Пролог

— Сожгите! Сожгите здесь все дотла! — выхватив из рук стоящего рядом солдата факел, молодая довольно красивая и властная женщина первой въезжает в город. — Слушайте мой приказ: убейте всех девушек от 18 до 30 лет и всех детей до года, — она легко спрыгивает со своей лошади, бросает факел на землю и поправляет платье, с ухмылкой наблюдая, как мгновенно вспыхивает сухая трава. Следом за своей повелительницей то же самое делают и солдаты. О, эта женщина. Как она держится. Красивая. Гордая. Даже сюда она пришла при полном параде. Просто невозможно оторвать взгляд от ее пышного ярко-красного бархатного платья, расшитого золотом и серебром. С каждой секундой трава разгорается все сильнее. Буквально за несколько секунд дикое пламя охватывает все вокруг. Повсюду слышатся испуганные крики женщин и стариков, голоса мужчин, пытающиеся их успокоить, плач детей, лай собак. Люди выскакивают из своих домов практически без одежды и вещей. Каждый пытается спасти только самое дорогое: документы, деньги, драгоценности, домашних питомцев и, конечно же, детей. Это страшно. Ужасно страшно. Но одновременно с этим и безумно красиво. Все полыхает, и никто не может понять, что происходит. Несмотря на огонь, люди в черных одеждах вламываются в абсолютно каждый дом. Чтобы проверить не осталось ли в живых молодых девушек и маленьких детей. По разгоряченной земле темно-красная кровь льется рекой. Детская невинная кровь. И это тоже очень красиво. Страшно красиво. Завораживающее зрелище. Выполняя приказ, стражники оставляют в живых стариков и детей старше одного года. Все улицы усыпаны телами. — Убить их! — даже при таком шуме властный голос очень хорошо слышен. — Никакой жалости! — уловив какое-то движение, женщина одним взмахом вытаскивает меч и бьет пробегающую девушку в спину. Сразу насмерть. — Они не должны выжить! — Нет, госпожа Виктория, стойте, — ее резко хватают за руку. Что ж, только одному человеку здесь это позволено. — Подождите. Я прошу вас. Не надо. Зачем? Пожалуй, кому другому за такое фамильярство сразу бы отрубили руку. По меньшей мере. Но только не этой девушке. Ей действительно позволяется очень многое. Возможно потому, что они стали друзьями еще до того, как одна из них успешно выходит замуж. — Диана, дорогая, — легко высвободив руку, она усмехается. — после того, что сделал Его Величество, это меньшее, что они заслуживают. Только так я могу защитить свою семью. — Но Виктория… — Довольно! — взмахнув рукой, Виктория поворачивается к девушке. — Диана, ты всего лишь начальница стражи. Так и веди себя соответственно. Не смей пререкаться со мной! Разберись с ними, — она кивает в сторону бегущих девушек. — Никто из них не должен выжить. Иди. — Слушаюсь, Ваше Величество, — говорит Диана, чуть скривив губы и склонив голову в знак уважения. — Вы двое за мной, — вынув из ножен меч, она разворачивается и бросается в погоню. *** — Роза, пожалуйста, подожди, — в очередной раз споткнувшись, молодая девушка падает на колени, крепче прижимая к себе свое дитя. — Я больше не могу. Забери моего ребенка и беги скорее отсюда. — Нет, Мари, — старшая девушка тоже останавливается, помогая ей снова подняться на ноги. — Идем скорее. Ребенку нужна настоящая мать, — несмотря на происходящее, оставить сестру у нее и в мыслях нет. Со стороны города раздается какой-то взрыв, заставляющий обеих девушек вздрогнуть и испуганно обернуться. Боже, как же Мария сейчас жалеет, что пошла на поводу у своих глупых желаний. Но кто же мог знать, что все так получится? Кто же знал, чем все это обернется? Откуда же ей было знать, что девичья красота может принести столько несчастий? Нет. Сначала радость, а потом уже страдания. Мари тяжело вздыхает. Собственная смерть ее не пугает. Никогда не пугала. Если так надо, то… За свои грехи нужно платить. Слезы сами наворачиваются на глаза, когда она прижимает любимую дочь, свою кровинушку, к сердцу. Как же спасти ее? Где-то вдалеке слышатся шаги, и Мари понимает: время почти вышло. Кажется, Роза тоже слышит и понимает. Оглядевшись по сторонам в поисках того, что могло бы помочь, она снова хватает младшую за руку, заставляя ее спуститься вниз по реке. Времени очень мало, а потому Роза очень торопится. На скорую руку девушки мастерят что-то отдаленно напоминающее плот. — Ну же. Давай быстрее, — Розалин испуганно оглядывается по сторонам. — Только так ты сможешь спасти ее. — Боже, за что мне все это? — слезы сами брызгают из больших черных глаз. — Доченька, милая, я очень люблю тебя, — сдавленно шепчет. — Прости. У меня нет выбора. Надеюсь, ты сможешь простить свою глупую мать. Я очень люблю тебя, Белла. Очень надеюсь, ты станешь счастливой. — Мария! Всхлипнув, Мари в последний раз прижимает к себе дочь и кладет ее на плот. Бросать своего ребенка вот так вот на произвол судьбы очень больно. Но она понимает, прекрасно понимает, что выхода у нее нет. Только так можно спасти ее жизнь. До самой смерти Мария собирается молиться. Чтобы с ее дочерью все было хорошо и чтобы она попала в руки к хорошим людям. Иначе все это было напрасно. Боже. Это ведь из-за нее гибнут все эти люди. Из-за нее. Но все равно… Сейчас она не может думать ни о чем, кроме того, что нужно спасти. — Прощай, Белла, мама всегда будет любить тебя, — зажмурившись, Мария отталкивает плот от берега и разворачивается к выскочившим стражникам. — Мария, я позабочусь о ребенке! — когда троица появляется, Роза сразу бросается убегать, надеясь их отвлечь. — Роза. Роза, нет, не надо! — громко кричит Мария, кидаясь за сестрой. Но ее останавливают. Стражники кидаются за Розалин, а Диана остается на поляне. Схватив девушку за руку, она заглядывает в ее испуганные глаза. Господи. Да что же это такое?! Как можно гоняться за живыми людьми, словно они какой-то скот? Даже если это приказ самой королевы, как можно убивать всех этих невинных людей? Это же самый большой грех. Несмотря на свое положение, Диана тоже боится. Боится нарушить приказ, но и исполнить его тоже не может. — Девушка, — на глазах начальницы стражи тоже появляются слезы. — Прости. Что же мне делать? Внезапно прекратив всяческое сопротивление и перестав кричать, Мария внимательно всматривается в слезящиеся глаза девушки напротив. Разве могут такие глаза лгать? И не может человек с такими глазами быть плохим. Мари в этом более чем уверена. Уж она-то очень хорошо умеет разбираться в людях. — Что же мне делать? — продолжает шептать Диана. — Как же я могу выполнить этот приказ? За что Виктория так поступает? Нет, не могу, — она отпускает чужую руку, отступая на пару шагов. Мария собирается что-то сказать, но ее прерывает отчаянный вскрик. Двухсекундный вскрик, который тут же стихает. Нет. Не может быть. Ноги подкашиваются, но Мари остается на ногах. Что ж, кажется, это конец. Все равно бежать некуда. Дом сгорел, бабушка и все подруги наверняка мертвы. Никого не осталось. Даже Розалин умерла из-за нее. — Пожалуйста, послушайте меня, — теперь уже Мария хватает Дину за руку. — Я вижу, что вы хороший человек. Прошу, помогите мне. — Как? Как я могу помочь? — Диана испуганно оглядывается по сторонам. Если кто-нибудь увидит, как она так запросто болтает с девушкой из этого города, ее саму, возможно, убьют. Или, по крайней мере, очень серьезно накажут. Даже своей лучшей подруге Виктория не простит неповиновения. Такая у нее натура. Слишком гордая и высокомерная. Глядя прямо в лицо начальнице и не переставая тепло, но грустно улыбаться, Мария аккуратно вынимает из ее ножен небольшой кинжал. К сожалению, другого выхода нет. Остается только как можно скорее принять свою судьбу. Изабелле будет гораздо лучше в другой семье. Так, чтобы никто не знал, кто ее настоящие родители. Только так она будет в безопасности. Главное, чтобы королева ни о чем не узнала. — Ни о чем не переживайте, — шепчет. — Вы не нарушите никакого приказа, — зажмурившись, Мари одним точным движением вонзает кинжал себе в живот. Так, чтобы умереть не сразу. — Что ты делаешь?! — Диана вскрикивает и ловит падающую девушку. — Нет. Боже. Зачем ты так? — Не плачьте, пожалуйста, — приподняв руку, Мари касается чужой щеки. — Я должна умереть. Все это из-за меня, — рана очень болит, но приходится терпеть. Пожалуй, следовало сначала все сказать, а потом выбрать мгновенную смерть. — Прошу. У меня к вам есть одна просьба, — дышать тоже трудно. — Я вижу, что вы хороший человек. Позаботьтесь о моей дочери. — О твоем ребенке? Но я… — Пожалуйста. У нее больше никого не осталось, — снова слезы. — Ради нее я лишила себя жизни. Но, если вы не спасете ее, то это все напрасно. Пожалуйста, выполните мою последнюю просьбу. Что ж, наверное, Марии очень повезло, что Диана тоже девушка. Более того у нее тоже есть ребенок. Именно поэтому она решается нарушить приказ и не только оставить его в живых, но и забрать его к себе. Только вот как это сделать? От Виктории и от солдат скрыть ничего не получится. Голос девушки становится все тише, и Диане приходится наклониться поближе. — Найдите ее. Мы спустили ее вниз по реке, — из глаз Мари постепенно исчезают любые эмоции. — Пожалуйста, спасите ее, — шепот на гране слышимости. Мари хочет еще что-то сказать, продолжить упрашивать, умолять девушку помочь, но сил на это уже нет. Все. Это конец. Сердце девушки постепенно останавливается, а в глазах появляется пустота. — Хорошо, — сквозь всхлипы шепчет Диана. — Прости, пожалуйста. Я позабочусь об твоей дочери. Все будет хорошо, — вздохнув, она резко отстраняется. — Прощай, Мария. И ни о чем не переживай. Я все сделаю правильно.