Платить надо вовремя

— Ну Леонард, ну пожалуйста… — протянул голос, одновременно умоляющий и соблазнительный. На деревянном столе, небрежно сметая на пол листовки и документы, растянулся артефакт… если, конечно, можно было назвать артефактом это чертовски прелестное, соблазнительное создание. Мужчина с длинными каштановыми волосами, ниспадающими мягкими волнами до плеч, с тонкими, почти женственными чертами, источавший чувственность в каждом своём движении. Он раскинулся на рабочем месте капитана Красных Перчаток, лениво привлекая к себе внимание, словно заскучавший кот. Отчасти так оно и было. Леонард, погружённый в работу, совершенно забыл о существовании артефакта, исполняющего любые желания. Но хуже того — он забыл, что ещё не оплатил долг. После очередной миссии — не самой сложной, если уж быть честным — всего-то нужно было поймать нескольких подозреваемых в сектантской деятельности, да допросить их. Жалоба поступила от анонимного источника, и почему-то дело передали именно их отряду, хотя с таким заданием справились бы даже обычные штатные полицейские. Но так уж вышло, что во всём Бэклунде не нашлось ни одного свободного хранителя порядка, кроме человека, который видел сон лишь во сне, да и то пару лет назад. Так что эта «непосильная» ноша легла на плечи Леонарда. Порой он сам себе поражался. Он знал, что устал, но всё равно продолжал работать, словно преследуя некую смутную цель. Защитить как можно больше жизней? Возможно. А может, просто пытался заглушить мысль о том, что потерял слишком многих, потому что когда-то был слишком слаб… И теперь отчаянно искал способ искупить свою вину. С артефактом он познакомился по той же роковой ошибке. Однажды, решив, что миссия слишком сложна, обратился за помощью к дьякону Цеземиру. Тот предложил ему артефакт… Хотя какое там «предложил» — скорее, артефакт выбрал его. Высокоуровневые артефакты обладали разумом. К сожалению. А к ещё большему сожалению — могли сами решать, с кем работать, а кого проигнорировать. Так этот непоседливый артефакт, выглядевший сперва как обычная коробочка, исполняющая желания, внезапно обрёл человеческую форму и тут же прыгнул на шею Леонарду, явно не собираясь его отпускать. — Никогда не видел, чтобы этот артефакт проявлял хоть к кому-то такое внимание, — пробормотал тогда дьякон. И с тех пор эти слова эхом отдавались в голове Леонарда. Как он помнил (а помнил он мало), артефакт мог менять облик по желанию владельца. Вот только Леонарду казалось, что в таком случае тот должен был принять форму чего-то действительно полезного. Очаровательной девушки, например. Или хотя бы подушки — ведь её ему явно не хватало. Однако артефакт, видимо, воспринял его желание слишком буквально, выбрав облик чересчур соблазнительного, но при этом удивительно миловидного юноши. Какой-нибудь извращенец, пожалуй, мог бы перепутать его с девушкой и попытаться затащить в кровать. Правда, это была бы роковая ошибка. Стоило лишь взглянуть на его наряд, чтобы понять — связываться с ним небезопасно. Чёрные кожаные штаны, откровенно облегающая тёмная блуза, подчёркивающая каждый изгиб стройного тела… А в довершение ко всему — чокер на шее, к которому вполне можно было бы пристегнуть поводок. — Да кто вообще в здравом уме представит себе подобного мужчину?! О каких желаниях идёт речь?! — возмущался Леонард, когда эта маленькая ходячая фабрика исполнения желаний в очередной раз принимала человеческий облик. Конечно, он порой забывал многие вещи, в том числе и собственные желания. Отчасти из-за хронического недосыпа, отчасти потому, что первым делом артефакт сделал, когда обрёл тело, было… Леонард поморщился, вспоминая. Прямо перед дьяконом эта чертовщина прикусила его за шею, а затем медленно, нагло провела языком от ключиц до самого уха… Да, эти безумно наглые прикосновения, это скольжение пальцев по его груди и спине он запомнил в мельчайших деталях, хотя его разум протестовал изо всех сил. А может, это был Паллез… Чёрт. Именно в тот день он окончательно осознал, насколько важно застёгивать все пуговицы на рубашке, как когда-то учил его старик. Возможно, реакция артефакта была бы менее бурной, если бы из-под униформы капитана не выглядывали ярко выраженные ключицы. Но даже несмотря на все эти обстоятельства… Разве он когда-то мечтал о таком мужчине? Да даже в самых грязных фантазиях у него не было ничего подобного! Хуже этого могла быть только одна деталь. Каждый артефакт имел свою тёмную сторону. Он требовал плату. И, как ни странно, платой для этого артефакта было… возбуждение хозяина. Иногда Леонард задавался вопросом: каким образом исполнение желаний связано с попытками соблазнить его? А вернее — в прямом смысле заставить его овладеть этим существом? Ответ всегда был один: — Люди возбуждаются, когда получают то, чего желают больше всего. А я желаю тебя. А дальше… та же старая песня. Те же просьбы «войти в него всеми возможными способами». И вот снова. После того как артефакт сам вынудил Леонарда воспользоваться им — лишь бы капитан не мучился, — тот, руководствуясь своей усталостью и отвратительной памятью, просто взял и сделал это. Он без лишних раздумий попросил артефакт выяснить всё об этих культистах — и главное, культисты ли они вообще. И в отличие от капитана Красных Перчаток, артефакт справился за считаные минуты. Он не только вывел на чистую воду подозреваемых, но и с лёгкостью выудил сведения обо всех остальных участниках их секты. Бедняги пришли в ужас, когда осознали, что перед ними нечто куда более опасное, чем обычный офицер правопорядка. — Ты… — Леонард устало нагнулся под стол, не вставая со стула, собирая разбросанные отчёты. Если их придётся переписывать, о сне можно забыть. — Непослушный артефакт? — протянул Мерлин, усмехаясь. Именно так он попросил себя называть. На его губах играла ленивая, насмешливая улыбка. — Капитан, неужели в вашем лексиконе нет слов погрубее? Что-нибудь вроде «блядский артефакт» или хотя бы «сучка»? Он не говорил — мурлыкал. Иначе Леонард не мог объяснить, как подобные грязные слова могут звучать так мягко, почти нежно, слетая с чужих губ. Возможно, всему виной нечеловечность артефакта, его безразличие ко всему, кроме собственной игривости. — Ну, капитан… — жалобно протянул Мерлин, прищурившись. — Вы не оплатили долг. Вы же знаете, что артефакты страшны в гневе. Брови Леонарда дёрнулись вверх. Он был слишком уставшим, чтобы вызывать экипаж — даже если бы тот каким-то чудом прямо сейчас остановился у дверей их конторы. И уж тем более он не собирался спорить с артефактом или идти у него на поводу. — Прекрати… — выдохнул капитан, потирая переносицу. Головная боль нарастала. Но разве артефакт понимал слово «прекрати»? Мерлин лишь потянулся, словно довольный кот, намеренно оголяя узкую линию талии. Свет свечей в кабинете очертил его силуэт, подчёркнуто хрупкий, но обманчиво опасный. Белая кожа, резкие очертания мышц, лёгкие, едва заметные шрамы — словно отпечатки прошлых историй, которые он не спешил рассказывать. — О, хозяин, — его голос был мягким, бархатистым, но с той хитрой мурлыкающей ноткой, от которой Леонард ощущал себя зажатым в капкан. — Я был терпеливым. Но моё терпение кончилось. Энергия на нуле. В следующее мгновение он оказался прямо перед ним, ловко усаживаясь на его колени. Длинные пальцы скользнули по плечу, касаясь едва ощутимо, но достаточно, чтобы по коже пробежал электрический разряд. — Напомни мне, почему я должен оплачивать долг таким способом? — спросил Леонард, отстраняясь, но ощущая жар чужого тела даже на расстоянии. Его ухо обдало дыханием. Лёгким, но ледяным. Нечеловеческим. Но даже так, по телу растекался жар, а проклятые уши вспыхнули румянцем. — Потому что ты сам этого хотел, — раздался шёпот у самого уха. Леонард стиснул пальцы, впивая ногти в собственные ладони, удерживая себя в рамках. — Я хотел информации. — Но ты знал, на что идёшь, — голос Мерлина проникал прямо в разум, обвивал мысли, оставляя за собой липкий, сладковатый след дрожи. — Ты знал, кто я. Леонард стиснул зубы. Да, он знал. Артефакты всегда требуют плату. Но почему его артефакт оказался настолько… невыносимым? Мерлин довольно потянулся, словно выставляя напоказ то ли свою гибкость, то ли рельеф груди под расстёгнутой блузой. Леонард раздражённо отвёл взгляд, но ощущение тёплого, вязкого чувства внутри не исчезло. — Ты устал, капитан, — артефакт склонил голову набок, его длинные волосы мягкими волнами спадали на плечи. — Я могу помочь тебе отдохнуть… Леонард закатил глаза, прикрыв лицо рукой. — Как же мне тебя заткнуть… — О, капитан, вы же знаете, как… — Мерлин медленно улыбнулся. Дрожь пробежала по телу, когда сотканная из чистого желания магия артефакта скользнула по коже, оставляя за собой лёгкое покалывание. Связанные верёвкой руки крепко прижимались к спинке стула, а рубашка, растворившись в воздухе, оголила тело, открывая его взгляду Мерлина. За исполнение собственных желаний артефакт никогда не требовал платы. Или, быть может, он считал, что расплачиваться за всю эту магию должен его хозяин? Мерлин улыбнулся — довольной, змеиной улыбкой, от которой по позвоночнику прокатилась едва уловимая дрожь. Лёгкое касание холодных пальцев по обнажённому торсу Леонарда было почти дразнящим, но именно в этом и крылась опасность. Артефакт не просто исполнял желания — он умел ими манипулировать не хуже, чем самой судьбой. — Вот так гораздо лучше, — мурлыкнул он, склоняясь ближе, так, что его дыхание обжигало ключицы капитана. Леонард судорожно втянул воздух, проклиная самого себя за то, что тело предательски отзывалось на каждое движение артефакта. — Ты просто наслаждаешься тем, что сводишь меня с ума, — процедил он, пытаясь отстраниться, но верёвки держали крепко. — Ах, хозяин… — голос Мерлина был сладким, тягучим, почти обволакивающим. — Я всего лишь хочу получить свою плату. Тонкие пальцы скользнули по груди, очерчивая контуры рельефных мышц, а затем опустились ниже, едва касаясь кожи, оставляя за собой тёплый след. Леонард стиснул зубы, борясь с реакцией собственного тела, но стоило холодным губам коснуться его шеи, как он не смог сдержать низкий, сдавленный выдох. — Вот так… — прошептал артефакт, довольный, ленивый. Он не торопился. Напротив, он смаковал каждую секунду, каждый напряжённый мускул, каждую вспыхнувшую в зелёных глазах эмоцию. Леонард ненавидел его за это. За то, что даже сейчас не мог понять, что сильнее — раздражение или желание. Мерлин усмехнулся, прежде чем скользнуть языком вдоль линии ключицы, а затем прикусить кожу, оставляя на ней едва заметный след. Леонард снова дёрнулся, но верёвки только крепче впились в запястья. — Ты терпеливый, капитан… но насколько? — шёпот раздался у самого уха, прежде чем артефакт двинулся дальше, с нескрываемым удовольствием изучая каждый сантиметр его тела. Капитан ощущал, как в нём борются два желания: освободиться или поддаться. Но Мерлин знал его слабые стороны. И он не собирался давать ему выбора. — Ну же, хозяин… просто попросите, и, может быть, я сжалюсь над вами. Но Леонард упрямо молчал, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Он не сдастся. Однако, что было по-настоящему странным… Он даже не пытался освободиться. Конечно, если бы захотел, вряд ли смог бы. Этот артефакт мог по щелчку пальцев полностью его обездвижить. И всё же… даже с ограниченной подвижностью, даже не имея шансов на сопротивление, он не пытался сбросить его с себя. Он знал, что задолжал ему плату. Но, возможно, было нечто большее. Какое-то глубинное, неосознанное желание, которому он не хотел противиться. — Эх… я давал вам возможность, хозяин, — голос Мерлина прозвучал почти разочарованно, но в этом разочаровании горел откровенный вызов. Леонард на миг задумался: а действительно ли он был просто артефактом? Его губы сомкнулись на губах капитана. Голодно. Жадно. Он не дал Леонарду даже вздохнуть, не позволил отстраниться. Конечно, ведь артефакту не нужен был воздух. Он мог бы годами жить под водой, не нуждаясь в дыхании. Но было ли в этом хоть что-то интересное? Нет. Ведь там не было никого, до кого можно было бы домогаться. Богиня, должно быть, наслаждалась этим зрелищем. День, когда она возложила на его плечи эту непосильную ношу — испытание для разума, тела и сердца, — явно был её самым весёлым днём. «Как, чёрт возьми, вышло так, что я влюбился в артефакт, для которого платой за использование стало моё собственное тело?» Леонард мысленно проклял себя, в тот самый миг, когда губы Мерлина оторвались от его собственных, лишь для того, чтобы спуститься ниже. Шея. Грудь. Холодный язык скользнул по коже, обвёл напряжённый, возбужденный сосок, а затем — лёгкий укус. Леонард резко втянул воздух сквозь зубы. А затем, прежде чем он успел сказать хоть слово, другой сосок оказался зажатым ловкими пальцами артефакта, лёгкое пощипывание, неспешное, но дразнящее… Леонард тяжело выдохнул, еле сдержав стон, который больше бы напоминал вскрик от боли. Но вот они всё ещё на рабочем месте, и если бы из кабинета капитана Красных Перчаток резко раздался бы крик, на помощь тут же сбежались бы подчинённые, которые бы точно не поняли бы такой сцены, ведь об артефакте они знали ещё меньше его хозяина. А кричать действительно хотелось… Мерлин медленно сполз под стол, устроившись между ногами капитана. Его руки, медленно опускавшиеся по торсу, теперь достигли ширинки и игрались с пуговицами. — Хозяин, может вы всё же раздвинете ноги, я не хочу применять силу? — поинтересовался артефакт столь невинно, будто связанные руки за спиной Леонарда ни о чём не говорили. Леонард лишь закатил глаза и отвернулся, не желая встречаться взглядом с артефактом, что так сильно его смущал, но немного он всё же раздвинул ноги. Он, быть может, и сам возбудился, но никогда в жизни не показал бы этого. Отчасти Леонард не действовал, потому что действительно не хотел, да и эта оплата казалась ему слишком вульгарной, но в то же время поэта ужасно смущал тот факт, что ему нравился артефакт, и проявление столь бурной страсти не казались ему чем-то романтичным. Да и оно пугало. Будучи романтичной натурой, он всё представлял, как он будет водить на свидание свою вторую половинку, как будет медленно за ней ухаживать, и, может, когда оба будут готовы, они всё же переспят. А не так, чтобы в первый же день знакомства, после использования, его практически лишат чести. Хотя, может, именно это ему и понравилось в Мерлине. Этот артефакт всегда брал полный контроль над ситуацией, оставляя Леонарда в стороне, из-за чего хотя бы на пару минут мужчина мог расслабиться и ни о чём не думать, а просто позволить артефакту разрешить конфликт. Однако такое использование артефакта было негуманным. Именно поэтому кареглазый брюнет сейчас с хитрым прищуром поглядывал на Леонарда, что всячески пытался сделать вид, будто ему всё равно, хотя по выступающему бугорку из-под плотной ткани тёмных брюк было очевидно, что он лишь нагло врал. Пальцы Мерлина ловко выдернули все пуговицы. От штанов артефакт решил избавиться человеческим способом, не прибегая к магии, словно лёгкое издевательство над капитаном тоже было частью его оплаты. Его руки наконец дотянулись до кромки трусов. Длинные, аккуратно стриженные ноготочки трепетно провели по ней, слегка задевая торс, вызывая дрожь, и, дойдя до боков, отвернули кусок ткани вниз, оголяя член мужчины. Холодный воздух, прошедший по горячему органу, вызывал лишь мурашки. Леонард откинул голову назад, нервно сглотнув, пытаясь унять своё собственное тело. И почему под руками Мерлина он всегда превращался в куклу, которой можно управлять как хочешь? — Хозяин, — сладко протянул Мерлин. — Ну раздвиньте ваши ноги ещё немного. Не заставляйте слугу добиваться этого силой. Его глаза выражали лишь лёгкую похоть. Как будто всё это было сделано лишь ради веселья, а не из-за полового влечения. «Да о чём я только думаю?» — взвыл про себя Леонард, когда, не выдержав больше ждать, этот миловидный артефакт сам раздвинул ноги хозяина, пробравшись чуть ближе. Его ледянная рука аккуратно провела по полувозбудившемуся члену. Мерлин прекрасно понимал, что его тело не излучало человеческого тепла, из-за чего его хозяину могли показаться некомфортными слишком резкие движения с его стороны. Пускай он и пытался контактировать с хозяином, он делал это минимально, понимая, насколько острой реакцией могло обладать человеческое тело при контакте с чем-то ледянным. Артефакт ещё немного пододвинулся и уселся между ног. Кончиками пальцев он удерживал в руках член, истекающий предэякулятом, и трепетно, почти нежно, провёл своим языком по головке, заставив мужчину вновь вздохнуть. Даже язык казался безумно ледянным, но капитан всегда обладал хорошим терпением и выносливостью, а потому ничего не сказал. Отстранившись, тонкая ниточка потянулась от языка до члена, заставляя капитана смущаться ещё больше. Лицо Мерлина от этого лишь расцвело ярче прежнего. С каждым разом в нём появлялось всё больше человеческих эмоций, и начинало казаться, что и сам артефакт борется между смущением и долгом взять плату, но вместе с тем искренним желанием сделать Леонарду приятно. С каждым разом Мерлин действовал всё аккуратнее. Если по началу он мог без церемоний накинуться на Леонарда, то сейчас выждал почти сутки и всё ещё контролировал каждый свой порыв, стараясь не сорваться с цепи. Он медленно прикоснулся к телу, нежно, трепетно, словно из них двоих именно Леонард был фарфоровой куклой, которая может разбиться. Перед тем как взять член в рот, он медленно провёл языком по всей длине, стараясь не только приспособить его к своей температуре, но также согреть и полость своего рта, чтобы не окунуть столь чувствительный орган в ледяную ванну, которой являлся его нечеловеческий организм. Его губы вновь оказались на головке, но в этот раз медленно раскрылись, постепенно вводя член внутрь, внимательно следя за реакцией капитана. Артефакт искренне не желал навредить своему хозяину. Он медленно вобрал длину, что было проблематично даже с нечеловеческими возможностями артефакта, и, выдохнув, начал легонько двигать ртом, стараясь не задевать зубами. Его изворотливый язык, пусть и с трудом, но тоже смог приласкать член, создавая лишнее трение выступающими шершавыми сосочками. По спине Леонарда пробежал электрический импульс. Он попытался выгнуться, но у него не вышло из-за крепко связанных конечностей. Рваный, из-за попытки приглушить, стон вырвался из его горла. Он был таким коротким и тихим, что больше напоминал тихое всхлипывание. Капитан поистине хорошо сдерживал эмоции. Это лишь ещё больше замотивировало Мерлина, и он увеличил скорость, иногда стараясь заглотить член целиком, иногда полностью выпуская его изо рта, а иногда просто посасывая его, словно эта смазка действительно была приятна. Ему хотелось услышать больше от хозяина, хоть он и понимал, что капитану приходится сдерживаться из-за места отдачи долга и своего статуса. Но всё равно! Голос Леонарда был настоящим упоением для ушей. Такой человек был создан, чтобы выступать на сцене или петь колыбельные, но как же хороши были его стоны… — Мер-лин… — еле слышно бормотал капитан, всё также стараясь сдержать стоны. Было слышно лишь его тяжёлое дыхание. Как его связанные руки впились в спинку стула и скребли по дереву. И как его ноги иногда легонько вздрагивали, словно его сдерживаемые стоны раздавались по всему телу. — Мерлин, прошу, не здесь… Даже будучи на пике, он всё также пёкся о своей репутации. “Капитан, вы совершенно не заботитесь о своём здоровье,” — тяжело вздохнул Мерлин, однако он остановился. Его язык вновь аккуратно прошёлся по члену, слизывая с него все возможные остатки природной смазки, после чего этот острый кончик прошёлся по кромке своих губ, облизнув их. Не сказав ни слова, он поднялся на ноги и, наклонившись над Леонардом, поцеловал его в губы. Волосы Мерлина щекотали шею мужчины, длинный ловкий язык медленно прошёлся по зубам в попытке проникнуть внутрь, и через пару секунд ему это удалось. Он аккуратно посасывал чужой язык, обводя вокруг него круги своим. — Но я ещё не получил свою оплату, хозяин, — извинился артефакт, отстраняясь. В его глазах читалась жалость вперемешку с наслаждением. И всё же последнее всегда выигрывало. По щелчку пальца исчезли кожанные брюки, оголив нижнюю половину тела Мерлина, что выглядела слишком идеальной для человека. Белоснежные бёдра, длинные и стройные. Покрасневшие от долгого сидения на полу колени. Длинные голени, визуально удлиняющие рост. Несмотря на свою нечеловеческую природу, его член был возбуждён, розовая головка смотрела вверх, а размер явно увеличился. Природная смазка сочилась и тонкой струкой стекала вниз, опускаясь до яичек. Тело артефакта не нуждалось в прелюдиях. Оно и так было готово принять Леонарда полностью. А потому, придерживая член капитана одной рукой, он аккуратно начал опускаться сверху, чувствуя, как тело под ним начинало трястись из-за сдерживаемых стонов. Эти чувства и эмоции наполняли его. Им нужно было выплеснуться, а не сдерживаться. Но нельзя. Не тут. Не на рабочем месте капитана Красных Перчаток. Поэт попытался выгнуться, чтобы дотянуться до губ, чтобы заглушить стон, но единственное, до чего он дотянулся, был воротник, а потому он влажными губами прошёлся по нему, после чего прикусил нежную кожу через блузу, оставляя на ней мокрый след. — Ах, хозяин, простите. Я совсем забылся. — В его глазах мелькнул азартный огонёк, и в следующую же секунду рубашка также испарилась. Лишь чокер остался на белоснежной шее. — Теперь вам удобнее выражать вашу волчью натуру. Леонард проигнорировал слова. Его лицо лишь уткнулось в шею, тяжело дыша и легонько прикусывая кожу каждый раз, когда из его горла должен был вырваться стон от нового движения. Внутренние стенки Мерлина так приятно сжимали его, будто этот артефакт был сделан специально для него. Будто Мерлин идеально ему подходил, с каждым насаживанием на него и ускоряющимся постепенно темпом, Леонард уже перестал прикусывать кожу. Он просто прижался лицом к телу, чтобы хоть как-то заглушить вырывающее из его горла мычание. Эти движения… Эти гладкие стенки внутри. Он слышал, как иногда постанывал артефакт, хотя и он тоже старался делать это тихо, чтобы не смущать капитана и не призвать лишних глаз. Мужчине хотелось получить хоть малейший контроль над происходящим. Но он был крепко связан. Пускай Мерлин и понимал, что ему уже никуда не деться, он всё равно не отпускал его. Наоборот, его пальцы лишь крепче впились в плечи мужчины, скользя по ним вниз, из-за чего на теле остались царапины. — Мерлин, я… — он не успел договорить. Его орган сказал за себя быстрее, и белая жидкость брызнула вовнутрь чужого ануса, заполняя всё пространство внутри и стекая по стенкам вниз, на бёдра и брюки Леонарда. Вместе с этим, не выдержав напряжения, кончил и артефакт. Его семя брызнуло потоком, пачкая чёрные штаны ещё больше, оставляя на них белые пятна. Леонард сомневался, что семя артефакта не было такой же имитацией, как и человеческое тело. Хоть он был машиной желаний и наверняка мог исполнить желание и по оплодотворению, лично сам он этого сделать не мог, пока его не попросят. — Хозяин, ваш долг оплачен, — довольно произнёс Мерлин, снимая путы с рук Леонарда, наконец позволяя ему размяться. — Мерлин, ты же… — Вам лучше о себе побеспокоиться, хозяин. Со мной ничего не может произойти. — Щелчком пальца он также вернул одежду и даже сумел заменить испачканные брюки на чистые. — В следующий раз вам стоит помнить, что долг нужно возвращать вовремя. Леонард промямлил что-то невразумительное в ответ. Пускай магия и могла вернуть всё на место, она не могла успокоить его бешено бившееся сердце.