Вернутся к фанфику
1. Кᴛо онᴀ? Зᴀбыᴛᴀя «ею».
1 февраля 2025, 19:54Мрачный стук каблуков ударился о стены гулким эхом, заставляющим ожидать приближения того, кому они принадлежали.
***
Разум воссоздал перед взором иллюзию тёмных стен, заставившие прочувствовать всю тревожность о своём будущем. Придётся провести все свои дни в этом мрачном месте? Всё своё никчёмное детство? Особняк «Буфф д'эте», расположенный в пассаже Вазари, представлял собой красивейшее здание с белоснежными, возвышающимися вверх, стенами и сверкающими окнами. Мрачное видение чёрных стен плавно перетекло в их истинный облик, навевая более странные ощущения. Казалось, каждый день в воротах особняка можно было видеть опрятных воспитанных детей. Пройдя сквозь ворота, построенные здесь, словно искусственные стражники, они приближались к самому особняку. Дети с неким интересом бросали любопытные взгляды, но оставались в тени, наблюдая за появлением новых гостей. Иногда, отовсюду могли доноситься тихие шепотки, видимо, ведущих между собой беседы, детей. Проскакивало одно и то же слово время от времени, упомянутое не менее пяти раз за всё время приближения – «Отец...» – Отец говорила... – донёсся тихий вздох ребёнка, который тут же оборвался холодным, немного вопросительным взглядом женщины, державшей дверь с резными лёгкими узорами. Точнее, эта самая женщина извлекла девочку из незаметного, затянувшего её в омут подслушивания чьего-то разговора. «Так странно, почему кто-то из детей приюта упомянул, вроде бы, своего отца, но в женском роде?» – мысленно произнесла своё недопонимание девчонка. Ответом были едва уловимые беседы детей, призрачно игравших в теневых пространствах. Следом за неслышной поступью, обладательница которой уже находилась внутри особняка, раздался короткий скрип, а затем хлопанье тяжёлой двери.***
Высокий потолок вздымался вверх, наблюдая именно оттуда за бродящими людьми, с помощью больших повисших люстр. Свечи, находящиеся в величественно-больших позолоченных люстрах, едва уловимо колыхались, как только до них дотрагивался призрачной рукой сквозняк. Он верный служитель этого места, который обитал здесь ещё со времён «Матери». – Мама, почему ты хочешь забыть меня здесь? – тихий ропот девчонки, глядящей с угасающей надеждой в глазах, игрался со слухом уходящей матери. Он заставлял сердце сжиматься, словно уколотое острым шипом. На миг женщина обернулась к дочери, осторожно, словно бы недоверчиво, аккуратно взяв её ледяную ладонь в свою, большую и тёплую. Она безмолвно вела своё собственное порождение в неизвестное ей место. Матушка выведет её отсюда в скором времени, правда ведь? Бледно-лиловое платье женщины доставало до пола, укрытого мягким бордовым ковром, что расстилался по всем длинным и таинственным коридорам Дома. Лёгкая белоснежная накидка покоилась на её плечах, нисколько не стараясь защитить свою хозяйку от клыков мороза, обнажённых, притаившихся где-то в закоулках всего города. С клыками не окрепшего мороза пока никто не встретился. Дочь и мать, храня безгласие в своих сердцах, поднимались на второй этаж по крутым ступеням лестницы, которая, казалось, вела в мрачную неизвестность. Неизвестность великодушно стлалась перед взором тёмным полотном, на котором и должны были появиться новые краски, привнесённые чьей-то надёжной рукой. Перилла были чёрные, с едва заметными багровыми вкраплениями, что создавали некие узоры с завитками, и тянулись всё дальше и дальше. – Она уже ждёт нас, не задерживайся, – хмуро поджав губы в тонкую полоску, она предостерегла любопытно-тревожный взгляд девчонки, которая остановилась лишь для того, чтобы мельком охватить взглядом забавные узоры. А ведь их никто не создавал - они сами себя прорезали множество лет, обретая к концу необычайный вид. Мать чуть строже проронила сухим тоном. – Долорес. Девчонка нехотя отвлеклась от изучения. В её душу вновь закралось нечто, называвшееся тревожностью, и замерло ощутимым комом в горле. Её руку отпустили, совсем немного отогрев вечно холодную кожу, и давая беспокойству будущего проникнуть в жилы, смешавшись с бегущей кровью. Женщина, вздохнув, приблизилась к ничем не выделяющейся из всех других дверей. Сделана она была из тёмного дерева, как и остальные. Такие же резные узоры завивались вверх багровыми линиями, и среди них выделялась лишь деревянная табличка с криво-написанными буквами: «Кабинет Отца!!!» «Похоже, писали эту надпись именно дети. У меня такой же почерк был в шесть лет!» – размышляла внутри себя Долорес, чтобы отвлечься от нарастающего беспокойства. – Стой здесь, – холодно приказала мать, окинув её оценивающим взглядом. Замешкавшись, она пару раз постучала в дверь и, дёрнув чёрную ручку, скрылась в таинственном кабинете. Девчонка безмолвно подошла к стене возле двери и уселась на пол, притянув к себе колени. Сколько надо было ждать, когда матушка вернётся? Зачем они вообще сюда пришли? Желание вернуться домой усиливалось с каждым затягивающимся мгновением, которое перерастало в саму бесцветную вечность. – Долорес, войди, – раздался ледяной голос матери, звенящий в сгущающейся пелене тишины. Её слова вновь звучали, как приказ, что был отдан жалкому животному. Долорес сразу же вскочила на ноги, лишь слегка пошатнувшись на мгновение. В последнее время девчонку донимало мучительное истощение во всём дрожащем теле - мать не разрешала ей есть три дня подряд, а вода попадала в её горло парочкой маленьких глотков за все последнее время. Она бесшумно, словно напуганная кошка, оказалась в достаточно большом кабинете. Деревянный стол из тёмного дерева стоял посреди всей картины, удобное бледно-красное кресло, в котором строго восседала девушка, закинув ногу на ногу и сцепив руки в замок над столом. Сквозь панорамное окно с прозрачными бледно-красными занавесками, которые легонько шевелил всё тот же сквозняк зазывающими движениями, добродушно просачивался согревающий солнечный свет. Снаружи покачивались ветви цветущего деревца в такт обрывкам озорных голосов детей на улице. По стенам стояли шкафчики и полки. На них стояли книги, которые, кажется, даже и ни разу не покрывались даже лёгким слоем пыли – бережно расставленные, они побывали множество раз в руках таинственной девы, холодно восседающей посреди комнаты. – Ну-с, я пойду тогда? – нетерпеливо подала голос женщина, вновь нарушая задумчивое, собирающее новые силы, безмолвие. Загадочная девушка молча слегка кивнула головой, прикрывая всего на секунду глаза, и открывая их лишь в момент аккуратно закрывшейся двери. Они остались вдвоём, в удушающем пространстве уплотняющейся тишины. Желание было одно - вернуться к матушке. Пускай, она была всегда холодна, строга и с садизмом испытывала на ней всякие опыты - девочка хотела вернуться к ней домой, чем оставаться здесь, с незнакомкой, что насквозь прожигала её взглядом тёмные глаз. – Что ж, добро пожаловать в Дом очага, Долорес, – осторожно произнесла девушка, слегка склоняя голову набок. Её голос сочился тем же холодом, что и у матери, на миг даже немного напугав девчонку. – Я так понимаю, теперь ты будешь расти здесь. Не стоит печалиться, утри слёзы, я ведь не съем тебя. – сразу же добавила девушка, безразлично всматриваясь в её глаза. В глазах Долорес и в правду блеснули невинные капельки в уголках глаз, в сердце что-то болезненно затрепетало, а в носу закололо. Взор размытый, бледные губы немного кривятся и дрожат. «Но... Как так? Расти здесь?..» – даже её беспокойные мысли взбудоражились, вздрагивая. – Оставь свою слабость при себе, – строго вознёсся пугающий голос незнакомки над её ухом, от которого теперь хотелось съёжиться в комок и дрожать, как лист на ветру. Девочка почувствовала, как её плечи резко и крепко сжали две руки. Безгласно, но понятно, что девушка как-никак пыталась придать её существу хоть какого-то успокоения. Пальцы мягко поглаживали её плечи, а всё тот же ледяной голос девушки продолжил. – Мне искренне жаль, что твоя мать оставила тебя здесь, бросив на произвол судьбы. Если говорить честно – ты ей надоела, да и она тебя никогда не любила. Скажи мне, ты голодна? Тон незнакомки постепенно смягчался, когда она аккуратно, но крепко приподняла подбородок Долорес, взглянув чёрным омутом глаз в её истощённый болью и голодом взгляд. – Да... – смогла тихо, слегка дрожа, но при этом с каждой секундой успокаиваясь больше, не ощущая более опасности, промолвила девочка. Её живот скручивало от настигшей, более резкой, но такой привычной боли. – Успокаивайся, и больше не смей плакать, – твёрдый голос заставил незаметно, дрожащими руками, растереть слёзы по бледному лицу. – Пойдём вниз, думаю, в столовой тебя накормят горячим. А по пути и познакомимся поближе. Долорес уже и не совсем помнила, как под надзором незнакомки бесшумно вышла из её кабинета, спустилась по крутой лестнице, когда её придерживали за плечи, чтобы она не упала. Не помнила, как прошлась по извилистым незнакомым коридорам, время от времени встречая незнакомых, но явно пронизанных непонятной странностью людей. Горячее вкусное блюдо немного болезненно отозвалось в животе и во рту чем-то вкусным, давно не попадавшим куском в горло. Свежий хлеб, нежное мясо и, кажется, горячие макароны. Ведь этого так отчаянно требовал для поддержания сил истощённый организм. Блаженно прикрывая глаза время от времени, девчонка вкушала долгожданную еду и питьё, в то время, как незнакомая ранее девушка по пути представилась... «Моё имя – Арлекино. Но раз уж ты попала в Дом очага, Долорес, отныне зови меня «Отец» – эти слова удивляли, но заставляли с трепетом довериться незнакомке, перестать плакать, и забыть на какое-то время о матери, что нещадно бросила своё дитя на попечение Арлекино, в Дом очага. Её новая жизнь, наверное, в более лучшем месте (хоть до этого времени сознание привлекало к себе мрачные образы будущего в этих ранее пугающих стенах) только начиналась. Кто такая Отец на самом деле, какую должность она занимала в Доме очага ещё предстояло подробнее узнать девчонке, как и о том, что ждёт её в потаённых туннелях будущего.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!