Часть 1/1

      Реборн часто задавался вопросом — «как так получилось?» Чаще всего этот вопрос сопровождался истерическим хохотом где-то в глубине души, стоило лишь увидеть Занзаса, залитого кровью с ног до головы. Какого черта, Тсуна?      Особняк Вонголы уже давно превратился в особняк Вонголы и Варии, хотя Варийцы, по старой памяти, зачастую предпочитали жить отдельно. Из всех — возвращался только Занзас.       Реборн часто не понимал своего бывшего подопечного. Тсунаёши был мягок, улыбчив, добросердечен. Его любили младшенькие, его уважали хранители, его обходили стороной враги. И Реборн упорно не мог понять, что же такого делает Тсуна, чтобы заслужить такое отношение.       Занзас незаметно влился в жизнь основного состава Вонголы. Гокудера называл его приставучей пиявкой, и Реборн был согласен. Занзас на это даже не огрызался. Реборн не был столь глупым и понимал, что адское пламя, разгорающееся в глазах несостоявшегося босса Вонголы, говорит само за себя — он хочет огрызаться. Но не может. Есть причина, по которой он молчит и именно эту причину Реборн разгадать не мог.       Реборн удивился в очередной раз, когда Занзас приперся прямо в кабинет Савады. Но Савада не прогнал его. Личные беседы тет-а-тет раз в неделю были уже некой устоявшейся привычкой между учителем и бывшим учеником. Они часами могли обсуждать происходящее за пределами особняка, выстраивать стратегии и копаться в документации. Когда Тсуна успел пустить Занзаса в свой кабинет?       А еще с каких-то пор (Реборн снова не мог назвать хотя бы примерную точку отсчета этого события) запасы алкоголя в кабинете Савады начали сходить на нет. Тсуна не пил — Реборн руку готов был дать на отсечение. Саваде в принципе был противен алкоголь. Он пил только по праздникам, и это грубо сказано. Больше разбалтывал элитный алкоголь по стенкам бокала, растягивая на весь вечер. Было ли это проблемой? Разумеется, нет.       Но вот, запасы стали постепенно исчезать. А Занзас в кабинете — появляться все чаще. Эту закономерность, почему-то, воспаленный мозг Реборна отрицать не стал. Неужели Занзас приходит за этим? Абсурд       Реборн задавал вопросы, и сам на них отвечал. В его голове это выглядело крайне комично, он будто спорил сам с собой. Ну, не мог Занзас приходить ради выпивки. У Варии и своих запасов полно, а у кого денег больше — это еще посчитать надо. Но факт оставался фактом. Занзас стабильно истощал запасы Вонголы без всякого стеснения.       Почему это не мог делать кто-либо другой — Реборн толком сказать не мог. Он просто был уверен — это Занзас и точка. Как будто другие хранители Савады были сущими ангелочками — ни капли в рот, ни сантиметра в… Впрочем, не важно.       Следующим откровением стала аптечка, и тут уже Реборн не мог игнорировать тревожные звоночки. Волосы на затылке, отчего-то, встали дыбом. Занзас явился весь в крови. Реборн не был уверен, чья она. Голова лихорадочно работала: Вонгола с кем-то воюет? Я чего-то не знаю? Эти двое зачистили какой-то мелкосортный клан и присвоили его себе? Нет, насколько ему было известно — все было тихо. Обстановка сейчас как никогда стабильна.              Реборн никогда не узнает о готовящемся покушении на своего ученика. Как не узнает об этом и Савада, ведь просто не спросит. Ему не зачем.       Тсунаёши со вздохом поднялся со своего дорогого кресла. Из ящика, как по волшебству, появилась аптечка. Занзас в ответ фыркнул и отвернулся, но куртку покорно снял, рукава закатал. Реборн хотел спросить, но замолчал на полуслове. Руки Занзаса были исполосаны, изодраны. — Опять, — тихо прошептал Тсуна, больше самому себе. Занзас лишь на миг скользнул по нему взглядом и снова отвернулся. Кивнул. Опять? — Так что ты там говорил насчет мечей? — как ни в чем не бывало, продолжил разговор Савада, усаживаясь на подлокотник и протирая руки Занзаса каким-то лекарством,       Реборн не нашелся с ответом. Он видел, но не понимал. Оставалось только смотреть. — Реборн? — улыбка Савады была столь мягкой и немного блуждающей. Нет, этот ребенок не может быть грозой и ужасом всей мафии. Нет, не может. А это точно Савада? Может, очередные приколы с перемещениями во времени? Тогда сколько лет этому Саваде? И где Савада из этого мира, которому 25. — Я согласен с тобой, на самом деле, — Тсуна, не замечая заминки своего учителя, продолжал наматывать бинты на порезы и, как оказалось, ожоги Занзаса, — кендо это очень хорошо, но умение обращаться с разными видами оружия — это очень полезный навык. Да и таким образом мы дадим юношам и девушкам большую свободу выбора в их собственном стиле. О, — Савада снова ярко улыбнулся, — ко всему прочему, Скуало сможет быть их наставником. Ему будет полезно набраться терпения и поучить кого-то своим навыкам, — все выглядело так, будто Занзаса в этом кабинете и не было, и они снова были один на один. Но Реборн видел, что это не так. Вот же Занзас, сидит в кресле, а Савада наматывает очередной виток марли на его руку. Почему делаешь вид, будто его нет, Тсуна?       Реборн просто кивнул. — Да, и к тому же… — Савада поднялся с подлокотника кресла, где сидел все время и машинально оттолкнулся от плеча Занзаса. Занзас рыкнул в ответ.—… ему будет помогать Ямамото. Эти двое справятся.       Реборн не успел ничего ответить. Внимание Тсуны вновь переключилось на Занзаса. Без промедления Савада стянул рубашку Занзаса с правой стороны. Чуть ниже лопатки была сильная колото-резаная рана, будто кто-то воткнул сзади нож, а рубашка была пропитана кровью. Тсуна не заметил этого в полумраке кабинета, а Занзас и не спешил показывать. — Это надо зашивать, тут я не справлюсь, — голос главы мира звучал мягко, но Реборну почудилась в нем сильная усталость. Казалось, будто именно сейчас на Саваду свалились все проблемы мира. Занзас будто проглотил язык, только буркнул что-то нечленораздельно и отвернулся. — Занзас, — мягкий голос стал твердым, словно сталь. Мягкие карамельные глаза засветились желчью, — иди.       Реборн все еще удивлялся увиденному. А когда Занзас молча встал и пошел куда-то — киллер лишь хмыкнул. Кровавое пятно, расплывшееся на дорогом старинном кресле Реборн уже решил игнорировать. Тсуна, по-видимому, тоже. Он не сказал ни слова, но на следующей неделе в кабинете босса уже стояло другое, не менее дорогое кресло для гостей.       Реборн стал понимать все гораздо позже. Кажется, невозможный пазл в его голове вообще не стремился собираться, несмотря на обилие фактов перед глазами. Очень хорошим толчком к осознанию происходящего стал Хибари Кёя.       Кёя, со своим неуемным характером, так и оставался одиночкой в команде. Он прислушивался только к самому себе и, лишь иногда, к Саваде.       В тот день их мнения на собрании катастрофически не сошлись. Тонфа, полетевшая прямиком в Саваду — была еще большей неожиданностью, чем весь этот спор как таковой.       Хибари не сомневался — оружие не долетит до цели. Савада не настолько жалок. Это была одна из причин, почему он ему, в итоге, подчинился. Но никто не ожидал, что тонфа прилетит обратно с двойной отдачей.       Выстрел прогремел из угла комнаты, пуля пролетела в сантиметрах от уха Савады Тсунаеши. Тонфа моментально сменила угол полета и приземлилась в центре стола под собственным весом. Если бы Савада хоть немного дернулся — он мог бы лишиться головы. Но он не дернулся.       Присутствие Занзаса на собрании мало кто заметил. Гокудера уронил челюсть куда-то вниз, а Ямамото вздрогнул, уже держа руку на катане.       Савада же посчитал, что инцидент исчерпан. Однако стоило Хибари подняться, чтобы взять тонфа обратно — ему в лицо ударила рукоять пистолета. Подлетевший в миг Занзас вторым пистолетом отправил хранителя на пол вместе со стулом. Все присутствующие замерли.       Именно в этот момент в голове Реборна что-то щелкнуло. Взгляд Занзаса пылал яростью, пистолет был в крови. Хибари лежал перед ним, закрывая сломанный нос рукой. Это было фантастическое зрелище. Мало кто мог вот так запросто врезать Хибари Кёя и уйти живым. Но было что-то в Занзасе такое, что не давало Хибари подняться. Остальные тоже оставались недвижимы.       Вздохнул лишь Савада. Время отмерло, снова начиная свой бег. Плечи Занзаса тоже опустились. — Закончим пока на этом, — мягко провозгласил Тсунаёши, — Хибари, тебе нужно в медпункт.       Реборн, наверное, был единственным, кто обратил внимание на обращение Савады к Хибари — без привычного «сан» и на «ты». Из зала для собраний Занзас пошел прямиком за Тсуной. Два и два сложились в голове старого мафиози. — Хм, — непроизвольно вырвалось у него, — Хибари, ты сам виноват. 28 лет, а ведешь себя так же, как и в старшей школе.       Кёя хмыкнул разбитым носом, но промолчал. Мнение Реборна он все так же уважал, как и раньше.       Реборну, возможно, следовало догадаться и раньше. Все ведь было так очевидно. Занзас никогда ничего не делает просто так. Вот и сейчас он преследовал вполне себе конкретную цель. Он был боссом.       Совершенно неожиданно для себя, Реборн понял, что у Вонголы, с некоторых пор, был не один босс, а два. Десятое поколение не перестает удивлять!       Тсуна был светом этого мира. Он был мягок, терпелив и добродушен. К нему тянулись люди, с ним хотели мира и согласия.       Занзас был тенью. Занзас был монстром, стоящим за спиной 10-го босса Вонголы. И этот монстр добровольно отдал поводок от своего ошейника в руки Савады. Этот монстр пугал до чертиков весь мир. Он решал проблемы, запугивал людей, проводил чистки. Савада управлял светом, Занзас управлял тьмой.       И это было не то, чего ожидал от них Реборн. Реборн воспитывал в Саваде все, что нужно было для становления боссом. И не заметил, как пропустил большую половину. Добрый Савада просто не мог управлять столь огромной силой в одиночку. И Реборн только сейчас понял, почему, несмотря на отсутствие необходимых качеств — у Савады все получалось.       Он никогда, на самом деле, не был один. И это была его главная сила. Сила эта огромна, никто не смел идти против нее.       Когда это началось? Реборн не мог точно сказать. Казалось, Занзас поселился в особняке чуть ли не с самого начала. Да, у Вонголы был официальный босс в 10-м поколении — Тсунаёши Савада. И был второй босс — Занзас.       Эти двое… Каждый из них в негласном договоре выполнял свою часть работы. И дела шли в гору. Наверное, так и должно быть? В этом и заключается идеальный баланс Вонголы?       Реборн еще долго думал об этом, глядя на лёгкие, пушистые облака, плывущие по Итальянскому небу. Из окон третьего этажа он хорошо видел закрытую от всех глаз кустарником площадку за домом.       Там, в гамаке, после очередной ночи, проведённой над отчетами — в объятиях Занзаса лежал Савада. Вариец тоже отдыхал, перебирая пальцами отросшие волосы Тсуны, цвета сандалового дерева. Он тоже смотрел в небеса. Но он уже обрел свой рай.