Часть 1

Стук в дверь. Капитан сидит за столом в своем кабинете, но быстро поднимается, предполагая, что за дверью стоит именно тот, мысли о ком только что проносились у него в голове. — Входите, — отвечает Капитан, поправляя волосы. Затем, когда дверь, немного скрипя, отворяется, и в комнату входит знакомый мужчина, он выдыхает и произносит: — А, лейтенант, проходите, очень хотел Вас видеть. Хэйверс заходит в весьма уютный кабинет со мебелью из темного дерева и светлыми обоями, как никогда напоминающими о кровавой бойне, охватившей сейчас полмира. Он закрывает за собой старую дверь и широко улыбается. Потом проходит дальше и встает так близко, что между ним и Капитаном не остается и метра, смотря тому прямо в глаза. Капитан всегда признавал, что Хэйверс был невероятно красив. Мужчина озарял светом любое помещение и постоянно поднимал старшему по званию настроение. Настолько, что внутри Капитана вновь разгорались запретные чувства к лейтенанту. Теплота его души никого не могла оставить равнодушным. Капитан опомниться не успел, как быстро влюбился в простого и доброго мужчину с натурой доблестного воина. Стоит ли добавлять, как Капитан корил и мучил себя за «неправильность» и «ненормальность» того, что он испытывает. Он не желал нанести вред или поставить жизнь дорогого человека под угрозу своими чувствами. Но сейчас все, что он мог — не сводить глаз с лучезарной улыбки Хэйверса, думая, что лейтенант мог бы поднять дух всех солдат одним своим присутствием. Его мысли прервали слова молодого человека: — Капитан, вынужден Вам сообщить, что сегодня в шесть часов пополудни я отправляюсь на фронт. — Так скоро? — удивление, смешанное с грустью, слышалось в голосе командира, хотя глубоко внутри именно этого Капитан и ожидал. Он прекрасно понимал, что Хэйверс не собирался оставаться в стороне от военных действий. Лейтенант готов был вносить любой вклад в общее дело, и особенно радовался тому, что именно ему выпала честь выполнить секретное задание. Капитан не мог отрицать, что такие новости лишили его равновесия. Он лишь недавно смог принять тот факт, что лейтенант ему небезразличен, и осознать ценность только-только зародившегося доверительного контакта между ними. Теперь же пора было осознать — пришло время смириться с неизбежным и снова спрятать свои симпатии глубоко внутри. Что если Хэйверс заметил взгляды Капитана и, опасаясь, решил от него уйти? Заметив замешательство на лице Капитана, лейтенант отвечает: — Это никак не связано с моей службой здесь, поэтому не вините себя. Я и в самом деле хочу сражаться. Однако, нам обоим стоит признать, что вам должно стать легче, когда я уеду. Постарайтесь не думать обо мне, сконцентрируйтесь на важном задании. — Он тяжело вздыхает, но продолжает. — Я буду иногда присылать письма, чтобы вы могли гордиться нашими успехами. Сердце Капитана сжалось. Слова лейтенанта ничуть не успокоили его. Он винил себя в их скором расставании. Он не мог поверить, что его глупая влюбленность была ни при чем. Для него те чувства, которые он никак не сумел скрыть, стали последней каплей и обрекли их на страдания. Единственное, что Капитан смог из себя выдавить, было простое: — Прости меня, пожалуйста. В голове его было слишком много мыслей. «Кому захочется замечать на себе ежедневные взгляды и придыхания, как будто за тобой кто-то охотится или вторгается на личную территорию?» Ком в горле Капитана начал провоцировать слабое слезоотделение. «Да Хэйверсу просто невыносимо такое внимание!..». Его тусклый взгляд точно передал все сомнения, крутившиеся у него в голове. Не придумав ничего лучше, он разворачивается к лейтенанту спиной и направляется к своему столу. Присев на его край, он опускает взгляд. Не выдержав небольшой паузы, лейтенант набирается смелости и медленно подходит вплотную к Капитану, а уже через секунду обхватывает его лицо своими ладонями, смотря прямо в глаза: — Ничего не говорите и ни о чем не думайте. Примите мой последний подарок. С этими словами лейтенант нежно прикасается своими губами к губам Капитана, затем постепенно углубляя поцелуй. Капитан резко втягивает носом воздух, но только лишь ближе прижимается к молодому человеку, обнимая его за талию. Как он не хотел, чтобы этот момент заканчивался… Внезапно хлопает дверь. Через мгновенье с порога доносится: «Капитан!» Капитан, вздрогнув, быстро отпрянул от поцелуя и сделал резкий выпад назад, чтобы отойти подальше от Хэйверса. Все произошло слишком стремительно, Капитан совсем не ожидал такой развязки. Никто из них двоих и опомниться не успел, как вошедший солдат развернулся и резво вылетел из кабинета. Они вновь остались наедине, только вдвоем. Вся романтика страстного момента испарилась. До них доносились какие-то звуки из коридора. Капитан и Хэйверс стояли одни в этом проклятом кабинете, но их единение было недолгим. Все мысли Капитана крутились только вокруг одного события. Скоро к ним влетит рота солдат с оружием и разрешением на арест. Эти пять минут будут последней встречей в их жизни, но ни Капитан, ни лейтенант не хотели верить в это. В воздухе висело напряжение, искрами разлетаясь по кабинету. Стояла тишина. Слова были излишними. Не будет никакого фронта, никаких битв, никаких писем… — Это конец, — наконец произнес Хэйверс, смотря в одну точку перед собой. — Нас точно отдадут под трибунал. Какой же я глупый! Этот порыв нежности был настолько мимолетный и резкий, что сопротивляться ему было бесполезно. Хэйверс тяжело вздыхает, переводя взгляд в пол, и продолжает: — Я хотел, чтобы наша сегодняшняя встреча была концом наших страданий лишь в переносном смысле, но никак не в прямом. Конец наших страданий стал бы началом взаимной любви. Капитан, я вам соврал, мой отъезд — наглая провокация, на которую вы поддались. Ив тот момента я осознал, что не безразличен вам. Как и вы мне. Я не хочу в тюрьму лишь за то, что вы любите меня, а я вас! Вот, видите, я произнес это! Я люблю вас. Мое желание воевать такое же сильное, как и моя любовь. Я бы сделал всё, чтобы прийти с войны живым. Только ради вас. Но все мои мечты рухнули в тот момент, когда я не сумел сдержаться. Хэйверс садится на стул, закрывая ладонями лицо и все время повторяя: «Глупый, глупый, глупый…». В голосе его не было паники, его одолевало чистое отчаяние. Они окажутся в тюрьме, они и их семьи навсегда будут заклеймены печатью позора. Слова Хэйверса болью отдались в сердце Капитана. Но они же дали ему наивную надежду. Его тело пронизывала печаль и даже скорбь. Так легко было в этот момент винить себя в том, что он не может сдерживать свои чувства! Хэйверс мог спокойно отправиться на фронт, а их встреча закончилась бы всего лишь рукопожатием. Капитан был не из тех, кто легко сдавался. Он намеривался действовать решительно. Если он эту кашу заварил — ему и расхлебывать. Они не могут спастись от суда оба, но Капитан уже решился отдать свою жизнь ради жизни возлюбленного. — Лейтенант, сейчас сюда зайдут солдаты, чтобы задержать нас. Но вы можете спастись, и я призываю вас быть благоразумным, не думая обо мне. Пожалуйста, вы должны сделать так, как я говорю. Скажите им, что я вас принудил, что вы сопротивлялись, но я вам угрожал и вы ничего не смогли поделать. Вас будут допрашивать, и вы дадите показания против меня. Очень вас прошу, отбросьте все мысли и не корите себя. Всё в порядке. Капитан со слезами на глазах опускается на колени перед сидящим Хэйверсом и берет его за руку, продолжая уже с улыбкой: — Только так вы сможете избежать наказания. Вы закончите эту миссию за нас двоих, а потом надерете зад этим фрицам. Лейтенант был ошеломлен таким предложением. Не так легко было отбросить все мысли и думать только о себе. На его глазах тоже появляются слёзы. — Я не могу, они вас убьют… — Тихо повторяет он между всхлипами. Хэйверс не мог позволить себе одной фразой сломать жизнь родному человеку. Они обрели друг друга, чтобы в этот же миг всё потерять. Судьба оказалась к ним слишком не благосклонна. Они загнаны в угол, словно две овечки среди стаи волков. Еще утром лейтенант и подумать не мог, что его желание попрощаться с Капитаном окажется роковым. В мыслях он заливался истерическим смехом: «О да, умереть за любовь — это просто великолепный сюжет классической литературы!» Капитан как будто не замечал зарождающуюся истерику лейтенанта, и, тем временем, продолжал: — Хэйверс, я хочу, чтобы ты меня понял. От тебя зависит твоё будущее, у тебя есть шанс спастись. Именно так ты сможешь пойти на фронт, победить и вернуться домой. Мы, в любом случае, больше не увидимся… — Я не хочу, чтобы вы так пострадали из-за меня… — Лейтенант поднимает свой взгляд на Капитана, сильнее сжимая его руку. — Если бы я смог скрыть свои чувства, ты бы спокойно вышел из этого кабинета. — Тихо усмехается Капитан. — Вся моя жизнь — это страдание. Семьи нет, а единственный смысл моего существования — это война, которую вы обязательно выиграете и без меня. Но здесь появился ты, и моя жизнь заиграла новыми красками. Только вот на мне висит проклятье, потому что как только я к чему-то прикасаюсь — всё рушится. И ты не избежал такой участи. Пойми, ты слишком молод, чтобы так заканчивать свою жизнь. Сейчас у нас нет выбора. Я не смогу жить без тебя, Хэйверс. Я люблю тебя. Ты должен вернуться к семье целый и невредимый, чтобы жить своей жизнью. Стирая слезы рукавом формы, Капитан еще раз крепко сжимает ладонь лейтенанта, а затем проходит в центр небольшой светлой комнаты. Он не чувствовал страха или напряжения. События больше напоминали грустный фильм, за которым он наблюдал из кинозала. Всё это происходит не с ним, это не его ждет смерть. В реальности же именно он парадным маршем, с легкой ухмылкой, идет к отчаянной и смелой гибели. Он готов принести эту жертву с гордо поднятой головой. Он слишком устал скрываться. В кабинет резко ворвались пятеро солдат. Капитан уже был готов к своему аресту, уверенный, что лейтенант сделает правильный выбор. Не успели солдаты продвинуться в глубь кабинета, как сквозь слезы Хэйверс, еле дыша, выдавил: — Он хотел меня изнасиловать… — Всхлипнул молодой человек. — Он мне угрожал… сказал, что выше по званию, поэтому я должен подчиняться всем его приказам, а потом поцеловал меня. Я не гей, у меня есть семья. Вы должны мне поверить! Хэйверс почувствовал, что его сейчас стошнит. Своими словами он обрекает Капитана на верную и мучительную смерть. Он предает себя, своего капитана, свою семью. Как он будет после этого жить? Поток его мыслей прерывает один из солдат: — Это правда, Капитан? — осторожно спрашивает он, подходя все ближе и ближе к уже бывшему командиру. Его лицо выражало явное отвращение. Ещё бы. — Я полностью признаю свою вину. Я действительно принуждал его к сексуальному взаимодействию. Вы только посмотрите на этого молодого и подтянутого лейтенанта… Он же сама привлекательность! Я очень удивлюсь, если вы скажете, что никогда не воспользовались бы своим положением, чтобы склонить его к разного рода непотребствам. Капитан так вжился в роль, что был похож на одержимого. Эти слова дались ему очень легко. Он прекрасно понимал, что его ждет смерть. Он готов к ней. Достаточно было одного поцелуя, чтобы пойти ради лейтенанта на всё. Хэйверс остается сидеть на стуле, когда Капитана выводят из кабинета. Уставший и отчаявшийся командир в последний раз смотрит на дневной свет и уверенно шагает навстречу неизбежному. Старинные коридоры Баттон-хауса, какими бы длинными они не были, всё равно в глубине сужаются до одной точки впереди, куда он пристально пытался вглядываться. «Это старое поместье подобных драм ещё не видело.» — грустно думал про себя Капитан. Его заводят в небольшое зашторенное помещение, которое переделали из спальни в кабинет, и подталкивают к стулу для допроса. Сразу за ним входит Хэйверс. Им придется разыграть отменный спектакль. Холодные выражения лица, резкие движения и не пересекающиеся, отдаленные взгляды. Капитан уже знал, что должен делать. Он будет всеми силами доказывать, что виновен он один. Хэйверсу не хотелось открывать рот. Он сказал уже больше, чем хотел бы. «Он хотел меня изнасиловать» — ему очень хотелось близости с Капитаном, и она была бы абсолютно взаимная. «Я не гей, у меня есть семья» — у него была семья, но Капитан значил для него намного больше. Хэйверс был солдатом, которого научили убивать, не думая, и спокойно воспринимать смерть. А сейчас ему невыносимо смотреть на то, как готовится уйти из жизни человек, который готов пожертвовать ради него буквально всем. Им никогда не говорили, что за убитыми врагами на войне стоят такие же семьи. Отцы, матери, дети… Лишь после большого потрясения, он нашел в себе силы задуматься: А ради чего все это? Ради кучки нелепых, жирных политиков в засаленных фраках, которые отсиживаются в убежищах, пока другие играют роли пушечного мяса на полях сражений? Ради тех, кто запрещает ему любить? Как же это мерзко. Вслушиваться в браваду Капитана было невыносимо. Хэйверс уже и не знал идти ли ему на фронт. Не знал, как жить с самим собой после смерти Капитана. В его голове крутятся слова Капитана: «Ты сможешь пойти на фронт и победить». «Я должен пойти и победить» — рефреном раздается в ответ. Ради любви всей своей жизни. Ведь для Капитана жизнь — это война. Взгляд лейтенанта был опущен в пол, когда один из солдат обратился к нему с вопросом. Все внимание было приковано к нему. Хочет ли он огласки этой истории или же он готов покончить с этим здесь и сейчас? Капитану не нужны лишние страдания. Он не хотел, чтобы имя подающего надежды Капитана, выполняющего секретную миссию, было запятнано отвратительной клеветой. Для Хэйверса он стал героем, что поддался запретной любви. Лейтенант решается и бросает прощальный взгляд на Капитана перед тем как выйти. Капитан же долго рассматривает свои руки, не смея поднять глаза. Лейтенант, наконец, выскакивает из кабинета, проносясь мимо кабинетов прямо на улицу. Не хватает воздуха, дыхание спирает от давления. История Капитана и Хэйверса закончилось даже не начавшись. Капитан смирно сидит в кабинете, ожидая. Подводя итог внештатного заседания один из один из присутствующих произносит: — Как вы уже поняли, мы не хотим огласки данной истории. Поэтому мы дадим вам возможность уйти добровольно. В этом пузырьке цианистый калий. Мы оставляем вас на 10 минут, а вы спокойно выпиваете всё содержимое. Когда мы вернемся, вы уже будете мертвы. Это будет самоубийством на нервной почве. Напоминаю, выбора у вас нет. — Либо так, либо мы отдаем тебя под трибунал, чертов ты урод, — почти набрасывается на него другой солдат. — Там тебя казнят, а еще лучше бросят в тюрьму к таким же маньякам. Скажи спасибо лейтенанту, что не потребовал немедленной высылки и огласки, а согласился с нашим предложением. Почести на похоронах не гарантируем, будешь лежать в лесу неподалеку. Капитан действительно был благодарен Хэйверсу за то, что тот не стал доводить дело до суда и попыток спасти ему жизнь. Он не был маньяком, он просто был не таким как все. Очень жаль, что люди еще нескоро поймут это поймут. Сейчас он выглядит насильником, но Капитан сделал все правильно. Ради Хэйверса. Нет пути назад. Солдаты вручают ему пузырек и удаляются. У Капитана есть 5 минут, чтобы собраться с силами. Думая о своей жизни, он усмехался. Мечтал о счастливой семье — не вышло. Мечтал об успешной военной карьере — не получилось. А сейчас, Капитан должен отдать свою жизнь, чтобы процветала другая. Прекрасное завершение готического романа. Времени мало, он открывает пузырек. Шепотом проговаривая «Я люблю тебя, Хэйверс», выпивает все содержимое. Темнота, такая обволакивающая, зовет его к себе. Слабость сковывает его тело, а глаза медленно закатываются. Он уходит с улыбкой на лице и мыслями о славном лейтенанте. *** Резко желание двигаться возвращается к Капитану. Что? Как? Ничего не происходит. Он просто уснул? Капитан открывает глаза и встаёт, думая, что яд был пустышкой. Из горла вырывается вздох разочарования. Он ловит на себе взгляд человека, больше похожего на неотесанное животное. Внезапно тот кричит, раскинув руки: — С Днем Смерти!