Часть 3

      POV: Ванда Максимофф       Дождь рисует акварельные узоры на стёклах домов и машин, смывая суету дня и наполняя улицы мерцающим светом фонарей, отражающимся в мокром асфальте. Ванда спешила в башню Старка в надежде на тёплый чай и возможность пообщаться с новообретенной дочерью.       — Они почти весь сегодняшний день провели вместе, а потом это ужасное нападение…       Ванда никак не могла прийти в себя. Она слишком хорошо скрывала свою растерянность, и, похоже, никто не хотел замечать, насколько она на самом деле напугана. Единственное, что сейчас имело значение, — кто-то действительно ждал её в башне. Вижен. Мария.       Эта мысль была её единственной опорой, пока она пыталась справиться с болью утраты и одиночеством, которые совсем недавно накрыли её с головой. Смерть брата. Ванда и подумать не могла, что не сможет его больше увидеть. Можете считать это наивным, что в боях на смерть Ванда считала, что им с Пьетро повезёт и они смогут преодолеть всё. После экспериментов, что на них проводили, её уверенность в этом росла. Она стала отличным телекинетиком, её возможности казались безграничны. Пьетро же мог унести её от любой опасности. Казалось, что благодаря их совместным усилиям они смогут справится со всем.       Не вышло.       Пьетро не смог. И сейчас Ванда пытается ухватиться хотя бы за частичку чего-то, что могло бы исцелить её душу.       Вот она и подошла к башне, новый дом. Дом, где сейчас она будет не одна. Не совсем одна. Проходя внутрь, она заметила Тони, но тот, кажется, проигнорировал её. Он был мрачнее тучи, и Ванда напряглась. Что случилось? Нервно сглотнув, она двинулась в сторону Тони, но тот, как только заметил её, быстрыми шагами стал удаляться.       — Тони! — Крикнула Ванда, она чувствовала себя странно. Неужели её бояться? С чего бы? Но её же не бросят.       — Блять… — Тони выругался, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Его голос дрожал от напряжения, но в глазах пылала злость.       Ванда напряглась. Он был раздражён? Испуган?       — Прости, — глухо добавил он, но это звучало скорее как автоматическая фраза, чем как настоящее извинение.       Что-то случилось? Её сердце сжалось, будто предчувствуя что-то плохое. Грусть накрыла её с головой — она и так чувствовала себя потерянной, а теперь ещё и это. Она глубоко вдохнула, пытаясь прогнать неприятное чувство, и сделала шаг вперёд.       — Тони… — её голос прозвучал осторожно. — Что случилось?       — Знаешь что, Ванда? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла. — Может, просто оставишь меня в покое?       Она замерла, чувствуя, как внутри что-то надломилось.       — Тони…       — Нет, серьёзно. Мне сейчас меньше всего хочется разбирать твои чувства, — его голос был жёстким, но уставшим. Он провёл рукой по волосам, выдохнул и, не глядя на неё, развернулся. Её чувства? О чём он?       — Просто… уйди, ладно?       Он шагнул прочь, оставляя Ванду в тишине, с пустотой, которая разрасталась внутри.       Ванда направилась к лифту. Она хотела, чтобы из него вышел кто-то и просто сказал: «Всё в порядке». Ей нужно было услышать это. Но, кажется, удача сегодня была не на её стороне. Образ встревоженного, почти испуганного Тони никак не выходил у неё из головы. Ванда глубоко вдохнула, стараясь отогнать тревожные мысли, и неуверенно шагнула в лифт. Кабина начала плавный подъём, унося её на нужный этаж. Лифт был стеклянным, и сквозь прозрачные стены она могла видеть город, раскинувшийся внизу. Дождь хлестал стеной, а тяжёлые капли струились по стеклу, оставляя за собой дрожащие, прерывистые следы.       Она усмехнулась — повезло, что добралась до дома до того, как начался этот ливень. Когда двери лифта разъехались, Ванда выдохнула. Здесь, в этом месте, она наконец-то чувствовала себя в относительной безопасности. И всё же эта мысль оставляла странное послевкусие.       Жизнь продолжается.       Как бы тяжело это ни было осознавать, как бы она ни хотела, чтобы всё остановилось хотя бы на мгновение… Жизнь продолжалась. По щеке скатилась одинокая слеза, но Ванда даже не почувствовала её.       — Ты снова навестила его? — голос Вижена раздался неожиданно, словно выдернув её из глубины мыслей. Она быстро вытерла слёзы и попыталась улыбнуться, но, кажется, вышло не очень.       Вижен кивнул в сторону комнаты Ванды, и они медленно вошли внутрь. Помещение всё ещё казалось до невозможности чужим, даже несмотря на уют и удобство, которые оно предлагало. Здесь было тепло, светло, идеально чисто — всё совсем не так, как в её прежней жизни. И, возможно, именно в этом и была проблема. Из окна дул прохладный ветер и слышались звуки дождя.       Ванда провела пальцами по гладкой поверхности стола, остановив взгляд на аккуратно расставленных книгах. Всё вокруг словно говорило ей её заветную фразу: «Ты в безопасности». Но почему же тогда внутри всё сжималось от напряжения? Она чувствовала себя гостем в собственном пространстве, словно это место существовало не для неё, а для кого-то другого.       — Ты в порядке? — голос Вижена прозвучал мягко, но Ванда не сразу ответила. Она сделала глубокий вдох, осматривая комнату ещё раз, пытаясь привыкнуть к этой идеальной, но чуждой обстановке.       — Нет, — это единственное, что она могла сказать. Слёзы покатились из её глаз, и она больше ничего не могла с собой сделать.       Она была слаба. Она была сломана. Кажется, вся её жизнь не имеет смысла.       Вижен сел рядом, молча приобняв её одной рукой. Его прикосновение было прохладным, но Ванда ощущала в нём странное, едва уловимое тепло. Она была благодарна. Только вот это ничего не меняло. Слёзы лились безудержно, размывая очертания комнаты. Они не могли вернуть Пьетро. Они не могли воскресить её родителей. Её плач был пустым, бесполезным — и всё же она не могла остановиться. Боль жгла изнутри, расползалась по телу, засасывала в бездонную тьму.       Она ощущала себя ужасающе одинокой. Не просто в этой комнате, не просто в этом здании — во всей бескрайней вселенной. Одна, никому не нужная, потерянная в вечности. И только холодная рука Вижена, мирно покоящаяся на её плече, только его тихий поцелуй в макушку не давали утонуть в этом бесконечном океане горя.       Она судорожно сжала пальцы на его руке, цепляясь за него так, словно он был её последним спасательным кругом среди беспощадных волн скорби и безумия. Дождь с яростной настойчивостью барабанил по стеклу, словно пытался пробиться внутрь, заполняя тишину равномерным гулом. Вода стекала вниз, разбиваясь на тысячи мелких потоков, сливаясь в хаотичные дорожки. Ванда смотрела, как капли ударяются о стекло и скользят вниз, и чувствовала странное облегчение. Она была рада. Рада, что небо разрывается вместе с ней, что холодная, безликая стихия отражает её боль. В эти моменты казалось, что мир не настолько жесток и хоть что-то в нём отзывается на её одиночество. Судорожные всхлипы наполнили комнату, срываясь в хриплое эхо в тишине.       В углу мерцал тусклый свет ночника, отбрасывая зыбкие тени на стены. Ванда дрожала, её плечи поднимались и опускались в такт прерывистому дыханию. Внезапно к звуку её рыданий добавился глухой стук в дверь.       — Кто? — Вижен был серьёзен как никогда, его голос звучал ровно, но в нём слышалась напряжённость.       — Мам, пап… — голос Марии дрогнул, когда она медленно проскользнула внутрь, неуверенно ступая по полу. В полумраке её глаза расширились от удивления, когда она увидела лицо матери, искажённое слезами.       Она подошла ближе, нахмурив брови, а поджатые губы выдавали крайнее беспокойство. Ванда чувствовала, как её сердце сжимается от вины и боли. Она не хотела, чтобы дочь видела её такой, но сил спрятать своё горе уже не оставалось. Мария медленно подошла, её движения были осторожными, будто она боялась спугнуть хрупкий момент. Она протянула руки и обняла Ванду — крепко, по-настоящему, так, как только может обнимать ребёнок, который боится потерять свою мать.       Это было не просто прикосновение, а что-то большее — попытка удержать, склеить треснувшие осколки души, заполнить пустоту, которая с каждым днём разрасталась в сердце Ванды. И пусть они знакомы всего пару дней, Ванда доверилась Марии. Полностью. Её тёплые руки обвились вокруг дрожащих плеч матери, и она прижала её к себе. Ванда продолжила безудержно плакать. Она сжала глаза, стараясь запомнить это ощущение — тепло, биение сердца, дыхание рядом. Запомнить прежде, чем боль вновь захлестнёт её с головой.       Вижен сидел рядом, на мгновение замешкавшись. Он смотрел на них с той самой непроницаемой серьёзностью, которая возможно скрывала под собой вихрь чувств. Спустя секунду он осторожно заключил их обеих в свои руки, наполняя их тела ледяной, но удивительно успокаивающей прохладой.       Ванда дрожала. От слёз, от отчаяния, от того, что этот момент был прекрасен и невыносим одновременно. Она знала, что рано или поздно ей придётся снова отпустить их, снова остаться наедине со своими демонами. Но сейчас… Сейчас она просто закрыла глаза и позволила себе сломаться в этих объятиях.       И вдруг, словно по щелчку, всё изменилось. Осознание пронзило её, как молния. Она перестала плакать. Перестала жалеть себя. Она просто смотрела на свою дочь, на её обеспокоенные, но такие тёплые глаза. Мария отстранилась и осторожно сжала её ладонь, и это тепло разлилось по телу Ванды, создавая странный, почти болезненно прекрасный контраст с прохладной нечеловечески идеальной рукой Вижена. Она знала, что рано или поздно ей придётся снова отпустить их, и это пугало до дрожи и стука зубов.       — Я не одна, — шёпот сорвался с её губ, и в этих трёх словах было больше истины, чем в любой другой мысли, терзавшей её последние дни.       Ванда знала, что должна быть сильной.       Для них.       Ради них.       Но цепи, сковавшие её сердце, не исчезли. Боль утраты была слишком глубока, слишком свежа, слишком настояща. Она всё ещё ощущала их тяжесть на своих плечах, ощущала их холод на своей коже. Глубоко вдохнув, она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла дрожащей, хрупкой, словно могла разбиться от малейшего дуновения ветра из окна.       — Я больше никогда не буду плакать, — прошептала она.       Но внутри, в самом дальнем уголке души, она знала, что это ложь. Но в этой секунде, в этом единственном мгновении, она позволила себе забыться. Потому что именно здесь, в этой комнате, она была по-настоящему жива.

***

      Ванда медленно прошла вглубь гостиной, её шаги были едва слышны, но ощущение тяжести в груди делало каждое движение болезненно осознанным. После вчерашнего вечера она чувствовала себя разбитой, словно внутри неё что-то треснуло, но не разрушилось окончательно. Ей нужно было собраться, отвлечься.       В гостиной было удивительно тихо, только звук закипающего чайника разрушал тишину. Воздух был пропитан ароматом лаванды и чего-то ещё — лёгкого, но тревожного. Вижен, стоявший у окна, молча кивнул Ванде, его лицо было спокойным, но глаза выдавали беспокойство. Он улыбнулся, но в этой улыбке было что-то натянутое, как будто он пытался скрыть тревогу, не желая её лишний раз волновать.       В отличие от него, Раян выглядел куда хуже.       Он лежал на диване, его грудь тяжело поднималась и опускалась, каждый вдох сопровождался тихим стоном боли. На нём не было футболки, а старые шорты казались испачканными пылью и чем-то тёмным — возможно, засохшей кровью. Почти всё его тело было покрыто ссадинами, глубокими порезами и синяками, оставляя на коже хаотичный узор страданий.       Тёплый свет утреннего солнца пробивался сквозь шторы, отбрасывая мягкие золотистые блики на стены. Казалось, он пытался согреть комнату, принести хоть каплю надежды на новый день, но эта надежда была зыбкой. Ванда чувствовала, что что-то не так. Тишина в комнате была не умиротворяющей, а настороженной.       — Что с ним? — спросила Ванда, и Вижен лишь покачал головой.       Ванда ещё раз взглянула на Раяна и ей казалось, что его дыхание слишком тяжёлое, слишком хриплое — так дышат люди, у которых почти нет сил бороться.       — Он пострадал в битве гораздо сильнее, чем нам казалось, — голос Вижена был ровным, почти бесстрастным, но в нём сквозила непоколебимая серьёзность. Он не осуждал, не жалел, просто констатировал факт. Однако в уголках его губ затаилось что-то почти снисходительное — будто он уже знал, какую реакцию это вызовет.       — Я вообще-то ещё здесь, — хриплый, срывающийся голос Раяна прервал тишину. Его дыхание было рваным, каждое слово давалось с усилием. Казалось, что даже этот короткий ответ причиняет ему боль. — И я в порядке.       Он попытался пошевелиться, но тут же вздрогнул, судорожно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Его руки дрожали, а мышцы болезненно подрагивали, будто после пытки. Ссадины и порезы на его теле темнели на глазах, а те, что ещё не успели засохнуть, блестели под светом, словно тонкие полосы боли, оставленные битвой.       — Не выёбывайся, — Ванда немного опешила от тона. Мария стояла неподалёку, её голос был жёстким, как наждачная бумага, скребущая по дереву. Сухой, отрывистый, почти злой. В нём не было ни капли сочувствия, ни малейшей нотки мягкости. Но её лицо… Ванда видела его. Видела вчера. Страх. Сочувствие. То выражение, которое невозможно спутать ни с чем. Глаза Марии метались, будто она пыталась удержать своё равнодушие, но её губы подрагивали, а костяшки побелели. Мария крепко держала небольшой ящик с белыми повязками и каким-то набором трав.       Вижен медленно подошёл к небольшому окну и открыл его. За ним стоял удивительно ясный, солнечный день. Лёгкий ветер подул и наполнил помещение свежим воздухом, а солнечные лучи заливали комнату золотым светом, заставляя частицы пыли медленно кружиться в воздухе. Было бы легко забыться, представить, что всё спокойно, что мир живёт своей обычной жизнью. Но внутри комнаты царило напряжение, слишком резкое на контрасте с этим тёплым, почти насмешливым светом.       — Нехрен геройствовать зря, — голос Марии прозвучал резко, словно удар хлыста. Она смотрела на Раяна с таким выражением, от которого Ванде стало не по себе. Этот взгляд невозможно было выдержать, и Раян, не сказав ни слова, отвёл глаза, словно признавая поражение.       Мария склонилась к нему ближе, её движения были резкими, но точными.       — Так, обиженного не строй. На, заткни рот. Она протянула ему кусок ткани, чтобы тот прикусил его. В её голосе на мгновение мелькнуло что-то похожее на попытку разрядить обстановку. Раян тихо усмехнулся, глухо, с хрипотцой — как он вообще мог смеяться в таком состоянии? Ванда пристально посмотрела на него. Как он вообще мог быть в сознании?       — Почему ты нам ничего не сказал? — голос Вижена раздался тихим эхом по пустой гостиной. Пространство поглотило его, а затем снова заполнилось тревожной тишиной. — Вчера ты вроде бы был в норме…       Солнечные лучи продолжали пробиваться сквозь окна, заливая комнату мягким светом. Мир снаружи был таким спокойным и таким чужим.       — Этот идиот… — Раян открыл рот, чтобы оправдаться, но Мария перебила его.       — Он всегда лезет на рожон, — она говорила холодно, но в голосе слышался металлический оттенок злости, а может, и страха. — Хочет спасти всех, но, кажется, мозги у него отключаются или полностью отсутствуют, когда нужно принять решение не рвать задницу ради парочки автомобилей.       Раян нахмурился, его лицо исказилось, но он ничего не сказал. Просто отвёл взгляд, словно стыдясь.       — Твои тупые морали когда-нибудь прикончат тебя, — голос Марии чуть дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — И не только тебя.       Ванда понимала. Она слышала о том, как Стив нёс своего сына на руках к карете скорой помощи. Но если он оказался у врачей… почему он всё ещё в таком состоянии? Почему ему не помогли?       — Я не могу понять, откуда у тебя столько ран, — Вижен вмешался. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась раздражённость. Вижен нервно скрестил руки на груди. Ванде показалось, что он немного постукивал пальцами по своим рукам, когда Мария выражалась? Или ей показалось?       Раян глубоко вздохнул, как будто собирался с силами перед тем, как заговорить.       — Противодействие магии, — он сделал паузу, словно прислушиваясь к себе. — Не знаю как, почему и зачем, но при активном использовании мистических искусств моё тело словно отвергает меня. Разрушается на клеточном уровне.       Тишина в комнате стала ещё тяжелее.       — Мои родители и вы… из будущего… говорите, что, скорее всего, это из-за того, что я рождён неестественным путём, а с помощью магии ведьм.       Мария скрестила руки на груди, как делал Вижен, явно раздражённая.       — Так, пробирочный, — её голос был сухим, словно потрескавшаяся земля перед бурей. — Ложись, заткнись и привыкай терпеть. Долго.       Вижен недовольно цокнул и снова постучал пальцами, но Мария проигнорировала это. Раян же послушно кивнул. Ванда заметила это движение и поняла: он привык. Он терпел это не в первый раз.       А солнечный свет продолжал играть бликами на его коже, делая раны ещё контрастнее. Тёплый день за окном насмешливо наблюдал за их маленьким, скрытым от мира адом. Мария наложила повязки на раны Раяна, предварительно смочив их в странном растворе из трав. В зелье, как пояснила она. И, слегка поморщившись, расправила плечи.       — Adolebitque eam, — странные слова слетали с языка Марии.       Её рука стала светиться непривычным зеленоватым светом. Повязки Раяна словно отозвались на зов дочки и стали светиться также. Раян зашипел, кажется ему было малость больно. Но что-то подсказывало Ванде, что худшее ещё впереди.       — Flosculus, — на руках Марии, что были сильно напряжены, стали появляться едва заметные зелёные линии.       Раян вовсю стонал от боли. Мария, кажется, тоже была не в лучших чувствах. Она морщилась, а на лбу появились капельки холодного пота.       — Aperi germen, — и её руки уже оплетали длинные полупрозрачные лианы, на которых стали появляться небольшие бутоны голубого цвета. Ванда не знала, что это за цветы. Пальцы Марии создавали в воздухе узоры.       Переведя взгляд на Раяна, Ванда заметила, что такие цветы стали появляться на месте повязок. Повязки, в свою очередь, стали словно растворятся.       — Uvan, — Мария тяжело вздохнула, а вот Раян практически заорал. Его лицо исказилось от дикой боли, а тело билось в небольших судорогах. Повязки полностью исчезли, и на его ранах сияли ярко красные бутоны.       — Gaude et iterum moriar, — вот сейчас Ванда поняла, что предыдущии крики Аллана были ещё тихими.       Истошные вопли наполнили комнату. Звук был настолько пропитан болью, что Ванда вздрогнула. Она увидела, как его тело изгибается, судорожно дёргаясь, как челюсти сжимают ткань, а мышцы судорожно сокращаются под натиском магии.       Вижн положил руку на плечо Ванды. Кажется, он тоже был в небольшом ужасе от происходящего.       Послышался странный щелчок, и Ванда увидела, как волосы Марии больше не сдерживала резинка. Её длинные рыжие локоны струились по спине. Странные лианы на руках больше не были полупрозрачными, они казались словно настоящими. Цветы на её руках словно сбросили лепестки.       — Sana et occiditis, — сейчас Раян затих, а лепестки полетели на его раны, оставив лишь рубцы и красные следы. Мария хлопнула в ладоши и открыла глаза. — Отлично, теперь тебе нужен отдых и покой, — радостно и немного обречённо сказала Мария, доставая из кармана кофты новую резинку для волос. Она привычным движением стянула пряди волос, будто это могло помочь ей собраться с мыслями.       Ванда всё ещё смотрела на неё, не отрываясь. Её сердце билось слишком быстро, а в голове крутилось лишь одно: её дочь только что сотворила нечто… нечто невозможное.       — Как… Как ты?.. — голос Вижена сорвался, и это было почти жутко. Он редко позволял себе эмоции, но сейчас… сейчас его безупречно ровный тон дрогнул. Его металлические губы слегка приоткрылись, а лоб, идеальный и гладкий, словно нахмурился, хоть морщины ему и не положены.       Мария сглотнула, взгляд её метался между Вандой и Виженом.       — Моя учительница… — слова давались ей с трудом, голос дрожал, а пальцы на руках будто оцепенели. — Она… одна из могущественных Зелёных Ведьм. Такие заклинания подвластны лишь единицам…       Дыхание Ванды было сбито, а в глазах читалась не гордость, а страх. Она даже представить не могла подобное. Секунду спустя воздух прорезал истошный стон. Но это был не стон боли… Скорее облегчения. Тяжёлого, вымученного.       Именно в этот момент дверь медленно отворилась. Тони вошёл в комнату расслабленный, с лёгкой улыбкой на губах. Он был погружён в планшет и, похоже, смеялся над чем-то забавным.       — Интересно, почему мой сын издаёт такие звуки… — пробормотал он, всё ещё не отрывая взгляда от экрана. Но когда посмотрел…       Ванде показалось, что его мир застыл на месте.       Улыбка исчезла. Плечи напряглись. Тони резко выпрямился, его взгляд метнулся от еле дышащего Раяна к Ванде и Вижену, сидящим на полу, а затем — к Марии. Её руки были испачканы кровью. Он побледнел. Без слов планшет полетел на пол, Тони шагнул вперёд — нет, сорвался с места, в одно мгновение оказавшись рядом.       — Что. Здесь. Произошло?       Раян, несмотря на дрожь во всём теле, нашёл в себе силы хрипло усмехнуться.       — Ты с отцом… — голос его срывался, но он продолжал, назло боли, назло всему: — Такие же звуки издаёшь, когда вы остаётесь в спальне…       Тони замер. На секунду в комнате повисла тишина.       Ванда увидела две вещи одновременно.       Вижен молча, методично перевязывал Марии руки, его движения были настолько бережными, что это даже удивляло. Ванда не знала, что он способен на такую заботу.       А Тони…       Тони уставился на сына. Его челюсть отвисла, но он ничего не сказал.       Он понял, и Ванда тоже поняла. Поняла, что это была отчаянная попытка спрятаться за шуткой, отвлечь себя и других от ужаса происходящего. Поняла, что Райан не насмехался — он цеплялся за последние силы, лишь бы не потерять сознание. Тони медленно выдохнул, проводя рукой по лицу, а затем присел рядом с сыном.       — Ну, раз ты всё ещё можешь нести эту чушь, значит, не всё так плохо, — его голос был суховат, но в нём слышались нотки облегчения. Его рука, почти неосознанно, легла на плечо Райана. Не давила, не сжимала — просто была рядом.       — Это… Агата Харкнесс? — Вижен нарушил тишину, его голос был мягким, но требовательным. Мария замерла.       Ванда почувствовала, как в девушке борются две силы — желание сказать правду и нежелание говорить её вслух. Но Мария всё же выдохнула, кажется она не хотела этого говорить:       — Нет. Это Рио Видаль.

***

      Сейчас Мария увела Раяна, и Ванда осталась с Тони наедине. Ванда чувствовала себя странно, особенно после вчерашнего. Она включила телевизор в надежде отвлечься. Тони не сразу заговорил. Его плечи были напряжены, а взгляд рассеянно блуждал по комнате, будто он пытался найти в ней нужные слова. Устало проведя рукой по волосам, он глубоко вздохнул, словно собирая разбросанные мысли воедино. Затем наконец посмотрел на Ванду.       — Ладно… — его голос прозвучал тише, чем обычно. Он на секунду прикрыл глаза, будто набираясь сил, и, выпустив воздух через нос, сказал: — Мне жаль.       Ванда моргнула, слегка наклонив голову, не сразу понимая, к чему он ведёт.       — За что?       Тони горько усмехнулся, его губы дрогнули, но он не стал отводить взгляда.       — Ну, за… всё, — он неопределённо махнул рукой, будто пытался очертить всю свою вину в воздухе. — За то, что срываюсь на тебе. За то, что психую сейчас. За то, что моя жизнь — это сплошной цирк с конями.       Он устало потёр переносицу, а затем, чуть понизив голос, добавил:       — И за то, что иногда этот цирк превращается в кошмар не только для меня.       Она внимательно посмотрела на него.       — Принято.       Ванда скрестила руки на груди, пытаясь решить, стоит ли ей продолжать злиться. Однако прежде, чем она успела что-то сказать, экран в углу комнаты внезапно сменился — новости загорелись на нём яркими заголовками. Если раньше там тихо шёл какой-то сериал, просто фоном, то теперь Ванда без лишних раздумий увеличила громкость, и голос диктора разрезал тишину.       «В эфире новости. Вчера в центре города было совершено нападение гигантским существом, напоминающим осьминога. На месте горожанам помогали герои — Доктор Стрэндж и Капитан Америка. Однако с ними был замечен ещё один неизвестный подросток. Свидетели утверждают, что он владеет магией, похожей на способности Доктора Стрэнджа. Новый герой? Или тот, кто несёт угрозу?»       — БЛЯДЬ.       Репортёры продолжали говорить о вчерашних событиях. Кажется, многие уже считали Раяна чуть ли не посланником богов или агентом инопланетных цивилизаций, которые тайно готовят захват Земли. Тони сжал кулаки, глаза дёрнулись к экрану, где показывали размытые кадры боя. Он шумно выдохнул, провёл рукой по лицу и начал что-то бурчать себе под нос.       — Сука… охуеть просто… — Ванда отчётливо слышала каждое слово. — Меня угробят раньше, чем я успею состариться.       Тони резко поднял взгляд на Ванду, его глаза сверкнули от усталости и раздражения.       — Вот скажи мне, — его голос был низким, но в нём явно закипало возмущение, — какого хрена в этом доме невозможно нормально поспать, зная, что у тебя из любого сраного портала может вывалиться ребёнок из будущего? И мало того, который не способен НЕ вмешиваться чёрт знает во что!       Он бросил взгляд на экран, его пальцы сжались в кулак. Ванда склонила голову набок, едва заметно ухмыльнувшись.       — Добро пожаловать в родительство, Тони.       Старк раздражённо выдохнул, быстро провёл руками по волосам, словно пытаясь взять себя в руки, а затем ткнул пальцем в экран.       — Серьёзно? У него даже что-то похожее на плащ Стрэнджа есть?!       На записи, которую транслировали с камер наблюдения, Раян парил в воздухе, а рядом с ним колыхался странный кусок ткани. Ванда прищурилась, мгновенно его узнав.       — Это его бандана… — пробормотала она. Но как, чёрт возьми, он летает?       — Ну конечно, блядь, — Тони закатил глаза, мотнув головой. — У МОЕГО сына, которого я знаю без пяти минут сутки, теперь есть в помощниках сраная магическая лента?!       Он раздражённо расстегнул пуговицу на рукаве и начал ходить туда-сюда по комнате.       — Чего ещё ждать? Может, он подружился с каким-нибудь межгалактическим богом и скоро приведёт его на ужин?       Ванда пожала плечами, задумчиво хмыкнув:       — Я бы не удивилась.       Тони резко остановился, тяжело выдохнул и вдруг посмотрел на неё гораздо спокойнее, будто за этот короткий диалог устал ещё больше.

***

      Сейчас дневной свет уже не напрягал, как пару часов назад, когда солнечные лучи казались слишком агрессивными и как будто насмехались над происходящим.       Искаженное лицо Раяна. Ванда хотела избавиться от этого воспоминания.       Теперь мягкость света проникала сквозь тонкие занавески, окутывая комнату теплым, почти волшебным сиянием, создавая ощущение, что в этом забытом уголке времени всё может измениться к лучшему. Ванда, с лёгкой тревогой, вновь заглянула в гостиную. Её взгляд остановился на Марии, сидевшей в углу.       Мария, в глубокой задумчивости, аккуратно держала в руках какой-то пергамент или листок, который, казалось, был ей по душе. Она сутулилась и словно с некой болью вчитывалась в старый лист. Её округлое, словно лепесток лицо выражало смесь сосредоточенности и тихой печали, а сморщенный лоб и чуть прищуренные глаза говорили о том, что каждое слово, которое она читала, проникало глубже обычного восприятия.       Подойдя ближе, Ванда ощутила, как аромат старых книг и прелой древесины наполнил пространство, словно сама комната дышала прошлыми годами. Её внимательный взгляд упал на предмет, который раньше незаметно лежал на столе — старую, потрёпанную временем книгу, обложенную кожей, с выцветшими узорами, оставляющими на ощупь чувство древности. Страницы книги были пожелтевшими и хрупкими, на них выгравированы символы и знаки, совершенно не похожие на буквы привычного английского алфавита. Этот загадочный язык манил и одновременно вызывал беспокойство, словно таил в себе забытые тайны древних цивилизаций.       Ванда осторожно протянула руку, и её движения были полны одновременно и любопытства, и некой нерешительности. Её глаза, блестевшие в мягком свете, встретились с немного неодобрительным взглядом Марии, которая, похоже, не была готова к тому, чтобы кто-то нарушил её уединённое чтение. Но желание узнать секреты, скрытые за странными знаками и символами, взяло верх. Сквозь лёгкую неуверенность Ванда прошептала, почти не веря в собственные слова:       — Что это?       Эти слова, наполненные искренним интересом и оттенком тревоги, эхом отразились от стен гостиной.       — Это заклинание, — Мария протянула пожелтевший листок, и Ванда, взглянув, увидела те же странные символы. — То, что я использовала чтобы помочь Раяну.       — Расскажи подробнее, — Ванде было и вправду интересно. Сейчас она хотела отвлечься, и если это «заклинание», то возможно Ванда смогла бы научиться ему. Она хотела провести время с дочерью, да и это тоже. Кажется, она была единственным светлым пятном в её тёмной жизни. До недавних пор только Вижен мог так встревоженно смотреть на неё. Мог мягкой улыбкой подбодрить её.       — Ну… — Мария тяжело вздохнула, словно на её плечи внезапно легла усталость всего мира. Её грудь медленно поднялась и опустилась, а в глазах мелькнуло едва уловимое сомнение.       Ванда почувствовала себя странно. Что это было? Стыд? Неловкость? Или, может, чувство собственной глупости, внезапно нахлынувшее, как холодная волна? Она не могла точно сказать, но внутри что-то неприятно ёкнуло. Мария подняла на неё взгляд — её большие зелёные глаза, словно свежая листва под утренним солнцем, мерцали холодным светом. Этот взгляд был изучающим, оценивающим, словно Мария решала, стоит ли вообще продолжать этот разговор.       — Если тебе сложно, то не стоит… — её голос прозвучал тихо, но Ванде показалось, что в этих словах проскользнула горечь. Может быть, даже обида.       Ванда почувствовала, как по её спине пробежал лёгкий холодок. Что это было? Почему Мария говорила так, будто Ванда её чем-то задела? Она всего лишь хотела узнать… Или, может, её любопытство выглядело слишком навязчивым? «Я веду себя как ребёнок?» — вдруг мелькнуло в голове. Но тогда почему Мария не хочет с ней делиться? Что она скрывает? Или, возможно, есть что-то, о чём Ванда просто ещё не должна знать?       — Нет, всё в норме, — Мария вдруг улыбнулась, и лёгкий румянец окрасил её щёки тёплым оттенком. В её взгляде больше не было напряжения, только мягкая, чуть задумчивая искорка.       — Просто… — Мария отложила пергамент на стол, аккуратно, будто тот был чем-то бесценным, недалеко от старой книги. Затем снова слегка посмеялась — негромко, почти смущённо, будто какая-то внутренняя мысль её забавляла.       — Мам, сколько тебе сейчас?       — Двадцать два, — Ванда моргнула, слегка опешив. Она начинала понимать, что происходит. Конечно, это же очевидно! Теперь всё складывалось в понятную картину.       — А мне семнадцать, — Мария снова улыбнулась, на этот раз с лёгким оттенком грусти. — И это не плохо, просто…       Она задумалась, подбирая слова, а затем, чуть прикусив губу, продолжила:       — Просто в моём времени ты — сильная и умелая Алая ведьма, которая способна горы свернуть. Ты всегда такая мудрая, добрая и осмотрительная. Ты — тот человек, к которому я обращаюсь за советом, ты — тот, кто ведёт нас вперёд. А сейчас…       Она на секунду замолчала, словно взвешивая каждое слово, а затем покачала головой и негромко усмехнулась:       — Сейчас ты словно моя младшая сестра… Или скорее старшая. Неважно.       Мария отвела взгляд, её пальцы неуверенно коснулись края книги.       — Мне сложно смириться с мыслью, что сейчас ты — тот человек, которого я могу научить. Это словно… парадокс.       Она снова взглянула на Ванду, и в её глазах больше не было ни тени сомнения — только решимость.       — Это странно. Но я помогу тебе.       — Смотри, это руны, — Мария открыла книгу и показала на странные символы, что были изображены на ветхих страницах. — Руны есть разные, но нас с тобой интересуют конкретно ведьминские. Они работают как обычные письмена, но многие из них имеют силу и в тексте.       Ванда немного застыла, медленно кивая.       — Так, потом, — Мария сделал глубокий вдох и начала рассказ сначала, словно только сейчас поняла, что говорить. — Каждый человек делится на две составляющие. Это его физическое и астральное тело. Второе часто принято считать «душой», концепция отличается, но грубо говоря это одно и тоже. На этой «душе», — девушка показала кавычки и Ванда начала с интересом вникать в происходящее, — основано большинство религий, так что в какой-то степени все религии правдивы и ведут к одному единому — астральному телу. Из него и берётся магия, так как оно не привязано к одному миру.       Ванда вопросительно вскинула бровь и немного прокашлялась.       — Да, наш мир не единственный. Существует великое множество параллельных, альтернативных и прочих миров и их вариаций. Чародеи называют их «мультивселенной». Ведьмы же величают их «потусторонний мир». Наше астральное тело связано с великим потоком энергии. В то время, как обычное тело — набор атомов, что создают клетки и так далее. С помощью астрального тела можно связаться со своеобразным «высшим миром» и использовать эту энергию для волшебства.       Ванда, кажется, начала вникать. Раньше она почти не задумывалась о том, откуда берётся её сила — для неё это всегда было чем-то естественным, словно дыхание или биение сердца. Она просто принимала её, пользовалась, не вдаваясь в детали. Но теперь, слушая Марию, видя перед собой древние книги, исписанные странными символами, рунами, она почувствовала, как внутри неё зарождается новое чувство — нечто между жгучим любопытством и затаённым страхом.       А что, если её способности — это не просто дар? Что, если они имеют более глубокую природу, чем она могла себе представить?       Её пальцы нерешительно скользнули по обложке старого фолианта, потрескавшаяся кожа которого хранила отпечатки тысяч рук, что листали его страницы задолго до неё. Ванда задумалась: а вдруг в этой книге есть ответы? Вдруг она слишком долго пряталась от истины? Возможно, ей действительно стоит узнать об этом поподробнее.       — От тебя последует вопрос, но если источник один, то какого хрена существуют чародеи и ведьмы. Они не одно и тоже? Если источник силы един, а пользуются им почему-то по-разному?       Ванда кивнула. Её и вправду это интересовало. Она продолжала нежно поглаживать и иногда постукивать пальцами по корешку книги.       — Дело в первых заклинателях. Сначала магия была едина, но со временем магия разделилась. Магия ведьм стала словно вплетаться в ДНК носителей. Некоторые считают, что из-за экспериментов с кровью и живой материей. Она стала интуитивной, хаотичной и врождённой, часто её связывают с древними ритуалами, проклятиями и тёмными сущностями. Магия чародеев — это структурированное искусство, требующее обучения, дисциплины и знания заклинаний. Чародеи, как Доктор Стрэндж, черпают энергию из магических измерений и используют её для защиты, исцеления и боевых техник.       — То есть, — Ванда решила, что переспросить будет верным вариантом, чтобы понять лучше. Положив книгу, она прокашлялась и серьёзно взглянула на дочь, — получается, если чародеи всё ещё связаны с другими мирами, то ведьмы обитают только на земле?       — Технически в других мирах могут быть похожее существа, но пока мы этого не знаем.       — Получается, ведьмы сильно проигрывают чародеям?       — Нет, — Мария была рада этом вопросу. Она так воодушевилась. Ванде нравилось видеть дочь такой. — Из-за того, что ведьмы чуть ли не подсознательно знают о своих способностях и склонностях к магии, то им живется проще. Воззвать к своей крови легче, чем к своему астральному телу. Всё ещё очень сложно, но ведьма и не начинает с нуля, в отличии от чародеев. В её крови — магия.       — Поняла, — несколько раз кивнув, Ванда усмехнулась, — ещё что-то?       — Нет, на сегодня думаю хватит.       Ванда была благодарна, сейчас ей нужно было переварить услышанное. Кажется, информации было достаточно.       — Ты вообще хочешь быть здесь?       Ванда старалась сохранять спокойствие, но чувствовала, как внутри всё сжимается в странном, непривычном ощущении. Она пыталась выглядеть серьёзной, но мягкой, однако её голос выдавал неуверенность. Ей было не по себе. Ведь перед ней сидела… её дочь.       Мария едва заметно напряглась. Она не вздрогнула, не отвела взгляда, но что-то в её осанке изменилось: плечи стали чуть жёстче, а пальцы, лежащие на колене, сжались в слабый кулак.       — Выбора у меня нет. Машину времени нам только предстоит изобрести.       Она выдала лёгкую, почти вымученную улыбку, но в её глазах Ванда увидела осторожность. Будто Мария заранее ждала удара, ждала обвинений.       — Но если не считать этого… — она задержалась на словах, словно решая, стоит ли говорить дальше. — Я с детства привыкла к опасным ситуациям. И пока ты не начала расспрашивать — скажу сразу: у меня проблемы с магией.       Она быстро отвела взгляд, сцепив пальцы в замок.       — Я с детства училась с ней работать, чтобы не поубивать всех вокруг, — она выдохнула через нос, нервно усмехнувшись, но это не было весело. — Сначала я боялась её. Думала, что магия когда-нибудь сломает меня, что я не смогу сдержаться. Но потом… потом я научилась. Или думала, что научилась.       Мария опустила голову, глядя на свои руки. Ванда заметила, что та машинально поглаживает запястье, будто пытаясь убедить себя, что всё под контролем.       — Я была уверена, что держу всё в руках. Пока не открыла грёбаный межвременной портал.       Её голос стал чуть тише, будто она говорила не только Ванде, но и самой себе.       — Это… совсем не похоже на меня. Но, чёрт возьми, я это сделала.       Она нервно выдохнула и наконец посмотрела на Ванду.       — И сейчас мне кажется, что лучше просто не высовываться.       Ванда смотрела на неё, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Мария выглядела такой взрослой, такой серьёзной… но в ней чувствовалась неуверенность. Сомнение. И страх. Ванда кивнула, проглотив ком в горле.       — Я понимаю.       Она и правда понимала. Возможно, слишком хорошо.       Некоторое время они просто молчали, пока Мария, казалось, не собралась с духом. И вдруг, совершенно неожиданно она произнесла:       — Давай приготовим вишнёвый пирог?       Ванда моргнула, её мысли резко споткнулись об эту, казалось бы, простую фразу. Она даже не сразу поверила, что услышала правильно.       — Вишнёвый? — переспросила она, глядя на Марию с лёгким детским удивлением.       Мария чуть улыбнулась, но в её глазах всё ещё была напряжённость.       — Я знаю, что он твой любимый.       И Ванда вдруг почувствовала, как тепло разливается по её груди. Это было так просто, так по-домашнему, так… правильно. Она с трудом сдержала смех, ей хотелось прыгнуть на месте от счастья.       — Да! Конечно, да!       Она даже не успела подумать, слишком быстро заполняясь радостью, которую давно не чувствовала. Она просто хотела сохранить эту улыбку Марии. И не только в памяти — но и наяву. Как можно дольше.       Девушки встали и с энтузиазмом принялись за готовку. Включив музыку, они наполнили кухню лёгкой, непринужденной атмосферой. Смеясь, они вынимали продукты из огромного холодильника Тони и аккуратно переносили их на стол, используя магию. Телекинез оказался невероятно удобным: мука парила в воздухе, осторожно пересыпаясь в миску, вишни сами прыгали в дуршлаг, а ложки и лопатки танцевали в воздухе, следуя их движениям.       Ванда с заботой наблюдала за Марией, стараясь убедиться, что та не перенапрягается. Она мягко напомнила дочери, что можно отдохнуть, но Мария лишь улыбнулась и заверила её, что всё в порядке. Ванда даже не заметила повязки на её руках, и это наполнило её облегчением. Сейчас она хотела думать только о хорошем — о простых радостях, которые наполняли этот момент теплом. Солнечный свет наполнял комнату. Сейчас он казался мягким и приятным, и гул за окном был не таким раздражающим.       И вдруг… она прислушалась.       Мария пела. Тихо, едва слышно, но её голос мягко вплетался в мелодию, следуя за словами песни. Ванда прищурилась, наблюдая за дочерью. Кажется, та не знала слов, но скрывала это мастерски, подпевая с лёгкой небрежностью, которая делала всё ещё трогательнее.       Ванда улыбнулась.       Они продолжали работать вместе, замешивая тесто, промывая вишни, изредка посыпая друг друга мукой и обмениваясь шутками. На какое-то время весь мир за пределами этой кухни исчез. Не было тревог, не было воспоминаний о вчерашнем вечере — только солнце, только музыка и аромат свежеприготовленного теста и тихий, почти домашний уют. Она чувствовала, как внутри распускается что-то тёплое, похожее на счастье. Ванда давно не ощущала себя настолько живой.       Мария осторожно поставила пирог в духовку, закрыла её и с довольным видом вытерла руки о кухонное полотенце. Запах тёплого теста уже начинал наполнять комнату, создавая уют, от которого становилось по-настоящему тепло. Ванда, напевая себе под нос мелодию, что ещё недавно звучала в колонках, взялась за тарелки. Она хотела аккуратно перенести их на стол, чтобы потом разрезать пирог и угостить остальных Мстителей. Как вдруг…       Глухой звон разбитого стекла.       Одна из тарелок выскользнула из алого захвата её магии и с грохотом ударилась об пол, разлетевшись на десятки осколков. Словно натолкнулась на что-то. Ванда даже не вздрогнула, лишь спокойно посмотрела вниз. А вот Мария заметно напряглась — её плечи чуть вздрогнули, а пальцы сжались в кулак.       — Опять ты со своими летающими тарелками, — раздался знакомый, чуть насмешливый голос.       Ванда вздохнула и, закатив глаза, повернулась к Вижену, который, словно по привычке, появился, пройдя сквозь стену. Снова.       — Опять ты со своей непробиваемой головой, — с улыбкой парировала она, посмеиваясь.       Вижен слегка ухмыльнулся, а Мария только хмыкнула, расслабившись. Ванда же опустилась на одно колено, легко провела ладонью над осколками, и они, повинуясь её магии, мягко взлетели в воздух. Их края светились алым свечением, пока разбитые части летели к мусорке.       — Готово, — довольно сказала она, поставив на стол остальные тарелки.       Аромат пирога становился всё сильнее, а настроение в комнате — всё легче.       — Опять? — Мария слегка удивилась, приподняв бровь. Видимо, в её будущем такие случаи станут менее частыми. Она даже немного улыбнулась, понимая, как странно это может звучать.       — Да, каждый раз совпадает так, что когда я прихожу, Ванда разбивает о мою голову тарелки, — Вижен говорил это с лёгкой улыбкой на лице, которая не скрывала его любящей и немного шутливой задумчивости.       Мария, несмотря на всю серьёзность, не могла не улыбнуться в ответ, как и Ванда, которая, хоть и пыталась выглядеть серьёзной, не смогла сдержать улыбку. Она знала, что если бы захотела возмутиться, это было бы бессмысленно. Здесь, в этот момент, ничто не могло нарушить эту маленькую идиллию.       — Зато он ужасно готовит, — Ванда с улыбкой вытащила только что готовый пирог из духовки. Пёстрые, золотистые корочки с примесью вишни излучали тепло и нежный аромат. Ванда невольно улыбалась и осознала, что сейчас она улыбается настоящей, искренней улыбкой. Такой, как давно не делала.       — Запах прекрасный, — Вижен, как всегда, слегка флегматичный, принюхался, делая вид, что это было всё, о чём он мог бы подумать в этот момент. — Ну, должен быть. Я не виноват, что я не ем…       — Ешь еду, — закончила за него Мария, и почему-то в её голосе звучала такая лёгкость, что Ванда почувствовала, как её сердце наполнилось теплом.       Теперь, когда они все были рядом, Ванда не хотела думать ни о чём другом. Кажется, весь мир вне кухни исчез. Запах свежего пирога, убаюкивающе тянущийся воздух и спокойная атмосфера наполнили комнату.       — Запах и вправду чудесный, — сказал знакомый голос Фьюри, который только что вошёл в комнату.       Ванда замерла, и её улыбка на секунду угасла, а сердце невольно подпрыгнуло. Она нервно сглотнула, в мгновение ока осознав, что это не просто день, а момент, когда можно ожидать любого неожиданного поворота.

***

      Они снова сидели в гостиной Тони. Ванде казалось, что сегодня её слишком многое связывает с этим местом, и в какой-то момент ей даже захотелось сбежать, но она осталась, подавляя в себе это чувство.       Фьюри, как обычно, держался строго, хотя во взгляде читалось едва заметное раздражение. Старк развалился в кресле, непринуждённо покачивая бокал с виски, а Стив был напряжён, но пытался сохранять привычную сдержанность.       Наташа же лениво рассматривала присутствующих, её взгляд скользил по лицам, задержался на Ванде. Девушка поймала этот взгляд и, увидев лёгкую улыбку Романофф, невольно ответила тем же. Она слегка расправила плечи, расслабившись. В этот момент ей стало чуть легче, словно в комнате вдруг появился кто-то, кто действительно её понимал.       В центре внимания были Мария и Раян — главные виновники собрания. Раян нервно постукивал пальцами по коленям, выдавая своё волнение, в то время как Мария оставалась невозмутимой. Она сидела так, будто происходящее её вовсе не касалось, и лишь лёгкий прищур глаз выдавал, что её мысли уже далеко впереди.       — Так, наши гости из будущего временно остаются с нами, — Фьюри пристально смотрел на собравшихся.       Ванда перевела взгляд на рядом сидящего Вижена, и он улыбнулся и кивнул ей. Сейчас ей удалось полность выдохнуть. Словно она скинула камень со своего сердца. Может, она всё же не настолько пуглива?       — По крайней мере до выяснения обстоятельств. Они временно будут негласной частью Мстителей, так как, — он перевёл взгляд на ребят, — они хотят помогать и в этом времени. Я правильно понимаю?       — Да! — с небольшим энтузиазмом ответил Раян.       — Мы сделаем то, что будет необходимо, — начала парировать Мария, в её голосе было слышно небольшое раздражение. Или страх? — Но вам не стоит сильно на нас рассчитывать. Нам стоит участвовать, не высовываясь, ибо возникнут ненужные вопросы. — Она взглянула на Раяна, и тот виновато опустил взгляд.       — Верно, — вмешался ранее достаточно тихо сидевший Роджерс. — Нам нужно найти способ как отправить детей обратно, а пока не будем их подвергать лишнему риску.       — Да, конечно, вы тут просто туристами застряли. Только без экскурсоводов и с шансом нарваться на межвременной кризис. Стандартный пакет, так сказать, — Тони выглядел слишком расслабленным. Возможно, это не первый бокал, что он пьёт.       Ванде показалось, что Тони хотел ещё что-то сказать — его губы дрогнули, но он передумал и лишь слегка покачал головой. Она обвела взглядом присутствующих и почувствовала нарастающее беспокойство. В комнате повисло напряжение, почти осязаемое, словно плотный туман. Все ждали чего-то, и от этого ожидания становилось только хуже.       И вдруг Ванда ощутила странный холод на своей руке. Она слегка вздрогнула, но быстро поняла, в чём дело. Вижен почти незаметно взял её за руку, его металлические пальцы осторожно скользили по её коже, словно успокаивающее заклинание. От этого прикосновения по её спине пробежали мурашки. Казалось, никто этого не заметил… или почти никто.       Наташа, лениво облокотившись на подлокотник кресла, вдруг загадочно подмигнула Ванде. Затем она едва заметным движением кивнула в сторону Фьюри. Ванда проследила за её взглядом и увидела, как тот протягивал новые документы Раяну и Марии. Вид у него был всё такой же непроницаемый, но его жёсткие движения выдавали скрытую настороженность.       — Так, вы оба сейчас на своеобразной стажировке у Старка, — Фьюри тяжело вздохнул. Он выглядел уставшим, но голос его оставался твёрдым и уверенным. — Вы оба ученики и по программе, организованной Старком, будете заниматься изучением каждой своей темы.       — О, ещё два стажёра? Надеюсь, они хотя бы кофе варить умеют. Хотя ладно, Раян, ты можешь просто открыть портал в кофейню, — Тони окинул взглядом своего сына и тот немного сжался. Ванде кажется он слишком… Запуганный что-ли?       Фьюри вытащил ещё одну стопку документов из своей потёртой кожаной папки, бросил на них беглый взгляд, словно проверяя что-то в последний момент, и протянул их Раяну и Марии.       — Здесь ваши удостоверения, сведения о начале образования, медицинская страховка и прочее, — добавил он, давая им секунду на осознание сказанного.       Мария не спешила брать папку, лишь с лёгким прищуром смотрела на Фьюри, оценивая его слова. Раян, напротив, слегка нервно сглотнул, но, перехватив взгляд Марии, взял документы первым.       — Старайтесь не переходить дорогу тем, кому не стоит, — продолжил Ник, пристально глядя на них обоих. — Ваши документы достаточно надёжно прикрыты, но если кто-то решит покопаться серьёзно… — он сделал паузу, бросив мрачный взгляд, — то могут возникнуть проблемы.       Он сказал это буднично, но в комнате на мгновение стало ещё тише. Наташа мельком взглянула на Старка, который молча откинулся в кресле, нервно постукивая по стакану с выпивкой, который наполовину опустел. Стив нахмурился, а Ванда почувствовала, как Вижен чуть сильнее сжал её ладонь.       Раян перевёл взгляд на Марию, явно ожидая её реакции. Девушка лишь чуть усмехнулась и, не торопясь, раскрыла папку.       — Значит, я Мария Блэквуд, мне двадцать, и я студентка биологического факультета. Занимаюсь ботаникой. Интересно… — Мария закатила глаза, лениво пролистывая документы.       В комнате повисла короткая тишина, пока все наблюдали за её реакцией. Наташа хмыкнула, Тони ухмыльнулся, а Фьюри лишь скептически приподнял бровь.       — Я Раян Рид, ученик социального колледжа и учусь на факультете журналистики… — Раян задумчиво пробежался взглядом по своему досье, нахмурившись. Он явно не ожидал именно такой легенды, но решил пока не высказывать своего мнения.       — Журналистика, — протянул Старк, снова откинувшись в кресле. — О, да ты у нас будущий лауреат! «Секрет молодости Капитана Америки: супер-солдатская сыворотка или просто хороший уход за кожей?»       Раян поморщился, но промолчал, решив, что спорить с Тони — не самая хорошая идея. Мария же только усмехнулась и захлопнула папку. Стив как-то слишком недовольно взглянул на Тони. Ванде было до жути любопытно, что между ним случилось за эти несколько дней.       — Ну, если верить этим документам, — сказала Мария, также откидываясь на спинку кресла, — то мы вполне себе законопослушные граждане, которые живут самой обыкновенной жизнью.       — Именно, — кивнул Фьюри, пристально глядя на них. — И ваша задача — не дать никому усомниться в этом.       — Слушайте, если кто-то начнёт подозревать, просто скажите, что вы из отдела по связям с общественностью Старк Индастриз. Никто не поймет, чем вы занимаетесь, и сразу отстанет, — кажется Тони немного не устраивало прикрытие детей. Ванда думала, что с ним всё в порядке, хотя подобные махинации она видела только в фильмах.       — Ну, ты же не просто так нас сюда позвал, — подал голос Вижен. Он всё ещё сжимал руку Ванды, и она была благодарна ему за это.       — Верно, — кивнул Фьюри, доставая ещё одну папку и раскрывая её на столе. — Нас интересует одна закрытая вечеринка. По нашим данным, там, с высокой вероятностью, будут присутствовать далеко не самые приятные люди.       — Гидра? — тут же встрял Стив, его взгляд стал более сосредоточенным.       — Да, — подтвердил Фьюри, кидая беглый взгляд на него. — И Тони туда приглашён. Вам предстоит пойти под прикрытием. Часть из вас останется здесь для связи. Нам нужно убедиться, что на этом вечере не произойдёт ничего неожиданного.       Старк довольно усмехнулся:       — Ну конечно. Меня зовут на лучшие вечеринки в городе, а вас — даже в списке нет.       — Тони, — раздражённо выдохнул Стив, но Старк лишь отмахнулся.       — Стив и Тони будут в центре внимания, — продолжил Фьюри, игнорируя их перепалку. — Наташа, твоя задача — найти и идентифицировать всех возможных участников, а также выяснить пути поставок или любые другие зацепки. Ванда, ты остаёшься в тылу.       Ванда резко вскинула голову и раздражённо взглянула на Фьюри, собираясь возразить, но он предотвратил её протест:       — В случае непредвиденных обстоятельств ты и Вижен будете очень необходимы. Нам нужно подстраховаться, если всё пойдёт не по плану.       Ванда сжала губы, но промолчала. Она понимала логику Ника, но это не значило, что ей нравилось оставаться в стороне.       — Что будем делать мы? — внезапно подал голос Раян.       Все взгляды в комнате тут же обратились к нему и Марии. Ванда могла поклясться, что Мария сама прифигела от такого заявления.       — Ты? Ничего, — Стив даже не дал Фьюри ответить. — После того, как в прошлый раз ты едва не… — его голос был твёрдым, почти командным. Он посмотрел на сына с лёгким недоверием. — В общем, пока ты остаёшься в стороне.       — Но я в порядке! Смотри! — Раян приподнял футболку, демонстрируя чистую кожу без единого следа повреждений. Если присмотреться, были видны розовые шрамы, но сейчас Раян явно удивил Стива.       Роджерс нахмурился. Он, очевидно, не знал о «маленькой помощи» Марии. Ванда заметила, как его челюсть сжалась, а взгляд стал ледяным. Почему-то это возмутило её — неужели он серьёзно собирается устраивать допрос прямо сейчас?       — Успокойтесь, — выдохнул Тони, потирая переносицу. — Раян, твой отец… — он словно споткнулся на этих словах, как будто они давались ему с трудом. — В общем, он прав. Сейчас на миссию может пойти только Мария.       — Что?! — Мария резко приподнялась на своём стуле, возмущённо вскинув брови. — Я не агент под прикрытием! Если что-то пойдёт не так, я не смогу выкрутиться. — Ну да, это же не твоя специализация. А вот возмущаться — да, — Тони с максимально серьёзным выражением кивает. Ванда стала немного закипать. Тони сегодня чрезмерно ядовитый. Или ей просто показалось?       Фьюри пристально посмотрел на неё, словно оценивая реакцию. Ванда почувствовала лёгкий укол беспокойства о дочери. Неужели дело только в её страхе?       — Мария, иногда лучший способ остаться в безопасности — быть внутри, а не снаружи. Ты будешь нашими глазами и ушами, а не пушечным мясом, — голос Нат немного дрогнул. Она была обеспокоена? Кажется Ванда очень хотела поговорить с чёрной вдовой наедине.       Тони продолжил, перед этим сделав ещё один глоток:       — Ты можешь проникнуть внутрь под видом одной из официанток. В случае опасности ты будешь нашими глазами и сможешь помочь изнутри до прибытия Ванды и Вижна.       — Тони, ты серьёзно? — Стив скептически прищурился. — Официантка, с её прошлым? Это слишком рискованно. Если начнут проверять, у неё нет ни прикрытия, ни опыта для такой работы.       — Ну, если она прольёт на кого-нибудь шампанское, это будет выглядеть максимально правдоподобно, — Тони пожал плечами и потёр стакан с выпивкой.       Ванда согласно кивнула, но прежде, чем они успели возразить, вмешался Фьюри:       — Она уже работала официанткой, — сухо заметил он. — В её досье указан этот опыт, так что ничего не мешает ей поработать снова.       — На сверхзакрытой вечеринке с усиленной охраной?! — Стив недовольно сдвинул брови. Ванда заметила, как его раздражение росло с каждой минутой.       — Но мы же решили, что я и… — Мария запнулась, чувствуя, что почва уходит из-под ног. — Что мы с Раяном не будем принимать участие, — Мария была в некотором шоке. Ванда сильнее сжала руку Вижена. У неё была безумная идея.       — Мария, твои опасения понятны, но твои навыки аналитика и наблюдателя могут быть более полезны, чем ты думаешь. Внутренний взгляд на ситуацию увеличивает наши шансы на успех, — Вижен попытался уговорить Марию.       — Тогда вам пригодится Раян, — внезапно вставила Ванда.       Тишина.       Раян приподнялся в кресле, его глаза вспыхнули надеждой. Стив сжал губы, едва сдерживая раздражение. Тони покачал головой и скрестил руки на груди.       — Что? — наконец выдохнул Капитан. — Ванда, ты серьёзно?       — Раз уж мы привлекаем Марию, то почему не Раяна? — продолжила она, не сводя с него взгляда. — Он умеет открывать порталы. Если что-то пойдёт не так, он эвакуирует людей.       — Погодите. То есть теперь у нас не один неопытный участник миссии, а два? Отлично, просто прекрасно, — Стив раздражённо выдохнул и, кажется, его тело полностью напряглось.       — Великолепно, — пробормотал Тони, качая головой. — То есть теперь у нас есть мистический таксист?       — Его уже видели со Стивом, — Ванда проигнорировала сарказм. — Логичнее дать этому официальное объяснение, чем скрывать. Репортёр, который немного разбирается в магии, — звучит куда менее подозрительно, чем «случайный парень, внезапно открывающий порталы и помогающий Мстителям». Учитывая то, что он ещё и под крылом Старка, на него не так легко открыть охоту.       — Ну да, конечно. Потому что логика тут на высшем уровне: «Дорогие гости, с вами наш специальный корреспондент с дипломом Гарри Поттера», — Тони был раздражён. Но Ванда не хотела сдаваться.       Перед тем, как Фьюри успел что-то сказать, Ванда пыталась доказать правоту своих убеждений. Она тоже часть Мстителей!       — Вы говорите, что они временно часть команды. Тогда, может, стоит начать относиться к ним как к союзникам, а не как к хрупким реликвиям?       Ей повезло, что на её сторону встал Фьюри. Он выслушал её, постучал пальцами по столу, взвешивая аргументы, и кивнул:       — Логично. Так и сделаем.       — Фьюри, ты сейчас серьёзно? — возмутился Стив.       — Не, они просто проверяют, кто из нас быстрее поседеет — ты или я, — Тони не был рад этой идее, и Ванда точно убедилась, он сегодня намного более ядовитый, чем обычно.       — Мам, ты плохо знаешь Раяна, — в голосе Марии скользнуло раздражение. Она покосилась на парня, который явно хотел забиться в угол, лишь бы не привлекать к себе внимание. — Нам нужно это обсудить.       — Да, я облажался в прошлый раз, — сказал Раян, но было заметно, что он не горит желанием это признавать. Он выглядел нервным, перебирая пальцами, словно пытался убедить себя в собственных словах. — Но я могу справиться!       В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим вздохом Тони.       — Уверенность — это хорошо, но тебе нужна не только она, — наконец произнёс Стив, скрестив руки на груди. Его голос был твёрдым, но без осуждения. — Важно не просто пытаться, а понимать, что ты делаешь.       — А ещё не мешало бы сначала убедиться, что ты не угробишь себя в процессе, — добавил Тони, разглядывая Раяна с прищуром.       — Романтично, конечно, но пусть сначала научится ценить свою шкуру. Нам нужен напарник, а не герой-мученик, — Романофф выглядела уставшей. Кажется этот разговор её изматывает.       Раян опустил плечи, но быстро выпрямился, делая вид, что не воспринял слова Тони и Нат так болезненно, как на самом деле. Ванда посмотрела на него с лёгким сочувствием, но промолчала. Мария же, наоборот, фыркнула.       — Ты точно справишься? — скептически приподняла она бровь. Раян открыл рот, чтобы ответить, но тут же замялся.       — С чего вы вообще нам верите и допускаете нас к миссии? — Мария резко перевела внимание на себя. В её голосе звучала смесь любопытства и недоверия. — Ну, вариантов немного. Либо вы реально наши дети, либо кто-то очень убедительно сыграл в семейную драму, — Тони с полуулыбкой взглянул на Стива. Но тот отвернул голову. Ванда буквально ощущала своей кожей молнии, что они метали друг в друга.       Вижен взглянул на неё спокойно, почти задумчиво.       — Логика подсказывает, что ваше появление слишком маловероятно, чтобы быть случайностью. Однако анализ вашей ДНК и предоставленные вами сведения не содержат признаков фальсификации, — он сделал небольшую паузу, будто обдумывая свои слова. — Кроме того, если вы действительно наши дети, доверие — это не просто необходимость, а выбор, который нам предстоит сделать.       Мария нахмурилась, затем взглянула на Ванду, словно ища в её лице подтверждение. Та лишь кивнула. Фьюри слегка усмехнулся:       — Ваш ДНК-тест правдив. К тому же, используя некоторые дополнительные источники, мы убедились, что вы нас не подведёте.       Мария округлила глаза, прокашлялась и бросила взгляд на Раяна.       — Раян, свали минут на десять.       Парень замер, явно не ожидая такого, затем нервно кивнул. Его взгляд метнулся к Марии, словно он надеялся, что она передумает или уточнит, что именно имела в виду. Но та лишь склонила голову, давая понять, что не собирается повторять. Раян с запоздалой нерешительностью развернулся и вышел из комнаты, бросив ещё один быстрый взгляд на Марию перед тем, как закрыть за собой дверь.       — Отличный навык управления командой. Надо будет попробовать на Совете ООН, — Тони всё ещё улыбался во все тридцать два зуба, но Ванда почему-то хотела верить, что он это делает специально.       — Он тебя слушается, — заметила Ванда, слегка приподняв брови.       — Не уверена, что это хорошо, — пробормотала Мария, качнув головой.       — У него явные проблемы с уверенностью, — вмешался Стив. — Это может сыграть нам на руку, если направить его страх в нужное русло.       — Или, наоборот, сыграть против нас, если он не сможет действовать в критический момент, — сухо добавила Наташа, оценивающе взглянув в сторону двери, за которой исчез Раян. — Нам нужен человек, а не загнанный щенок, который боится каждого приказа.       — Вообще-то, он мой сын, — твёрдо сказал Стив, бросив взгляд на Наташу. Тони молча кивнул, соглашаясь, хотя в его выражении читалось напряжение.       — Ты же знаешь, что я права, — Наташа всё ещё выглядела раздражённой, но голос её оставался спокойным и уверенным.       — Не будем спорить с Нат. Она всегда права. Я научился это понимать ещё до того, как эти двое вывалились из другого времени, — Тони снова отхлебнул спиртное из своего стакана. Стакан опустел, и Тони подлил новую порцию. Снова.       — Нам нужно быть к нему терпимее, — Стив стал спокойнее. Он расслабил спину и перестал сидеть слишком ровно. Ванде стало от этого тоже легче.       — Согласен. Давайте хотя бы подождём, пока он перестанет выглядеть как щенок, который ждёт, что его погладят, — ну вот опять. Иногда Ванда ненавидела Тони за его чрезмерно острый язык.       Мария повернулась к Ванде, её голос стал тише, но твёрже:       — Мама… Раян хороший, но он слишком помешан на спасении всех, кроме себя. Стив неплохо промыл ему мозги.       Роджерс нахмурился, открыл рот, чтобы возразить, но Мария подняла руку, останавливая его.       — Извини, но это правда. Допускать его к миссии после того, как он чуть не подох, — глупо и безрассудно.       — Она права! — Стив влез и его глаза словно метали молнии, — нечего тут обсуждать!       — Он твой друг, и мы должны ему помочь! — горячо возразила Ванда, сжимая кулаки. Её голос дрожал от напряжения, а в глазах вспыхнуло упрямство. Она старалась игнорировать тяжёлый взгляд Стива.       — Вы либо хотите ему помочь, либо ищете способ сделать его очередной жертвой. Определитесь. — Наташа больше не улыбалась. Ванда взглянула на неё, но кажется Нат была сосредоточена на чём-то своём.       Мария устало вздохнула, потирая виски кончиками пальцев, словно пытаясь унять назревающую головную боль.       — Да, но помощь — это не значит толкать его в очередную передрягу, — её голос прозвучал резко, но в нём слышалась скрытая забота.       Ванда оглядела комнату, ожидая поддержки, но никто не спешил вставать на её сторону.       — И вообще, почему вы все игнорируете мысль, что мы вообще не должны в это ввязываться?! — добавила Мария.       — Хорошо, пусть участвует, — наконец сказал Тони, он крутил в руках стакан с новой порцией виски, лениво покачивая янтарную жидкость. Его тон был таким будничным, словно речь шла не о риске для жизни, а о выборе начинки для пиццы.       Мария нахмурилась, её щёки слегка порозовели от досады, и она нервно постукивала по столу пальцами. Ванда видела, что та злится не просто так — её слова никто не воспринимал всерьёз. И это раздражало. Ванда сама не раз ощущала подобное — когда ты говоришь, а тебя словно не слышат. Почему же сейчас всё повторяется? Стив резко повернулся к нему, явно готовый возразить, но Старк поднял ладонь, призывая к молчанию. Его лицо было серьёзным, без привычной насмешки или легкомысленного тона.       — Но если он натворит глупостей, — продолжил Тони, глядя прямо на Стива, — я лично запру его до конца его дней.       — Это будет справедливо, — неожиданно подал голос Брюс, который до этого момента молча наблюдал за перепалкой. Все повернулись к нему, немного удивлённые его вмешательством.       — Мы не можем закрывать его в клетке только потому, что он молод. Но если он не справится, то должен будет принять последствия. Это будет хорошим уроком.       Стив сжал губы в тонкую линию, явно недовольный, но ничего не сказал. Ванде показалось, что Тони едва заметно ухмыльнулся, видя его реакцию. Возможно, Капитан не смирился с этим маленьким поражением, но Ванда была уверена, что Тони ликовал. Ванде не удалось уйти в размышления, как разговор продолжился.       — Ладно, — нехотя пробормотал Роджерс, наконец сдаваясь. — Но если хоть что-то пойдёт не так…       — Да-да, капитан, я всё исправлю, — ухмыльнулся Тони. — Всё-таки мне не привыкать разгребать за молодёжью.       — Интересное заявление, учитывая твою склонность к разрушениям, — заметил Вижен, слегка склонив голову.       — Эй, я бы поспорил, но у меня есть кое-какие разрушенные города на совести, так что ладно, засчитано, — Тони сделал вид, что записывает что-то в воздухе.       — Хуй с вами… — Мария устало провела рукой по лицу. Тони, не упуская момента, тут же усмехнулся:       — О, наконец-то признание! Я знал, что рано или поздно кто-то это скажет. Но давайте без оскорблений, а то я начну чувствовать себя как дома.       — Ты быстро привыкаешь к нашему стилю обсуждений, — Роджерс выпалил это на одном дыхании. Возможно даже с некоторым сочувствием. Кажется, Стив был с ней солидарен, и это слегка огорчило Ванду. Мария и Стив были слишком… похожи, что ли?       — Фьюри, ты уверен, что этому источнику можно доверять? — Стив нахмурился, его взгляд задержался на Ванде с едва заметным напряжением. Кажется все смирились с тем, что подростки участвуют.       — Абсолютно, — спокойно ответил Фьюри.       — Это не гарантия, — Стив скрестил руки на груди. Сегодня он делал это так часто, что Ванда невольно задумалась: может, это его способ поддерживать форму? Усмехнувшись про себя, она быстро вернула серьёзное выражение лица.       — Стив, — Тони отхлебнул виски, поморщился. — Стопроцентных гарантий не бывает. Ты же знаешь.       — В большинстве случаев даже семьдесят процентов — уже неплохо, — подал голос Вижен. — Статистически…       — Не начинай, — Тони закатил глаза. — Стив, я понимаю, тебе не нравится идея рисковать. Но, если честно, риск — наше второе имя.       — А твоё первое — «бестактность», — пробормотала Наташа.       — Именно. И я горжусь этим, — Тони расплылся в самодовольной улыбке. Капитан сжал челюсть, перевёл взгляд на Наташу.       — Что скажешь?       — Так-то Тони прав, — ответила Наташа, небрежно откидываясь на спинку кресла. — Мы проверили источник, он чист. Но если хочешь, можешь допросить его лично — как считаешь, у нас есть на это время?       Стив перевёл взгляд на неё.       — Нам нужен хоть какой-то резервный план.       — Если будем медлить, не понадобится никакой план, — фыркнула она. — Будет поздно.       — Блять, да мы и так теряем время! — раздражённо бросил Тони. — Если не двинемся сейчас, упустим момент.       — Могу ли я напомнить, что чем дольше мы обсуждаем, тем выше вероятность, что противник лучше подготовится? — вежливо вставил Вижен.       — Спасибо, Календарь Судного Дня, — Тони хлопнул ладонями. — В общем, пора действовать.       Повисла тишина.       Наташа первой поднялась, показывая, что разговор окончен.       — Ты с нами, Капитан?       Стив выдохнул.       — Ладно, — кивнул он. — Действуем.       Ванда невольно всматривалась в Марию, чувствуя лёгкое беспокойство. В её дочери было что-то… слишком взрослое, слишком серьёзное для семнадцатилетней девушки. Казалось, что на её плечах лежит груз, который ей не по силам, но она несёт его, не прося помощи. Ванда старалась игнорировать это странное чувство, но оно не отпускало. Мария внезапно поймала её взгляд и приподняла бровь, словно спрашивая: «Что?» Ванда быстро отвела взгляд, не зная, что ответить. В каком-то смысле они были похожи, но в то же время слишком разные.       — Кстати, скоро к вам присоединится Клинт, — бросил Фьюри на прощание, застёгивая плащ.       — Отлично, — Вижен тихо вздохнул, покачав головой. — У Раяна появится ещё один нравоучитель.       На секунду воцарилась тишина, но затем Наташа прыснула со смеха, и Ванда не удержалась, рассмеявшись вместе с ней. Шутка не была оригинальной. Дело в том, что это сказал Вижен.       — О, Бартон будет в восторге, — хмыкнула Наташа, подмигнув Ванде.       — Да уж, — усмехнулась та в ответ.       Стив лишь тяжело вздохнул, а Тони закатил глаза, явно мысленно проклиная Фьюри за очередное «пополнение» в их и без того хаотичной компании. Ванда смотрела на Брюса Бэннера с легким недоумением.       — Ты молчишь весь разговор, Брюс, — заметила она, склонив голову набок. — Что-то случилось?       Бэннер, наконец, поднял глаза и устало вздохнул.       — Просто думаю… — сказал он после короткой паузы, — о том, стоит ли нам идти дальше по этому пути.       Он замолчал, но по его взгляду было видно, что мыслей у него в голове гораздо больше, чем он готов озвучить.       — Ты ведь знаешь, что пути назад нет, — тихо добавила Ванда, вглядываясь в его лицо.       Бэннер кивнул, но ответа не дал.

***

      Ванда только подумала, что всё закончилось, но нет. Всё снова рушилось прямо у неё на глазах.       — Тебе на сегодня хватит, — твёрдо сказал Стив, вставая между Тони и новой бутылкой бренди.       Запах алкоголя, смешанный с ароматом тёплого вишнёвого пирога, висел в воздухе, создавая странную, тошнотворную смесь. Ванда скользнула взглядом по столу — там стоял их с дочерью пирог, единственное, что она хотела сделать для всех, чтобы хоть немного сплотить их. Чтобы хотя бы на мгновение всё стало проще.       Но мгновение уже прошло.       Тони поднял мутный, тяжёлый взгляд. Глаза покрасневшие, синие круги под ними, лицо осунулось, на губах засохшая кровь словно от удара. Он медленно поставил стакан на стол, пальцы дрожали, но сжались в кулаки.       — Ты заебал, — выдохнул он низким, сиплым голосом.       Гостиная замерла.       Ванда почувствовала, как сердце заколотилось сильнее. Наташа напряглась рядом, её взгляд метнулся к Беннеру, который молча наблюдал за происходящим, уставший до мозга костей.       — Ну конечно. Ты же, блядь, знаешь, как надо. Как и всегда. Стив Роджерс, идеальный солдат, капитан чёртовой морали, человек, который никогда не ошибается. Напомни-ка, когда ты в последний раз признавал, что не прав? — Тони был словно покинут и разбит. Он снова потянулся к бутылке, но Стив снова преградил ему путь.       — Сегодня, когда вы с Вандой решили, что втянуть Райана — хорошая идея… — Стив метнул в Тони полный молний взгляд.       — О, нет, — Тони усмехнулся, его губы искривились в привычной ехидной улыбке. Ванда почувствовала, как в ней зарождается раздражение. — Ты просто смирился с тем, что тебя никто не слушает.       — Неважно, — Стив резко шагнул вперёд, пытаясь оттолкнуть Тони.       — Нет, важно! — Тони перехватил его движение, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то опасное. Он будто проглотил слова, которые хотел сказать раньше, но теперь уже не мог остановиться. — Ты опять решил, что можешь мне указывать?       Его голос стал холодным, в нём исчезла насмешка.       — Вечно герой, вечно правильный, да? — Тони сузил глаза. — Ты правда думаешь, что лучше меня знаешь, что мне нужно?       — Я просто хочу помочь, Тони, — тихо сказал Стив, но в его голосе не было твёрдости. Только усталость.       — Да пошёл ты со своей помощью! — Тони резко схватил бутылку и сделал длинный глоток прямо из горлышка. — Как будто тебе есть до меня дело.       Стив сжал кулаки.       — Ты правда думаешь, что мне плевать? — его голос дрогнул, но он не отступил. — Ты ведёшь себя, как…       — Как кто? — перебил его Тони, шагая вперёд. — Давай, скажи. Я веду себя как сломанный ублюдок, который не может собраться? Как пьяное разочарование? Спасибо, Кэп, я уже знаю.       — Как человек, который хочет, чтобы его ненавидели. Ты изо всех сил толкаешь меня к тому, чтобы я бросил тебя к чертям. Чтобы я сказал, что мне плевать. Но вот незадача, Тони, я так не умею, — Тони опешил, а Стив не сдержав эмоции ударил по столу.       Громкий стук.       Пирог рухнул на пол.       Тарелка разлетелась, липкие вишни с начинкой размазались по паркету, запах сладости смешался с терпким перегаром. Ванда смотрела на это, и внутри неё что-то оборвалось.       Глубокая тишина.       Только тяжёлое дыхание Тони, напряжённый взгляд Наташи и опустошённое лицо Стива, который, казалось, только сейчас понял, что он натворил.       Тони хрипло рассмеялся.       — Ну всё, теперь ты официально разрушил чьё-то счастье, Капитан Америка.       Стив выглядел сломленным. Ванда смотрела на осколки. Её дыхание участилось. А потом всё внутри Ванды потерпело крах.       — Вы… оба… ИДИОТЫ!       Красная вспышка магии ударила в стену с такой силой, что штукатурка осыпалась, а ближайший книжный шкаф содрогнулся, книги посыпались вниз, разлетаясь в хаотичном беспорядке.       — Вы… уничтожили последнее, что могло хоть как-то склеить моё сердце! Знаете, как Мария гордилась, когда готовила этот пирог? Она вложила в него всё! Вы вообще осознаёте, что вы сделали?!       Её голос звенел от ярости, почти срывался на крик. Её плечи ходили ходуном, руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Тони даже не моргнул. Стив резко вдохнул, будто её слова пронзили его насквозь.       — Ты, — она резко повернулась к Тони, глаза горели яростью. — Твой грёбаный алкоголь! Твоё бесконечное самобичевание! Ты хочешь, чтобы тебя пожалели? Так покажи, что ты этого заслуживаешь! Вместо того, чтобы просто сидеть, упиваясь в своей жалости к себе!       Тони прищурился, но молчал.       — А ты! — она ткнула пальцем в Стива, её слова были полны злости и презрения. — Твой сраный комплекс спасателя! Ты думаешь, что можешь всех спасать? Спаси тогда себя, ебать! Или ты так и будешь строить из себя героя, а остальные сдохнут по пути?       Она сделала шаг вперёд, её тело напряжено, пальцы сжаты в кулаки, готовые ударить.       — Вы оба, уёбки, не думаете ни о ком, кроме себя! Как будто в этом доме больше никого нет! Я думала, что смогу здесь найти хоть что-то, что будет хоть немного напоминать семью… После того как я потеряла всё! Я готова была просто забыть, что было раньше, но вы, как всегда, разрушаете всё, за что я хоть как-то держалась!       Магия в её руках запульсировала, и очередная волна силы ударила по столу, отшвыривая стул в стену. Она так и застыла, и молча смотрела за происходящим. Но Тони и Стив не собирались останавливаться. Они проигнорировали Ванду.       — Ты всегда был таким, Стив, — рыкнул Тони, его пальцы сжались на горлышке бутылки. — Вечно пытаешься быть лучше всех, но ты такой же сломленный, как и я.       Стив сжал кулаки, но тут же заставил себя разжать их. Он сделал резкий вдох, словно борясь с яростью внутри. Тони вскинул голову, его лицо перекосилось в мрачной ухмылке, и он снова взял бутылку, сделав большой глоток.       — Серьёзно? Ну давай, ударь меня, Капитан. Разбей мне лицо, может, тогда тебе станет легче, — он насмешливо вытянул руки вперёд, как бы приглашая его.       Стив сжал челюсти, его глаза сверкнули, но он не двинулся. В его взгляде было нечто почти сломленное, как будто он сдерживал что-то, что готово было прорваться. Слёзы выступили в уголках его глаз.       — Ты этого хочешь? — его голос звучал полным отчаяния. — Хочешь, чтобы я тоже стал таким, как ты?       Ванда сделала шаг назад, как будто вот-вот собираясь убежать. Они не хотели её слушать. Тони шагнул вперёд, его лицо исказилось от ярости, готовое к драке, но в этот момент между ними встал Брюс. Его глаза были усталые, лицо мрачное, он казался выжженным. Он явно был на грани, но сдерживался.       — Хватит, — Брюс сказал это тихо, но с таким авторитетом, что все замерли.       Тони застыл, его дыхание резко оборвалось, но он не отступал. Стив также не двигался, его глаза были полны боли и слёз.       — Я устал, — Брюс глухо произнёс, его голос будто ломался от напряжения. — Если вам так хочется подраться, идите на улицу. Но я не позволю вам устроить ещё один бардак здесь.       Наташа, стоявшая у двери, подала голос, голос её был напряжённым и строгим, но в нём не было агрессии, только обеспокоенность.       — Брюс прав, — она взглянула на Тони, затем на Стива, её глаза горели тревогой. — Мы не можем продолжать так. Это не поможет. Никто не выйдет победителем из этого дерьма.       — Вам не нужно соглашаться друг с другом. Не нужно даже любить друг друга. Но, чёрт возьми, хотя бы попытайтесь не разрушать всё вокруг себя, — Беннер взял побольше воздуха. Ванда думала, что тот пытался спастись, хоть как-то заткнув этих двоих.       — Вы хоть понимаете, как это выглядит со стороны? Двое взрослых мужчин, которые должны держать этот дом, эту… команду… но вместо этого ведёте себя как дети, которые не могут поделить игрушку, — Брюс был настолько раздражён, насколько был уставшим.       Ванда стояла, её дыхание было прерывистым, а глаза сверкали не только яростью, но и… болью. Её тело сотрясалось от всего того гнева, что она чувствовала, но теперь, когда увидела слёзы Стива, что-то внутри неё тоже сломалось. Она ещё сильнее сжала кулаки. Всё, что она надеялась сохранить — семья, спокойствие — разваливалось на глазах, и ей не хотелось больше ничего делать. В голове крутился только один вопрос: что теперь?       И только тут она увидела его.       Райан.       Раян Стоял в дверях недалеко от Наташи, вжавшись в косяк, его плечи дрожали.       Лицо белое, глаза расширены.       Он не дышал. Ванда замерла. Всё это он видел. О, боже.       Страх. Паника. Её сердце оборвалось. Он не должен был этого видеть. Ванда медленно опустила руки, злость испарилась, оставляя пустоту. Ванда не могла пошевелиться. Наташа коснулась её плеча и чуть кивнула.       — Иди, — сорвалось с её губ.       Ванда не ответила. Просто резко развернулась и начала выходить из комнаты. Позади остались напряжённые взгляды, запах алкоголя и раздавленный вишнёвый пирог. Тони, не выдержав, снова залпом выпил из бутылки, его взгляд стал ещё более пустым, и его руки снова сжались в кулаки.       — Да, давайте все будем такими умными, — саркастически протянул Тони, его голос был холодным и жестким. — Я понял. Все виноваты, только не я. Мы все такие хорошие и идеальные. Не мешайте мне сдохнуть в своём углу.       — Если бы ты действительно хотел этого, ты бы уже давно нашёл способ. Но вместо этого ты просто ждёшь, что кто-то тебя остановит, — Ванда удивилась, что Брюс может быть таким злым.       Стив опять сжал зубы, но, почувствовав, как внутри него снова что-то начинает разрываться, тихо выдохнул, как будто пытался успокоить себя. Тони словно хотел что-то сказать. Но Наташа была злющей, как сам дьявол:       — Вы оба либо идёте спать, либо я вас сейчас уложу. Насильно.       Тони и Стив просто выдохнули. Брюс попытался отвлечь их двоих, но Ванда всё ещё была в ступоре.       Тишина в комнате стала тяжёлой, но никто не мог найти слов, чтобы что-то изменить.       Тишина. Тони убрал руку от бутылки, но продолжал сверлить Стива взглядом. Роджерс, вытирая лицо рукой, отступил назад, не сводя глаз с пола.       Ванда медленно ретировалась из комнаты, растворяясь в тени коридора. Она не слышала, чем закончится их спор. Сейчас это было неважно. Сейчас ей нужно было найти Райана. Сейчас ей было это по силам. Ванда тихо вышла из комнаты, её шаги неслись по коридору с тяжёлым, почти невыносимым эхом. Всё, что произошло, словно сжало её сердце в железный кулак, и она не могла больше находиться среди них. Звуки ссоры, боль, злость… всё это накапливалось внутри, а наружу не могло выйти ни одно слово. Она шла по коридору, её пальцы сжаты в кулаки, но дыхание прерывисто. Всё внутри неё металось — от ярости, боли и бессилия. Как она могла не заметить, как разрушает всё вокруг?       Прошло двадцать минут, пока она не нашла его. Раян сидел на балконе, его спина была согнута, а голова склонена, как будто он пытался убежать от всего. Ванда подошла ближе, не делая ни одного лишнего шага. Она не знала, как сказать ему всё, что крутилась в её голове. В её груди сдавливало, но было так больно, что слова просто не выходили. Раян. Он был последней искоркой, которая могла её спасти, но теперь, глядя на его опустошённое лицо, Ванда не знала, что делать.       — Это моя вина, — сказал он, повторяя слова как мантру. — Если бы я не попросил вас принять нас… если бы я не вызвался… Всё, что происходит, из-за меня. Это я заставил вас всех оказаться в этом дерьме…       Он стиснул кулаки, его дыхание стало прерывистым, а в уголках глаз блеснули слёзы, но он быстро их спрятал. Ванда почувствовала, как её сердце ломается. Он не позволял себе быть слабым, не хотел показывать, что страдает. Но она могла видеть, как боль на его лице отражается в его глазах. Он был так напуган, так одинок. И, несмотря на его слова, она видела, что он чувствовал себя виноватым.       — Нет, не твоя вина, — её голос был тихим, но в нём была твердость, в которой она сама себе позавидовала. Она села рядом с ним, но Раян отпрянул, будто не мог выдержать её близости. Она растерялась, но не отступила. — Ты не виноват. Это не ты всё разрушил.       Раян отвернулся, его плечи опустились ещё ниже, и его лицо исказилось от отчаяния. Он посмотрел в пустоту, как будто искал ответ в воздухе, но так и не нашёл.       — Мне не стоило приходить, — он говорил это, как будто пытался убедить себя, что всё будет лучше, если он всё скинет на себя. — Я мог бы остаться в стороне, не лезть. Мы бы жили своей жизнью. Мы бы не стали частью этого… Я же попросил… Вы взяли нас в команду. Из-за меня. Мои родители никогда не ладили, ты же знаешь это. Ты видела, как они смотрят друг на друга. Я ведь всё это знал… и всё равно попросил… — он закрывает лицо руками, но это не помогает. Его голос срывается. — Я… я не хотел никому причинять боль.       Её сердце буквально разрывалось, но она не могла взять его боли. Её собственная была слишком сильной, а она не знала, как утешить его. В этот момент она почувствовала всю пустоту, которая наполнила её душу, и то, как эта пустота отражается в нём. — Нет, Раян. Это не так, — она коснулась его плеча, но он не отреагировал. — Ты не виноват. Мы все находимся здесь вместе. Всё, что случилось, произошло по многим причинам. Ты не можешь за всё это отвечать. Ты не мог знать, что всё так сложится.       Но её слова не касались его. Раян просто сидел молча, его дыхание всё более тяжёлое, как если бы ему не хватало воздуха. Ванда почувствовала, как она теряет контроль, как её собственная ярость поглощает её всё сильнее. Она бы хотела закричать, разорвать всё это. Но вдруг она заметила, как Раян резко сжал кулаки, его губы побелели от напряжения. Он сдерживал слёзы, но его лицо не выражало надежды. Она сидела рядом, ничего не говоря, только позволяя этой тягучей тишине наполнить пространство.       Солнце, раскачиваясь, заливало небольшую террасу своим невыносимо ярким светом. Оно казалось таким чуждым. Ванда не могла больше его выносить. Почему именно сегодня, когда её мир будто ломается на части, оно с такой настырностью светит в лицо? Как будто намекает, что жизнь не может быть такой уж тяжёлой, как ей кажется. Но она знала, что это обман, что под этой яркой оболочкой всё темнее и темнее.       — Почему ты вступилась за меня? — Раян спросил, его голос ослаб, как если бы он вёл бой с собой. Он выглядел настолько уязвимым, что Ванда почувствовала, как его слова пробивают её до глубины.       Она замолчала, её глаза на мгновение затуманились. Слова давались тяжело. В её сердце была буря, а в голове — путаница. Но она понимала, что его надо успокоить. Он не должен думать, что всё было его ошибкой. Она должна быть сильной.       — Я понимаю тебя, — тихо, но решительно сказала она, её голос был полон тоски. — Я тоже только недавно в Мстителях. Несколько месяцев назад я была на твоём месте. Тони меня практически запер в Башне. Я не могла найти себя в этом мире. Но знаешь что? Я не могу стоять в стороне, когда вижу, как люди, способные что-то сделать, просто сидят сложа руки. Я не хочу быть как те, кто боится что-то изменить. Я хочу бороться. И неважно, что думают о нас Стив или другие. Мы все заслуживаем шанса, и я не позволю им нас остановить.       Она выдохнула, а её грудь поднималась и опускалась от волнения. Но внутренний огонь, который горел в её глазах, был всё ещё жив. Ванда вдруг почувствовала, как её душу охватывает неистовая ярость. Она почувствовала, как эта ярость копится, её глаза вспыхнули. Ванда поднялась на ноги и без предупреждения закричала во весь голос, будто мир вокруг неё был таким же сломленным, как её собственная душа.       — ПОШЛИ ВСЕ НАХРЕН! — её голос вырвался наружу, как выстрел из пистолета. Она чувствовала, как в груди всё сжимается от гнева, как её эмоции рвутся наружу. Она кричала, кричала от всей души, от всей боли, от того, что переживала, от того, как чувствовала себя преданной. Пирог, Стив, который разломал её мечту. Тони, который снова утопал в алкоголе, и его недосказанные обвинения. Наташа, которая поддержала её, когда всё стало по-настоящему тяжело. Она всё ещё помнила те моменты, когда Наташа помогла ей. Но даже она заслуживала её гнева. Она посылала всех, кто хоть как-то разочаровал её, хоть как-то оставил её одну. — Я НЕНАВИЖУ ВАС! — Ванда хотела послать всех. Тони с его производством оружия, Клинта, из-за которого умер её брат. Даже Пьетро был послан нахрен лишь бы не приносил своей смертью столько боли!       Раян стоял рядом, и несмотря на его собственные слёзы, он, как будто не замечая всего происходящего, поддержал её. Он закричал так же громко.       — ДА! ПОШЛИ К ЧЁРТУ!       Это был их крик, крик обиды, гнева и разочарования. Странно было слышать, как на одном из балконов новомодного особняка кричат два ребёнка. Они были дети в этом мире, у которых не было нормального будущего, которое они могли бы себе нарисовать. Но теперь, казалось, они превращались в что-то большее, чем просто двое потерянных подростков. Они были в поисках себя, а этот крик был их способом найти выход.       Ванда почувствовала, как её горло горит от крика, но она не остановилась. Это был её момент, её способ сказать «стоп». Она больше не могла быть той, кто скрывает свою боль. Она была молодой женщиной, лишённой своей мечты, и теперь её разрывали два мира, два прошлых «я», но она должна была выбрать один. Она думала, что может быть матерью, но в какой-то момент поняла, что сама нуждается в защите, как когда-то. Но не могла позволить себе это. В её душе поселилась пустота. И теперь, в этот момент, когда она разрывалась на части, она ненавидела себя за эту слабость.       Раян замолчал, его лицо побледнело, и он снова затрясся. Он не мог понять, что происходит. Но Ванда чувствовала, как он был с ней в этот момент. Он был один из тех, кто, возможно, также чувствовал, что на нём слишком много всего висит. И это ещё сильнее разрывало её сердце.       Раян подошёл ближе, его лицо было полным отчаяния и усталости. Ванда, чувствуя, как его энергия сливается с её, сделала шаг вперёд. В этот момент всё, что было до этого, словно рухнуло, и они стояли на грани чего-то настоящего и важного. На мгновение их разозлённые слова исчезли, сменившись пустотой, в которой не было ни силы, ни гнева — только понимание.       — Ты тоже пошёл к чёрту, Раян. — её слова были хриплыми, но в них не было злобы, только усталость.       — Ты тоже, Ванда. Ты тоже — он повторил её слова, и его голос был настолько полон боли и правды, что она почувствовала, как его гнев и её чувства снова сливаются, как один большой разрыв, от которого оба не могли скрыться.       Он выглядел таким же вымотанным, как и она, его глаза покраснели от слёз и усталости, а руки дрожали, но он не пытался это скрыть. И Ванда не скрывала. Они оба больше не могли притворяться. Он осторожно потянулся к ней, словно боялся, что она оттолкнёт его, но она только сжала губы и шагнула навстречу. Их объятие было крепким, почти отчаянным, как у людей, которые держатся за край обрыва и знают, что ещё немного — и их разорвёт на части. Ванда закрыла глаза, чувствуя, как напряжение, сжимавшее её грудь, понемногу ослабевает. Её пальцы судорожно вцепились в его куртку, как будто эта простая, осязаемая ткань могла удержать её от падения.       — Ты тоже пошёл к чёрту, Райан, — хрипло выдохнула она.       Он коротко фыркнул, но в этом не было ни насмешки, ни раздражения. Только горькое понимание. Они стояли так несколько долгих секунд, каждый прожигаемый своими мыслями. Ванда чувствовала, как горит её горло после крика, как в груди всё ещё тлеет гнев, но постепенно он утихает, оставляя после себя только пустоту. Она чувствовала, как Райан тоже постепенно перестаёт дрожать.       — Я устала, Райан, — наконец призналась она, голосом, полным тихого отчаяния. Он медленно выдохнул, а потом неожиданно наклонился вперёд и осторожно уткнулся лбом ей в плечо.       — Я тоже, — выдавил он. — Я тоже, тётя Ванда.       Они просто стояли, слушая, как где-то вдалеке завывает ветер. Звуки обычного мира, который продолжал жить своей жизнью, пока они стояли на балконе и пытались найти хоть что-то, что не разрушится под их руками.       — Я ненавижу ясные дни, — вдруг сказала Ванда. Райан не поднял головы, но его голос прозвучал удивлённо:       — Почему?       — Потому что они кажутся ложью. Как будто мир говорит: «Всё в порядке, ты можешь улыбаться». Но я не могу.       Он тихо кивнул, и Ванда знала, что он понимает.       Небо над ними медленно темнело, превращаясь из оранжевого в глубокий, задумчивый синий. Ванда почувствовала, как напряжение окончательно уходит из её тела, оставляя после себя только пустоту и странное, болезненное облегчение. Они не говорили больше ничего. Сейчас слова были не нужны. Они просто стояли рядом, под вечерним небом, зная, что хотя бы в этот момент они не одиноки.       — Ненавижу, когда солнце светит, когда оно всё время улыбается и насмехается, как будто нам не нужно бороться с тем, что внутри нас, — она покачала головой, чувствуя, как её плечи сжимаются.       В тот момент они были не теми, кто пытался спасти мир, не теми, кто носил на себе тяжесть чужих ожиданий. Они просто были людьми, которые нуждались в этом моменте, чтобы не чувствовать себя совсем одинокими. Они сидели и чувствовали холодный воздух на своей коже. Сейчас они просто сидели и смотрели, как заходит солнце.       — Вот ты где, — Мария выглядела обеспокоенной. Она зашла на балкон и плюхнулась на ближайший стул. — Раян, что с тобой сегодня?       Ванда хотела вмешаться, но Раян только усмехнулся.       — Ох, да ты не представляешь, — он коротко хохотнул, но в голосе слышалось напряжение. — Я так занёсся в свои мысли, что на секунду потерял себя. Забыл, зачем вообще всё это. И ты, кстати, мне в этом не помогла.       — Ну да, конечно, — Мария закатила глаза. — Это я виновата, что опять вытаскивала твою задницу.       — Слушай, — Раян выдохнул, опёрся локтями о колени. — Я понимаю, ты переживаешь. Ты не доверяешь Фьюри, злишься на Тони.       Мария сжала руки в кулаки.       — Да не в этом дело. Просто ты так несёшься вперёд, как будто не думаешь, чем всё это может закончиться.       — А что, лучше стоять в стороне? — он взглянул на неё. — Я просто хочу быть полезным. Хочу, чтобы мной гордились.       Мария посмотрела на него и покачала головой.       — Ох, Раян…       — Да всё нормально, — он улыбнулся. — Я буду осторожен, обещаю. Просто иногда, если ты не берёшь на себя риск, ты так и остаёшься в тени. Я не хочу быть в тени.       Ванда улыбнулась, но почти сразу снова стала серьёзной.       — Почему ты не хочешь участвовать в операции?       Мария вздрогнула, едва заметно.       — Потому что боюсь.       Ванда кивнула. Ответ её устроил.       — Чего именно?       Как только Ванда задала свой вопрос, Раян фыркнул, закатив глаза.       — Ну всё, начались разговоры по душам. Я, пожалуй, пойду, пока вы не дошли до откровений уровня «магия — это любовь, магия — это жизнь».       Он махнул им рукой и поспешно ретировался, оставляя Ванду и Марию наедине. Мария проводила его взглядом и усмехнулась.       — Я же говорила, что он хороший.       Мария шумно выдохнула и нервно постучала пальцами по столу.       — Ну, для начала, я боюсь случайно открыть ещё один портал и на этот раз вывалиться в какую-нибудь эпоху динозавров. Хотя, с другой стороны, в худшем случае меня просто съедят, и все проблемы сразу решатся.       Ванда приподняла бровь.       — Не думаю, что это то, к чему мы должны стремиться, — Мария ухмыльнулась, но тут же опустила взгляд, её пальцы снова сжались.       — А если серьёзно… — она вздохнула. — Я привыкла держать магию под контролем. Училась этому всю жизнь. Но этот портал… он не должен был открыться. Это не просто ошибка, это что-то другое.       Она встретилась взглядом с Вандой, и на её лице промелькнула нервная улыбка.       — Сюрприз-сюрприз, я не такая идеальная ведьма, как тебе, возможно, показалось.       Ванда мягко покачала головой.       — Я тоже никогда не была идеальной. И знаешь что? Это нормально.       Мария криво усмехнулась.       — Да? Ну, скажи это людям, которые ожидают, что я, чёрт возьми, умею открывать порталы по расписанию, а не по случайному приступу паники.       Ванда наклонилась вперёд, внимательно глядя на неё.       — Ты не сломалась, Мария. Ты просто стала сильнее.       Мария посмотрела на неё прищуренно, словно пыталась решить, стоит ли ей верить.       — Либо я сильнее, либо я просто более хаотичная версия самой себя. Не уверена, что второе мне нравится.       Ванда улыбнулась.       — Прими это как часть своего очарования.       Мария закатила глаза, но её плечи расслабились.       — Ладно, ладно, не буду впадать в самобичевание. Но если я случайно разорву пространство-время, то ты первая разбираешься с последствиями.       — Договорились, — рассмеялась Ванда.

***

      Стив, Наташа и Ванда сидели в той же злополучной гостиной. Часы давно перевалили за полночь, но ночь, казалось, не собиралась заканчиваться.       — Я не знаю, что со мной… — выдохнул Стив, потирая виски. Он выглядел разбитым, словно был сам не свой.       Ванда смотрела на него с едва сдерживаемым раздражением. Она уже не злилась, но после сегодняшней стычки не могла воспринимать его так, как раньше.       — Когда Тони рядом, я не могу с собой совладать, — продолжил он. — Я словно ненавижу его, но при этом хочу защитить. Ты была права, у меня действительно какой-то синдром спасателя.       Он помешал ложкой чай, глубоко вздохнул.       — Даже не знаю, мне радоваться или бояться, — Наташа сделала глоток кофе и пристально взглянула на Стива. — Но одно скажу точно: то, что вы устроили сегодня, недопустимо.       Её голос был твёрдым, но без злости. Стив поник, словно провинившийся школьник.       — Вам нужно поговорить, — уверенно сказала Ванда. Спор днём и вечерние крики с Раяном, похоже, пошли ей на пользу — теперь она чувствовала себя намного собраннее. — Вы не можете так срываться друг на друге. Это не просто плохо, это нездорово.       Стив грустно улыбнулся. Наташа перевела на Ванду чуть осуждающий взгляд.       — Я не оправдываю своих поступков, — Ванда подняла руки в примирительном жесте. — Я испугалась, разозлилась и, по сути, поступила не лучше, чем вы с Тони.       Она знала: признать ошибку полезно, пусть даже не для Стива — для себя.       — Мы говорили… — пробормотал Роджерс, сжимая ладони. — Говорили вчера вечером, и… ничего.       Его голос сорвался. Возможно, они увидят слёзы Капитана Америки во второй раз.       — Он не слушает. Я хочу, чтобы он понял, что не обязательно быть таким… таким.       — Ты не можешь винить во всём только его, — твёрдо сказала Наташа. Ей явно не нравилась эта ситуация.       В комнате повисла напряжённая тишина. Ванда молчала, наблюдая за тем, как Стив и Наташа снова начали обмениваться острыми словами. Она чувствовала, как напряжение в комнате растёт. Споры не утихали, и это, казалось, было неизбежно.       — Ты не можешь так говорить! — взорвалась Ванда, её голос стал резким. — Мы все знаем, что ты не виноват, но, чёрт, ты тоже не можешь всё оставлять на Тони.       Стив поднял руку, будто пытаясь заглушить её слова. Он выглядел раздражённым, но не мог скрыть боли в голосе.       — Ты не понимаешь. Он не слушает. Мы с ним… мы вообще на грани. Я даже не знаю, что делать, — Стив снова был растерян. Что-то сегодня его сломало. — Я даже не понимаю, как мы будем вместе в будущем?!       Кажется, Наташа внимательно слушала, больше стараясь не вмешиваться, но её сердце сжималось.       — Это не решит ничего! — Ванда поднимала руки, как будто призывая их к здравому смыслу. — Вы должны хотя бы попытаться поговорить нормальным человеческим языком! Но вы вместо этого всё больше копаете яму.       Стив опустил голову, погружённый в свои мысли. Ванда чувствовала, как он борется с собой. Но, несмотря на то, что он был одним из самых стойких людей, которых она знала, сейчас он выглядел таким уязвимым. Ванда вздохнула, осознавая, что не сможет просто сидеть и смотреть.       — Мы не можем продолжать так, — сказала Наташа, её голос был тихим, но твёрдым. — Вам нужно хотя бы попытаться поговорить. Это не просто слова, это… важно для всех нас. Для Раяна в том числе.       Стив поднял глаза, их взгляд встретился. Ванда заметила, как он немного расслабился, похоже, её слова немного утешили его.       — Я знаю, — тихо ответил он, — но что если я просто не могу больше? Что если я потерял способность что-то исправить?       Наташа снова была рядом, её лицо жёстко застывало, но она не отпускала доброго взгляда от Стива.       — Тогда тебе стоит попытаться ещё сильнее. Мы все прошли через многое. Мы все виноваты, и никто не без греха. Ты не можешь просто сдаться, Стив.       Ванда молчала, зная, что это только начало. Все эти слова, все эти споры и обиды только затягивали их в ещё более глубокую пропасть. Она чувствовала, как напряжение продолжает нарастать. Стив замолчал. В комнате стало тише, но эта тишина была странной, почти болезненной. Ванда понимала: для того чтобы двигаться вперёд, им нужно было найти способ не только поговорить, но и услышать друг друга. Но почему-то не озвучила этого. Но этого не произошло. Пока что они все стояли на своих позициях, не готовые уступить. Особенно Стив — и это пиздец как раздражало. Он упрямо держался за свою правоту, даже если сам уже не знал, в чём именно она заключалась. Его напряжённые плечи, сжатые в кулак руки, упрямый взгляд — всё в нём кричало, что он не собирается сдвинуться ни на шаг. И Ванда ощущала, как в ней закипает злость. Господи, да он даже не пытается понять, что не только он один страдает!       — Мы не можем продолжать так, — сказала Ванда, уже решая для себя, что она будет бороться за это. — Не для себя, не для Раяна.       Её слова повисли в воздухе, и, хотя они не нашли отклика в Стиве сразу, Ванда знала, что не может оставить всё как есть. Она должна была как-то помочь им преодолеть это — не для них, а для будущего. Стив вздохнул, опустив голову. Наташа устало потерла виски. Они будто ходили по кругу — спорили, обвиняли, защищались, но ничего не менялось. Ванда смотрела на них и понимала, что им просто не хватает сил. Наташа устало выдохнула, скрестив руки на груди.       — Ты вообще слышишь себя, Стив? — её голос был ровным, но с той холодной насмешкой, которая всегда заставляла людей задуматься. — Ты ведёшь себя так, будто один несёшь на себе весь этот грёбаный хаос. Будто Тони — единственный виноватый, а ты просто жертва обстоятельств.       Она прищурилась, пристально глядя на него.       — Новость дня: никто из нас не идеален. Ты, Тони, Ванда, даже я. Мы все косячим, но, в отличие от тебя, некоторые хотя бы признают это, вместо того чтобы играть в обиженного героя.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Ванда внутренне сжалась, ожидая реакции Стива. Наташа между тем пожала плечами и добавила уже тише, но не менее колко:       — Продолжай стоять на своём, пожалуйста. Мне правда интересно, сколько ещё ты сможешь так тупо упрямиться, прежде чем поймёшь, что ведёшь себя как мудак.       — Хорошо, — внезапно сказал Стив. Его голос был хриплым, уставшим, но в нём не было прежнего упрямства. — Я попробую. Я не знаю как, но я не хочу, чтобы это продолжалось.       Наташа кивнула, соглашаясь.       — Мы все попробуем, — уточнила она, глядя на Стива внимательно. — Без новых ссор, без взаимных упрёков.       Ванда слабо улыбнулась. Это было не полное решение проблемы, но хотя бы первый шаг.       — Это всё, что от нас требуется, — мягко сказала она.       Стив выдохнул и потёр лицо руками. Он явно был на пределе.       — Ладно. Я и так едва держусь. Пожалуй, стоит лечь спать, пока я ещё в состоянии дойти до кровати.       — На удивление хорошая идея, — хмыкнула Наташа и встала, разминая затёкшие плечи.       Ванда проводила их взглядом. Когда дверь за Наташей закрылась, она почувствовала, как напряжение в комнате наконец-то спало. Осталась только усталость.