Брюнет нежно улыбнулся, а Чонин тяжело вздохнул, надеясь, что следующий вопрос не закроет все замки́ навсегда.       — Хен, — тихо и неуверенно обратился Йен, — я могу спросить тебя о…твоей маме?       Лицо Хвана изменилось. Вместо ласковой улыбки осталась холодная тень зимних вишен, а в глазах скопилась тьма. Но старший кивнул, сжав ладонь младшего крепче.       — Да, конечно, — сказал Хенджин.       — Вы поэтому переехали сюда? — Ян спрашивал осторожно, ведь боялся причинить Хвау лишнюю боль. — Из-за того, что случилось?       Старший опустил взгляд. Он рассматривал руку Чонина, что держал в своей, стараясь сосредоточиться на её тепле, а не на холоде воспоминаний. От него последовал новый кивок и тихий голос.       — Я…я не мог оставаться там, — Хенджин сжимал ладонь младшего, обводил каждый палец, повторял линии на коже, тем самым успокаивая себя, пусть моменты памяти и были самыми ужасными. — Любая улица напоминала мне то место. Я боялся выходить из дома, неделями никуда не ходил, а после и свою комнату перестал покидать. Мне все время казалось, что снова произойдет что-то страшное. Повсюду видел образы того момента. Малейший звук громче отцовского голоса приводил меня в ужас. Ночами я почти не спал. Засыпал только если папа был рядом, но просыпался от любого шороха.       Чонин внезапно вспомнил момент, когда они ночевали в гостинице Ноттинг-Хилла. Ян очень тихо подошел к брюнету, чтобы забрать его книгу, но тот сразу проснулся. А его шутка о храпе и вовсе не была шуткой. Парень действительно плохо спит, если в комнате не идеальная тишина, и причина всему — тот ужасный миг.       — И что было потом? — вновь обратился Чонин.       — Папа видел мое состояние, — продолжил Хенджин, — старался помочь, приглашал специалистов, но разговоры едва ли что-то меняли. Я не хотел быть отцу такой ношей, ведь я понимал, ему тоже больно. Я видел, как ему тяжело находиться в доме, где…где больше нет мамы. Однажды ночью, когда папа уложил меня спать, я проснулся, как только он вышел из комнаты. Я подождал, подумал, что он отошел выпить воды. Но его не было очень долго, поэтому я, преодолев свой страх, спустился следом. Я нашел его на кухне. Он сидел в тишине и…плакал, запивая горе алкоголем. Мне стало так плохо, что я не могу ничем ему помочь, но я не хотел оставлять его одного. Я подошел к нему, извинился, что не могу заснуть, а папа смахнул слезы, улыбнулся мне и сказал, что все в порядке. Но я понимал, что все это пустые слова. Я ответил ему, что буду стараться, буду выходить из дома и буду ходить в школу, только бы он не грустил, обещал ему справиться со всем, но папа сказал, что ребенок не должен справляться с горем один. Он спросил, что может помочь мне пережить это все, а я сказал, что хочу уйти так далеко, насколько это возможно. Чтобы все стало другим и ничто не было похоже на тот момент. Отец предложил переехать в новую страну, а я согласился.       — Почему Англия? — спросил Ян.       — По двум причинам. Первая — она достаточно далеко и иная во всем. Вторая причина — отец и без того собирался развивать бизнес в королевстве, поэтому выбор пал на Англию. Вот так. Теперь ты все знаешь.       Чонин слегка улыбнулся самыми уголками губ, но облегчения не ощущал, лишь вину за то, что снова заставил самого прекрасного человека испытать горечь. Он гладил ладонь Хвана, стучал по ней пальцами и пытался сформулировать хоть какую-то мысль, исходя из рассказа, но в голове все путалось.       — А я не мешал тебе спать? — спросил Йен, но сразу смутился, подумав о том, насколько этот вопрос глупый.       — Нет, совсем нет, — ответил Хенджин с едва заметным смехом. Он потянул голову Йена за подбородок, а когда увидел его глаза, то улыбнулся. — Ты не храпишь и не говоришь во сне, поэтому сплю я спокойно.       Младший тихо засмеялся, но снова опустил взгляд.       — Прости, что заставил тебя все это вспомнить, — сказал он.       — Все хорошо, — ответил Хван и лёг так, чтобы видеть глаза парня. — Поразительно, но я чувствую себя…спокойнее, рассказав тебе эту историю.       — Правда? — удивился Ян.       — Да. Прежде я никому не говорил о причинах нашего переезда, а сейчас чувство такое, словно я дышу полной грудью.       Чонин поджал губы, стараясь не радоваться слишком сильно, но сердце пело, а от этого кровь пестрила яркими красками на его щеках.       — Какой была твоя мама? — спросил Ян и лег рядом со старшим. — Расскажи, пожалуйста.       Хенджин улыбнулся, вспоминая теплые моменты детства.       — Она была самым добрым человеком, которого я знал, — сказал Хван. — Даже когда я не слушался. Когда она ругала меня за шалости, в её голосе был эдакий укор, но справедливый. Она была милостивой, но неумолимой. Если кто-то терял её доверие, то это навсегда. У нее были очень длинные волосы, я любил делать ей прически. Постоянно покупал или делал ей шпильки и заколки, а она их носила, даже если они совсем не подходили её одежде. Она очень любила цветы. Рассказала мне все о цветах, какие полезны, какие опасны.       — Какие были её любимыми?       — Магнолии. Помню, как-то раз, я шел домой и увидел в чужом саду магнолиевое дерево. Я решил сделать маме сюрприз и сорвал несколько веток, но меня заметил хозяин и влепил мне оплеуху. Но это того стоило, мама обрадовалась цветам и посмеялась с истории нашего соседа о том, какой у нее вороватый сын.       Чонин тихо засмеялся, представив картину того, как маленький Хенджин бежит с цветами домой, а за ним следует недовольный сосед и кричит на мальчишку.       — А кем твоя мама работала? — спросил Ян.       Хван улыбнулся. Он приподнялся, заправил волосы Чонина ему за ушко и ласково погладил его по щеке. Брюнет провел от щеки до плеча, рисовал на коже узоры и все делал с улыбкой, а перед глазами видел те моменты, которые уже давно стали лишь историей.       — Она была художником, — ответил Хенджин, посмотрев на Йена.       Последний округлил глаза и резко сел. Он смотрел на Хвана с таким удивлением, что брюнет даже тихо усмехнулся, а для Яна, наконец, разбитое зеркало обрело целостность. В трещинах был свет и исходил он от Хенджина.       — То есть, ты решил стать художником как твоя мама? — спросил Чонин.       — Да, — ответил Хван, положил ладонь младшему на бедро. — Она закончила художественную академию и была уважаемым художником. Она была востребованным автором, её картины выставлялись в музеях, а от заказов не было покоя. После её гибели коллекционеры предлагали огромные суммы за все оставшиеся работы, даже за незаконченные, но отец всем отказал. Вместо продажи он пожертвовал все полотна и эскизы музеям бесплатно при условии, что они никогда не будут проданы и будут просто радовать людей. Мама учила меня рисовать едва ли не с рождения, а выбрав это своей профессией, я сохраняю её частичку.       — У вас остались её картины? Или я мог где-нибудь их видеть?       — Мы забрали несколько картин при переезде, но тоже отдали их в галерею в Лондоне. В Корее же они все находятся в Сеуле. Если бывал в национальной галерее Сеула, то, возможно, видел её картины.       — Как звали твою маму?       — Джиюн. Её звали Хван Джиюн.       — Красивое имя. А какие картины она писала?       — У нее была уникальная техника. Она сочетала элементы традиционной корейской живописи и масло. Зачастую она писала на шелковых холстах и часто использовала в работах тушь и карандаш, иногда уголь, и сочетала это с масляной живописью. На её самой знаменитой картине изображен разбитый кувшин посреди пепла, но в нем проросли те самые магнолии, как символ духовной силы.       — Хотел бы я увидеть такую картину.       Хенджин улыбнулся и выпрямился. Он приблизился к губам Яна и невесомо их коснулся. Второй поцелуй был таким же мягким и теплым, как и касание его ладони на щеке младшего. Хван потянулся к талии Чонина и, крепко обняв, прижал его к себе. Ян целовал парня медленно, чтобы вдоволь насладиться его теплом и нежностью, расчесывал его волосы и гладил щеки. Эти моменты правды оказались такими яркими, как снег холодными, но прекрасными, словно первый снегопад. Хенджин, наконец, сбросил последний замóк со своего сердца и открыл свой мир тому, кто явился к его дворцу в один ясный осенний день. Старший мягко опустил Чонина на подушку и продолжал целовать его, пока в камине трещали дрова.       Ранним утром, когда только взошло солнце, Хван проснулся в комнате Яна, а тот еще спал, уткнувшись брюнету в грудь. Тихое сопение вызвало у Хенджина улыбку. Хван аккуратно обнял младшего и погладил его по спине. Будить парня совсем не хотелось, еще больше не хотелось уходить, но долг звал, поэтому Хенджин легко поцеловал Чонина в лоб и погладил его по щеке.       — Малыш, проснись, — прошептал старший. — Прошу, проснись.       От поглаживаний Ян зашевелился и приоткрыл глаза. Увидев Хвана, Чонин улыбнулся, но снова закрыл глаза и лишь крепче прижался к нему.       — Йени, мне нужно идти, — тихо сказал Хенджин и слегка отстранился.       — Что? — пробубнил в непонимании младший. — Сколько время?       — Почти шесть утра.       — И куда ты собрался так рано?       — Мне нужно собираться в поездку. Прости, что разбудил, но я не хотел уходить молча.       — Так не уходи, еще же очень рано.       — Боюсь, что опоздаю, поэтому пойду.       — Не уходи, — Ян тянулся к старшему и старался обнять его, но парень убирал его руки, хоть и целовал их. — Не уходи, пожалуйста.       — Прости меня, мой дорогой, — сказал Хван с улыбкой. — Спасибо тебе за эту ночь, но мне правда нужно идти. Спи, малыш, тебе понадобятся силы, а мы еще увидимся этим утром.       Хенджин покинул кровать, надел пижаму и обернулся к Йену. Чонин смотрел на старшего грустными глазами, но не мог не улыбаться, а Хвана вид таких красивых и печальных глаз едва не лишил жизни. Он наклонился к младшему, оставил поцелуй на его щеке и погладил его по волосам. Хенджин выпрямился и сделал шаг в сторону, но Ян поймал его за руку. Хван обернулся и на мгновение замер, глядя в лисьи глаза такого красивого карего оттенка, но следом получил от их обладателя поцелуй на свою ладонь. Чонин неохотно отпустил теплую руку и с улыбкой смотрел на старшего, который почти забыл, что ему нужно идти. Заставив себя сделать шаг, Хенджин развернулся и направился к шкафу, открыл его и скрылся в темном коридоре, а Ян прижал к себе подушку, на которой спал Хван, и глубоко вдохнул аромат, оставшийся после сладкой ночи.       Через пару часов брюнет заканчивал сборы в поездку. Для предстоящей встречи он выбрал костюм тройку цвета темного индиго, светло-голубую рубашку с белым воротником и серый галстук. Воротник рубашки он закрепил булавкой, в карман пиджака сложил шелковый платок цвета слоновой кости, а волосы собрал в пучок. Хенджин затянул запонки, нанес парфюм и убрал выбившийся локон челки назад, завершив свой строгий, но утонченный образ. Но весь этот лоск не делал из него человека, устойчивого к сонливости, поэтому он пару раз зевнул, а виной всему были ночные приключения в замке.       Хенджин положил в сумку последние вещи, захватил блокнот и покинул комнату. Хван посмотрел на часы и подумал о том, что встретить Яна перед завтраком будет хорошим началом дня, а точнее его продолжением. Но когда брюнет проходил мимо одной из комнат, то дверь внезапно распахнулась. Парня схватили цепкие руки и потащили внутрь.       — Какого дьявола! — выпалил Хенджин. — Черт бы вас побрал!       Хван обернулся, а перед собой увидел Чонина, одетого в синие джинсы, кофту с серыми и черными полосками и красные кеды. На плечах у него был рюкзак, а на шее те самые наушники, которые ему подарил старший. Суровый взгляд Хенджина сразу стал виноватым, но внезапный испуг сбил его не только с ног, но и с толка. Однако Яна только позабавили его выражения.       — О, так вот как ты ругаешься, — усмехнулся Чонин.       — Прошу прощения, я не должен был тебе грубить, — сразу сказал Хенджин.       — Это было забавно, — Ян покачал головой с довольной и хитрой ухмылкой.       — Однажды ты меня до гроба доведешь подобными забавами, — Хван прищурил глаза, но потянулся к талии младшего, а следом резко притянул его к себе.       — Можешь мне отомстить, — Йен понизил голос и обвил руками плечи старшего, поглаживая его по шее.       — Именно так я и поступлю, мой дорогой.       Хенджин приблизился к устам Яна, но сразу же отстранился, не позволяя поцеловать себя. Чонин тянулся к его губам, но Хван уворачивался от жаждущих поцелуя губ. Хенджин снова наклонился, едва коснулся устами губ младшего, лишь задел пунцовую кожу, но разрушил надежды парня. Чонин зашипел и схватил старшего крепче, отчего Хван тихо засмеялся, глядя на такое недовольное лицо Йена, словно ребенку не давали игрушку. Не имея больше власти над собой, Хенджин припал к дрожащим губам, а Ян сразу проник языком между уст, которые проявили такое невежество. Младший тянул язык Хвана, кусал его губы, облизывал их и посасывал, наслаждаясь маленькой победой. Старший не уступал в напоре и вскоре прикусил такой развязный язык. Чонин зажмурился, но тихо застонал, а когда отпрянул, то увидел коварную ухмылку Хенджина.       — Если наказание каждый раз будет таким, то я совсем не буду слушаться, — с искренним самодовольством произнес младший.       — Что ж, мне же лучше, — ответил Хенджин и вновь наклонился к губам Йена.       Ян засмеялся в поцелуй, но ответил более нежным касанием, чем прежде. Тоска по старшему была сильнее хитрости, поэтому и объятия стали теплее. Отпрянув, Чонин улыбнулся, а его улыбка отразилась в глазах Хенджина тысячью звезд. Ян поправил воротник рубашки брюнета, чтобы получше скрыть улики их ночного преступления.       — Уже скоро поедешь? — спросил Йен, казалось, с надеждой, что ответ будет отрицательным.       — Да, сразу после завтрака, — ответил Хван, покачивая младшего на манер танца.       — Если я поеду в Лондон с тобой, это будет слишком подозрительно?       — Безоговорочно. К тому же у тебя учеба и, насколько я помню, тебе не терпится возобновить работу над дипломом.       — Ну, если я пропущу первый день занятий, то ничего страшного не произойдет.       — Не стоит пропускать занятия из-за меня. И к довершению всего тебя ждут твои друзья. Могу поспорить, что они скучают по тебе.       — Да, наверное, — произнес Ян с тяжким вздохом, неохотно понимая, что это правда. — Но они могут подождать еще несколько дней.       — Но не твои учителя. Вот уж кто точно скучал по твоим визитам.       — Эй, я ни разу не пропускал занятия без уважительной причины, — надув губы, сказал Йен. — Только из-за болезни.       — Вот и не стоит нарушать такой прекрасный послужной список, — хмыкнул Хенджин и легонько ущипнул парня за носик. — Пойдем, завтрак ждет. Тебе нужно много сил для первого учебного дня.       — И тебе тоже нужно много сил для работы, так что будь так добр и не только чай выпей.       — Будет исполнено, сэр.       Чонин усмехнулся, а следом снял рюкзак и потянулся в карман. Ян достал несколько плиток шоколада и пару упаковок бисквита и, не поднимая головы, протянул их старшему.       — Вот, возьми их с собой, — пробубнил младший. — Будет что-то к чаю. Или просто так, когда захочешь сладкого. Вредно, но я знаю, какой ты сладкоежка.       — Ох, не стоило, — с милой улыбкой произнес Хенджин, слегка покраснев.       — Бери уже, — Чонин открыл сумку парня, положил туда сладости и быстро закрыл, — только не питайся одними конфетами.       — Даю тебе слово, — Хван потянул голову младшего за подбородок и невесомо провел по щеке, — буду следить, чтобы каждый прием пищи был полноценным.       Ян улыбнулся и направился к двери. Он аккуратно выглянул и, увидев пустой коридор, вышел, потянув за собой Хвана. Они спустились в обеденную, где уже все собрались.       — Доброе утро, — произнес Йен и прошел к своему месту.       — Доброе утро, ребята, — с улыбкой отозвался Дэким. — Как настроение после каникул?       — Хорошо, даже немного хочется вернуться в колледж.       — Лишь немного? — хмыкнула Чарли. — Помнится, в предыдущие семестры ты чуть ли не летел на занятия.       — Ам… — Ян внезапно смутился и старался что-то придумать. — Просто привык отдыхать. Долгие каникулы плохо сказываются на продуктивности.       — Ох, не волнуйся, профессора быстро вернут тебе учебный настрой.       — Не сомневаюсь.       — Между прочим, в этом семестре у тебя будет больше свободного от учебы времени, — сказал Дэким. — Выпускникам предоставляются целые дни для работы над дипломом, так что будешь учиться из дома.       — О, здорово, — произнес Чонин и аккуратно посмотрел на Хенджина.       Брюнет взглянул на младшего незаметно для всех и слегка улыбнулся, хватая искры в карих глазах парня. Хван только изогнул бровь, а Ян уже покраснел и опустил взгляд, дабы не выдавать свои мысли всем остальным. Старший от этого не смог сдержать усмешку, но никто её не заметил.       — Хенджин, удачи тебе в Лондоне, — сказал Дэким сыну. — Будем ждать новостей от тебя.       — Да, позвони, как освободишься, — поддержала Шарлотта и погладила парня по плечу. — Это все так волнительно.       — Не веришь в меня? — хмыкнул Хенджин.       — Что ты, конечно верю! Лишь не могу усидеть на месте, очень хочу побывать на твоей выставке.       — Не переживай, Чарли. Оставь волнения свету.       Шарлотта усмехнулась, как и Чонин, но последний поднял на старшего взгляд и поймал его ответный взор.       — Удачи тебе, — сказал Ян. — Пусть все получится.       — Спасибо, — с улыбкой ответил Хван.       Одного слова было достаточно, чтобы у младшего появилась улыбка и легкий румянец, а в его голове родилась идея, как задержать Хенджина еще ненадолго.       — А…раз ты уезжаешь, могу я попросить тебя подбросить меня до колледжа? — немного тише и не так уверенно, чем в своих мыслях, спросил Ян. — Ам…если тебе по пути.       Хван посмотрел на Йена и заметил в его глазах надежду на положительный ответ. Парень называл себя агностиком, однако очень часто уповал на веру, особенно в делах, касающихся Хенджина. Но последнему, несомненно, это нравилось.       — Я отвезу тебя в колледж, — ответил старший.       — Спасибо, — с улыбкой сказал Чонин.       Ответом была легкая улыбка. Все завершили завтрак и направились по делам. Хван и Ян спустились в холл, оделись и устремились к машине.       — Ловко ты это придумал, — произнес Хван, открывая для младшего пассажирскую дверь.       — Это не так подозрительно, как уехать с тобой в Лондон, — хмыкнул Йен, сев в машину.       — Но если я не повезу тебя в колледж, а увезу с собой в столицу?       Чонин выпучил глаза и даже улыбнулся. По его виду можно было сказать, что он совершенно не против такого расклада. Но Хенджин усмехнулся и закрыл дверь, расстроив Яна тем, что он остается в Оксфорде. Хван сел за руль и продолжал тихо смеяться, а Чонин дуть губы. Как только они выехали за пределы поместья, Хенджин потянулся к ладони Йена и взял в свою, а следом поцеловал.       — Мы еще съездим в Лондон, — сказал старший, — не переживай.       — Я не переживаю из-за этого, — ответил Ян, сжимая руку Хвана. — Просто…без тебя тут почти нечего делать.       Хенджин улыбнулся и снова поцеловал ладонь младшего.       — Я тоже буду по тебе скучать, — Хван оставлял поцелуи на теплой коже, вызывая у парня улыбку от мягких касаний.       Чонин не решался поднять взгляд, поэтому смотрел только на значки на своем рюкзаке, но старший все равно заметил его покрасневшие щеки и улыбку, которую он сдерживал.       Через некоторое время они доехали до колледжа. Хенджин остановился неподалеку от входа и посмотрел на младшего с улыбкой. Ян улыбнулся в ответ, но снова опустил грустный взгляд. В груди бушевал шторм, который разразился от мыслей, что в следующие дни Хван не прикоснется, не обнимет, не взглянет. Не будет так тепло, сказочно, необычайно. Чувства разрывали изнутри, парню на клеточном уровне не хотелось отпускать старшего. Умом он понимал, что это нерационально, но когда речь шла про Хенджина, логика ломалась под мощью чувств.       Ян тяжело вздохнул и только поднял взгляд, чтобы хоть что-то сказать, а Хван в этот момент приблизился к его лицу и припал к губам. Сперва касание было воздушным и Йену на секунду показалось, что он упал в облака, но за таким бархатным объятием последовало влажное проникновение. Чонин приоткрыл уста и впитывал тепло Хенджина так долго, насколько позволяли силы. Хван и сам не торопился, смаковал каждую секунду во рту и на губах младшего, сжимал его язык, тянул к себе и щекотал парню подбородок кончиками пальцев. Ян тихо засмеялся от щекотки и отпрянул, а старший продолжал гладить его по шее.       — Удачи на занятиях, — сказал Хенджин.       — Спасибо, — ответил Чонин. — А тебе удачи в музее. Напиши, как закончишь сегодня, хорошо?       — Обещаю. Ну все, беги учиться.       — Пока, хен. Езжай аккуратно.       — До встречи, мой дорогой.       Ян улыбнулся ярче и заставил себя покинуть машину. Он проводил спорткар взглядом, тяжело вздохнул и медленной походкой направился в колледж. Йен сдал одежду и хотел надеть наушники, но услышал знакомый голос.       — Йен-а, ты здесь! — крикнул Бан Чан.       Младший обернулся и увидел старшего, а тот бежал к другу с распахнутыми руками. Ян выпучил глаза и хотел убежать, понимая, что его ждет, но не успел, так как Чан захватил его в объятия.       — Йен-а, ты вернулся! — радостно кричал Бан, сжимая младшего крепкими руками. — Я так соскучился по тебе!       — Отстань! — сдавленным голосом захрипел Чонин. — Пусти!       — Не отпущу! — Чан взъерошил ему волосы и обнял крепче. — Я очень соскучился!       — От-пус-ти! — прокричал Ян и выскользнул из рук Бана. Он отошел на несколько шагов и поправлял свои волосы.       — Вредина! Хенджину то позволял себя обнимать.       — Ты не он. Ему можно.       — Ох, какие мы в отношениях…доступные.       Чонин зашипел на старшего и поправил одежду, а Чана привлек предмет, несвойственный образу современного парня, каким младший всегда был.       — Что это у тебя? — спросил Кристофер.       — Наушники, не видно что-ли? — фыркнул Ян.       — У тебя же нет проводных, откуда они?       — Ам…это…это подарок, — Чонин отвел взгляд, так как почувствовал, что к щекам прилила кровь, окрасив их в цвет смущения. — От Хенджина.       — Ого. У тебя на телефоне то хоть есть разъем для них?       — Мне не нужно подключать их к телефону, у меня есть плеер.       Йен поднял плеер, который прикрепил к джинсам, и показал старшему, а тот удивился еще больше, так как тоже не видел подобных вещей.       — Вау, дашь послушать? — спросил Чан.       — Не дам! — буркнул Ян. — Ты превысил тактильный лимит.       — А завтра этот лимит сбросится?       — Нет, никогда не сбросится.       — Вредина.       Чонин хитро улыбнулся, вернул плеер на ремень и отправился вперед, а Бан снова его догнал.       — Как съездили то? — спросил Чан. — Мне правда интересно. Что видел? Понравилось?       Ян сменил недовольное выражение лица на улыбку и румяные щеки. Воспоминания были оазисом в том пустынном мире, где нет тепла Хвана.       — Было очень здорово, — ответил младший. — Очень круто, правда. Мы обошли весь Эдинбург, даже на побережье съездили. И я сбился со счета, сколько музеев мы посетили. А в горах было еще круче. В мой день рождения Хенджин повел меня кататься на санках.       — На санках? — хмыкнул Бан Чан, хоть вид у него был такой, словно ему сообщили что-то несуразное.       — Ага, у меня была такая же реакция, — усмехнулся Ян. — Но мы не просто катались на санках, Хенджин повел меня на вершину горы, а оттуда мы скатились к самому низу.       — Вау. Понравилось?       — Еще бы! Я такого ни разу в жизни не делал. Мы несколько часов поднимались, а спустились, наверное, минут за пять, если не меньше. Я как будто на болиде прокатился.       — В общем, хорошо отдохнули.       — Очень хорошо. Мне даже…не хотелось уезжать.       За улыбкой Чонина скрывалась невыносимая тоска по тем моментам, которые оставили отпечаток на сердце и породили чувства, равным которых Йен не знал раньше. Перед глазами постоянно мелькали картинки того, как они приехали в горы, как Хенджин открыл дверь дома, а щеки обдал прохладный воздух. Парень так хорошо запомнил тот маленький городок, каждый шаг, что прошел, каждое прикосновение Хвана, его улыбку, поцелуи и даже молчание Ян запомнил очень хорошо. И был готов спать вечно, лишь бы видеть во сне те мгновения, подаренные Хваном.       Бан заметил в лице друга выражение печали, что весьма удивило парня. На его памяти Ян еще не впадал в такую апатию от того, что тот, с кем он состоял в отношениях, не рядом. Однако Чан обрадовался тому, что, наконец, младший встретил кого-то, кто подарил ему счастье.       — Не кисни, Йен-а, — сказал Бан Чан и похлопал парня по плечу. — Пары закончатся и побежишь на новое свидание.       — Нет, не побегу, — ответил Чонин и устало вздохнул.       — В смысле?       — Хенджин уехал в Лондон, чтобы подготовить свою выставку в музее. Его не будет неделю или больше.       — О, понятно. Не расстраивайся, неделя пролетит, не успеешь соскучиться. К тому же сегодня мы с Феликсом подарим тебе подарки, так что не грусти.       — Я и не грущу, — пробубнил Ян и скрестил руки на груди. — Просто…не охота одному ходить на уроки по верховой езде.       — Понятно. Ты бы предпочел оседлать кого-то другого.       Чонин покраснел за какой-то миг. Он зашипел и толкнул старшего, а тот лишь засмеялся. Ян, покраснев только ярче, убежал дальше по коридору, а Чан смеялся и догонял младшего.       Занятия у обоих закончились в одно время, поэтому ребята направились в кафе, куда не заглядывали втроем уже несколько недель. Чонин и Кристофер заняли столик у окна, а через несколько минут они заметили, как к кафе спешит Феликс. Точнее, старался спешить, так как все еще хромал. Ли увидел парней в окно, помахал им руками и с улыбкой поторопился в кафе. Веснушчатый чуть не снес официанта по пути к столику, но он бежал напрасно, так как Ян выставил перед собой руки, чтобы еще один старший не посмел его обнять.       — Йен-а, я так соскучился! — произнес Ли, стараясь приблизиться к младшему. — Дай обнять тебя!       — Нет! — крикнул Чонин. — Никаких объятий!       — Прости, Феликс, — сказал Бан. — Я утром обнял его, поэтому он защищается больше обычного.       — Эх, оставил бы хоть немного и мне, — хмыкнул Ли и сел рядом со старшим.       — Я не смог себя сдержать.       Феликс тихо усмехнулся и приблизился к Чану, а тот мягко поцеловал парня и потерся о его нос своим, пока Йен наблюдал это с хмурым видом.       — Что, вот прям так? — спросил Ян.       — Ну да, а что? — отозвался Ли. — Если не нравится, не смотри.       Йен закатил глаза, пока старшие смеялись и обнимались.       — А что с тобой случилось? — поинтересовался младший. — Почему хромаешь?       — А, это очень милая история, — сказал Феликс.       — Милая? — удивился Крис. — В каком месте эта история милая?       — Вот всех местах, — Ли только улыбнулся и ткнул парня в щеку.       — Да что случилось то? — не выдержал Ян.       — Мы ходили на каток, — ответил Феликс. — Покатались, но я упал.       — Кто-то тебя толкнул, — уточнил Бан Чан.       — Да ладно тебе. Упал и ударился коленом. Думал, ничего особенного, но на второй день после падения колено опухло, и Чан потащил меня в больницу.       — Пришлось тащить, ты же не хотел идти.       — И я благодарен тебе за это, — с улыбкой сказал Ли своему парню. — В общем, на рентгене ушиб коленного сустава. Но мне уже намного лучше.       — Повезло, что нет трещин или перелома.       — Да, так что не переживай. Еще пара дней и уже не буду хромать.       — Ты выпил обезболивающее? — спросил Чан с излишним беспокойством. — Нанес мазь от воспаления? Бинт завязал?       — Да, доктор Бан, — хмыкнул Феликс, — все как вы велели, усердно лечусь по вашим рекомендациям.       Кристофер улыбнулся и погладил младшего по спине, а Ли мягко поцеловал его в щеку, пока Чонин скрипел зубами, глядя на таких довольных друзей. Самому тоже хотелось получить поцелуй от того, кто о нем заботился.       К ним подошел официант и принял заказ, а когда им принесли еду и напитки, Бан поднял свой стакан.       — С прошедшим днем рождения, Йен-а, — с улыбкой сказал старший. — Желаем тебе всего самого хорошего.       — С днем рождения, Йен-а, — добавил Феликс, — мы теперь одного возраста с тобой.       — Ты все равно старше, но еще не такой старый, как Чан-хен, — ответил Ян.       Бан Чан зашипел, а младшие засмеялись. Чонин отпил кофе, пока его друзья копошились в своих рюкзаках.       — Вы чего там ищите? — нахмурился Ян.       — Подарки твои достаем, — ответил Крис.       Младший раскрыл глаза и от радости запрыгал на стуле и захлопал в ладоши. Парни достали из рюкзаков несколько подарочных пакетов и поставили перед Чонином, а у того разбежались глаза.       — Обалдеть! — воскликнул парень. — Ребята, спасибо! Большое спасибо!       — Открывай уже, — сказал Бан. — Или ты так радуешься красивым пакетам?       — Им тоже!       Ян схватил первый попавшийся пакет и быстро вытащил из него худи темно-зеленого цвета. Спереди были вышиты знаки химических элементов меди и теллура и их атомные номера, что составляло слово «CuTe», а на спине были вышиты милые изображения пробирок, весов, атомов, микроскопов и прочих химических штук.       — Йен-а, ты случайно не состоишь из меди и теллура? — спросил Ли.       — Нет, — усмехнулся Чонин.       — Тогда почему ты такой милый? — одновременно произнесли Крис и Феликс, сделав эгье.       Ян засмеялся и надел худи. Оно оказалась ему по размеру, что только сильнее порадовало парня.       — Оно такое мягкое, — произнес младший. — И теплое. Спасибо вам, мне так нравится.       — Носи на здоровье, — улыбнулся Чан. — Но это еще не все.       Бан Чан подвинул к Йену второй пакет, из которого достал большую коробку лего. Чонин разинул глаза и рот, когда увидел, что ему предстоит собрать Биг Бен, красную телефонную будку и фонарь на одном постаменте.       — Офигеть! — запищал от радости младший. — Сто лет не собирал лего!       — Мы подумали, что это неплохой способ отвлечь твой загруженный мозг, — сказал Феликс. — Отдыхать тоже нужно.       — Мы только что вернулись с каникул, — хмыкнул Ян.       — Но в этом семестре будет очень много дел, — напомнил Крис, — а мы прекрасно знаем, как ты увлекаешься работой. Например, в прошлом году ты так усердно писал свою курсовую, что два дня питался только хлебцами и огурцами, а еще пришел в универ в пижаме, потому что собирался спать, но вместо этого сидел и писал код всю ночь.       — И твой компьютер чуть не сгорел из-за того, что ты не выключал его целую неделю, — добавил Ли.       Йен смотрел на друзей, хлопая ресницами и поджимая губы. Будто сорванец, которому напомнили о его прегрешениях, он слегка покраснел и тихо прокашлялся.       — Ну…мне нравится то, что я делаю, — пробубнил Ян. — И…я могу увлечься. Но я же хорошо делаю свою работу, что такого в том, что я иногда теряю счет времени.       — Никто не спорит с тем, что ты хорош в своем деле, — сказал Бан Чан и взъерошил волосы парня. — Но мы не хотим, чтобы ты сгорел вместе с твоей техникой.       — Нужно уметь отдыхать, Йен-а, — произнес Ли и тоже потрепал волосы младшего. — Поэтому собирай это лего в перерывах от диплома. Смена деятельности позволяет мозгу отдыхать.       — Хорошо, спасибо, — улыбнулся Чонин, поправляя волосы. — Очень классный набор, пришлю фотку, когда соберу.       — Будем ждать, — Феликс взял еще один пакет и подвинул его к Яну, — а пока примерь и это.       Старший достал из пакета белую кепку с темно-оранжевым козырьком и рисунками хлеба, у которых были милые рожицы. Ли надел кепку на голову Чонина, а тот взял её посмотреть. Увидев хлебушек на кепке, младший засмеялся.       — Какая классная, — сказал Ян, — пополнит мою коллекцию кепок. Спасибо вам, очень классные подарки.       — Это еще не все, — ответил Чан и передал Чонину последнюю коробочку, завязанную лентой.       Йен развязал ленту и открыл крышку, а внутри увидел очень красивый брелок из дерева в виде лисицы. Ян от удивления распахнул глаза и осторожно потянул брелок за карабин. Лиса напомнила парню фигурку кита, что старший создал для Феликса, потому как хвост и лапы лисицы сгибались и двигались, а голова крутилась влево и вправо. Но эта фигурка была окрашена в цвета настоящего животного, а шерсть лисы была красиво вырезана, чем придавала реалистичности. Чонин аккуратно ощупывал деревянный брелок и смотрел на него с детской радостью, будто ему подарили настоящего лисенка.       — Хен, ты сам его сделал? — спросил Ян.       — Да, сам, — со скромной улыбкой ответил Бан.       — Вау, хен, он такой красивый! Офигеть просто!       — Я не такой крутой художник, как твой парень, поэтому не суди строго. Я эту фигурку раскрашивал дольше, чем вырезал.       — Да он обалденный! Спасибо тебе!       — У меня тоже есть, смотри, — Феликс поднял свой портфель и указал на брелок кита, так же красиво вырезанного из дерева и выкрашенного в синий, голубой и белый цвет, а резные узоры придавали только больше совершенства. — Тоже Чан сделал. У меня теперь везде киты.       Чонин подскочил на стуле и потянулся к своему рюкзаку. Младший прикрепил брелок к одному из карманов и с довольной улыбкой посмотрел на старших.       — Классно так! — радовался Ян. — Спасибо, хен!       — Пожалуйста, — хмыкнул Чан.       — Тебе тоже нужен брелок. Сделай себе какой-нибудь.       — Да, вырежи для себя брелок, — поддержал Ли и обнял старшего за талию, — а то только для нас все делаешь.       — И кого мне вырезать? — спросил Бан, улыбаясь в лицо своему младшему.       — Мы еще придумаем, — ответил Феликс и потянулся к губам Чана.       — Фу, стоп! — воскликнул Чонин. — Давайте без этого.       — Вы с Хенджином тоже целовались при нас, — сказал Ли с хитрой улыбкой.       — Вы не должны были этого увидеть, — пробухтел Ян. — Вы тогда должны были уже отключить звонок.       — Если бы не хотел, чтобы мы вас увидели, надо было самому выключить звонок, — сказал Кристофер.       Младший хотел еще что-то сказать, но не сумел ничего придумать, поэтому скрестил руки, надул губы и отвернулся к окну, а Чан и Феликс только засмеялись.       — Ешь, пока не остыло, — произнес Бан.       — И давай рассказывай, как прошли ваши каникулы в Шотландии, — сказал Феликс.       Йен мысленно вернулся в самое начало путешествия, которое, как ему казалось, стало поворотным в его жизни. Дорога привела его к тому единственному, о чем можно мечтать. Чувству, которого Ян не знал до этого момента. Реальное, почти осязаемое руками, но лишь мысль о Хване позволяла почувствовать его тепло рядом с собой. Казалось, он был единственным настоящим в такие минуты, а все остальное выдумкой. И те дни в горах были настолько прекрасными, какими не были все сказки всех времен.       — Все было…хорошо, — ответил Чонин с мечтательным взглядом и радостной улыбкой. — Все было так хорошо. Мои лучшие каникулы.       Старшие переглянулись и едва заметно улыбнулись, поняв мысли друг друга, ведь на лице младшего все было написано. Таким счастливым они еще не видели Яна. И надеялись, что его счастье будет долгим.       Они поели, рассказали о том, как провели каникулы, а после старшие проводили Чонина до остановки. Проводив автобус, они отправились гулять.       — Наш младший влип, — произнес Феликс.       — Еще как, — согласился Чан. — Причем по уши.       — Целиком.       — Ладно, надеюсь, он это скоро осознает. Пойдем, провожу тебя до кампуса.       — Вообще-то, у меня есть еще кое-какое дело, — сказал Ли и обхватил ладонь старшего своими двумя.       — Какое? — спросил Бан с улыбкой.       — Хочу кое что сделать.       — Что? Скажи, мне интересно.       Младший поджал губы в улыбке, а затем поднял руки и встряхнул свои отросшие пряди.       — Я хочу покрасить волосы в блонд, — ответил Феликс.       Улыбка Бан Чана сменилась на выражение шока и парень на несколько мгновений полностью отключился от реальности. У него слегка задергался глаз, а своего тела он совсем не чувствовал, будто душа покинула свое место от услышанной идеи и оставила все его жизненно важные функции разбираться с этой ситуацией без топлива. Ли немного нахмурился, увидев такую реакцию, и начал сжимать свои ладони от подступающего волнения.       — Ты чего, Чан? — спросил Феликс с видом напуганного зверька.       Кристофер сухо прокашлялся и пытался вернуть системы в норму, но сбой был вызван очень резким и весьма неясным порывом.       — Ам…но…зачем? — тихо произнес старший. — У тебя и так красивые волосы.       — Я хочу что-то поменять.       — Зачем?       — Чтобы было что-то новое, что-то лучшее.       — Но тебе не нужно ничего менять в себе, чтобы быть лучшим, — настаивал Бан. — Ты и так идеален.       Феликс улыбнулся от слов Чана, но думал, как же объяснить ему свое желание. Младший снова взял парня за руки и мягко сжимал их, ощущая его напряжение.       — Спасибо, хен, — произнес Ли. — Но мне просто хочется попробовать что-то новое. Хочу стать лучше, чем есть сейчас.       — Я не знаю, как ты можешь стать еще лучше, потому что ты и так лучше всех, — быстро проговорил Бан Чан.       — Мне приятно, что ты так думаешь обо мне, — улыбнулся Феликс, — но когда я это сделаю, я буду чувствовать себя лучше, правда.       — Так ты уже все решил? — хмуро спросил Крис. — А зачем мне говоришь, мог просто устроить сюрприз.       — Чан, тебе не нравится эта идея?       — Нет, не нравится.       — Почему?       — Потому что я не понимаю, зачем тебе что-то менять. Или тебе хочется измениться ради кого-то другого? Может, еще голубые линзы наденешь?       Феликса удивил данный вывод. Он понимал, о ком говорит старший, но не понимал, почему совершенно другой и ничего не значащий для него человек играет в этом решении такую важную роль.       — Думаешь, я хочу быть похожим на Томаса? — спросли Ли. — Чан, мне абсолютно все равно на него. Я даже не думал о нем, когда решил покрасить волосы.       — Но…зачем тогда? — в голосе Бана были слышны нотки вины за свою резкость. Парень все еще помнил, как напугал младшего, и надеялся, что не допустит этого снова, но потерпел неудачу. — Я люблю тебя таким, какой ты есть, и не понимаю, почему ты хочешь что-то поменять.       Феликс глубоко вздохнул. Он подошел к старшему ближе, приблизился к его щеке и поцеловал очень мягко, что Чану показалось прикосновением пера. Ли взял Криса за руки и потянул к лавочке. Младший усадил Бана и сел рядом, глядя на него с улыбкой и не отпуская его рук.       — Когда я смотрю в зеркало, мне кажется, что там кто-то еще, а не я, — сказал Феликс. — Иногда мне кажется, что меня слепили из разных частей, а я хочу смотреть на себя и не ощущать этого чувства. Так с детства было. Я себя не узнавал на фотографиях. Я хочу сделать это, чтобы чувствовать себя собой, а не кем-то еще. Это сделает меня увереннее и лучше для нас.       Губы старшего смягчились в теплой улыбке, а из глаз ушла тревога и страх, но взгляд он опустил на ладони Ли и ласково их гладил. Феликс почти физически ощущал вину Бана, чувствовал его переживания за то, что младший уже давно простил. Ли наклонился к старшему и снова поцеловал его в щеку несколько раз, а парень от этого тихо засмеялся и поднял голову.       — Но если я буду напоминать тебе о нем, то могу выбрать другой цвет или вообще не красить, — спокойно сказал младший.       — Нет, не нужно, то есть, нет… — Чан покраснел, тяжело дышал и никак не мог собрать свои мысли в единое целое. Но теплые ладони Феликса помогли ему найти покой. — Я не хочу мешать тебе делать то, что ты хочешь. Если хочешь покрасить волосы, то я не против. Думаю, тебе очень подойдет блонд. Прости этот выпад, я все еще самый глупый парень в мире.       — Но ты мой парень, — сказал Ли и легонько ущипнул Бана за подбородок. — Ты же не ревнуешь?       — Конечно нет. Я просто не думал, что тебя что-то так беспокоит в себе.       — Я старался не показывать этого. Не хотел казаться размазней.       — Ты не размазня, не говори так, — буркнул Крис. — Ты самый красивый и самый лучший человек, которого я знаю.       Ли засмеялся и слегка покраснел, а Бан Чан встал с лавочки и подал младшему руку.       — Пойдем, — сказал старший. — В каком салоне ты хотел покраситься?       — Я думал, что это ты меня красить будешь, — ответил Феликс с ухмылкой и взял парня за руку.       — Чего? — вытаращил глаза Чан.       Веснушчатый снова засмеялся.       — Я шучу, — произнес Ли. — Я записался в салон, пойдем, а то я уже опаздываю.       — Тогда идем. Я же могу посидеть с тобой?       — Конечно. Хочу видеть твою реакцию в течение всего процесса.       Феликс захромал вперед, а Чан, смеясь, последовал за ним. Они добрались до центра города и прошли в салон, который больше напоминал бар — кирпичные стены, деревянные столики черного цвета, кожаные кресла и железные светильники. В зале звучал старый рок, на стенах висели фотографии клиентов в рамках, а в воздухе, помимо косметических средств, гулял аромат кофе. К ним подошла девушка в черной рубашке и юбке, с рыжими волосами и планшетом для записей в руках. Хостес приветливо улыбнулась обоим.       — Добрый день, рады видеть вас в нашем салоне, — произнесла она. — Подскажите, вы по записи?       — Здравствуйте, — ответил Феликс, — да, я записан на пять вечера на покрас волос.       — Так, сейчас посмотрю… — произнесла девушка и заглянула в бумаги. — Мистер Ли, все верно?       — Да.       — Рада знакомству, прошу, проходите, ваш мастер подойдет через пару минут.       — Спасибо.       — Могу я предложить вам чай или кофе? Может, воды?       — Нет, спасибо.       — А вам, сэр? — обратилась хостес к Чану. — Желаете что-нибудь?       — Спасибо, ничего не нужно, — ответил Бан.       — Хорошо, проходите за мной.       Девушка направилась в зал, а Ли глубоко вздохнул и посмотрел на Криса. Тот поддержал парня улыбкой, взял его за руку и потянул вперед, заметив в карих глазах легкую растерянность. Чан поднял ладонь младшего и дважды её поцеловал, отчего Феликс сразу улыбнулся и спокойно выдохнул, оставив мандраж за спиной.       Бан помог Ли снять куртку и разместился на диванчике позади, пока младший сидел в кресле перед зеркалом. Через минуту к Феликсу подошел мужчина в черной униформе и инструментами в карманах.       — Добрый день, меня зовут Хью, — обратился мужчина. — Сегодня я помогу вам стать новым человеком. Как могу к вам обращаться?       — Феликс, — ответил Ли.       — Очень приятно. Феликс, в какой цвет хотите покрасить волосы?       — Хочу блонд.       — Определились с оттенком? Хотите теплый или холодный? Может, медиум?       — Лучше холодный оттенок, что-то ближе к пепельному.       — Понял, длину оставляем или хотите укоротить?       — Ну… — Ли уже готов был ответить, что хочет сделать волосы короче, но увидел в зеркале отражение Чана, а у того был такой жалостливый взгляд, словно у щенка забрали все игрушки и выгнали на улицу в дождь. Всем своим видом парень просил не применять ножницы на этом сеансе и Феликс, усмехнувшись про себя, послушал эту безмолвную просьбу. — Нет, оставьте длину, подровняйте, но не больше.       — Хорошо. Устраивайтесь поудобнее, я принесу полотенца и мы начнем.       Мастер отошел к шкафчикам, а Ли уловил взгляд Бана в зеркале и улыбнулся ему. В это время старший глубоко вздохнул и подошел к парню.       — Спасибо, что не будешь стричь, — с искренней благодарностью в глазах сказал Кристофер. — Мое сердце не выдержит столько перемен за раз.       Феликс засмеялся.       — Тебе что, так нравятся мои длинные волосы? — спросил младший.       — Да, как и все остальное.       Ли смущенно улыбнулся, а Чан наклонился к нему и поцеловал в макушку. Парень сел на диванчик, к Феликсу вернулся мастер, надел на него накидку и приступил к работе.       Процедуры заняли чуть больше трех часов. Хоть Ли и говорил Бану, что тот может идти домой или хотя бы посмотреть фильм, старший отказывался и не прекращал наблюдать за тем, как его младший становится новым собой. Таким ярким и изумительным. Феликсу нанесли необходимые составы, закрепили краску, помыли волосы и после сушки и укладки Хью снял накидку и развернул Ли к зеркалу.       — Все готово, — сказал мужчина. — Можете посмотреть.       Феликс улыбался, но не решался открыть глаза. Он сжимал свои колени и слегка дрожал, а смелости, чтобы поднять веки и увидеть результат работы, так и не было. Однако через мгновение почувствовал теплую руку на плече. Мягкость ладони он узнал сразу, ведь Бан Чан всегда касался так мягко и так легко. Ли глубоко вдохнул и с выдохом открыл глаза, а сразу после распахнул их до предела.       — О, боже! — воскликнул Феликс. — Боже, это правда я?! Правда?       — Да, это ты, — тихо смеясь, сказал Крис.       — Боже, это просто…с ума сойти!       Ли подошел к зеркалу ближе и рассматривал свой новый образ. Он был и шокирован, и впечатлен. От этого он не замечал, что старший тоже не может отвести от него взгляд. Его глаза медленно следовали вдоль каждого локона блондина, изучали их так, словно те были из золота. Бану казалось, что он впервые видит такого красивого человека, хоть знал его уже много лет, даже раскрыл ему свои тайны, но сейчас Чан понял, что готов весь мир положить к ногам того, кто так ярко сияет. Даже будь это сияние ослепительным, Бан был уверен, что ради такой красоты и тепла стоит рискнуть всем.       Пока Феликс бормотал что-то про свой новый цвет волос и благодарил мастера, Крис тихо подошел к парню. Последний, увидев старшего в зеркале, развернулся к нему с широкой улыбкой.       — Чан, как тебе? — спросил Ли. — Скажи же круто? Так здорово! Мне так нравится!       Бан улыбался, но не рассматривал облик младшего, дабы его оценить. Для старшего Феликс был бесценным и ему было неважно, какой у того цвет волос. Чан смотрел в глаза Ли, потому что полюбил их еще в первый миг, когда увидел. В этих ореховых топазах сверкали блики ламп и завораживали взгляд, создавая водоворот, в который старший безоговорочно упал.       — Ты такой красивый, — произнес Бан тихо, но уверенно. — Такой прекрасный.       Феликс внезапно покраснел, а из-за светлых волос это было заметнее, чем когда пряди были черными. Младший опустил взгляд на свои руки и заметил, как старший подошел ближе. Крис потянулся к ладоням Ли и с теплом накрыл их, а Феликс схватился за пальцы Чана, словно боялся, что тот отпустит и уйдет.       — Тебе…правда нравится? — неуверенно спросил Ли.       — Я не поэт и не музыкант, поэтому мне трудно описать, насколько ты нравишься мне, — сказал Бан и потянул подбородок парня вверх. — Но я точно могу сказать, что люблю тебя. Любого тебя.       — Не поэт, зато романтик, — хмыкнул Феликс, опустив смущенный взгляд, а следующее слова сказал тихо. — И я люблю тебя.       Чан ярко улыбнулся, а после этого подошел к рюкзаку и достал из него полароид, подаренный младшим. Бан навел камеру на Ли, чем удивил парня, но тот улыбнулся, покраснев. Через мгновение сверкнула вспышка, а следом появилась фотография. Но старший не остановился и сделал второй снимок, на котором Феликс смотрел своему парню в глаза. Чан подхватил фото и слегка встряхнул его, а через пару секунд увидел на бумаге лицо любимого, но на какой-то миг ему показалось, что на фотографии запечатлено солнце. Парень резко поднял взгляд на младшего и увидел все то же сияние, какое Ли излучал всегда, даже в пасмурные дни. Бан вдруг подумал, что, несмотря на отъезд из Австралии в раннем возрасте, солнце родной страны снова с ним.       — Ну как? — спросил Феликс и подошел к старшему. — Получились фотографии?       — А…да, — пробормотал Чан, очнувшись от ступора, и передал снимки младшему. — Вот посмотри, такие красивые.       — О, как круто! Теперь фотографии будут получаться намного лучше.       — Твои фотографии всегда получаются хорошими.       — Но с такой подсветкой я больше не буду похож на какого-то медведя.       — Будешь похож на медвежонка. Такого маленького и плюшевого.       Ли засмеялся и слегка покраснел, глядя на Бана, который обводил уголки полароидов, надув губы. Его комплименты всегда грели сердце, словно напиток, наполненный любовью. Феликс подошел к Чану ближе и обнял его, а Крис быстро взглянул на веснушчатого и со смущенной улыбкой опустил взор на фотографии.       — Значит, буду медвежонком, — сказал Ли. — Будешь моим мёдом?       Бан тут же засмеялся, но кивнул.       — Можешь съесть меня, — ответил старший.       — Хм, лучше оставлю на потом, ты слишком вкусный.       — Тогда как насчет сырной пиццы и запеченных ананасов на ужин?       — Согласен на все сто.       — Тогда идем, накормлю своего медвежонка.       Феликс еще раз поблагодарил мастера и расплатился за проделанную работу, а Чан помог ему надеть куртку и они покинули салон, чтобы после отправиться в кампус к Бану, заказать пиццу и заснуть на полу.                     Несколько дней спустя в колледже Святой Екатерины закончилась очередная пара по высшей математике. Чонин внимательно слушал профессора, решал задачи и, как зачастую бывало, первый поднимал руку для ответа. И после каждой похвалы от преподавателя Ян скромно улыбался и смотрел на свой телефон в надежде, что в эту самую секунду поступит сообщение от Хенджина. Но и к концу пары от старшего не было ни одной весточки.       Чонин не скучал в колледже. Помимо уроков, его внимание занимали и друзья. Одногруппники подарили ему подарки на день рождения и даже устроили посиделки в кампусе, на которые приготовили корейскую еду. Йен был рад вернуться на учебу, вновь влиться в атмосферу современных технологий, коих в каникулы было настолько мало, что в пору было брать гравюры и делать с них отпечатки, чтобы сообщить новости своим родителям. Но даже сверхскоростной интернет и доступ к сети в любой точке города не приносили юноше столько радости, как средневековье с Хваном.       Ян собрал свои вещи, надел наушники, поставил кассету в плеер и отправился в коридор. Настало время обеда, но у парня не было аппетита, поэтому он достал из автомата банку с газировкой и отправился в комнату отдыха, так как до следующей пары был почти час. Он прошел в конец комнаты, где никого не было, и свалился в кресло.       Музыка в наушниках была приятной. Это были старые рок-баллады, повествующие о сильных чувствах под игру на гитаре. С тех пор, как Хенджин уехал в Лондон, Йен прослушал все кассеты, подаренные брюнетом, несколько раз и уже подпевал всем песням, так как выучил их наизусть. Он слушал только эти кассеты. Даже когда занимался уроками и своим дипломом. Так ему казалось, что вот-вот подойдет Хенджин, возьмет за руку, притянет в свои объятия и их губы встретятся в поцелуе.       Подобные мысли уводили Яна так далеко, что вернуться в реальный мир было поистине тяжело. И, что самое важное, Чонин не хотел возвращаться. Только в случае, если вернется и Хван. Но последний был весьма занят, что подтверждали его редкие сообщения и только пара звонков перед сном за прошедшие дни. Младший все время думал о Хенджине, даже во время учебы, когда нужно было думать о составляющей кода. Вместо верных данных Ян вводил имя старшего, а потом объяснял преподавателю, почему в строке несколько раз подряд было указано чьё-то имя.        Йен понимал, что Хван занят очень важным делом, и желал ему только лучшего, чтобы у него все получилось, но никто не запрещал Чонину скучать. Особенно когда он смотрел на рисунок лисенка, подаренного старшим. Парень поставил его на прикроватную тумбочку и разглядывал его всякий раз, как ложился в кровать. И Ян скучал так сильно, что не мог спать ночью, оттого сейчас едва не заснул в кресле, но услышал, как что-то упало на пол. Ян вздрогнул и открыл глаза, а перед собой увидел Марка. Тот поднял с пола книжку и виновато улыбнулся.       — Извини, не хотел тебе мешать, — произнес парень.       — Все в порядке, — ответил Йен, — я еще не заснул.       — Если хочешь, можешь поспать, — сказал Марк и сел в кресло. — Разбужу тебя перед началом пары.       — Лучше не стоит, потом как вареный буду.       — Понимаю, дневной сон это как лотерея. Никогда не знаешь, как будешь себя чувствовать после него.       Чонин тихо засмеялся, снял наушники и положил их на столик, а Марк увилел красивый девайс.       — Классные наушники, — подметил парень. — У меня были такие в детстве. Где ты их купил? Их сейчас не найти.       — Подарили на день рождения, — с улыбкой ответил Ян. — И еще такой плеер.       — Святые угодники! — воскликнул Марк. — У моего отца такой был, я его обожал. Когда папа им не пользовался, я всегда его таскал, а потом он перешел мне по наследству.       — И он у тебя все еще есть?       — Увы, я его сломал, когда учился в школе. Так что береги эту вещь, он лучше любого современного плеера.       — И правда, — протянул Ян с легкой улыбкой, а плеер обводил пальцами, словно в попытке воспроизвести прикосновения к рукам, что подарили этот чудный прибор.       — Кстати, чуть не забыл, у меня для тебя тоже кое что есть, — пробормотал Марк и потянулся в портфель. — Совсем вылетело из головы.       — Но ты уже подарил подарок.       — Это другое.       — Что?       — Письмо.       — Письмо? — с искренним удивлением повторил Чонин. — От кого?       — От некоего мистера без шапки.       Ян нахмурился, но как только услышал, от кого оно, то сразу все понял. В окружении Йена был один такой мистер. Марк передал парню конверт, а тот выхватил его одним резким движением. Изящный почерк незамедлительно вызвал на губах Чонина улыбку, а сердце вновь забилось быстрее. Вот и известия от старшего, которых он так долго ждал, и конечно же Хенджин отправил их в своей самой изысканной манере. Ян отчитал себя за то, что ждал от брюнета меньшего.       — Кто этот мистер? — спросил Марк.       Чонин встрепенулся, так как уже успел забыть о том, что рядом сидит кто-то еще. Он спрятал письмо за спину и пытался придумать убедительную отговорку, чтобы у парня не возникло лишних вопросов.       — Ам…да так, один знакомый, — сказал Ян. — Познакомились, когда я был в Лондоне.       — Понятно, — произнес Марк, но слегка прищурился, чувствуя недосказанность.       — А откуда оно у тебя? — поинтересовался Йен, стараясь отвести тему разговора от того, кто отправил это письмо.       — Оно пришло на адрес кампуса, а я, как староста, проверяю почтовый ящик на предмет того, что все разобрали свои письма, и заметил письмо для тебя. Решил захватить. Подумал, вряд ли ты заглянешь в кампус, чтобы проверить почту.       — Я даже не знал, что туда можно отправить письмо.       — Теперь знаешь.       Марк открыл книжку и погрузился в чтение, а Чонин улыбнулся, устроился в кресле поудобнее и взял письмо. Конверт был из красивой плотной бумаги, а в уголке марки из Лондона. Аккуратный почерк загадочной подписи и плотность конверта манили к тому, чтобы разорвать обертку и приступить к чтению. Ян почти сделал это, но остановился в момент, когда подцепил уголок конверта. Желание было чрезвычайно сильным, но парень решил отложить момент этой радости до того, как вернется домой. Прочитать письмо хотелось в тишине и наедине, поэтому Чонин положил конверт в чехол с планшетом. Внезапно к нему вернулся аппетит и он поскакал в столовую, чтобы подкрепиться.       Ян ждал завершения пары так нетерпеливо, что первый выбежал из аудитории, чем удивил профессора. Обычно он уходил в числе последних, так как часто оставался, чтобы что-то спросить. Но уже через пару минут Чонин забрал куртку и побежал на остановку. Как ему показалось, автобус ехал целую вечность по дороге до поместья. Йен не мог усидеть на месте, постоянно смотрел на водителя, мысленно умоляя его вжать педаль газа в пол, теребил рукава куртки, сжимал колени и громко дышал, будто бежал в гору. Порой у него в голове мелькала идея о том, чтобы сойти с автобуса и побежать своим ходом. Бегал он явно быстрее умных мыслей, те вечно его преследовали. Благо ему написали родители, поэтому Ян отвлекся на сообщения.       Доехав до Хартвина, Чонин выпрыгнул из автобуса и со всех ног побежал ко входу. Йен много раз участвовал в соревнованиях по бегу, но сейчас он побил все свои рекорды, преодолев три сотни метров за пару минут. Ян вбежал в главный холл, скинул обувь и чуть не убежал босиком, но в гардероб зашла Шарлотта, а парень едва в нее не врезался.       — Ох, святой боже! — воскликнула женщина и шумно выдохнула от испуга. — Чонин, я так седой с тобой стану!       — Прости! — взмолился младший и несколько раз поклонился. — Прости, я не хотел тебя пугать!       Чарли тихо засмеялась и похлопала Чонина по голове.       — Куда так спешишь? — поинтересовалась она. — Что-то случилось?       — Ам… — протянул парень, а эти секунды использовал, чтобы придумать отговорку. — Просто заданий много, хочу побыстрее со всем разобраться.       — Пообедай сперва, стол накроют через десять минут. Нужны силы для решения задач.       — Я поел в колледже, так что силы у меня есть.       — Уверен?       — Да, спасибо.       — Ну хорошо, удачи тебе.       Ян улыбнулся и уже вылетел из гардероба, но Шарлотта заметила, что на нем нет обуви.       — Чонин, кеды! — крикнула Чарли. — Не ходи босиком, пол холодный!       Младший остановился у лестницы, развернулся на пятках и на цыпочках допрыгал обратно. Ян напялил кеды и, не завязав шнурки, побежал дальше, а Шарлотта тяжело вздохнула, провожая его взглядом.       — Глаз да глаз за этими детьми, — произнесла она.       Йен вбежал по лестнице, а когда направился вдоль коридора, то незавязанные шнурки быстро напомнили о себе. Парень запнулся и рухнул на пол. Чарли все это наблюдала и от неожиданности даже охнула. Она только сделала шаг в сторону младшего, но он уже поднялся и побежал дальше, а Шарлотта недовольно покачала головой и отправилась по своим делам.       Чонин добрался до своей комнаты, скинул кеды и устремился в ванную. Своим резким появлением он напугал кота, который дремал на кровати. Как и говорил Хенджин, Аццо постоянно просил ласки в отсутствии своего хозяина, поэтому от Яна почти не отходил. Чонин быстро умылся и переоделся в домашнюю одежду, а после достал из рюкзака конверт. Ян снова почувствовал себя таким счастливым, глядя на самый обычный предмет в своих руках, но сколько в нем было смысла. Йен помнил, что Хван говорил о письмах, с какими чувствами он это описывал, а теперь вложил их в конверт и передал Чонину. Ян еще ни разу не получал настоящее письмо, особенно от того, кто подарил ему новые и необычайные чувства.       Как бы Чонин не бежал домой, сейчас он даже дышал медленнее, не хотел торопить этот похожий на сказку момент. Ян не спеша подошел к столу и потянулся к канцелярскому ножу, но конверт никак не решался открыть. Как нарушить то, что создал Хенджин? Но как совладать с желанием увидеть это, прочитать, почувствовать? Чонин задрожал от разрывающего диссонанса, но под властью искушения схватил ножик и осторожно вскрыл конверт по линии, где он был склеен. Не хотел терять ни одной малейшей детали.       У парня был такой взволнованный вид, будто он открыл не письмо, а ящик Пандоры. Ладони по-прежнему дрожали, как и колени, но Ян подошел к окну, сел на подоконник и после глубокого вздоха открыл конверт и достал бумаги. Первое, что удивило Йена, было количество страниц, их было три. Второе — их плотность. То была не обычная бумага для ксерокса. Как понял Чонин, она была акварельная. Он держал листы за самые края и аккуратно развернул. Еще не вникнув в текст, Ян широко открыл глаза, так как на первой странице вдоль всего листа были акварелью нарисованы цветы. Рисунок дополнял слова, которые были написаны изящным каллиграфическим почерком. Красивые белые цветы с вытянутыми лепестками показались Чонину знакомыми, но названия он не вспомнил, поэтому приступил к чтению.       

«Мой дорогой Чонин.

      

Я очень рад писать тебе письмо, и не только потому, что ужасно соскучился по тебе, но и потому, что могу представить, как ты будешь удивлен, когда его получишь. Наверняка у тебя будет такой озадаченный взгляд, в котором я бы точно сумел прочитать вопрос: «Неужели тебе легче написать письмо, но не позвонить?». Эта картина заставляет меня смеяться. Ты моя причина для радости.

      

Прости мою молчаливость. Как бы мне хотелось написать тебе больше сообщений и звонить тебе чаще, нежели те несколько раз. Извини, что не могу позволить себе больше. Обещаю загладить свою вину как только вернусь. Не хватит слов описать мое желание увидеть тебя, услышать тебя и найти покой в твоих объятиях. Особенно в столь пасмурные дни этом холодном городе, где любой ветер — ураган. Лондон в зимнюю пору исключительно жесток, беспощаден. И несмотря на мою сильную тягу увидеть тебя здесь, не хочу даже думать о том, что твоей кожи коснется холод. Но будь уверен, мой дорогой, я остаюсь в тепле твоего подарка.

      

Мои дни стали похожи на учебу в колледже. Я хожу в галерею, без конца рисую, обдумываю сюжеты своих работ. Порой я тоскую по тем временам, когда я был студентом с мечтами о своей выставке. Но сейчас, когда я думаю том, на какой из стен музея расположить ту или иную картину, я чувствую себя таким счастливым. В особенности когда представляю тебя здесь, среди моих работ. Понравятся ли они тебе? Будут ли интересны? Что будешь о них думать? Столько вопросов мучает меня, потому так жду день выставки, чтобы получить на них ответы. Но увидеть тебя хочу сильнее. Так сильно, что едва сдерживаю себя от того, чтобы не бросить все и не приехать к тебе. Боже, дай мне сил дождаться дня, когда я вновь тебя увижу. Всего пара ночей прошла, а я уже схожу с ума.

      

И казалось бы, время не ждет, как и работа, но, все же, в мои мысли без конца возвращаешься ты. Так часто и так настойчиво, что твой облик породил в моем сознании строки. Не будь строгим критиком, я сочинил это стихотворение среди ночи.

      

Скучаю тихо, одинокий вечер,

Ты далеко — и гаснет свет в окне.

Мечтаю о новой нашей встрече,

И вернуться к ласке рук твоих во сне.

      

Мое сердце — легкий парус без ветра,

Тянет к тебе в море ласковых волн и на яркий свет.

Тоска — как теплый дождь на позднем рассвете,

Что смывает грусть, но оставляет след.

      

Ты сделал меня поэтом, надо же. На что еще я окажусь способен благодаря тебе? Открой мне все мои секреты. Помоги мне узнать, с чем я смогу совладать, если ты будешь рядом. Мне не узнать этого без тебя, это будет мое самое ценное знание.

      

В какой бы час ты не прочел это послание, прошу, набери мой номер сразу же. Невероятно скучаю по твоему голосу и желаю услышать тебя как можно скорее. Безумным стану, если проведу еще хоть день без слова от тебя. Ты же не хочешь, чтобы я вернулся полностью обезумевшим? Однако ты — моя первая причина безумства. Уж лучше я потеряю разум, услышав твой голос, чем лишусь рассудка в тишине.

      

Буду с нетерпением ждать твоего звонка. Желаю тебе удачи в учебе. Умоляю, не засиживайся допоздна за уроками, ты справишься со всем и при свете дня. Порадуй мою душу тем, что выспишься.

      

Как бы мне не хотелось, но на этом я прощаюсь, мой дорогой.

      

Целую, обнимаю и ужасно скучаю каждую секунду, что еще дышу.

      

С наилучшими пожеланиями,

      твой Хенджин»

      Ян закончил читать письмо, но был погружен в него еще некоторое время. Пока он читал текст, к нему подошел Аццо и забрался на колени. За окном начало темнеть, а парень все сидел на подоконнике и дрожащими пальцами водил вдоль написанных строчек. Что это было? Чонин ощущал себя так, словно все это время падал в кроличью нору, в которую его привели чувства, пообещав сказку, но Ян получил гораздо больше и лучше. Дивный мир подарил ему счастье по имени Хван Хенджин, а Йен все еще не представлял, чем он его заслужил.       Чонин опустил письмо, погладил кота и выглянул в окно. Ветер покачивал сухие ветки, нарушая покой спящих деревьев. Играл свою музыку на тонких и застывших струнах, а в груди Яна звучала другая мелодия. Ноты были громкими, но нежными, сильными, но мягкими. Такими красивыми, но оглушительными, а Чонин хотел громче, чтобы музыку его чувств слышал весь мир и в первую очередь тот, кто написал самое восхитительное и потрясающее разум послание. Стихотворение заняло отдельное место в сознании Яна. Он не представлял, что в нем такого, чтобы стать для кого-то вдохновением. Но поймал себя на мысли, что и Хван вдохновляет на вещи, которые раньше казались невозможными.       Парень опомнился, поднял кота на руки и спрыгнул на пол. Он переложил Аццо на кровать, подбежал к телефону и сразу же набрал номер старшего. По телу бегали мурашки от гудков, а предвкушение голоса побуждало Чонина улыбаться. Еще один гудок и прозвучал щелчок, а следом Ян улыбнулся еще шире, так как услышал Хенджина.       — Здравствуй, мой дорогой, — с улыбкой в голосе произнес Хван.       — Привет, хен, — еще более улыбчиво ответил Чонин.       — Полагаю, ты получил мое письмо.       — Я получил не письмо, а поэму. Ты случайно не поменял свою специальность на поэта?       Хван засмеялся.       — Нет, но искусство может быть разным, — сказал старший, — и ты моя муза.       Младший ярко раскраснелся и свалился на кровать. Чтобы брюнет не услышал, Ян уткнулся в подушку и запищал. От таких звуков Аццо вздрогнул и распушил хвост. Выдохнув, Чонин поднес телефон к уху и ответил:       — Ты не представляешь, как сильно вдохновляешь меня. Хочется горы свернуть и в небо взлететь.       — Ох, что же ты не сказал? — хмыкнул Хван. — Мы бы могли свернуть парочку гор, пока были в Шотландии.       — Ну, одну гору мы покорили, — смеясь, ответил Йен. — А я даже…на две забрался.       Громкий хохот Хенджина заглушил смех Яна. Парни смеялись и обоим показалось, что на минуту пропало то расстояние, которое их сейчас разделяло. Чонин слушал смех старшего внимательно, понимая, что соскучился по нему даже сильнее, чем думал.       — Хен, — позвал Чонин.       — Да, Йен-а? — отозвался Хван.       — Спасибо тебе за письмо. Оно было…бесподобным. Я не умею говорить так красиво, как ты, но мне правда было очень приятно его прочитать. Как будто ты написал целую книгу для меня.       — Напишу еще, раз так понравилось.       — Напиши, я буду их перечитывать. И тот рисунок цветов тоже такой красивый. Я сперва разглядывал эти цветы, а уже потом прочитал все. Так красиво. Только зачем потратил рисунок на письмо? Мог бы и на обычной бумаге написать.       — Письмо, для тебя тем более, не имеет права оказаться на плохой бумаге. К тому же я нарисовал этот рисунок не для выставки, а для тебя. Изначально хотел отдать его тебе при встрече, но не удержался и написал письмо.       — Спасибо тебе, — вновь сказал Ян, глядя в сторону письма. — И за стих. Он такой…как у тебя получается быть таким невероятным каждый раз? Ты оставляешь меня беззащитным.       — Я буду твоим щитом, — ответил Хенджин. — Защищу тебя от всего.       — А я сдамся только тебе. Уже сдался.       — И я буду оберегать тебя.       — А я тебя, — улыбнулся Йен и по тихому выдоху старшего понял, что у него на губах та самая очаровательная улыбка. — Кстати, хен, почему ты отправил письмо не сюда, а в кампус?       — Я не стал отправлять письмо в Хартвин, чтобы не вызывать подозрений. Мои родные знают, как мне нравится писать письма. А увидь они письмо для тебя, то у них непременно бы возникли вопросы и весьма неловкие. Я знал, что Марк передаст тебе письмо.       — Да, это было очень разумно. Но у меня есть еще один вопрос.       — Почему я написал письмо, а не позвонил? — произнес Хван, опередив младшего.       Чонин на пару секунд завис, так как старший снова прочитал его мысли.       — Ну…да, — усмехнулся Ян. — Я не хочу обидеть тебя, говоря это, но позвонить же было проще.       — Да, ты прав, — согласился Хенджин. — Позвонить и правда было гораздо проще. Но по телефону я бы не смог передать тебе момент, который заключил в строках письма. У тебя бы не появилось таких воспоминаний, которые есть сейчас. Возможно, я бы и стихотворение тебе не написал. Посмотри сколько хорошего произошло благодаря нескольким страницам.       Чонин улыбнулся, понимая, что старший прав. Что есть звонок по сравнению со словами, которые легли на бумагу под властью живых чувств? Хван создал целую вселенную при помощи только чернил и своих мыслей, и подарил её Яну.       — Да, произошло очень много хорошего, — сказал младший. — Спасибо, что продолжаешь удивлять меня.       — Я превращу твою жизнь в фольклор, — ответил старший.       — Я буду только рад.       На город опустились сумерки, ветер завывал, а Чонин грелся в голосе Хенджина и во всех словах, что он написал. Вид письма и радовал, и напоминал, что Хван где-то далеко, не здесь, не рядом. Парень завидовал всем, кому посчастливилось встретить Хенджина за эти дни, что он провел в Лондоне, и изнывал от боли, ведь хотел, чтобы тем счастливчиком был он сам. К нему подошел Аццо, устроился у парня на животе и замурлыкал, чем старался утешить.       — Я скучаю по тебе, хен, — тихо произнес Чонин, поглаживая кота, а в тишине комнаты это прозвучало как крик.       — И я скучаю по тебе, мой дорогой, — ответил Хван с той же тяжестью в голосе, какую услышал от младшего. — Я постараюсь поскорее закончить дела.       — Нет, не торопись. Делай все так, как считаешь нужным. Я буду ждать тебя и твою выставку. Как, кстати, продвигается работа? Прости, что не спросил сразу.       — Тебе не нужно извиняться за это, у тебя у самого много дел.       — Лучше расскажи про свои дела, мне интересно. Ты ел сегодня?       — Да, я совсем недавно отобедал в ресторане, — тихо усмехнулся Хенджин.       — Что ел? — абсолютно серьезно спросил Ян. — Не только чай с конфетами?       — Нет, я выбрал себе тарелку супа, салат и пару запеченных сэндвичей, а на десерт яблочный пирог и чай.       — Ну хорошо.       — Ты сам, надеюсь, не пропустил обед?       — Я в колледже объелся, еще на последней паре незаметно съел пачку чипсов.       — Настолько оголодал? — хмыкнул старший.       — Не мог остановиться, — усмехнулся младший. — Ты писал, что ты как будто вернулся на учебу. Что происходит там у тебя, расскажи.       — Что ж, если тебя это так интересует, то располагайся поудобнее, я все тебе поведаю.       — Начинай. Что делал сегодня?       — О, сегодня мне удалось порисовать с натуры. В музее я встретил преподавателя, у которого когда-то учился, и он пригласил меня в академию, где работает, чтобы я поделился опытом с его учениками, а после этого он предложил мне присоединиться к их уроку рисунка. Они пригласили натурщика.       — И кого рисовали?       — Мужчину в облике Аполлона.       — О, круто, — произнес Ян, но вдруг нахмурился, представив, каким же получился рисунок персонажа, в эпоху которого было не так много одеяний. — Погоди, а разве такая натура не должна быть…ну, без одежды?       — Да, так и есть, — непринужденно ответил Хенджин. — Чтобы хорошо передать анатомическое строение, натурщик должен быть обнажен.       — И сколько часов ты его рисовал?       — Около трех часов на уроке и еще пару часов заканчивал по памяти.       — То есть, ты целых пять часов смотрел на голого мужика? — выпалил младший.       Хван засмеялся, а Чонин не понял, что же в этом смешного. Парень ощущал странную смесь возмущения и зависти, отчего он покраснел и глубоко дышал, так как почувствовал повышение температуры. Новостей о том, что его старший наблюдает кого-то, кто ничем не прикрыт, Ян не ожидал. Сам хотел быть тем человеком.       — Не беспокойся, мой дорогой, — все еще смеясь, сказал Хенджин. — Все, что ты там себе вообразил, было прикрыто тканью.       — Можешь поискать более одетых натурщиков? — пробурчал Йен. — Может, попросишь кого-нибудь попозировать тебе в одеяле?       — Хорошо, я рассмотрю такой вариант, — смеялся старший.       Они проговорили еще час, а после обоим нужно было вернуться к работе. Хенджину в галерею, а Яну в компьютер. Но, прежде чем сесть за работу, Чонин перечитал письмо еще несколько раз, а после спрятал его в ящик прикроватной тумбочки, чтобы прочитать еще разок перед сном.                     Прошло десять дней после того, как Йен получил письмо от Хвана. За это время старший отправил парню еще два письма, которыми вновь удивил Яна настолько, что тот зачитывал их до тех пор, пока не знал наизусть. Во второе письмо Хенджин положил гербарии цветов, так что конверт был наполнен ароматом лета. Третье письмо Чонин долго разглядывал, так как под текстом были карандашом нарисованы все те же цветы, а сами тексты уносили Яна далеко в волшебную страну. Письма позволяли Йену забыть, что он один. Да, рядом было много людей, но Чонина одолевало одиночество. Только погружаясь в письма, Ян гулял по тропам волшебной страны.       Как-то раз днем, когда у Чонина был день самообучения, Ян решил перекусить и отправился на кухню. Но по пути туда услышал тихое хныканье дальше по коридору. Парень прошел на звук и увидел Шарлотту и Лили. Младшая сидела на полу неподалеку от мастерской Хвана и с печальным видом обнимала игрушку лисенка, подаренную Хенджином, а Чарли сидела рядом и пыталась успокоить дочку.       — Почему братик еще не вернулся? — грустным голосом спросила Лили. — Почему он так долго?       — Твой брат сейчас занят очень важным делом, — сказала Шарлотта, поглаживая девочку по волосам. — Скоро ты сможешь увидеть его рисунки в очень красивом месте, но для этого ему нужно поработать.       — Он сказал, что быстро все сделает, но его уже долго нет. С ним точно все хорошо?       — Точно. Когда ты была в садике, он звонил мне и передавал тебе привет.       — Почему он не подождал меня? Не надо было идти в садик, тогда бы с братиком поговорила.       — У вас все хорошо? — спросил Чонин, подойдя чуть ближе.       Шарлотта подняла взгляд и мягко улыбнулась, но тяжко вздохнула.       — Лили скучает по Хенджину, — ответила женщина. — Хочет, чтобы он поскорее вернулся.       — У нас должен был быть урок рисования, — пробубнила девочка. — Но братика все еще нет.       Ян улыбнулся, а про себя подумал, что не только Лили желает скорого возвращения Хвана. Чонин сел напротив младшей и аккуратно погладил её по плечу.       — Хенджин учит тебя рисовать, да? — спросил Йен.       — Да, братик учит меня, как рисовать цветы, животных и природу, — ответила Лили и погрустнела еще сильнее. — Мне очень нравится рисовать.       — А давай мы с тобой порисуем, — предложил Ян.       — Вы умеете рисовать, дядя Чонин? — удивилась младшая.       — На самом деле, нет, совсем не умею. Может, ты меня научишь?       Лили сразу преобразилась и улыбнулась. Она вскочила на ноги и активно закивала головой.       — Да, научу! — ответила девочка, чуть ли не прыгая. — Пойдем рисовать!       Лили протянула парню ладонь, а Йен тихо усмехнулся, поднялся на ноги и взял девочку за руку. Они прошли в мастерскую, где Лили сразу побежала к своему мольберту, открыла чистую страницу альбома и надела фартук.       — Дядя Чонин, я дам вам свой альбом, рисуйте в нем, — сказала младшая, поскакала к столу и открыла ящик. — Чем вы хотите рисовать?       — Мне все равно, а ты чем хочешь рисовать? — спросил Ян.       — Мне хочется порисовать цветными карандашами, — ответила Лили, передав парню один из своих альбомов.       — Тогда давай рисовать карандашами. Что будем рисовать?       — Хм… — Лили оглянулась и увидела на диване спящего кота. — О, а давайте нарисуем Аццо!       — Хорошо, давай, — смеясь, согласился Чонин.       Они поставили стулья ближе к дивану, взяли банки с карандашами и альбомы. Котик заметил, что люди заинтересовались его натурой, поэтому любезно начал позировать. К Яну подошла Чарли и тихо похлопала его по плечу.       — Чонин, а куда ты направлялся? — спросила она.       — Ам…я хотел выпить кофе и чего-нибудь съесть, — растерявшись, ответил Йен, так как уже и забыл о своих делах. — Но ничего, потом поем.       — Ох, я сейчас принесу сюда что-нибудь. Чего же ты сразу не сказал, что шел кушать?       — Не нужно, спасибо. Я потом схожу на кухню.       Но Шарлотта только махнула рукой и выбежала из комнаты. Парень хлопал глазами, но его отвлекла Лили.       — Дядя Чонин, давайте рисовать, — сказала девочка. — Как говорит братик, сперва нужно сделать набросок, а потом рисовать полностью.       — Хорошо, — улыбнулся Ян. — Только подсказывай мне, как рисовать, я очень давно ничего не рисовал, особенно животных.       — Я вам помогу, не бойтесь! Давайте сперва нарисуем круг, так будет проще нарисовать остальное.       Лили объясняла старшему, как нужно рисовать кота, а Чонин со всем вниманием слушал её, так как действительно не рисовал с самого детства. Со стороны ситуация напоминала сюр — ребенок обучал взрослого рисовать, но Яну действительно было интересно, получится ли у него нарисовать хоть что-то. Когда они закончили набросок, в мастерскую вернулась Шарлотта с тележкой разных вкусностей от сэндвичей, сосисок и салатов до конфет, пудинга и булочек. Даже кофе принесла для парня, а для дочери сок.       — Чонин, налетай, — сказала Чарли, — Лили, милая, ты тоже перекуси.       — Но мы рисуем! — воскликнула девочка.       — Хорошо, когда закончите первый рисунок, то обязательно покушайте.       — Мама, давай рисовать с нами.       — Но я же плохо рисую.       — Ты хорошо рисуешь. Давайте все нарисуем Аццо и подарим рисунки братику!       Шарлотта засмеялась, поцеловала дочку в макушку, а затем взяла бумагу и карандаши, пока Ян думал о том, что у него появляется все больше сильных конкурентов в рисовании.       Они втроем закончили рисунки котика. Чонин удивился тому, что для пяти лет Лили весьма хорошо рисует, так как она нарисовала Аццо очень детально и красиво, нарисовала его пушистый хвост и острые ушки, глазки и усы. Шарлотта нарисовала милую иллюстрацию кота, будто для детской книжки, а у Яна кот получился похожим на батон. Единственное, что делало его похожим на котика это узкие глазки, улыбка и уши.       — У вас так красиво получилось! — обрадовалась Лили. — Дядя Чонин, мне очень нравится!       — О, спасибо, — усмехнулся Ян. — С твоим рисунком не сравнится. Ты очень хорошо рисуешь.       — Спасибо вам. Это братик научил меня так рисовать.       — Он хороший учитель.       — Очень хороший!       — А теперь пора покушать, — сказала Шарлотта.       — Хорошо. Дядя Чонин, идем мыть ручки.       — Пойдем.       Йен помог младшей помыть руки, а когда они вернулись, Чарли разложила на столике еду.       — Мама, можно я посмотрю про животных, пока кушаю? — Лили.       — Конечно, — ответила Шарлотта и достала телефон, а включив некое видео, поставила его на стол. — Вот, кушай, милая. Приятного аппетита.       — Спасибо, и вам.       — Про животных? — спросил Ян у Чарли.       — Это программа по местному каналу, там рассказывают о домашних и диких животных. Очень занимательная, на самом деле. Лили обожает эту программу. Даже может отказаться от мультфильмов ради нее.       — О, здорово. Я так в детстве смотрел мукбанг и аниме.       Шарлотта тихо засмеялась, а Йен краем глаза смотрел в телефон, так как кадры с животными и его увлекли.       — Ничего, что я так легко согласилась на твою помощь? — аккуратно спросила Чарли. — У тебя, наверное, своих дел много, а я тут с ребенком тебя оставила.       — Нет, все в порядке, — сразу ответил Ян. — Я рад помочь. У меня нет младших братьев или сестер, поэтому даже приятно провести так время. Если надо помочь, то обращайся.       — Спасибо. Честно, без Хенджина я как без рук. Он умеет находить особый подход к своим сестрам. Для меня это все еще загадка.       Чонин опустил взгляд и улыбнулся, а про себя думал, что Хван это одна сплошная загадка, которую так отрадно изучать.       — Он лучший друг для сестер, — сказал Ян.       — Ох, не то слово. Лили очень любит Хенджина. Он для неё супергерой. Всемогущий волшебник, который исполняет любое её желание. Хотя возможно, что у нее такой возраст. Когда Робин была помладше, то тоже не отходила от Джинни, а сейчас больше привязана к отцу, она обожает историю, как Дэким, и часто помогает ему с подготовкой уроков.       — Получается, у Робин любимчик папа, у Лили старший брат, а у тебя кто?       — У родителей нет любимчиков, — ответила Чарли и слегка покраснела.       — Я никому не расскажу.       Шарлотта стала еще более румяной, но аккуратно посмотрела на дочь. Младшая была увлечена рассказом о лесных зверях и едой, но Чарли все равно понизила голос для ответа.       — Что ж…не только Лили так сильно тоскует, когда старшего ребенка нет в доме, — сказала женщина. — У нас с Хенджином…особая связь. Может, не как у матери с сыном, но как у крестной и её крестника. Я видела, как он вырос, стал сильным, мудрым, независимым. Но порой я вижу в нем все того же юнца, который слушает пластинки и рисует цветы на полях своих тетрадей. Он кажется таким взрослым и серьезным, а на деле такой же мечтатель, который во всем старается видеть добро. Но повторюсь, у родителей нет любимчиков.       Чонин тихо усмехнулся, а в своих мыслях видел Хвана. Он казался ледяным айсбергом, об который можно разбиться. Но сколько всего он скрывал под толщей льда, целый мир, где всегда царит май. Как не отдать такому сердце?       Они поели, порисовали и навели порядок, когда начало темнеть. Ян вернулся к себе в комнату, а там вновь читал письма, наивно надеясь, что это приблизит день возвращения старшего.                     Наконец, спустя еще одну неделю, когда уже наступил март, по совпадению в выходной, Чонин получил сообщение от Хвана о том, он едет домой. Йен почти прыгал от радости и едва сдерживал себя от того, чтобы не кричать при всех родных Хенджина. Больше Яна радовалась только Лили, поэтому первая побежала в холл, чтобы его встретить.       — Братик, ты вернулся! — крикнула девочка и прыгнула к парню. — Наконец-то вернулся!       — Да, вернулся, — улыбался Хван, подняв сестру на руки. — Здравствуй, моя дорогая.       — Не уезжай больше!       — Постараюсь.       К ним подбежала Робин и тоже обняла брата. Пока к Хвану подходили его родные и приветствовали с долгой поездки, Чонин смотрел на них с балкона и мечтал побежать следом. Спуститься по всем ступеням, пробежать по блестящему кафелю и броситься в крепкие объятия Хенджина. Столько дней прошло без его касаний. Целая вечность. Ян совсем не хотел ждать еще одну, чтобы ощутить тепло старшего, но реальность была такова, что он не мог позволить своей мечте сбыться в этот момент, поэтому заставил себя отвернуться, чтобы не сорваться.       Чонин так забылся в мыслях о Хване, что не заметил, как он и его семья поднялись по лестнице и оказались рядом. Ян опомнился только тогда, когда уловил знакомый парфюм. Младший поднял голову и увидел Хенджина. Так рядом, что можно было рукой его коснуться. Можно да нельзя, так как они все еще были не наедине.       — Здравствуй, — произнес Хван в своей тихой манере.       — Привет, — ответил Чонин, пристально глядя на брюнета. — Как прошла поездка?       — Более, чем хорошо.       — Здорово. Поздравляю.       — Благодарю. Как проходили твои дни за учебой?       — Тоже хорошо. Успел сдать проект по архитектуре вычислительных систем, получил отлично.       — Не сомневался.       Чонин вяло улыбнулся, сжимал ладони и топтался на месте, сдерживая себя от того, чтобы не кинуться на старшего и не заключить его в объятия. У Хенджина были те же порывы, но он контролировал себя лучше в силу воспитания. Еще бы мгновение и они бы не сдержали себя, но к ним подошла Чарли и потянула Хвана за руку.       — Дорогой, пойдем, — позвала женщина, — твоему отцу и сестрам не терпится услышать твою историю о том, как ты провел время в Лондоне. Чонин, присоединяйся, у нас много чая и сэндвичей. Кофе тоже в наличии.       Ян тихо усмехнулся и последовал за старшими, а в спину Хвана устремил тяжелый и тоскующий взгляд. Все силы уходили на то, чтобы не подбежать к нему и не поцеловать на глазах у всех.       Они зашли в бордовую гостиную, где уже был накрыт столик для чаепития. Хенджин рассказывал родным о том, как проходила его работа над выставкой, как прошло его знакомство с дирекцией музея и прочие детали, которые Ян слышал, но больше новостей впитывал только голос Хвана. Младшему казалось, что прошло так много времени, какое он и представить не мог. Так долго, но мимолетно. Только что Хенджин поцеловал его ладонь в машине перед отъездом, а сейчас сидит напротив и рассказывает своей семье, какие приключения его поджидали в столице. И внезапно Ян захотел, чтобы этих моментов, скоротечных и долгих, было бесконечное множество, лишь бы они все были о Хенджине. Чонин сидел неподвижно, только дышал, не моргая смотрел на старшего и желал его в своей жизни так сильно, что от жажды болело сердце. Хван почувствовал на себе внимательный взгляд и украдкой посмотрел в ответ. В глазах напротив он увидел свой мир, те же самые мгновения и годы, которые мечтал провести только с этим человеком. Чонин не мог более созерцать такую красоту и ничего не делать, но, помня об их общих секретах, заставил себя отвернуться и встать со своего места.       — Я пойду, не буду вам мешать, — сказал Ян с учтивой улыбкой.       — Ты не мешаешь нам, — сразу произнес Хенджин.       — Да, Чонин, — поддержала Чарли, — бери еще покушать, ты только кофе выпил.       Но Чонин лишь махнул руками и направился к выходу, до куда его провожал тоскующий взгляд. Ян шел по коридору и ощущал зависть. Ему казалось, что все на свете получили прекрасный подарок, но только не сам Чонин. Хван удостоил вниманием всех, всем улыбнулся, рассказал новости и поднял настроение. Йен понимал, что такие чувства нелепы, но не мог от них избавиться. Хенджин вернулся, а Ян не получил гостинец в виде самого старшего, его объятий, поцелуев и ласк. Дойдя до своей комнаты, Чонин свалился в кресло и еще около получаса пытался образумить самого себя, но наоборот еще больше закипел, поэтому решил отвлечься от собственного возмущения работой.       Ян увлекся и не заметил, как наступил вечер. Но оттого, что работал он над дипломным проектом, никак не мог избавиться от тех чувств, что одолели его днем. Парень завидовал тому, как все вокруг могут легко общаться с Хваном, а сколько людей он встретил в Лондоне, и тем повезло больше, чем Йену сегодня. Особенно тем, кого старший нарисовал, а как он их нарисовал — отдельный разговор. Чонин уже устал доказывать себе, что его зависть абсурдна, но он твердо решил, что сегодня вечером Хенджин достанется только ему одному. Пусть весь мир ищет себе кого-то другого.       Йен закрыл ноутбук и схватил телефон, а следом быстро написал сообщение Хвану.              YJ: Ты не занят?              Ответ пришел очень быстро.              HH: Нет особых дел.       YJ: Ты в своей комнате?       НН: Да.       YJ: Тогда оставайся на месте.       НН: Очень странная просьба.       YJ: Ты все поймешь.              Чонин бросил телефон на стол и побежал в ванную. После душа он быстро высушил волосы, а из одежды надел только халат и кеды. Ян посмотрел на себя в зеркало, глубоко вздохнул, но в своем решении не сомневался. Взяв телефон, Чонин включил на нем фонарик и прошел к книжному шкафу рядом с камином. Он потянул за полку и через пару мгновений услышал скрип, а следом шкаф сдвинулся с места, открыв проход в темный коридор, куда Ян смело зашел.       — Направо, направо, налево, мимо развилки и до стены с деревянной ручкой, — произнес Йен, оглядывая пыльное пространство. — О, боже, пусть тут не будет пауков.       Скрестив пальцы, Ян шагнул вперед, освещая себе путь фонариком. Стены были слегка обшарпаны, пол из обычного дерева и изредка был слышен свист ветра. Никакого изыска и антиквариата, которые присутствовали в каждой комнате за этими стенами. Следуя вдоль этих коридоров, Чонин думал, что все это достойно сюжета фильма ужасов — большой старинный дом, множество тайных проходов, свет свечей и парень, что прячется в его тенях. Именно к нему главный герой и следовал через мрачные и тесные ходы, ведь прекрасно знал, что тот, чей холодный взор видит все частички души насквозь, не причинит ему вреда. С ним опасности не существует.       Ян прошел два поворота, миновал развилку и через несколько шагов увидел стену, на которой была незамысловатая деревянная ручка. Чонин обрадовался и быстро к ней подошел, но не знал, чего ожидать. Вдруг дверь перекрыта какой-нибудь мебелью? Или прямо за ней стоит Хенджин? А если дверь сдвинет что-то, что в результате упадет на Хвана? Однако Ян вспомнил, что старший говорил — эта дверь открывается в гардеробе, а значит, навредить никому не должна. По крайней мере, Йен на это понадеялся и глубоко вздохнул, а следом толкнул дверь.       Стена поддалась не сразу, но Чонин надавил посильнее и дверь сдвинулась с места с едва заметным шуршанием. Ян увидел тусклый свет, а в воздухе почувствовал знакомый парфюм и улыбнулся, поняв, что пришел он в нужное место. Парень шагнул в комнату, где почти не было света, лишь отблески в зеркалах, но Ян заметил, что в шкафах было много одежды, полка с обувью была уставлена сверху до низа разнообразными моделями, а на туалетном столике в идеальном, даже в слегка фанатичном, порядке стояли флаконы с духами, расчески для волос, несколько кремов и прочих уходовых средств. Но была и небольшая ваза со свежими цветами.       Оглянув комнату еще раз, Чонин только сильнее убедился, что Хван тот еще модник. Но в этом была своя притягательная сила, поэтому Ян снял кеды и аккуратно выглянул в спальню. Парень увидел Хенджина за столом, он что-то писал. На нем были черные брюки, белая рубашка и темно-зеленый шелковый жилет. Его волосы слегка растрепались, галстук был ослаблен, а на столе скопилось много документов. На мгновение Чонин застыл, глядя на слегка поникший взгляд старшего. Он же наверняка устал, нужно было дать ему время на отдых. Ян упрекнул себя за настойчивость и импульсивность, хотел оставить задуманную идею и вернуться к себе, но случайно задел дверь комнаты и она качнулась с легким скрипом.       В полной тишине Хенджин уловил столь тихий звук и обернулся. Он нахмурился, не поняв, что сдвинуло дверь с места, ведь кот, второй обитатель комнаты, преспокойно спал в кресле. Хван отложил ручку и почти встал со стула, но заметил, как за дверью мелькнул силуэт, а следом дверь оттолкнула тонкая ладонь. Из темноты показался Чонин, одетый лишь в халат, но с нежной улыбкой на губах. Такое появление, почти магическое, удивило старшего так сильно, что он застыл на месте. Ян продолжал улыбаться, ощущая себя победителем, ведь на такую реакцию и рассчитывал.       — Привет, — мягко произнес Чонин.       — Добрый вечер, — ответил Хенджин, глазея на младшего. — Я…в замешательстве.       Ян усмехнулся и медленным шагом направился к брюнету.       — Теперь ты понимаешь, что я чувствовал, когда ты пришел ко мне?       — Быть может, мне стоит извиниться за то спонтанное вторжение?       — Ни в коем случае.       — Смею предположить, ты прошел тем же путем, что и я, когда наведался к тебе?       — Да, ты же объяснил карту.       — И ты не побоялся возможных пауков?       — Я помолился, чтобы их не было.       Хван тихо усмехнулся, а Чонин уже подошел к нему совсем близко. Старший никак не мог оторвать свой взгляд от глаз Яна, смотрел так внимательно, тщательно, дышал тихо, боясь напугать такое прекрасное создание, что посетило его покои этим вечером. Младший не сводил своих глаз с Хенджина и потянулся к его щеке. Тихое прикосновение теплых пальцев оставило всплеск мурашек на коже Хвана. Хенджин шумно вдохнул от последующего касания целой ладони на своей щеке и вздрогнул всем телом, ощутив в полной мере тоску по таким нежным рукам.       — Я так соскучился по тебе, — произнес Чонин, поглаживая парня по щеке.       — А как же соскучился я, словами не описать, — ответил Хван, подхватил кисть младшего и поцеловал ее несколько раз, вызывая на устах Яна улыбку. — Не стану скрывать, твое появление невероятно радует меня, но позволь спросить, какую цель ты преследовал?       Чонин улыбнулся более томно, изящнее, а его глаза едва ли не горели желанием, которое он был не в силах сдерживать. Ян провел кончиками пальцев по выделяющейся челюстной кости Хенджина, поднялся до губ, обвел их несколько раз, а кожей ощущал, как рубиновые уста стали горячее. С хитрой ухмылкой он отошел от старшего и направился к дивану. Там парень взял пару подушек и положил их с одной стороны. Затем Ян подошел к свободному стулу и поставил его напротив. Чонин выключил основной свет и включил все имеющиеся светильники, в итоге комната погрузилась в легкий полумрак и теплый свет очага.       Закончив все непонятные действия, Ян по-прежнему молчал, пока Хван наблюдал каждый его шаг. Наконец, Чонин снова подошел к дивану. Младший стоял спиной к Хенджину, но посмотрел на него из-за плеча. Его глаза ловили каждый блик и отражали светом звезд. Под пристальный взгляд старшего, который не отвлекался от парня ни на один миг, Ян развязал пояс халата и сбросил с себя единственную вещь медленным, но уверенным движением рук. Материя упала на пол, обнажив взгляду художника стройное тело. Однако Хван смотрел только в глаза Чонину, хоть и горел от жажды впитать такую красоту не только глазами, но и губами, руками, своим телом.       — Нарисуй меня, — произнес Йен, а следом не удержался и добавил: — как одну из тех француженок.       Хенджин тихо усмехнулся, а затем встал и подошел к младшему. Тот не дрожал, хоть и волновался. Тепло Хвана парень ощущал даже без его касаний. Только взгляда брюнета было достаточно, чтобы согреться. Старший смотрел в любимые карие глаза, видел их трепет и волнение, переживал сам, отчего дрожали руки. Но Хенджин сделал глубокий вздох и отбросил всю дрожь, дабы исполнить желание Яна. Руки художника не должны дрожать, чтобы создавать шедевры.       — Как пожелаешь, — ответил Хван с мягкой улыбкой.       Старший отошел к столу, взял большую папку с бумагами и угольки и вернулся к Яну. Чонин стоял полубоком, наблюдая за Хенджином. Тот был как рыба в воде, будто к нему каждый вечер на рисунок приходят люди без какой-либо одежды. Это заставляло младшего стискивать зубы, фырчать себе под нос непонятные ругательства и ярко краснеть. Но Йен поднял голову и с гордым видом спросил:       — Как мне лечь? Или мне сесть?       — Пожалуйста, приляг на диван, — сказал Хенджин, сев на стул, — но откинься на подлокотник. Вытяни одну ногу и приподними вторую.       Чонин последовал просьбе и расположился на диване. Ян сел левой стороной к Хвану, поэтому поднял и ту же ногу.       — Положи правую руку на левое бедро, — попросил старший, — а левую руку на подушки. Немного опусти подбородок и слегка наклони голову вправо. Смотри мне за плечо.       — Так вот как ты командуешь своими натурщиками, — произнес Чонин, выполнив все просьбы.       — Мой натурщик у меня лишь один, — ответил старший. — И им командовать невозможно, он весьма упрямый лис.       Младший сдержал усмешку, но не улыбку. Хван был рад дразнить парня при любом удобном случае. Брюнет заточил карандаши и угольки, прикинул примерное расположение тела на бумаге, глубоко вздохнул и принялся за рисование.       Легкими движениями Хенджин нанес линии построения, уточнил пропорции и основные точки. Углем Хван наносил главные тени, аккуратно тушевал их бумагой и затемнял контуры, чтобы выделить объем. Он работал быстро, но передавал строение подтянутого тела умело, не допуская ошибок. Несмотря на то, что парень перед ним лежал в абсолютной наготе, Хенджин был предельно серьезен. Видеть свою любовь в таком красивом и утонченном лице и теле было высшим блаженством. Хвану казалось, что никакие другие рисунки у него не получались так легко и так идеально, как портреты Яна. Хенджин не знал, могли ли чувства наделить его таким талантом, но хотел в это верить. Магия такой сильной любви способна на всё.       Чонину хоть и было сказано смотреть за Хвана, но он, как это часто бывало, не послушался и смотрел на художника. Следил за каждым взмахом его ресниц, за всеми движениями его рук и за любым вздохом. Шуршание карандаша по бумаге уже было таким знакомым звуком, что младший ярко улыбался, когда его слышал. В комнате было тепло. Камин полыхал, но Яну казалось, что тепло излучал именно Хенджин. Как и всегда. Он не так близко, касается только взглядом, но сердце Йена горело от жары. Хван смотрел так пристально, так тщательно, а Ян тонул в его глазах. Когда-то в них был лишь холод и тьма, но сейчас был взгляд не ледяных черных морей, а солнца карих янтарей. И этот огонь забирал себе всю волю юноши. Воздуха не хватало, легкие сжимались, а ведь вечер только начался. Старший заметил тяжелые вздохи парня и слегка забеспокоился.       — Ты устал? — спросил Хван.       — Нет, — честно ответил Чонин, думая о том, что вот так может просидеть всю ночь, лишь бы брюнет был рядом. — Искусству не нужен отдых.       — Вот как, — усмехнулся Хенджин. — С этим я могу согласиться. Однако откуда такое рвение?       — Тебе все равно нужны новые эскизы для выставки, а тут я, рисуй сколько влезет, — Ян слегка покраснел и отвел взгляд, формулируя следующую мысль. Ответил он тихо. — К тому же я не хочу, чтобы ты глазел на других голых парней.       — В тебе это говорит ревность? — с ухмылкой спросил Хван.       Чонин промолчал, но его лицо отражало очевидный ответ. Старший засмеялся чуть громче, ощущая, как те самые чувства, захватившие сердце в мягкие объятия, разгорелись ярче. Прошлая жизнь была холодной бурей, из-за которой пришлось заколотить окна. Цветы выросли вновь, но оказались шипами. Холод прошлых дней причинил немало боли, почти не оставил надежды хоть на малую каплю тепла, но внезапный вихрь багряных и золотых красок зажег очаг, согрев Хенджина после беспощадной битвы. И как как же нежно он лечил раны.       Хван продолжал рисовать Яна, не останавливался ни на секунду. Старший аккуратно выводил рельефы смуглого тела, передавал изгибы, впитывал их взглядом. Он водил угольком так мягко, словно рукой касался тех заветных мест на стройном теле. Брюнет слишком часто облизывал губы, не мог сдержать свой аппетит. От всевозможных мыслей у него подскочила температура и ее последствие — румяные щеки, заметил Чонин.       — Ты что, покраснел? — с чересчур довольным выражением лица спросил Ян.       — Вовсе нет, — ответил Хван, стараясь сохранить самообладание. — Тебе лишь кажется.       — Сделаю вид, что поверил.       — Если так, то я отплачу тебе тем же.       — Боюсь, боюсь.       Проницательный взор Хенджина встретился с озорным взглядом Чонина. У обоих улыбки чуть ли не сияли хитростью, но у Хвана был припрятан туз в рукаве. Он потянулся к бумагам на столике и взял один лист.       — Я тут поболтал со своей младшей сестрой, — начал Хенджин, разглядывая некий набросок, — она поведала мне историю о том, как учила тебя рисовать, — старший развернул лист, а младший увидел тот самый рисунок котика, ради которого он приложил все свои малые умения в рисовании. — Твое творение?       Будь этот диалог партией в шахматы, Чонин бы проиграл. Хван поставил шах и мат, лишив парня возможности спастись. Оттого он моментально покраснел.       — Не издевайся, — зашипел Ян, — я не умею рисовать.       — А мне нравится, — сказал Хенджин и с улыбкой посмотрел на рисунок. — Пожалуй, оформлю в рамку и поставлю на свой рабочий стол, буду любоваться.       — У тебя странные вкусы.       — Я бы поспорил. Вот уж с чем у меня нет проблем, так это со вкусом.       Хван отложил рисуночек и развернул папку, на которой рисовал свой. На большом листе бумаги Чонин увидел красивый рисунок, выполненный в академической технике. Тени и свет объединились и от их союза последовал идеальный в построении и исполнении рисунок обнаженной натуры. Ян узнал себя, ведь Хенджин умело передал форму не только его тела, но и лица. Акценты на тенях выделяли глубину и младшему казалось, что на бумаге не картина, а живая сцена.       — Вау… — тихо протянул Чонин. — Как красиво.       — Благодарю, — ответил Хван. — Но, как я уже говорил, для хорошего рисунка достаточно только тебя.       Ян усмехнулся, покраснев вновь, а Хенджин встал со своего места и отошел с рисунком к столу.       — Я могу рассчитывать на звание главного экспоната? — спросил Чонин и взял подушку, чтобы прикрыться.       — Ох, как бы мне этого хотелось, — сказал Хван и спрятал рисунок в папку. — Но, увы, вряд ли я смогу выставить этот набросок хоть когда-нибудь. Назови меня жадным, но я не хочу, чтобы его видел кто-нибудь, кроме тебя.       Младший совсем тихо засмеялся. В то время, пока Хенджин перебирал свои бумаги, Йен подошел к своему халату, который остался лежать на полу еще в начале вечера. Парень поднял его и почти успел надеть, но позади него возник старший. Младший ощутил теплое дыхание Хвана на своем плече в тот же момент, когда почувствовал его теплые руки на своих бедрах. Пряжка его ремня коснулась поясницы Яна и заставила того вздрогнуть. Но холодный металл быстро согрелся от теплой кожи. Хенджин припал губами к шее Чонина, медленно целовал набухшие вены, а руками обводил выступающие тазовые косточки и сжимал крепкие мышцы его ягодиц. Поцелуями Хван добрался до ушка Йена, осторожно прикусил хрящик, чем заставил последнего вздрогнуть, и низким голосом произнес:       — Ты же не надеялся уйти так просто?       Дыхание Чонина стало глубже, сердцебиение участилось, тело покрылось мурашками с головы до пят. Халат снова упал на пол, надобности в нем сейчас не было. Одной ладонью Ян накрыли руку старшего, крепко её сжал, чтобы парень не посмел отпустить, а вторую запустил в волосы. Йен ухватился за густые пряди и обернулся к парню с довольной ухмылкой.       — Я и не думал об этом, — ответил Чонин.       Дерзкая улыбка вспыхнула на устах Хенджина, словно факел в темном подземелье, разожгла давно дремавшее желание. Пока Хван руками сжимал бедра Яна и целовал его шею, последний развернулся и сразу устремился к пухлым приоткрытым губам. Чонин схватился за жилет юноши, потянул на себя, будто между ними и так не осталось никакого пространства. Комкая дорогую ткань, Ян смаковал уста старшего, проникал к его языку и ласкал внутри, а Хенджин ладонями исследовал крепкую спину младшего, ощущая на коже парня мурашки. Отпустив жилет, Чонин обнял брюнета за талию, укутавшись в его теплые объятия, и отпрянул. Йен тяжело дышал и поднял взгляд к глазам Хвана, а в них увидел яркие огни пламени, что так ярко разгорелось благодаря одному лишь прикосновению. Чонин снова поцеловал старшего, но легко, мягко, чтобы пожар не спалил их обоих за считанные секунды.       — На тебе слишком много одежды, — тихо сказал Ян, продолжая касаться алых губ легкими поцелуями.       — По сравнению с тобой — непростительно много, — ответил Хенджин, хватая теплые губы.       Чонин усмехнулся и отпрянул. Он взял Хвана за руки и потянул за собой, к постели. Когда они оказались рядом с кроватью, Ян снова обнял Хенджина, но только на мгновение, а следом накрыл его губы. Руками же приступил к делу — расстегнул все пуговицы на жилете, скинул его на пол, а следом и рубашку. Так быстро, что пара пуговиц лишились своих нитей. Раздевать Хенджина было сущим удовольствием. Обнажать его тело, а затем касаться его кожи, забирать его себе — все это не что иное, как самое прекрасное искусство.       Не разрывая поцелуй, Хенджин подхватил младшего под бедра и поднес к кровати. Хван крепко держал паренька и бережно опустил его вниз. Йен не отпускал старшего и спустил руки на ремень его брюк. Чувствуя, как натянулась ткань, Ян хитро улыбнулся и крепко схватил ремень. Чонин резко притянул Хенджина к себе, так что тот упал прямо на младшего, задержался к крошечном миге от его лица. Довольная улыбка Яна и его хищные глаза возбуждали Хвана сильнее, сжигая в разуме остатки приличия. Хенджин накрыл бедро Йена, провел выше к паху и дерзко сжал его член, на что Чонин ответил низким стоном. Не только же младшему терзать свою любовь.       Хван продолжал давить на пульсирующий орган Яна и слушал его стоны с улыбкой. Йен пытался дотянуться до губ старшего, надеясь получить снисхождение в его поцелуях, но Хенджин отстранялся, не давая парню желаемое. Чонин был возмущен такой наглостью брюнета, поэтому не стал больше ждать. Он расстегнул ремень и потянул вниз брюки вместе с бельем. Очень быстро Хван остался таким же нагим, как и сам Ян. Последний приподнялся и потянулся к плечам старшего, хотел уложить его на спину, но Хенджин перехватил его инициативу и сам положил младшего на подушку. Будучи между его ног, старший полностью контролировал каждое движение парня и лишал его любой возможности вырваться. Чонин сам явился в логово хищника, а значит должен был быть готов играть по правилам хозяина.       Брюнет держал руки Яна и наклонился к его лицу. Чонин потянулся к губам Хвана, но тот отвернулся. Младший следовал за Хенджином, но он не позволял догнать себя. Словно в издёвке, Хван накрыл впалую щеку Яна и мягко погладил, вызывая в парне сбитое дыхание даже от такого невинного действия. Чонин предпринял новую попытку поцеловать старшего, а он ловко увернулся и опустил свои губы на шею младшего. Последний сразу застонал от ощущений горячих губ и влажного языка на своей коже. Йену показалось, что вся комната взмокла, как и он сам. Воздух стал тяжелым и давил на легкие, а жгучие выдохи Хенджина, его острые укусы и пламенные поцелуи, ушедшие ниже по груди, спалили и оставшийся кислород, поэтому дышал Ян вперемешку со стонами.       Хван опустился ниже на пресс Чонина, поэтому отпустил его руки. Ян сразу схватился за плечи длинноволосого. Блаженная свобода позволила, наконец, коснуться горячего тела и впитать его тепло, запустить ладонь в густые волосы и скрепить их в пальцах. Натянутые пряди вызвали у старшего дерзкую улыбку, поэтому за очередным поцелуем последовал укус. Для младшего это было неожиданно, оттого он громко вскрикнул, а его ноги дернулись вверх. Хенджин оставил еще пару укусов, а затем ласковыми поцелуями залечил те места.       Брюнет не останавливался, следовал ниже, оставляя на коже поцелуи. Целовал уже у самого паха, а руками массировал внутреннюю сторону бедер, чувствуя каждую мышцу, которую сковывал жаром своего дыхания. Чонин то высоко стонал, то срывался на рычание, надеясь, что старший прекратит эти сладкие мучения, но у того глаза блестели только ярче, выдавая всю его хищную натуру. Хван резко приблизился к члену Яна, провел языком от основания до головки и влажно поцеловал пульсирующий конец. Услышав сдавленный стон, старший повторил этот трюк, а после подхватил Чонина за бедро и перевернул его на живот. Хенджин сразу впился в открытую спину младшего, не упустил ни один выступающий мускул, поцеловал талию и одарил поцелуями всю поясницу до самых ягодиц, которые жадно сжимал.       Ян стонал так сладко и так устало, что Хван почувствовал его мольбы собственной кожей, поэтому потянулся к тумбочке, где ранее спрятал флакон с остатками лубриканта. Услышав, как щелкнула крышка бутылька и почувствовав сладкий розовый запах, у Чонина совсем сбилось дыхание, однако, когда он ощутил влажные пальцы, вздохнул полной грудью и с его уст сорвался громкий стон. Ян хватался за подушки и собственную голову, пока Хван целовал его спину, кусал кожу на плечах и тянул его тесные стенки шире. Стоны младшего терялись в мягких простынях, его кожа, словно холст художника, окрасилась в алыми оттенками вишневых губ, а терпение совсем иссякло. Парень повернул голову к Хенджину и умоляющим голосом произнес:       — Хен, я так скучал по тебе. Сделай это, пожалуйста. Если сейчас ты этого не сделаешь, мое сердце не выдержит и просто разорвется.       Хван улыбнулся хитро, но и ласково. Громкое дыхание младшего и его тяжелое возбуждение не позволили старшему задержать их ночь еще хоть на миг. Хенджин вынул пальцы, приподнялся на коленях и потянул за собой Чонина. Ян поставил ноги шире и прижался к Хвану как можно ближе, ощущая его горячий член между своих бедер. Хенджин растирал таз Чонина, и массировал его спину, целовал шею и гладил живот. Старший накрыл ладонями грудь Йена и сжимал округлые мышцы, которые так идеально ложились в крупные ладони. Ян ухватился за кисти парня, не позволяя ему отпустить себя. Не мог представить, чтобы эти изящные руки коснулись еще кого-то. Они оба дышали тяжело, но младший нашел в себе силы для нового вопроса.       — Тебе понравилось рисовать меня? — спросил Ян, повернув к брюнету голову.       — Глупый вопрос, — произнес Хван, целуя парня в щеку. — Рисовать тебя для меня настоящее удовольствие, ничуть не меньше, чем удовольствие от твоих поцелуев.       — Тогда теперь рисуй меня и только меня.       — Ох, я слышу нотки собственничества, — хмыкнул Хенджин.       — Если так, то что с того? — снова обратился Чонин, глядя в темные глаза. — Тебе не нравится? Я просто хочу тебя себе.       — И ты получишь.       Не медля, Хван опустил ладони на ягодицы Яна, развел их и тут же вошел. Чонин громко застонал и прогнулся в пояснице, а Хенджин подхватил его под живот, успокаивающе погладил и поцеловал в плечо, прежде чем повторить толчок. Смазка позволяла проникать мягко и плавно. Потому Хван уже на третий толчок заполнил все пространство внутри своего любимого и прижался к его спине вплотную. Прерывистые вдохи Йена смешались со стонами. Парень потянулся к рукам старшего, лишь бы было за что схватиться, дабы не рухнуть без сил от его же жара. Хенджин крепко обнял младшего, держал его в своих руках и чувствовал каждую клеточку его нутра всем своим естеством.       Они замерли на несколько секунд, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Спустя пару мгновений Хван тихонько толкнулся внутрь. За стоном последовал новое проникновение, за ним другое, более тяжелое, и очередное, еще более жаркое. Хенджин не спешил, но его движения диктовали особый темп, которому Ян послушно сдался. Не было ни малейшего промедления, чтобы ухватить хоть кусочек контроля. Но это ощущалось так правильно — отдаться сейчас, навсегда стать тем, кого Хван возьмет себе и не отпустит.       Хенджин ускорил свой ритм, а Чонин двигался ему навстречу. Старший крепко держал бедра Яна и входил все глубже. Вход, выход и снова внутри тепло и тесно. Стоны Чонина были тягучими, их звук разливался так же мягко, как влага Хвана по его бедрам. В этой замедленной съемке Йен не ожидал резкого поворота, но именно так Хенджин и поступил — дерзко вбил себя в Яна, отчего тот вскрикнул и рухнул на кровать, не выдержав напора. Хван не останавливал толчки, но входил размеренно и мягко массировал парню поясницу и гладил бедра.       Старший провел ладонью вдоль позвоночника младшего и наклонился к нему. Толчки были плавными, мучительно медленными для обоих, и как бы Чонин не старался ускориться, Хенджин не позволял ему набирать скорость, отчего его проникновения ощущались еще более тягучими и горячими. Хван дотянулся до плечей Яна, провел дальше и накрыл ладони Йена, которыми он схватился за простынь. Сочный укус остался на хрящике уха младшего, а пищащий стон на его губах.       Хенджин крепко держал его не только руками, но и всем телом, целовал парню шею и наслаждался стонами. Чувствовал дрожь Чонина с головы до пят, но ощущал и то, как он раскрывается от каждого толчка. Хван слегка ускорил темп, а Ян отозвался на эти движения с удвоенной силой. Так легко, так быстро, но так красиво. Хенджин без остановки целовал плечи и шею Чонина, гладил его живот, растирал кожу на члене, забирая себе каждый стон Чонина.       — Малыш, ты так прекрасен, — прошептал Хван между поцелуями. — Самое изысканное искусство.       — А ты самый лучший художник, — с тяжелым дыханием ответил Йен.       Улыбка Хенджина все так же искрилась хитростью и довольством. Он приподнялся, сжал бедра младшего и резко насадил Чонина на себя, выбив из него стон, и продолжал входить сильнее. Мокрые толчки сопровождались пошлыми шлепками их тел. Высоко выгнутая спина младшего соблазняла Хвана толкаться быстрее и жестче. Взять Яна в своей кровати оказалось намного слаще, чем брюнет себе представлял. Такое непристойное желание, но насколько же восхитительное. Чувства бились в груди и сияли в любви.       Голос Яна сорвался и при каждом стоне он хрипел. Йен ощущал, как трясутся колени от каждого глубокого проникновения, как сжимаются мышцы живота и бедер от касаний старшего, как пустеет разум от его поцелуев на плечах и шее, а пальцы скручивало от судорог. Какой бы властью Хенджин не обладал, распоряжался он ей умело и нежно, оттого Чонин ощущал, как совсем скоро его накроет ласка. Старший тоже едва держался от пика, поэтому наклонился к Яну и крепко его обнял. Последние толчки были мягкими и медленными. Хван мучил их обоих таким темпом. Экстаз разрывал изнутри и в один момент, когда они оба толкнулись навстречу друг другу, Чонин излил себя на простынь, почувствовав, как по бедрам стекает тепло Хенджина.       Ян рухнул на кровать без сил, а Хван упал рядом. Парни так тряслись, что дрожали и шторы, прикрывающие постель. Из-за судорог они не могли разомкнуть ладони, которыми держались друг за друга, но и не хотели этого, так как желали остаться в этом тепле как можно дольше.       Хенджин первый открыл глаза. Он прижался к спине младшего и поцеловал его в плечо пару раз. Губам он все так же ощущал сильную дрожь Чонина и забеспокоился, не слишком ли жарким был его пыл.       — Малыш, все хорошо? — спросил Хван, поглаживая младшего по животу.       — Глупый…вопрос… — тихо и с усилием ответил Ян и повернул к брюнету голову. — С тобой может быть только хорошо и лучше.       Хенджин тихо засмеялся и, что удивило Чонина, слегка покраснел. Хван был таким разным, но все эти его стороны были по своему прекрасны. Он и холодный принц, когда не подпускает к себе и на пушечный выстрел, деревенский мальчишка, когда хватает санки и бежит кататься с горки, или пылкий любовник, с которым даже в самые лютые ночи так жарко, что горят кости, или он чуткий парень, чья нежность и щедрость не знает границ. Ян повернулся к Хвану и крепко его обнял, ведь так соскучился по его теплу и самой возможности быть с ним рядом. Хенджин гладил парня по спине, разглядывал его глаза, а видел в них свой дом. Сказать об этом сейчас? Старшему очень хотелось, но, при всех его качествах, страх ему был не чужд, поэтому спасла его другая мысль.       — Благодарю тебя за этот вечер, — сказал Хван. — Впервые я рисовал с таким наслаждением.       В ответ Ян скромно засмеялся, покраснев ярче, чем в моменты, которые заставили его легкие сжиматься в клочки.       — Не за что, — произнес Чонин. — Я не мог позволить себе упустить возможность пополнить твое портфолио.       — Неужто лишь одно рвение к искусству побудило тебя прийти сегодня в мою комнату?       Ян усмехнулся, но опустил взгляд. Думая о прошедших днях, которые длились дольше вечности, парень помнил только то, как одиноко ему было, как было холодно и пусто. Одно касание Хенджина наполняло мир Ян Чонина жизнью, а те недели словно погибшими были. В них не было тепла, доброты, счастья. Йен так хотел это сказать. Но и ему был знаком страх, оттого в его ответе была отражена не вся правда.       — Спать в постели, где нет тебя, так холодно, — сказал Чонин.       На устах Хвана появилась мягкая улыбка. Такими улыбчивыми губами он потянулся к губам Йена и подарил им поцелуй такой же теплый, какими были его последующие объятия. Хенджин накрыл их обоих одеялом, прижал младшего к себе и поцеловал его в лоб, а после сказал:       — Спи, мой дорогой, я с тобой.       Едва Чонин услышал эти слова, он улыбнулся, но уснул так же быстро. Хенджина одолел сон спустя пару минут под мысли о том, какое же это счастье — засыпать в теплой постели и держать в руках любовь всей жизни.