Глава 7

      Минхо находился в постоянном беспокойстве. Разумом он понимал, что опасность миновала, что он в безопасности со своей стаей, но какая-то его часть, очень большая часть, не могла успокоиться. Ему нужно было присматривать за Джисоном. Он чуть не потерял его: всякий раз, когда он его не видел, ему казалось, что его снова забрали охотники. Он понимал, что это глупо, но сердце все равно словно выпрыгивало из груди, когда Джисона не было рядом с ним. Он даже не мог превратиться обратно в человека от нахлынувших чувств.       Джисон тоже испытывал трудности. Койот никогда раньше не встречался с охотниками, не говоря уже о том, чтобы быть пойманным ими. Его трясло, он постоянно искал объятий и почти не выходил на улицу. Минхо заботился о нем, как всегда, пытаясь забыть о своих проблемах, но в этот раз все было иначе. Несмотря на то, что Джисон был рядом и он заботился о нем, каждый раз, глядя на него, он вспоминал, что подвел его, что чуть не позволил похитить.       Чан, очевидно, заметил, что им не становится лучше, и наблюдал за ними обеспокоенными глазами, прежде чем наконец обратился непосредственно к Минхо.       — Минхо, нам нужно поговорить… — он пригнулся, чтобы посмотреть на гепарда, который в данный момент лежал головой на ногах Джисона.       — Он уже несколько дней не был человеком, Чан… — напомнил Джисон их лидеру.       — Я знаю, но это не может продолжаться. Я вижу, что тебя что-то гложет, ты никогда не говорил о своем прошлом, и я уважаю это, но ты причиняешь себе такую боль, —       Минхо лишь отвернулся. Он не хотел говорить об этом ни с Чаном, ни с кем-либо еще, и, возможно, было правильно, что он страдает, он заслужил, потому что бросил Джисона, когда тот был ему нужен.       

***

      Чан не знал, что делать с Минхо. Гепард редко говорил о своих проблемах, всегда напускал на себя беззаботность, и хотя он был дружелюбен, в нем всегда чувствовалась какая-то отстраненность. За все восемь лет, что Минхо был с ними, он никогда не видел его таким. Он был тревожным и нервным, почти не спал. Он всегда был близок с Джисоном, но теперь не мог даже находиться в комнате без него.       В один из редких случаев, когда Минхо не присматривал за Джисоном (он заснул, не в силах больше сопротивляться), койот подошел к нему поговорить, и Чан был рад, что он сделал это. Джисон рассказал ему о страхе, который он испытал, когда его поймали охотники, об облегчении, когда услышал рев Феликса и Чана и понял, что будет в безопасности, но теперь лес кажется ему страшнее.       Чан понял, что он имел в виду. Люди никогда не заходили так далеко на их территорию, и это было тревожно. Он не мог винить Джисона за то, что тот испугался. Они договорились, что некоторое время никто из них не будет оставаться один, и Джисон, казалось, почувствовал облегчение.       Хотя его пленение оставило свои следы, ему было не так плохо, как Минхо, который пока что оставался гепардом.       В инстинкте терии было заложено оставаться в своей звериной форме, когда они чувствовали себя небезопасно, и он не мог винить Минхо за это, но ему было немного больно от того, что он чувствовал себя в опасности, хотя и был со своей стаей. Он надеялся, что все наладится, как только вернутся остальные, что тревога Минхо основана на том, что почти половина стаи пропала, но все должно было стать хуже, прежде чем станет лучше.       

***

      Они все были на взводе, когда через несколько дней ветер изменился и донес до них еще один человеческий запах. Феликс дремал на крыльце, когда уловил его. Он тут же перешел в человеческую форму, чтобы рассказать об этом Чану. В человеческой форме их обоняние было притуплено, так что их вожак, вероятно, еще не заметил.       Раздался низкий рокот от Минхо, когда он рассказал Чану.       Он никогда раньше не слышал, как рычит гепард. Он сидел между ног Джисона, и койот гладил его по голове.       — Все в порядке, Минхо… вероятно, все будет хорошо, — пробормотал Джисон.       — Я выйду на улицу и посмотрю. Феликс, оденься на всякий случай. Если там есть люди, может, мы сможем убедить их, что мы тоже люди.       Феликс кивнул и быстро облачился в одежду.       — А что с Минхо? — спросил Джисон.       — Если они подойдут близко и ты услышишь, что я разговариваю с незнакомцами снаружи, заведи его в одну из спален, — решил Чан и вышел на улицу.       Феликс выглянул в окно. Ему было немного страшно, он не хотел выходить на улицу, наблюдать из окна было безопаснее. В конце концов, Чан охранял дверь. Никто не мог пройти мимо него.       Минхо время от времени порыкивал, но Джисон его старательно успокаивал.       Наконец Феликс заметил три знакомые фигуры, тянущие тележку.       — Это Сынмин и остальные! — крикнул он, решив присоединиться к Чану на улице.       Тележка была нагружена ящиками и выглядела довольно тяжелой.       — Чанбин! — крикнул Хёнджин, когда они подошли ближе. — Она такая тяжелая! Не мог бы ты помочь?       Чанбин подбежал к ним и превратился в медведя, чтобы помочь им с тележкой. Они отпустили ее, так как медведь и сам легко справился бы с ее весом.       — Все прошло хорошо? — спросил Чан, когда они наконец добрались до двери.       — Конечно, Чани! — ответил Хёнджин, почти обидевшись на то, что Чан мог считать иначе.       — Мы немного задержались, потому что Йени и Хёнджин немного спорили с портными… — Сынмин улыбнулся.       — Ничего подобного. Мы просто точно знали, чего хотим… — оправдывался Йени.       — Главное, что вы вернулись домой в безопасности, — сказал Чан, обнимая их всех.       — Вам надо переодеться и принять душ, от вас так пахнет человеком, что мы сначала не поняли, кто пришел.       — А кто еще это мог быть? — спросил Сынмин.       Чан вздохнул.       — У нас были проблемы с охотниками несколько дней назад…       — Охотники? Здесь? — Чонин выглядел потрясенным.       — Все в порядке? — Хёнджин продолжил с тем же шокированным выражением лица.       — Более-менее… Они почти поймали Сонги. Физически никто не пострадал, но мы все на взводе, особенно Минхо, — пояснил Чан.       — Сколько было охотников? — спросил Сынмин.       — Всего двое, и только на краю нашей территории, но я боюсь, что в следующий раз их будет больше. Думаю, они не ожидали увидеть большую терию и очень испугались, когда увидели Феликса, — сказал ему Чан.       — Не может быть, Феликс, ты их спугнул? — Чонин впечатленно посмотрел на Феликса.       — Ну… вроде того… — ответил Феликс, немного смутившись.       Чанбин снова присоединился к ним, подкатив тележку к дому. Он повернулся и снова надел свою одежду.       — Это было здорово! Мы с Чаном ходили и приводили в порядок вещи после бури и вдруг услышали громкий рев. Когда мы нашли их, охотники уже убегали, — расказал он Чонину.       — Хотел бы я это сделать… — пробормотала лиса.       — Не завидуй, Йени. Ты можешь делать что-то другое, — сказал Чан и погладил его по голове.       — Ладно, пойдем в дом. Я устал. Мне нужно смыть с себя этот человеческий запах, а потом хорошенько вздремнуть, — Хёнджин открыл дверь и вошел внутрь, где его встретил шипящий гепард.       — Эй… это всего лишь Джини и остальные, — сказал Джисон, удерживая гепарда.       — Да ладно, я только вернулся домой и уже успел чем-то тебя разозлить? — Хёнджин заскулил.       — Минхо… Не думаю, что он сейчас в здравом уме, — Джисон с трудом удерживал гепарда.       Глаза Минхо были слегка стеклянными, как будто он их не видел.       Хёнджин, Чонин и Сынмин быстро прошмыгнули в свои спальни, чтобы переодеться и умыться.       Минхо немного успокоился, когда они скрылись из виду, но все еще учащенно дышал, напряженный человеческим запахом в их доме.       Когда гепард больше не пытался вырваться и прыгнуть на одного из них, Джисон тоже превратился в свою вторую форму, подтолкнул Минхо к кровати и положил на него голову, пытаясь успокоить.       Феликс тоже хотел помочь Минхо, но не стал его теснить. Ведь он помог ему, когда тот еще боялся их всех и не знал, что с ним будет. Он превратился во льва и просто лежал неподалеку, пока Джисон не позвал его ближе. Через некоторое время после того, как Феликс присоединился к ним, дыхание Минхо выровнялось.       

***

      Минхо чувствовал себя неважно. Болела голова, болела грудь, его тошнило. В воздухе все еще витал запах тех людей, что пришли раньше. Нет, они не были людьми, просто от них исходил такой запах. В памяти всплыли Хёнджин, Сынмин и Чонин, но когда они стояли перед ним, он думал только о том, как защитить Джисона от опасности. Ему стало стыдно за то, что он шипел на них. Давление Джисона и Феликса, положивших на него головы, было приятным, приземленным, безопасным. Чан подошел к ним и положил руку на голову Минхо.       — Все в порядке, запахи сбивали с толку, я понимаю. Но я волнуюсь за тебя. Не помню, чтобы ты так терял контроль над собой, — он почесал его за ухом.       Он был прав, с ним было что-то не так, но он чувствовал себя совершенно беспомощным, чтобы что-то сделать с этим.       — Стая снова вместе, верно? Все в порядке, но тебе нужно с кем-то поговорить. Если не хочешь говорить со мной, поговори с Джисоном или с кем-нибудь еще, только не прячься. Это вредно, — сказал Чан.       Минхо вжался головой в голову Чана. Он попытается это сделать, как только снова обретет человеческий облик, но сейчас его тревога была слишком велика.       

***

      Следующие дни были наполнены объятиями стаи. Уровень энергии Феликса тоже выровнялся, и ему стало легче оставаться с Минхо и составлять ему компанию. Он все еще пытался мурлыкать для Минхо, но у него ничего не получалось — львы все-таки не созданы для мурлыканья. Но каждый раз, когда он хотел сдаться, Минхо подталкивал его и подбадривал, чтобы он продолжал. Он был счастлив, что смог помочь гепарду так же, как тот помог ему.       Феликс и Джисон оставались с Минхо каждую секунду, остальные приходили и уходили, но хотя бы один член стаи всегда был рядом. Они по-прежнему спали все вместе в одной комнате, сбившись в одну большую кучу, даже Чонин сворачивался калачиком в узких щелях между ними.       Наконец, спустя еще несколько дней, Минхо снова обрел человеческий облик. Его уши слегка покраснели, и он опустил взгляд на землю.       — Простите, что побеспокоил вас всех…       Феликс не совсем понимал, за что он извиняется. Он вспомнил, что сказал ему Минхо в первый день его пребывания здесь.       — Ты не обидел меня, тебе не нужно извиняться, — он повторил эти слова.       Минхо удивленно посмотрел на него, но потом не смог подавить улыбку.       — О, мой котенок, как ты можешь быть таким очаровательным? — спросил он, поцеловав его в волосы.       — Феликс правильно сказал, что тебе не нужно извиняться. Ты был встревожен и напуган, так бывает, — Чан подтвердил. — Мы просто счастливы, что ты снова с нами.       Тон Минхо быстро стал мрачным.       — Но мне все еще нужно извиниться за некоторые вещи. Хёнджин, Чонин, Сынмин, простите, что набросился на вас. Вы не сделали ничего плохого.       — Извинения приняты. Ты не совсем рационально мыслил, — Сынмин кивнул, а двое других согласились с ним.       — И еще, Джисонги… — продолжил Минхо.       Джисон выглядел растерянным, слегка склонив голову набок, как он иногда делал в облике койота.       — Я бросил тебя. Когда охотники… — он остановился, Феликс сидел достаточно близко, чтобы увидеть слезы в уголках его глаз, — когда охотники схватили тебя, я ничего не сделал. Если бы Феликса не было рядом…       — Но он был. Я не злюсь на тебя, — Джисон упал в объятия Минхо и крепко обнял его.       — Ты должен… ты мог бы быть неизвестно где, с ошейником на шее и человеком, который пытается… сломать тебя. И это была бы моя вина, потому что я не помог тебе.       — Но этого не случилось. Я в порядке и все еще здесь. Не плачь, пожалуйста, не плачь, — Джисон умолял, обнимая его еще крепче. — Я знаю, что ты испугался людей. Некоторые люди просто замирают, когда им страшно…       — Вы не знали, что я боюсь людей, теперь знаете, но… я никому из вас об этом не рассказывал… пока не стало слишком поздно, — сказал Минхо. Он зарылся лицом в плечо Джисона, но по его дрожащему, хрупкому голосу Феликс понял, что он плачет.       — Если ты не хочешь говорить об этом, тебе не обязательно… — Джисон погладил его по затылку, явно не привыкший утешать обычно отстраненного гепарда.       — Нет, мне нужно поговорить об этом… — прошептал Минхо, отпустив Джисона и посмотрев на остальных.       С красными от слез глазами и слегка дрожащим голосом он начал рассказывать о прошлом.       — Я вырос далеко в саванне с одной лишь матерью. Мы жили вдвоем в маленькой норе. Мы держались вдали от людских поселений, но они нашли нас, когда мне было тринадцать, и это была моя вина…       

***

      — Не уходи слишком далеко, дорогой! — мать Минхо окликнула его у входа в их маленькую каморку.       — Да, мама… — ответил он, закатив глаза.       — И возвращайся, пока не стемнело!       — Мам, я знаю.       Она всегда так оберегала его, хотя он уже был почти таким же большим и сильным, как она, и сегодня он докажет, что может позаботиться о себе сам.       Сегодня он отправится на охоту, и если он принесет большой улов, возможно, мама поймет, что он уже не маленький ребенок. У него ушли месяцы на то, чтобы убедить ее позволить ему это сделать, так что он решил воспользоваться шансом.       Детеныш дружественной стаи, которая разрешила им жить на своей территории, сказал ему, что самые крупные антилопы живут у большого водопоя на другой стороне их владений, так что он отправился именно туда. Это было дальше, чем разрешала мама, но оно того стоило.       Как только он заметил вдалеке антилоп, он пригнулся в траве и медленно подкрался ближе, как показывала ему мама и как делали охотники из стаи.       Он быстро разглядел вожака стада, крупного самца с большими рогами, и это была его цель.       На самом деле он очень долго мог оставался незамеченным, всегда был маленьким и молчаливым.       Он подходил все ближе и ближе, напрягая мышцы, чтобы приготовиться к спринтерскому рывку. Раздался щелчок ветки, и антилопы бросились врассыпную.       Минхо сел и огляделся по сторонам: он был уверен, что звук исходит не от него, значит, кто-то другой испортил его охоту.       Он почувствовал незнакомый запах, а затем заметил человека, присевшего в траве неподалеку.       В поговорке говорилось о кошках и любопытстве, но это не помешало маленькому гепарду медленно приблизиться к фигуре.       Человек встал, возвышаясь над Минхо.       — Привет, малыш, извини, я испортил тебе ужин? — спросил он с извиняющейся улыбкой.       Минхо раздраженно зарычал, очевидно, он его испортил, что за глупый вопрос?       — Прости, но позволь мне загладить свою вину, — мужчина достал что-то из кармана. Пахло оно немного странно, но можно было определить, что это мясо, хотя оно и было странно сухим.       Он протянул его Минхо и подождал, пока тот возьмет.       Этого было недостаточно, чтобы отнести его маме и накормить их обоих, это был небольшой перекус, но человек показался молодому гепарду добрым. Он никогда раньше не видел человека, его всегда окружали любовь и доброта. Откуда ему было знать, что большинство людей поступают так не по доброте душевной.       Он осторожно взял кусок сушеного мяса и съел его. Ему больше нравилось, как готовила мясо его мама, но он не мог отрицать, что оно было вкусным.       — Хочешь еще? — мужчина протянул еще один кусок, который Минхо с радостью взял.       — Ну разве ты не милый? — сказал он и потянулся к голове Минхо, заставив гепарда отпрыгнуть назад. Только его маме разрешалось называть его милым, ведь он был свирепым хищником.       — Я понял. Все в порядке, — сказал он и протянул ему еще один кусок мяса в качестве извинения.       — У меня с собой целый мешок, не хочешь взять его с собой?       Минхо на секунду задумался: целого мешка этого лакомства могло бы хватить, но это поймал не он. Хотя то, что он нашел нечто подобное, возможно впечатлит маму. Может быть, если он возьмет это с собой, а заодно поймает что-нибудь небольшое, это будет здорово.       Он кивнул, и мужчина достал из-за высокой травы, в которой прятался до этого, сумку средних размеров и бросил ее на землю перед Минхо.       Минхо поднял сумку и кивнул в знак благодарности, после чего потащил ее за собой в сторону дома.       На обратном пути он поймал кролика и быстро положил его в сумку, чтобы иметь возможность нести и то, и другое.       Мать ждала его у входа в логово. Он увидел, как расширились ее глаза, когда она увидела, что он несет. Наверное, она не ожидала, что он принесет домой что-то настолько интересное. Он гордо поднял голову, когда она быстро подошла к нему.       — Где ты это взял? — спросила она, в ее голосе не было ни капли радости.       — Минхо, это очень важно. Повернись и скажи мне прямо сейчас, где ты это взял?       Он не понимал, почему она на него сердится, но все же повернулся.       — Был один хороший человек, он подарил мне его… — признался он. — Но я поймал кролика в одиночку! — добавил он.       Она стала оглядываться, чтобы проверить, не идет ли кто-то за ним.       — Пойдем со мной, нам нужно идти, — превратившись в животное, она попросила его следовать за ней.       Минхо все еще не понимал, что происходит, но тоже повернулся. Его мама редко была в такой панике. Она попыталась взять его за шиворот, но он был уже слишком велик, чтобы нести его так, поэтому она сдалась и приказала ему следовать за ней. Они направились к логову стаи.       Они не прошли и половины пути, как мама оттолкнула его в сторону, и на куст рядом с ним упала сеть. Откуда она взялась? Минхо оглянулся и увидел людей в темной одежде — они были уже так близко.       Мама снова толкнула его, чтобы он бежал, и он побежал, думая, что она будет прямо за ним.       Свирепое рычание и крик одного из мужчин заставили Минхо остановиться и обернуться. Его мать набросилась на одного из них, царапая и кусая, повалив его на землю. Она готовилась напасть на второго, когда в нее вонзилась стрела.       Минхо не знал, сколько времени он просто стоял и смотрел, застыв при виде того, как тело его матери пронзает множество стрел, а она все еще не прекращает борьбу, пока ее тело не упало на землю в последний раз. Он не мог дышать, и единственное, что он мог сделать — это пригнуться и спрятаться.       — Эй, малыш! — рядом с ним раздался знакомый голос — это был тот самый мужчина. Теперь его улыбка уже не казалась такой дружелюбной, она больше походила на улыбку терии, показывающей зубы, чтобы запугать противника, и это срабатывало. — Я надеялся, что у тебя есть братья и сестры или менее проблемная мама, но, похоже, ты единственный, кого мы сегодня заберем.       Минхо сделал последнюю попытку убежать, но быстро запутался в сети.       — Не волнуйся, ты продашься за очень высокую цену и будешь жить в большом особняке со своим новым хозяином, малыш.       За следующую неделю Минхо переместился из сетки в клетку на колесах, а затем в другую клетку на рынке на оживленной улице в окружении сотен странно пахнущих людей.       Поначалу он просто позволял им делать все, что они хотели — от шока и страха он не мог сопротивляться. Его продали какому-то важному человеку, который надел на него странный ошейник, заставлявший его чувствовать себя странно.       Наконец, после того как его несколько недель будили кошмары о смерти матери, он смог прийти в себя. Его мать умерла, пытаясь защитить его. Он не мог просто сидеть и позволять людям, убившим ее, делать все, что им заблагорассудится, тогда бы она умерла напрасно.       Он начал сопротивляться все больше и больше, нарушая правила этого «хозяина», огрызаясь, пытаясь поцарапать его, что приводило лишь к наказанию. На него надели новый ошейник, и всякий раз, когда он слишком плохо себя вел, они вытаскивали странную руну, которая заставляла ошейник трещать и посылать искры боли по всему телу. Ему потребовалось время, чтобы найти баланс между тем, чтобы вести себя достаточно хорошо, чтобы избежать худших наказаний, но при этом доставить как можно больше неудобств этому «хозяину».       Минхо собирался сбежать, сколько бы времени это ни заняло.