Часть 1

Тишина в комнате была почти гнетущей, лишь тихий звук капель воды, падающих с крана, нарушал спокойствие. Очако стояла у окна, глядя на мир за ним, но мысли её были далеки от того, что происходило за стеклом. Каждый день одно и то же — обязательства, долг, обязательства... и он. На Сын Ун. Тот, кто всегда был рядом, но ни разу не спросил, как она на самом деле чувствует себя. Он ведь всегда был рядом только для одного — для тела. Он не интересовался её мыслями, не пытался понять, что скрывается за её холодной оболочкой. И ей стало это надоедать. "Я — не игрушка", — подумала она, сжимаючи руки в кулаки. Подошла к столу и взяла чашку с остывшим чаем. В комнате было холодно, но она не замечала этого. В её груди разгорался огонь, который всё труднее было сдерживать. Он пришел к ней домой поздно, как обычно. На Сын Ун всегда был таким. Он будто находил утешение в пустых встречах и безразличных ночах. Но эта ночь должна была стать другой. Она чувствовала, что больше не может продолжать. — Ты поздно, — её голос был ледяным, но она старалась сохранить спокойствие. Он снял куртку, не обращая внимания на её слова. Взгляд его был усталым, но скрывал что-то ещё. Он, наверное, понял, что что-то не так. Но не сказал ни слова. Он всегда избегал прямых разговоров. — Я устала, На Сын Ун, — голос её дрогнул. Это было как удар молнии, который пронзил атмосферу между ними. Он поднял взгляд, не веря своим ушам. — Ты о чём? — его лицо было непроницаемым, но в его глазах появилась тень недоумения. — Мне всё это надоело, — она шагнула к нему, стоя впритык. — Ты всегда здесь, но никогда не рядом. Мы с тобой просто партнёры по кровати. Ты никогда не интересовался тем, что у меня на душе. Ты... ты не видишь меня. Она не знала, что ожидает от него, но всё равно продолжала. — Я не играю в твою игру, На Сын Ун. Мне не нужны пустые ночи. Слова вылетели, как пули, и, кажется, они поразили его в самое сердце. Он на секунду замер, а потом сделал шаг назад, казалось, пытаясь найти правильные слова. Но его молчание говорило больше, чем любой ответ. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — его голос был холодным, но в нём слышалась усталость. Она шагнула к нему ещё ближе. — Я хочу, чтобы ты наконец увидел меня. Он молчал. Она ощутила, как между ними вдруг появилась стена, которую они оба не могли разрушить. Но она не отступила. В её глазах горел огонь, и она знала, что если он не ответит, всё будет кончено. Очако стояла в тишине, которая, казалось, давила на неё со всех сторон. Взгляд её был устремлён к нему, но На Сын Ун молчал. Он продолжал смотреть на неё с таким выражением лица, которое трудно было интерпретировать, но оно было каким-то... уставшим, отстранённым. — Ты ничего не скажешь? — её голос прозвучал холодно, но внутри всё кипело. Она снова шагнула к нему. На Сын Ун молчал, но его взгляд стал мягче, как будто скрытые эмоции начали пробиваться через его холодную оболочку. Он сделал шаг вперёд, чуть наклонив голову. — Ли Очако, ты действительно так думаешь? — его слова были тихими, но с оттенком растерянности. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Он всегда был таким — ускользающим, как тень, отказывающимся от простых слов и эмоций. Но сейчас, в его голосе, она услышала то, что он никогда не показывал. Хоть он и не говорил, что чувствует, её слова были как ключ, открывший дверцу в его сердце, которая давно была закрыта. — Мне не нужно твоё сожаление, На Сын Ун, — она отступила назад. — Я не прошу тебя меня жалеть. Мне нужно, чтобы ты наконец понял, что я тоже человек, и у меня есть чувства. Я устала быть частью твоей игры. Её слова врезались в него, но он не мог ответить. Он смотрел на неё, как будто пытаясь понять, что же ей действительно нужно. В какой-то момент тишина стала настолько громкой, что стало невозможно дышать. И вот, наконец, он шагнул к ней, его лицо было напряжено, но в его глазах можно было увидеть следы чего-то более глубокого, чем просто холодное равнодушие. — Я не хочу тебя потерять, Очако, — он сказал тихо, но слова словно прорвались через его защиту. Это были простые слова, но они пронзили её. В них было нечто большее, чем простое признание. Это был крик души, который он долго скрывал. Он никогда не говорил таких слов, никогда не показывал своих слабостей. Но она, кажется, наконец увидела того На Сын Уна, которого все пытались скрывать. И вдруг, как если бы воздух между ними взорвался, она почувствовала, как его руки обвивают её талию. Она не могла больше сопротивляться. В её душе, казалось, всё сжалось, и она уже не могла понять, что именно она хочет. Оставаться и бороться или уйти. Но его прикосновение было слишком сильным, и её тело реагировало на него, как никогда раньше. Он потянул её к себе, и в тот момент, когда их губы встретились, она почувствовала, как разрушилась вся стена, которую она строила вокруг себя. Она не могла сказать, что это было — боль или страсть, но она точно знала одно: она не могла больше скрывать свои чувства. Ли Очако чувствовала, как её сердце бешено колотилось, но она не отстранилась. На Сын Ун держал её крепко, но не грубо. Его поцелуй был жадным, но в то же время таким осторожным, будто он боялся, что если надавит слишком сильно, она растворится в воздухе. Но она не растворится. Она не была той, кого можно легко сломить. Руки На Сын Уна крепче обвили её талию, притягивая ближе. Их дыхания смешались, и на какой-то миг мир вокруг перестал существовать. Только он и она. Только их горячее соприкосновение, только огонь, вспыхнувший между ними. Но вдруг он остановился. — Это неправильно, — его голос звучал хрипло, будто он с трудом находил слова. Очако тяжело дышала, её пальцы всё ещё цеплялись за ткань его одежды. Она медленно подняла взгляд, встретившись с его тёмными глазами, в которых плескалось что-то, что он явно не хотел показывать. — Почему? — её голос был тихим, но твёрдым. На Сын Ун молчал. Он просто смотрел на неё. И она поняла. — Ты боишься, — вдруг прошептала она. Он напрягся, но не отвернулся. — Боишься, что если дашь волю чувствам, то потеряешь контроль. Она сделала шаг назад, но он тут же схватил её за запястье, не позволяя уйти. В его взгляде появилась ярость, смешанная с чем-то более глубоким. — Не говори того, в чём сама не уверена, — тихо, но твёрдо произнёс он. Очако усмехнулась, но в её глазах не было веселья. — Я уверена в одном. Я больше не хочу быть просто чем-то временным для тебя. Её слова повисли в воздухе, будто вызов. На Сын Ун стиснул челюсти. Его пальцы чуть сильнее сжали её запястье, но не причиняя боли. Она ждала. А он снова молчал. И тогда она вырвалась из его хватки и, развернувшись, направилась к двери. — Ли Очако. Его голос остановил её у самого выхода. — Не уходи. Это прозвучало почти как просьба. Она замерла. На несколько секунд — или вечность — в комнате повисло напряжение. Очако медленно обернулась. — Тогда скажи мне, что я для тебя значу. На Сын Ун сжал кулаки. Она видела, как он борется сам с собой. Видела, как его гордость и страх тянут его в разные стороны. А потом он сделал шаг к ней. Его рука скользнула по её щеке, а затем он снова притянул её к себе, не оставляя ей выбора. — Ты важна, — прошептал он. А потом поцеловал её так, будто этот поцелуй мог спасти их обоих.