Вернутся к фанфику

...

2 февраля 2025, 00:00
      Это Намгю должен был трястись, смотря на его взаимодействия с Сэми, завязанные на мимолетной симпатии и банальном желании выжить — какой бы прямолинейной стервой она не являлась, так или иначе все ее действия имели значимость в каждой из игр. Таносу она действительно нравилась. Его привлекали дерзкие, наглые личности (как и сам Намгю, но это стоит перечеркнуть и выкинуть в корзину с остальным мусором).       И ему не мог привидеться острый взгляд исподлобья каждый, каждый чертов раз, когда Намгю смотрел на Сэми. Точно также, как на ту симпатичную девчонку из первой игры (Танос не часто запоминал имена своих выборочных симпатий на день, и он в целом не был уверен, говорила ли она ему хоть что-то про себя), и точно также, как на любую из немногочисленных фанаток, застрявших в этой дыре вместе со своим кумиром. Намгю заявлял свои несуществующие права на него, цеплялся шершавыми ладонями за крепкие плечи и дул губки, как плаксивая сучка. Это почти раздражало.       Почти, ведь теперь Танос не может отрицать похожей реакции у себя, когда он пристально пялит на их взаимодействия с Минсу, будто он мог представлять хоть какую-то угрозу для них. Забитый, эгоистичный мальчишка, которого он готов бросить в любой момент — этот же пацаненок сейчас выглядит тошнотворно мило, склонив голову набок, как блядская дворняжка с глазами-бусинами. Дворняжка, цепляющаяся за любое тепло, которая теперь находится слишком близко к Намгю, чтобы легко игнорировать это. Даже если Намгю просто запугивает, шепчет что-то про разбитое сердце от возможного предательства (Минсу просто не рискнет нажать на крестик, в этом нет особого смысла, но они продолжают сближаться с каждым новым словом, будто их разговоры маленький секретик только для двоих).       Танос не выдерживает. Эта сумасшедшая игра на выживание отбирает все силы, даже если каждое утро на его языке покоится по две таблетки, и сейчас он слишком уязвим (отвратительно), не в силах сопротивляться своим эмоциям.       — Намсу!       Где-то в глубине он хочет услышать недовольное «Намгю», но тот просто встает со своего места, подмигивая Минсу напоследок.       — Пойдем со мной, чувак.       Намгю послушно следует за ним. Молча, будто ему абсолютно плевать, зачем он так резко понадобился Таносу. Так и есть, наверное, в какой-то там степени, но от этого его раздражение не гаснет — скорее, наоборот, становится все яснее, отдавая в резко хлопнувшую за ними дверь туалета и прищуренные глаза. Но он молчит.       — И зачем ты позвал меня, эй? — Намгю даже не оборачивается на него, поправляя вечно непослушные волосы и пристально всматриваясь в свое отражение в зеркале. Будто что-то явно поменялось на его лице за пару жалких часов.       — You. И Минсу. Понимаешь о чем я, man?       Резкая смена языка заставляет, наконец, повернуться, с недоумением глядя в чужие глаза. Это просто привычка, и все, кто говорил с Таносом больше двух минут, сразу забивали на такое. Намгю заметил, что это происходит когда он: а) злится, б) нервничает, в) читает рэп. Последнее сразу отлетает.       — Что с тобой не так?       Пространство вокруг уже кипит. Намгю мурлычет, такой ужасно мерзкий и слащавый голос, что сильнее отдает пульсациями в виски.       — Ты хочешь его трахнуть, да? Хочешь воспользоваться его невинностью? — Танос повышает тон с каждым сказанным словом, и это в конец убивает любые остатки гордости в его пустой голове.       — Сколько таблеток ты сожрал перед тем, как затащить меня сюда?       — Нет, нет, нет. Ты не из тех парней, что готовы присунуть каждой дырке, — Танос будто не слышит его, погружаясь в свои выдумки глубже, — Хочешь, чтобы он нагнул тебя?       Кто-то из игроков недоверчиво косит на них, поспешно удаляясь с уборной. Таносу плевать, Намгю недовольно вздыхает, но не решается противить его словам — пускай думает об этом, как о своей личной правде и, может, это сыграет на руку.       — Fuck, is this really a difficult question for you? Ответь мне, Намсу.       — Гю. Я Намгю, придурок.       — Без разницы кто ты, пока ты так зависим от меня, — он почти плюется, вставая вплотную. Чувствовать дыхание Намгю на своих губах приятно, — Я видел, как ты косил на любую девчонку, что приближалась ко мне. Так почему ты, — указательный палец больно упирается в грудь, а вторая рука неожиданно зарывается в черные волосы, протягивая ближе, до жалкого миллиметра между ними, — Почему ты клеишься к другим, стоит лишь мне отойти на минуту?       — Это твои тупые фантазии, — Намгю пытается вырваться, скорее для показательности, а не с реальным желанием, — Все это. С самого начала и до конца, ясно?       О, конечно он блефует. Пользуется первым моментом уязвимости Таноса, который ему удалось застать — он хочет выдоить все до последней капли из этого, с очевидным сомнением в длительности своей жизни после (и не только своей, что давит лишь сильнее, ведь Танос был прав — он нашел в нем что-то такое, чего никогда не было у других, и теперь не может отвязаться и хочет еще, еще и еще, быть с ним каждую секунду и если отправить на смерть, то только своими руками).       Танос срывается. У него никогда не было много терпения на тех, кто бесил его, а Намгю сейчас выводит его каждой своей фразой и действием, вплоть до закатанных глазок после крайних слов. Все это давит на гордость и его величество пред ним — Танос резко перемещает свои ладони на чужую шею, с упоением наблюдая за удивлением на вечно ровном лице. Но не давит.       — Это... тактика запугивания? — Намгю шепчет, и этот звук едва ли преодолевает расстояние между ними.       — I can kill you.       И будто в подтверждении толкает в ближайшую из кабинок, не удосужившись прикрыть дверь за собой — руки все еще неразрывной хваткой висят на шее, наконец, сдавливая ее. Недостаточно сильно, чтобы задушить (даже если он действительно не прочь это сделать, но слишком привязан к Намгю за эти короткие дни и ломается от осознания).       Намгю медленно багровеет и мелко дрожит, но остается таким же молчаливым и неподвижным, будто издеваясь над установками в голове Таноса, где каждый хнычет перед ним от страха.       — Да ты трясешься весь, — он сжимает тонкую шею еще сильнее, и теперь ледяные руки Намгю ложатся поверх его, скорее инстинктивно, — Будешь умолять меня отпустить?       Намгю смотрит с отвращением, но это выглядит комично в сочетании с его надувшимися щеками и полностью красным лицом.       — Ты... блять, — Танос отпускает резко и бьет по щеке так сильно, что из носа моментально хлещет кровь. Замахивается снова и снова, громким хлопком отражая пощечины о чужое лицо. И где-то внутри он надеется, что эти синяки будут выглядеть отвратительно — мерзко, и никто больше не будет смотреть на Намгю с восхищением и желанием, кроме него самого, но сразу стирает кровь с чужого носа и опухших губ, в них же врезаясь жестоким поцелуем.       Это больше походит на борьбу (или драку): Намгю кусается сильно, в нелепых попытках отомстить за зудящую скулу, а Танос сцепляет их языки, наслаждаясь грязью между их ртами.       Он не дает и шанса выбраться, будто Намгю вообще хочет сбежать — очевидно, нет, — и тянет руку ниже, одним движением спуская штаны до колен, без удивления замечая, что у него стоит. Хочет сказать про то, насколько это отвратительно, но сам нуждается не меньше сейчас, и это было бы просто глупо.       — Закрой дверь.       Намгю кашляет прямо в чужое лицо, особо не заботясь о мерзости всего этого, и сам быстрее Таноса тянется к все еще приоткрытой двери, с силой захлопывая ее.       — Боишься быть увиденным?       Будто Намгю ответит на очевидную провокацию. Кому-то другому — да, еще и в драку полезет первым, но Таносу — точно нет.       — Fuck it, — он приносит несколько пальцев ко рту, пытаясь самостоятельно пролезть между чужих губ, — Открой рот. Я мог бы трахнуть тебя насухую, слышишь? Я бы взял кровь с твоего личика вместо этого, — Танос агрессивно тычет в плотно сжатые губы, не получая никакой реакции в ответ. Даже маленького всхлипа, которые он уже привык слышать от остальных.       Но Намгю из гордливых, противных сук, которых Танос ненавидит — он же с ума сходит от явного желания сломать эту его часть, вынудив склониться перед ним. Намгю все еще молчит.       — К черту.       Пальцы медленно перемещаются в его собственный рот, быстро смачивая их слюной, и Танос не может игнорировать яркий блеск в глазах Намгю после этого. Такой яркий, будто он сейчас победил во всех этих детских играх и готовится уйти на волю с миллиардами в карманах. Или Танос бредит.       Он достает их быстро и этой же ладонью ведет по оголившимся бедрам, лезет выше, к спине, прежде чем рукой ударить по ягодицам и сразу протиснуться между ними. Нет никакой уверенности в том, есть ли хоть остатки влаги на пальцах, но он на пробу вводит один в сжатое отверстие и почти стонет только от тепла вокруг. Но едва ли может пошевелить им.       — Просто откройся мне, — Намгю, очевидно, молчит, не оставляя никакого желания проявить к нему малое милосердие, — Мужика давно не было?       Он все же медленно входит-выходит одним пальцем, но как только пытается вставить второй, встречается с сопротивлением.       — Я просто порву тебя, если ты не позволишь мне трахнуть тебя без лишней жестокости.       Ошибкой было поднять взгляд. Глаза сразу цепляются в дерзкую ухмылку Намгю, и Танос ломается. Одна мысль о том, что все это (или даже часть) всего лишь детские провокации, резко бьет по лицу и в живот одновременно. Было просто унизительно поддаться и позволить Намгю допустить малейшую мысль о лидерстве — но вот они здесь, и Танос ругается, бьется и кричит, мысленно умоляя Намгю позволить ему трахнуть его. Намгю, который почти выл, смотря на его взаимодействия с любым другим человеком: он был тем, кто выжидал любого момента ревности, чтобы показать свое доминирование над ним. Он был главным здесь, а не Танос, как тот глупо полагал все это время. И ему больше не хочется стараться показать свое превосходство, не тогда, когда Намгю только рад той боли, которую Танос способен причинить ему в этой тесной кабинке прямо сейчас.       — Ты ничтожен, — срывается само по себе, и теперь он вынужден делать вид, будто ему все равно.       Танос убирает ладонь и перемещает обе руки на чужие плечи, в этот раз давит сильнее, вынуждая (упрашивая) Намгю опуститься на колени. Приспускает уже собственные штаны, едва сдерживая стон от желаемого освобождения, но все равно тихо шипит, упиваясь теплым дыханием Намгю на его члене.       — Suck my fucking dick.       — Конечно.       Намгю улавливает это неприметное изменение в чужом поведении и больше не видит смысла противиться — он добился своего еще раньше, но теперь даже Танос смог осознать его изначальные задумки и цели. Он просто позволит случиться тому, чего сам жаждал не меньше и, может быть, после этого ему не придется идти на крайние меры и притворяться таким отстраненным, чтобы заполучить кусочек внимания Таноса.       Намгю теперь сам тянется ближе, послушно открывая рот, но Танос кладет свои руки ему на затылок и вынуждает взять наполовину сразу — все еще боится отпустить свое превосходство, но уже не сдерживаясь откидывается на дверцу, с упоением пропуская тихий стон. Один из игроков громко кашляет за тонкой стеной и поспешно моет руки, от чего Намгю мелко вздрагивает на полу, но даже не пытается отстраниться.       — Вали быстрее, — неосознанно выплевывает Танос, в ответ получая лишь громкий хлопок. Удовлетворительный ответ.       И как бы сильно он не сжимал жесткие волосы в попытках направлять, Намгю и сам справляется неплохо: мягкими мазками приходится языком по вздутым венам и пускает слюни ниже, помогая себе у основания, слегка отстраняется (насколько это вообще возможно с хваткой на затылке) и снова насаживается, в этот раз заглатывая больше.       — Ты хорошо разбираешься в этой теме, я посмотрю, — развязный рот Таноса никак не может заткнуться, вообще забивая на атмосферу вокруг и сам факт общественности этого места. Намгю плевать, если их засекут, но он не может выносить пустую болтовню у себя над ухом, и в отместку всего немного давит зубами, — Гребаная сука.       И все равно не может отрицать, что эта пакость доводит. Ему приходится думать о всякой мерзости, чтобы не кончить позорно быстро — теперь Танос цепляется за выражение лица Намгю, где на глазах сияют скопившиеся слезы от банальной невозможности легко дышать в этот момент, а потом и вовсе натыкается на его тонкую ладонь, обводящую уже собственный член. Намгю продолжает мелкие движения вверх-вниз, в этом же темпе надрачивая себе, а эта картина добивает вкрай.       — Lustful slut , — будто он очередная фанатка, сходящая с ума от грубых слов. Намгю гортанно стонет в ответ (действительно маленькая фанатка), и это делает что-то невообразимое.       Таносу приходится остановиться, иначе он просто сдохнет здесь и сейчас, а не на играх в следующие дни. И теперь он только четче видит раскрасневшееся лицо и полную готовность отдаться без остатка — Намгю творит с ним что-то немыслимое, заставляя переосмыслить все свои приоритеты в ближайшие десять секунд.       Ведь он всегда ненавидел мысли о своей прошлой личности и готов был заткнуть рот любому, кто назовет его по имени. Псевдоним Танос прижился к нему, к его ярким волосами и безбашенному образу, но сейчас ему хотелось лишь одного — слизать свое имя с губ Намгю, заставить его ныть и повторять его снова и снова до тех пор, пока он не кончит.       — Назови меня по имени, — Танос перемещает руку себе на член, просто желая прийти к разрядке и испачкать идеальное лицо Намгю сильнее, — Не переставай дрочить себе, стони его так громко, чтобы эти блядские треугольники подумали, будто я убиваю тебя.       — Урод, — Намгю противится с секунду, но чувствует идиотскую потребность стать на мгновение (или всегда) идеальным, пределом фантазий Таноса, — Субон... — первый раз выходит нелепо, он почти шепчет себе под нос, стыдливо отводя взгляд в пол. Черт, он буквально заманил его сюда, и вот к чему они пришли, но Намгю просто неуверен в себе, когда дело доходит до чего-то искреннего и простого. Тем не менее взгляд Таноса на нем, почти сжирающий и желание, наконец, освободиться, — Субон, грязная ты псина! — задыхается, — Субон! — собственная рука, скользящая с большей скоростью от одного осознания своей покорности, — Су-субон! — Танос, который не сдерживаясь рычит, брызгая семенем на его лицо и приоткрытый рот.       Это превращается в мерзкую кашу из пота, крови и спермы на его щеках, но выглядит так привлекательно, что Танос впервые жалеет об отсутствии телефона в его правом кармане. Особенно, когда Намгю подводит себя к краю сам, цепко впиваясь в дрожащие бедра. Последний стон отскакивает от кафельных стен, на этот раз точно доходя до ушей персонала — Танос боится снова завестись от одной мысли об этом.       В конце концов, он просто падает рядом без единого желания поправлять хоть что-то. Он был бы не прочь заставить Намгю ходить с этой смесью на лице до тех пор, пока она не сотрется по случайности в одной из игр (и после они повторят это снова).       Его руки привычно тянутся к крестику и достают сразу две таблетки: лишь одну себе, вторая сразу падает в рот Намгю, которого мелко трясет. После экстаза всегда накрывает осознание, в их случае — понятие о неизбежности и мелкой вероятности победить среди всех этих напыщенных игроков.       Это одна из немногих возможностей забыться (это любовь).
1500

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!