Глава 1

«Находясь в ловушке, жертва отращивает клыки и тоже начинает становиться хищником» ***      Первое о чем мог думать мужчина — это о собственном крике, что эхом разлетался в голове, с громким звуком ударяясь о стены помещения, и вновь возвращаясь в разум оглушительным ударом.       Резкий звук выстрела и вновь брызги, капли крови попадают на пол. Кажется его только недавно вымыли, а эта противная красная жидкость надолго въесться в белую плитку. Будь он ребенком, что нашкодил с чужой дорогой вещью, ему быть бы стыдно перед хозяином за такое, но зная, что сам хозяин приложил к этому руку, то становится тошно. Следом за ним пачкается эта противная зеленая форма, что выедала глаза и раздражала только одним своим видом. На неё было бы всё равно, если не одно «но»: материал, запах пота и страданий, где то в области рукавов виднелись следы от слёз, а по всей области торса, голени и обувь была залита кровью. Было бы проще будь она собственной, но знание о том кому принадлежит, и на что пошли эти люди, придавала большей уверенности, сильное желание идти к цели до победного. Этим самым «но» было желание искупить вину, стать чище, при этом мараясь в чужой грязи, неосознанно мараясь и не желая замечать этого. Последнее что мог лицезреть брюнет, перед тем как впасть в полное отчаянье, был чистый, полные страха, но отзываясь надеждой взгляд.       Пак Чон Бэ, человек, что ранее звал его другом, был готов довериться, прыгнуть в смертельные игры с головой, и прыгнул в этот поток бесконечных гневных желаний прошлого победителя и корыстных желаний ведущего. Эта ненависть заставила старых друзей врасплох, от которых крупный мужчина прибывал в сильном шоке. Его старый друг пропал на три года, не отвечал на звонки, будто испарился и никогда ранее не существовал, а тут он появляется на играх, среди толпы бедняков, такой худой, такой нагруженный, но крайне самоуверенный, до такой степени, что стыд или прочие эмоции проявлялись сразу, как только игрок открывал рот в попытке спасти других. Игрок 390 был крайне растерян, но всё же решил примкнуть к мужчине, поверить в его удачу, как тогда на скачках, вернуть то счастливое время неудержимого, глупого азарта. Проходя игры рука об руку Чон Бэ видел на сколько изменился его друг, на сколько он был разочарован в людях, на сколько взгляд его поник, от чего в душе закрадывалось чувство жалости, сильное и не передаваемое. План бывшего победителя был крайне странный, эта борьба с воздухом и охранниках в розовых нарядах был безуспешен с самого начала, и мужчина с самого начала это понимал, но пылкость 456 номера не давала упасть духом, а лишь следовать до конца. Но теперь он тут, лежит в ногах и не дышит, лишь доказывая то, что всё о чем так грезил Ки Хун является вымыслом, не чем иным как ложной надеждой. Обман, что он пустил по собственным венам, действующая на него как наркотик, позволяющий идти против собственных моральных принципов, и уже никак не разделяя нейтралитет серой морали, а деля мир только на черное и белое.       Голос охрип, взгляд затуманен, но направлен на четкий черный силуэт, что без всякого сожаления выстрелил в человека и стоял на против них. Он будто чего то выжидал, может услышать мольбы, ругань, пожелания смерти, его или собственной, это было не важно, черная маска просто находился в режиме ожидания. Ни звука, ни действий, только наблюдение, тщательное, пристальное до такой степени, что номер 456 мог прочувствовать его сквозь закрытые глаза. Он пробирался сквозь одежду, оставляя на ней холодный след, не позволяющий здраво мыслить, а лишь надеяться на инстинкт самозащиты. Такой холодный, изучающий, заставляющий тело неосознанно забиться в ознобе и пытаться спрятаться, сбежать куда подальше и исчезнуть.       Сейчас игрок чувствовал себя добычей, маленькой ланью на которую ведёт охоту огромный хищник, что наблюдает из кустов, пытаясь найти лучший момент для поимки, чтоб не делать множества лишних движений. В горле пересохло, голос и вовсе пропал, оставляя за собой лишь хриплые звуки, что казались принадлежат умирающему старику, а не взрослому мужчине, что второй раз проходил этот круг ада. Кажется резкая смена возгласов на тишину заставила взволноваться ведущего, он с интересом наклонил голову, смотря в направлении взгляда игрока, что уже с безнадёгой глядел сквозь друга, будто ведя внутри себя диалог, что отражался в его глазах проигрышем. Звонкие шаги охранников начали становится громче, ужасно давя на итак загруженное сознание. Розовые миньоны подняли бездыханное тело, унося его с глаз долой, оставляя за собой лишь лужу крови, как яркое воспоминание о случившимся, и давая понять, что это не сон и никогда им не был.       Слышится громкий щелчок и охрана подхватывает уже его под руки заставляя встать с полу и вернуться в прежнее положение. Вырываться Ки Хуну не было и смысла, любое дальнейшее действие могло привести к более коварным убийствам игроков или собственным пыткам, что было не самым радостным желанием. Ведущий даже не сделал ни шага к нему, лишь впился взглядом в глаза нижнего, ожидая, что игрок 456 сделает аналогичный шаг, и не ошибся. — Почему? — тихо спросил мужчина пристально вглядываясь в сетку на маске, где должны были располагаться глаза, хотя по ощущениям они были по всюду, даже под кожей. — А вы сами не знаете? Или просто не хотите принимать правду такой, какой она должна быть? — ответил вопросом на вопрос роботизированный голос, что уже часом начал бесить кареглазого, заставляя что то внутри вовсе сломаться и поддаться эмоциям, что минутой ранее угасли, теряя смысл. — Я не знаю? Это вы не знаете! Всё чем вы занимаетесь это убиваете людям на потеху! А виновником всего торжества остаётся победитель, что с тяжёлым грузом несёт всю эту ответственность, лишь бы вы и ваши гости были удовлетворены этой кровавой бойней за жизнь. — на эмоциях выпал игрок делая акцент на ведущем этого шоу.       Он прекрасно понимает что за маской сейчас сияет ухмылка, яркая, злобная и такая надменная, что господину Сону пришлось стиснуть челюсть до скрежета зубов, заставляя врага чуть ли не цвести от счастья. Любая фраза сказанная им всегда высмеивалась ведущим, казалось что со всех углов ведётся наблюдение для гостей, и не только черный, но и остальные гады упивались его злобой и обидой, хриплыми попытками докричаться до совести уже нового руководителя, или толстых кошельков, но им всем было плевать на такой яркий и резвый мусор как он.       Резким движением он двигает руками, тем самым вырываясь из хватки охранников, что не ожидали такого сопротивления, и вовсе не успели среагировать. Никто не успел среагировать, даже сам Ки Хун не знал что творит, а осознание пришло только тогда, когда он прижимал к полу сущее зло, что отнимало жизни, которое преследовало его во снах три чертовых года, и наконец то было в его руках. Они лежали на чужом горле, крепко сжимая его, будто отыгрываясь за всю ту боль что доставили ему игры, смерти и потерянные нервы. В глазах бушевал гнев, а на лице невольно расплылась жуткая ухмылка, что раньше красовалась только под черной маской, но сейчас блистала на собственном лице. Чувствуя под руками кадык, что невольно двигался в попытке схватить воздух, ухмылка лишь росла, оставляя на душе приятное чувство наслаждения. Но это садистское удовольствие не удалось продлить, черный квадрат, что ранее стоял позади ведущего, мгновенно оказался рядом, резким движением отталкивает прошлого победителя и сильно прикладывая его головой о стену, заставляя отвлечься от приятных ощущений и вернуться в жестокую реальность с сильной головной болью.       Кругам сразу был отдан приказ крепко держать пленника, что сейчас стоял лицом к стене, уже никак не сопротивляясь, но чувствуя, что надменный взгляд сменился на другой, какой то более мягкий, даже пугающе удивленный. Он проходил по затылку, откуда то снизу, от чего первая мысль посетившая голову мужчины была. — «Неужели в этом гаде проснулась совесть?»       Он не мог видеть, но из-за гробовой тишины, что повисла после всего случившегося, из-за которой даже миньоны дышать не хотели, боясь получить за произошедшее или вовсе стать следующей жертвой обезумевшего старика. Единственное, что они могли слышать это легкие хрипы Сон Ки Хуна, и сопение начальника, что с каждым вдохом собирал в себе силы и мысли в кучу. За спиной послышались движения, и игрок знал кто именно это был, и с победной улыбкой пытался взглянуть назад, но твердая рука черного квадрата не давала сделать этого должным образом, от чего оставалось лишь прислушиваться и додумывать картинку самому.       Слышится тихий кашель, а после знакомый щелчок, давление на голову ослабевает, и игрок может спокойно опустить её назад, прекращая этот злосчастный контакт с шершавой поверхностью, и охрана отстранилась, уже давая вздохнуть полной грудью, но руки всё так же находились в крепкой хватке за спиной. — Кажется в этот раз вы зашли слишком далеко, и я видел как вы впервые упивались чей то слабостью. Могу ли я задать соответствующий вопрос? — сказав это последовала минутная пауза, давая Ки Хуну ложную надежду выбора, секундного таймера, что тянулся слишком долго, от чего любые слова звучат как оправдание, где единственный верный вариант будет молчание. — Почему же меня или моих работников вы не считали за людей, что так же как и игроки имеют право на жизнь? — потирая горло с не наигранным интересом вопросил мужчина не ожидая никакого логичного ответа, кроме того, о котором знал с самого начала. — Вы моральные уроды, что наслаждаются болью, гребаные сад- — не успевает договорить игрок как чувствует на своем рту чужую руку в черной перчатке. — Я и не ожидал другого ответа, но вы сами видели кто скрывается под масками работников, почему вы думаете что они так же не играют в моральную игру героя? — вставая с пола начал свой монолог ведущий сменив взгляд с интереса на привычную без эмоциональность. — Они такие же люди как и вы, господин Сон. Или же вы становитесь таким же как они, или. — многозначительная пауза, по ней было видно как Ин Хо замялся перед тем как продолжить мысль, будто сказанные в дальнейшем слова приведут к определенным последствиям, от которых уже взгляд брюнета выражал заинтересованность. — таким же как я. — Ни за что! Я никогда не стал бы таким как ты! — вырывая рот из перчатки начал вновь своё возмущение игрок. — Но вы уже стали, попытавшись задушить меня. — быстро парировал чужую надвигающуюся истерику ведущий, от чего сказанная фраза быстро прозвучала эхом в голове заложника, заставляя заткнуться и задуматься над подтекстом выше сказанных слов и сделанных действий.       Гробовая тишина вновь воцарилась в комнате, заполняя даже коридор таким неприятным, ощутимым напряжением, что оседало в легких с каждым новым вдохом. Кажется игрок 456 впал в транс из собственного бурного потока мыслей, ведь сказанные ранее слова плотно засели в голове и отпечатались где то под рёбрами, прямиком в сердце, а может добралось и до души. Погружение было на столько глубоким, что он упустил момент команды от ведущего, от чего уже шёл, нет, скорее его тащили круглоголовые под обе руки, поддерживая и не давали свалиться спиной на бетонный пол. ***      Последнее на что обратил внимание шатен был зелёный силуэт, смешанный с розовыми и черной кляксами, он с тяжёлым взглядом кажется смотрел в ноги своему врагу, что уже стоял в проходе сопровождая взглядом уходящих. Это мгновение, за которое квартет скрылся за угол, длилось вечность, от которой даже дышать не хотелось, не то что оставаться. Сделав разворот на сто восемьдесят Ин Хо глянул в камеру стоящую поодаль и скрываясь в темноте под потолком. Сидящий по ту сторону квадрат быстро среагировал прожимая комбинацию кнопок на пульте и стирая видеозапись с этой комнаты. То что тут происходило, останется только между ним, игроком и парочкой приспешников, что в случае разногласия информации будут быстро устранены, без какого либо промедления, даже если ВИПы будут крайне недовольны.       Хван невольно вздохнул, пытаясь собраться с силами и вернуть собственный рассудок обратно к себе, а не витать где то в облаках, что происходит с ним последние три года. Этот придурок, что возомнил себя героем, сводил его с ума как в прямом, так и в переносном смысле, от чего становилось тошно уже от самого себя. С этими мыслями ведущий покидает несчастное помещение, идя обратно к себе в кабинет, в надежде, что открытое окно, свежесть бриза и бутылка крепкого поможет забыться, а может и вовсе отчистить разум в ноль.       Уже находясь в кабинете, мужчина снял с себя злосчастную маску, которую так ненавидел предыдущий победитель, кажется эта маска его злила больше, чем сам человек под ней. На небольшом журнальном столе уже красовалась бутылка дорого, крепкого алкоголя, что казалась была полностью опустошена, как и человек, что выпил её часами ранее, а сейчас пытается отыскать последние капли самого себя на её дне, но ничего кроме виски там не находит. Впервые в жизни рука тянется не к ограненному стакану, а к бутылке, ему хочется хлестать спиртное прямо из горла, как было раньше, до всего этого озолочения, когда после победы были лишь страдания, а единственное, что спасало душу, было утопать в собственных проблемах. Уже садясь в кожаное кресло мужчина всё ещё прожигал злосчастную бутыль взглядом, будто пытаясь найти в ней согласие с его безумным желанием, но не находя его, тянет руку к стакану, доливая остатки и ставя пустой бутыль обратно. Глаза закрылись, голова наклонилась назад, давая шее отдохнуть, а пальцы крепко сжимали стакан, изредка постукивая по краю, слушая звонкий лязг и лёгкий удар жидкости о стенки, что помогали сосредоточится на играх.       Рука невольно перемещается к шее, проводя по видным красным следам, оставленные руками, которые за время двух игр стали такими родными, что даже холодными и озлобленными они излучали тепло. В памяти всплывает та злорадная улыбка на лице Ки Хуна, от которой у Ин Хо спёрло дыхание, а в собственных глазах всплыло удивление, вперемешку с разочарованием и игривостью. Всё чем так дорожил брюнет рухнуло в один момент как только тот вернулся обратно в игру, как только решил, что сможет стать героем и вести людей, как только попытался задушить ведущего всего этого ада.       С каждой новой мыслью об этом рука сжималась сильнее, представляя как его ненаглядный игрок достигает своего пика человечности и с последним вздохом нижнего, теряет рассудок, становясь полностью его идентичной копией. Горло начало покалывать, принося не те ощущения, что были ранее от чужих рук, даже на преждней работе случались насильственные случаи, но именно этот отзывался некой теплотой в груди. Возможно, это алкоголь действовал на его больной мозг, но стакан был всё так же полон и ни капли не влилось в него. -“Господин Сон Ки Хун, вы крайне неординарная личность.”- пронеслось в голове старшего Хвана перед тем как открыть глаза и сделать небольшой глоток.       Жгучая жидкость обогревала горло, нещадно разъедая его своей концентрацией спирта. Казалось, что это мимолётное упоение наконец вернуло рассудок в прежнее состояние, но это отвратительное чувство всё ещё сидело внутри, но уже было не столь ярким как раньше, от чего Ин Хо не стал предпринимать каких то иных действий, кроме как ритмичных подношений стакана к губам.       Сейчас он пьяный сидел в кресле фантазируя о случившемся и воображая грядущее события: ох, их неотъемлемое столкновение лицом к лицу, уже без каких либо масок, недоговорок и прочего, только голая и холодная правда двух моралей, что являются одной сплошной грязью из разных слоёв общества. Два барана, что никак не хотели принимать чужую сторону, и каждый пытался отбить другому рога, но доказать, что именно он прав. Эта аллегория всегда заставляла шатена ухмыляться, ведь и в правду, даже он сам был лишь чьим то бараном, что умело двигался по лугу и без хозяина, но прекрасно знал когда он прикажет вернуться к ноге. А Ки Хун. мужчина застрявший в детской сказке, от чей сладости аж скулы сводит, да до такой степени, что невольному владельцу всего этого кошмара хочется вкусить это, испробовать ту мораль что несёт через себя самонадеянный дурак с щенячьими глаза полных надежды.       Всё это невольно пробивает на грязную игру с двух сторон, где оба меняются в сторону тех, кого призирали больше всего, и к сожалению старшего, это было действительно так, но он не мог ничего изменить, да и не хотел. Только в этой маленькой борьбе он смог разглядеть себе подобного, увидеть своё прошлое я, что осталось где то под коркой в самом отдалённом уголке сознания.       Рука, что ранее лежала на шее, с лёгким нажимом начала спускаться вниз, доходя до груди и ощущая сильное сердцебиение. Только одна мысль о проигрыше игрока 456 заставляла сердце стучать в бешенном ритме, даже не позволяя сконцентрироваться на чем то ином, кроме как на глазах, на его мимике, что выражала каждый его внутренний протест, борьбу с самим собой от которой на душе Ин Хо становилось горячее. Движение кисти продолжились, опускаясь к самому верху чёрных брюк, с животным желанием дотронуться до себя, но звук рации, что висела на поясе под черным одеянием сбоку, вывела из этого транса, будто вновь возвращая Ён Иля в реальность резкой, быстрой и до ужаса болезненной пощёчиной, которые умело ставит один знакомый вербовщик. -Сэр, мы отвели номер 456 в одну из комнат ВИП гостей, но он всё так же сидит и смотрит в одну точку. — начал голос из рации, по нему было слышно, что он слегка встревожен, но пытался держать лицо и не спрашивать о случившемся.       Он делает минутную паузу, дабы дать своему боссу время задать интересующий его вопрос, но услышав лишь многозначительное молчание продолжил. — Нам продолжить наблюдение за ним и его состоянием? — Да. — коротко ответил Хван Ин Хо после отключая рацию и аккуратно кладя её на стол.       По телу пробежала легкая волна мурашек от предстоящей картины, и без того худой и подавленный Сон Ки Хун сейчас и вовсе отказывался от чего либо, просто потому, что пытается доказать сам себе что, то, что он делает, имеет и в правду благие намерения. — «Нет, господин Сон, вы явно придурок” — мелькает фраза после которой на лице ведущего появляется лёгкая, даже мягкая ухмылка, а сам он отставляет уже опустошённый стакан в сторону и встав с кресла направляется в ванну, дабы снять накопившееся ниже живота напряжение.