Часть 1

Друга не было дома. Не было на работе, в школе или парке. Он словно испарился, стал невидимкой, что казалось невозможным с его буйным характером, громким голосом и яркой внешностью. Однако Ланга уже несколько дней как не может найти Рэки. И даже несколько часов проведенных в доме у Кян в ожидании его не увенчались успехом. Поэтому, не желая больше выслушивать шум весьма большой семьи друга, Ланга, извинившись, ушел. Сейчас хотелось покататься по вечернему городу, но ЕГО не хватало. И приехав на скейт площадку, проделывая самые сложные трюки, подпрыгивая на те высоты, до которых пару месяцев назад казалось невозможным достать и рукой, сердце билось в привычном ритме. Ни-че-го. Совсем. — Ланга! — Неожиданно спокойное сердце пропустило удар, кольнуло в груди. — Рэки? Их определённо ждал долгий разговор. Нужно было столько сказать, прояснить, но как только они встали лицом к лицу, все слова будто вылетели из головы, и Рэки мог поклясться, что слышал стрекот сверчков как бывает во всяких фильмах и мультиках во время неловкого молчания. — Я ведь столько сказать хотел! — Руками Кян сжал волосы на голове. — И вот, в самый ответственный момент. — Покатаемся? — Ланга взял скейт. — Вместе. Разумеется второй раз предлагать не пришлось. Через несколько секунд они уже были в воздухе, площадка шумела колесами, быстро едущими по дороге, трамплинами, усиливающими звук заезжающих на них бордов и ударами досок о землю. И все это продолжалось бы ещё неизвестно сколько, если Ланга не въехал бы в Рэки. — Больно-то как! — Кян тёр ушибленный лоб. — Ты вообще смотришь куда едешь? — Рэки, ты талантище! — Воодушевленный Хасэгава взмахнул руками. — Знаешь о скейтборде всё, и даже мне доску сделал. — Ты чего это вдруг? — Ты прекрасный учитель! Я научился делать олли только благодаря тебе! — Нет, скорее благодаря своему таланту и усердию. — Ты показал мне, что скейт — это нереально круто. — Ланга словно не слышал смущённого друга. — Ты мой учитель. Я никогда не устану восхищаться тобой! Подумать только — вращающиеся колеса, а во время гонки с Адамом ты. — Всё! Ланга, завязывай. — Перебил Рэки, — Может хватит уже? Раньше все молчал, молчал, а сегодня ты прямо как будто бы язык ему развязали! Одна рука прикрывала лицо, стараясь скрыть раскрасневшиеся щеки, а вторая оказалась прямо перед лицом Хасэгавы, заставив его наконец остановиться. — Можно ещё кое-что? — Перехватил руки друга Ланга. — Я перестал понимать зачем я занимаюсь скейтом. С кем бы я не катался, где бы я не катался — я ничего не чувствовал. Ничего. Но теперь все изменилось. — Хасэгава улыбнулся. — Когда ты вернулся, я почувствовал. Почувствовал счастье. — И я тоже! Я тоже об этом думал! — Приблизился Рэки. — Хочу чаще кататься вместе с тобой! Завтра и послезавтра! И вообще всегда-всегда! — И я! Хочу кататься с тобой бесконечно! — Не бывает ничего бесконечного. — Дружище, ты же сам говорил: «Возможности скейтборда бесконечны». — А ведь точно. Сто пудов говорил! — Довольный, что Ланга слушал каждое его слово, Рэки заулыбался ещё шире. — Сделаем наш дэп. — Давай! Удар ладонями, кулачки и. недосердечко. Зато такого точно ни у кого не будет. И все равно хотелось сказать то, о чем оба умалчивали. Нужно было лишь начать, а остальное пришло бы само — и слова, и действия. — Ланга? — Что? — Можно я сделаю одну глупость? — Кян потёр затылок. — Какую? — Невероятно глупую. Упёршись об асфальт, Рэки приблизился к лицу Ланги и оставил на его губах быстрый поцелуй. Ничего страстного, развратного. Просто лёгкий поцелуй. Незначительный поцелуй. Можно даже назвать его «чмок». Рэки закрыл рот рукой, но через несколько секунд осознания упёрся лбом в плечо Ланги и засмеялся. Они сделали это. Поцеловались. — Эй, эй, — руки сами упёрлись в плечи Кян, отталкивая его, чтобы посмотреть в глаза, — что-то не так? — Нет, все круто! — Не совсем верное, но достаточно точное слово. — Просто это ты и я. — Ты и я? — Прости! — Рэки лег на асфальт. — Не умею я вести себя нормально в таких ситуациях. Теперь уже засмеялся Ланга. Устроившись рядом с Кян, он положил руки под голову. Сейчас оказаться на земле было гораздо приятнее, чем после очередного падения со скейта. — Небо сегодня совсем темное, — глазами Рэки пытался найти хоть одну звёздочку. — Зато луна яркая. — Такая яркая, что умереть можно. — Уж не настолько она яркая, — взгляд недоумения перешёл на друга, — чтобы умирать ради нее. — Канадец, — рассмеялся Кян. Лангу ещё многому нужно будет научить, в том числе японским признаниям в любви, но это будет потом, так что красивые луны могут и подождать. — Рэки? — Да? — Я тебе нравлюсь? — Кто-то должен был начать этот разговор. — А я тебе? — Возможно. — Ланга поднялся. — Если я тебе нравлюсь. — Нравишься, — Рэки последовал вслед за другом. — Значит, мы теперь встречаемся? — Выходит да. Оба были смущены, рады, счастливы, но главное испуганы. В хорошем смысле этого слова, конечно. Трепет возбудил легкую дрожь по всему телу, заставил сердце биться быстрее, а ладошки потеть. Во рту тоже пересохло, глаза болели, из-за чего хотелось закрыть их, но также и держать открытыми, чтобы видеть то родное лицо напротив. — Идём, — Хасэгава протянул руку. — Куда? — На наше первое свидание, конечно.