Глава 3

— Как провели ночь, — раздражённо бросил омега. Не дожидаясь ответа, Чонгук прошёл к себе в комнату, чтобы сделать новую партию снадобий. Омега практически всех вылечил. Скорее всего, он пробудет на границе оборотней ещё пару дней. Всё утро Чонгук делал лекарства, а позже пошёл осмотреть больных. Мальчик Суёль уже выздоровел — он ещё молоденький и полон сил. А вот оборотни в возрасте будут лечиться ещё несколько дней. Омега весь день кропотливо пыхтел над больными. Время близилось к сумеркам, но Чонгук не горел желанием идти в дом Кима, учитывая, что тот снова с кем-то развлекается. «Похотливый зверь», — подумал омега. Так что Чон всё же решил напроситься к Юнги. Закончив лечить, Чонгук понял, что снадобья заканчиваются, и ему придётся зайти за травами и нужными приспособлениями. Тихо приоткрыв дверь, омега прошмыгнул в комнату, но вдруг он услышал за своей спиной тяжёлые, протяжные шаги. Чонгук обернулся: перед ним стоял полуголый Ким. — Что, соизволил всё же переночевать дома? — вальяжно облокотившись на косяк двери, спросил альфа. — Нет, — спокойно ответил Чон, учуяв на нём чужой запах, который прокрался под кожу. — Я пойду к Юнги, вы ведь не против? Вам это лишь в радость, — с самодовольной ухмылкой сказал омега. Ким бросил на него короткий взгляд, развернулся и ушёл, не сказав ни слова. От этой немой тишины Чонгуку стало настолько больно, что в горле встал ком. Он из последних сил сдерживал слёзы. На него каждый раз смотрят с холодом, как на ненужную вещь, хотя он был его истинным. Чонгук, наспех взяв сумку, выбежал из дома и бежал под проливным дождём. Он нёсся не разбирая дороги. Омега весь промок. Постучав в дверь — и она распахнулась сразу же, — он вошёл и упал в объятия Юнги и начал реветь, да так, что было слышно в соседнем доме. — Ну же, тише… Гуки, — снимая верхнюю одежду омеги, шептал Мин. — Всё наладится. Тэхён образумится, поверь мне… Я знаю его, — вытерев Чонгука полотенцем, начал поглаживать по ещё сырой макушке парнишки. Остаток вечера прошёл молча. Юнги не расспрашивал омегу, что произошло, — он и сам знал и чувствовал боль. Мин просто предпочёл успокоить Чонгука в объятиях, как в родительских, которых младшему очень не хватало. Юнги помнил, что Чонгук рос в одиночестве — сиротой. С самого детства всё было на Чоне, и, глядя на этот тихий комок в своих руках, Юнги понимал, как тому не хватало простого тепла. «Вроде мы полулюди-полузвери, но люди ведут себя хуже нас», — пронеслось в голове Мина. Так они и уснули… Утром их разбудил Суёль. Волчонок уже здоров, полон сил. Но всё, что он делал, — это крутился вокруг омег. Они просыпаются и понимают, что уснули на полу, укутавшись в плед, и несколько минут смотрели на счастливого мальчишку. Чонгук встал, пошатываясь. Голова раскалывалась, а ноги были словно вата, но он не позволил себе вспоминать вчерашний день. Омега сразу приступил к делу — к травам, склянкам и к самому изготовлению снадобий, но как назло всё валилось из рук. Чонгук не мог просто растереть травы. В голове звучало: «Осталось ещё чуть-чуть, и его вернуть обратно». Только слова «вернут» задевали очень сильно. Ну что уж, он ведь для Кима вещь, поэтому нечего удивляться. И неважно, насколько больно, — стерпится. Чонгук потратил больше времени, чем обычно, — оно и не удивительно. Он стёр все пальцы. Где-то свежие мозоли, а где-то уже кровь хлещет. Уже уходя, омега натыкается на Мина. Увидев его пальцы, тот ведёт его обратно и обрабатывает мазью. Ничего не говоря, после чего отпускает Чонгука. — Всем доброе утро! — зайдя к пациентам, омега натягивает улыбку. — Как вы тут все? — продолжал он в том же духе. Оборотни один за другим сказывали, кто как себя чувствует. Чонгук внимательно рассматривал их и, если нужно было долечить, давал нужные снадобья. Так он проработал до вечера. И вдруг, выходя, он наткнулся на Тэхёна. Тот стоял с невозмутимым выражением лица, будто ждал его. «Ага, конечно. Ждал он меня», — усмехнулся про себя Чон. — И долго ты будешь у Юнги? — тяжело вздохнув и потирая виски, спросил Ким. — Наверное, я у него пробуду до конца своего задания, а там вы меня вернёте в мои края, — сдержанно и учтиво ответил омега. — Ладно, — собираясь уходить, сказал альфа, но вдруг он застыл и, не оборачиваясь, добавил: — Ты мне не нужен. Как закончишь, сразу сообщи. Сразу верну обратно. — Хорошо… — Чонгук кивнул и смотрел куда-то сквозь альфу, но лишь бы не на него. А в глазах уже стояли слёзы. Неподалёку от домика стоял Юнги — буквально в паре метров от них — и наблюдал это всё. Он знал, как сейчас больно Чонгуку. Но лучше будет тогда, когда он сам придёт. Нет нужды навязывать свои утешения. Юнги развернулся и пошёл домой, подталкивая за собой волчонка, а Чонгук так и продолжил стоять один. Мелькнули дни. Всё было по-прежнему. Пациенты, Юнги, Суёль и… Тэхён. Последнее так и резало — больнее ножа. Вот уже последний день, и Чонгук вернётся домой и забудет — это как судные дни. Да. Ему больно расставаться с Юнги и Суёлем, но такова жизнь: не может всё длиться вечно, рано или поздно хорошее и плохое заканчивается. Завтра он уже будет дома — в доме, где жили его родители, там, где остались все воспоминания о них. Там, где тепло, но и одновременно холодно. — Как ты? — спросил Юнги. Его голос был спокойный, но в душе ему тоже было тяжело расставаться с омегой, но ничего не поделать: там его родной дом. — Нормально, — спустя некоторое время ответил Чон. Он сам не свой последние дни. Так хотел уйти от этих «варваров», но теперь не знает, хочет ли он этого. Омега так привык к Юнги и Волчонку, что не хочет их отпускать. Но единственная причина, по которой он не хочет оставаться, — это Ким Тэхён. Да, Ким и сам не позволит ему остаться. — Надеюсь, что получится свидеться ещё раз, — грустно сказал Мин. У Юнги у самого никого не было, кроме волчонка, остальные волки стаи его обходили стороной, так как считали его прокажённым. — Я тоже надеюсь, — с лёгкой улыбкой ответил омега и вышел из домика и пошёл проверить последних пациентов. Зайдя в домик, омега увидел: стояла тишина, людей практически не осталось. Вроде должно быть радостно, все здоровы, но на душе было грустно. Потому что это значило, что настало его время покинуть этот удивительный мир. — Ну как вы у меня поживаете? Вы единственные, кто ещё в лазарете. Давайте скорее вас осмотрю и решу, что с вами решать, — улыбка была красивая, яркая, но глаза выдавали Чонгука. По ним видно, насколько ему жаль, что вот… всё. И он исчезнет из их жизней. — Что ж… Вы полностью здоровы, вам сегодня вечером нужно выпить эти настойки, и всё. Вот время и пришло. День, когда пора прощаться. Немало людей собралось: в основном те, кого вылечили. Но есть и те, кто стали ему очень близки… По которым он будет бесспорно скучать. Очень сильно. — Ну что, теперь действительно прощаемся, — тоскливо сказал омега. — Да… — со вздохом произнёс Мин. — Папа, а куда Чонгук? — спрашивал Суёль, не понимая. — Он домой, солнце. Его дом не здесь, — опустив глаза, сказал омега. — Но почему? — всё недоумевал волчонок. — Он ведь здесь пожил, так пусть останется! — скуля, бормотал Суёль. — Понимаешь, милый, так нельзя. Он человек, а мы оборотни, — всё объяснял Юнги волчонку, но бестолку. Малыш расплакался и повис в объятиях Чонгука, не желая его отпускать. Омега аккуратно отдал мальчишку папе и заговорил: — Я буду по вам скучать… — настала тишина, когда глаза поймали взгляд Тэхёна. Но Чонгук быстро пришёл в себя и продолжил. — Очень сильно, вы стали мне так дороги за это короткое время. И я ни о чём не жалею, — а у самого в голове пронеслось: «Лучше бы я не встречал того волка». Чонгук ещё раз поднял взгляд на Тэхёна — смотрел неприлично долго. Только вот Ким смотрел на него с тем же взглядом, полным холода и безразличия. У Чонгука снова кольнуло по больному. И он ушёл, не оборачиваясь больше. На этом всё и закончится. И на некоторое время повисла тишина. Будто сам ветер притих. Волчонок всхлипывал в плечо родителя, а Юнги так и продолжил смотреть туда, куда ушёл Чонгук.