27. Честность

Лиса сидела на диване семьи Пак, одетая в пижаму Розэ и накинув на плечи одеяло. Её глаза были красными и опухшими, нос был растёрт до крови из-за большого количества салфеток "Kleenex", которые она использовала.  Она не могла перестать двигать руками, неустанно постукивая по краю чашки, наполненной чаем, в то время как её теперь уже тусклые глаза бесцельно смотрели в одну точку на стене перед ней, не двигаясь.  – Лиса… – Мягко сказала Розэ, слегка поглаживая рукой спину своей расстроенной подруги. – Твой чай остыл. Блондинка посмотрела на чашку с уже не дымящейся жидкостью и молча поставила её на кофейный столик.  Затем она снова отключилась, погрузившись в свои мысли. Всё ли с Дженни было в порядке? Что сказали её родители, когда она ушла? Что, если они заставили её поверить, что любить Лису на самом деле грех? Что, если Дженни поняла, что не сможет находиться рядом с ней?  Все эти и многие другие мысли промелькнули у неё в голове. Красноволосая девушка обеспокоенно смотрела на неё. Она никогда раньше не видела её такой – со смесью глубокой печали, гнева, растерянности, отчаяния... и безысходности. Она выглядела такой уязвимой.  После того, как плач утих, ей удалось одеть её в какую-то одежду и уложить на диван. Это было полчаса назад, а Лиса до сих пор не промолвила ни слова. – Лиса, я здесь, если... – Что, если они её ударят? – спросила она тихо и без своей обычной уверенности. Её голос звучал так низко. – О нет, я не думаю, что Кимы прибегнут к этому. – попыталась заверить её Розэ. Она, честно говоря, не верила, что они могут пойти на это, но в то же время ни в чём нельзя было быть уверенным.  – Н…но что, если...? Тогда меня не будет рядом, чтобы защитить её. – пробормотала Лиса, прежде чем резко встать. – Я должна пойти и защитить её! – Лиса, пожалуйста... – взмолилась Розэ. – Мы сейчас ничего не можем сделать. Уже поздно, ты только что пережила серьёзный эмоциональный шок. Тебе нужен отдых. – обосновала она. – Надеюсь, мы увидим её завтра в школе или хотя бы получим от неё весточку. А если мы этого не сделаем, я пойду туда с тобой, чтобы повидаться с ней, хорошо? Лиса посмотрела на неё, на её лице отражалась боль, прежде чем она наклонилась к красноволосой девушке и вздохнула. – Хорошо. – А теперь, давай, я напишу твоей маме, и ты сможешь поспать со мной сегодня ночью. Звучит заманчиво?  Девушка с глазами лани кивнула. Она поплелась вверх по лестнице, как зомби, и когда они, наконец, добрались до спальни Розэ, она не смогла удержаться, и свернулась калачиком, как ребёнок, и зарыдала, когда подруга обняла её, снова не выдержав. – Шшшш… всё в порядке. Всё будет хорошо... – пропела Розэ, её сердце разрывалось от боли за своих лучших подруг.  – Я п…просто так волнуюсь за неё. Я так сильно её л…люблю. – Я знаю Лис, я знаю. *** – Лиса... – прошептал чей-то голос на ухо спящей блондинке.  – Лиса... – повторил он снова. – Дженни... – простонала она, всё ещё спящая. – Лиса, проснись. – На этот раз Розэ встряхнула её сильнее. Опухшие глаза Лисы медленно открылись.  – Ченг? – спросила она, слегка сбитая с толку.  Затем всё вернулось на круги своя.  Она медленно села, и Розэ села рядом с ней.  – У меня болит голова... – заныла она.  – Это от того, что ты очень много думала… и плакала. – ...и я чувствую себя дерьмово. – Серьёзно, сердечная боль была хуже похмелья.  – Знаешь, тебе не обязательно идти в школу. Я могу отвезти тебя домой или прогулять с тобой. – На усталом лице задиры почти появилась улыбка. – Ты бы пропустила школу ради меня? – Конечно, Лиззи, ты одна из моих лучших подруг. И я люблю тебя... пусть и не гомосексуально. – добавила она с улыбкой, заставив Лису слегка рассмеяться. – Я хочу пойти в школу, на случай, если она придёт. Её родители не стали бы забирать  её из школы из-за этого… верно? Австралийка прикусила губу и опустила взгляд на свои руки, которые теребили простыни. – Я... не знаю. – Ох.  Пока они обе думали, их окутала тишина. – Нам лучше подготовиться, ты можешь взять всё, что захочешь. – Они оделись и встали рядом друг с другом перед туалетным столиком, Лиса нанесла больше макияжа, чем обычно, из-за своей не слишком обалденной внешности, прежде чем они обе отправились на кухню. – Лиса, привет. – поприветствовала её миссис Пак.  – Здравствуйте, тётя Джиён. – Хочешь чего-нибудь перекусить? Я могла бы приготовить яичницу. – предложила она, не особо удивившись появлению девушки, поскольку та уже много раз оставалась у неё ночевать. Обычно, и вчерашний вечер не был исключением, она возвращалась домой поздно, и её дочь уже спала (потому,  что Рози такая хорошая девочка).  – Нет, спасибо… Я не голодна. По правде говоря, у неё совсем пропал аппетит. Со вчерашнего вечера она чувствовала тошноту при одной мысли о том, как выглядела Дженни, и как слёзы текли по её лицу… – Лиса, тебе нужно что-нибудь съесть. – настаивала Розэ. Она начинала испытывать большее беспокойство за свою подругу. – Я же сказала, что не голодна. – Девушки некоторое время пристально смотрели друг на друга, прежде чем лицо Лисы снова стало печальным.  – Прости, я просто… – Я знаю. – вздохнула Розэ. Джиён в замешательстве перевела взгляд с одной девушки на другую. – Я что-то пропустила? Красноволосая девушка посмотрела на свою подругу, молча спрашивая разрешения. Лиса кивнула.  – Лиса и Дженни встречаются. Они держали это в секрете… до вчерашнего дня, пока Кимы не вернулись домой и не застали их в... компрометирующем положении. И они, ну, они выгнали Лису, и с тех пор мы ничего не слышали о Джен.  Лиса всхлипнула.  – Ой, милая. – посочувствовала Джиён, так же, как и её дочь. – Мне так жаль.  – Спасибо... – сказала она из вежливости. – Я просто надеюсь, что она придёт сегодня в школу. Мне просто… Мне нужно её увидеть. – Вполне объяснимо. – Лиса, мы опаздываем. – позвала Розэ. Миссис Пак подошла, чтобы обнять девушку с глазами лани. – Дайте мне знать, если я смогу чем-нибудь помочь, хорошо? – Хорошо, ещё раз спасибо вам. И за то, что позволили мне здесь остаться. – В любое время. Когда они открыли входную дверь и вышли, что-то на лужайке привлекло внимание Розэ. – Лиса. – подтолкнула она её локтём. Она посмотрела и увидела свой рюкзак, который был небрежно брошен на лужайке Пак. – Я... совсем забыла, что оставила это у Нини. – Лиса наклонилась, чтобы поднять его. – Столько всего произошло так быстро... – У Розэ закончились утешительные слова, поэтому она просто взяла её за руки и потащила к машине. *** Дженни не было в школе.  Она даже не написала сообщение блондинке, которая каждые пять секунд проверяла свой телефон в надежде найти хоть какие-то признаки присутствия девушки. Австралийка продолжала уверять её, что всё в порядке, что её родители, вероятно, просто хотели, чтобы она взяла выходной, чтобы "подумать о своих действиях", и, вероятно, они также забрали её телефон и компьютер.  Что бы она ни говорила, Лисе лучше не становилось. Она еле плелась по коридорам и сидела в тихом унынии на своих уроках, прокручивая в голове различные сценарии того, чем могла бы заниматься её девушка.  Она не могла нормально функционировать, потому что слишком много думала о ней и беспокоилась. Как и сейчас, она стояла у своего шкафчика и тщётно пыталась подобрать правильную комбинацию. Обычно Дженни была там и рассказывала ей какие-нибудь забавные сплетни о случайном человеке, и она без особых усилий открывала этот дурацкий металлический шкафчик. Но теперь все цифры перепутались у неё в голове, и она начинала расстраиваться. – Привет, Лиса, я слышала, ты в последнее время ни с кем не спишь. – сказала девушка, подходя к ней. Не поднимая глаз, она продолжала крутить маленький циферблат.  – Ты не ослышалась. – Она стиснула зубы, когда чья-то рука скользнула вниз по её руке, остановилась на ладони и слегка погладила её.  – Ты не можешь продержаться и нескольких  дней без секса... Ты, должно быть, так... расстроена. – прошептала девушка.  Лиса отдёрнула руку и продолжила сосредоточённо смотреть на шкафчик, желая, чтобы он открылся. Внезапно она почувствовала, как тёплое дыхание коснулось её шеи. – Я могу позаботиться о тебе, ты же знаешь. Если я правильно помню, во время нашей последней встречи, ты кричала из-за меня. Лиса опустила руку, чтобы посмотреть ей в лицо, и одарила её таким взглядом, который заставил бы взрослого мужчину срать кирпичами. – Во-первых, я даже не помню твоего имени. Во-вторых, если у нас действительно был секс – а я почти уверена, что этого не было, –  я, скорее всего, всё это время притворялась, потому что не хотела, чтобы ты плакала из-за своей неумелости, если бы я послала тебя на хуй. В-третьих, ты мне сейчас не нужна, так что не могла бы ты просто убраться от меня к чёртовой матери, потому что я НЕ в настроении разбираться с этим дерьмом. –  С этими словами она схватилась за ручку своего шкафчика и яростно затрясла её.  Девушка исчезла за считанные секунды, но Лисе было совершенно всё равно.  Должно быть, кто-то пожалел её, потому что её шкафчик чудесным образом открылся, когда она ударила по нему кулаком. Прозвенел звонок, оповещая о том, что она опоздала на урок, и она выругалась про себя. Она чувствовала, как её переполняли эмоции, и слёзы вновь начали застилать ей глаза.  Ей казалось, что к этому времени она уже выплакала все слёзы досуха.  – БЛЯДЬ! – закричала она, уронив свой рюкзак, и всё её содержимое рассыпалось по полу. – Блядь, идиотка, ты, блядь, безнадёжна, ты, неудачница, ты должна просто умереть... – пробормотала она себе под нос. Она даже не понимала, что говорит, и начала быстро запихивать свои вещи в рюкзак. Когда она взяла свой учебник истории, то заметила торчащий из него листок бумаги. Она вытащила его, сбитая с толку тем, что не помнила, как положила его туда, и она также никогда не делала заметок на уроках… Она вытерла глаза (Дерьмо, почему она не нанесла водостойкую подводку для глаз? ТУПИЦА) и развернула бумагу.  "Лили,  Я нахожусь под домашним арестом, благодаря моим грёбаным родителям. Они только что болтали всякую чушь внизу. Не обращай внимания, что их дочь выпучила глаза.  Знаешь что, мне уже даже не грустно, я в бешенстве. Я просто хочу, чтобы мои родители не были парой снобов-гомофобов… Единственное, из-за чего мне грустно, так это из-за того, что тебя выгнали. Ты этого не заслужила, и ты такая идеальная, не верь ни единому слову, из того, что они сказали. Я так сильно по тебе скучаю, детка. Надеюсь, они бросят меня ради какой-нибудь дурацкой конференции, и мы скоро увидимся.  Я тебя люблю. Всегда твоя,  Дженни. P.S. Я не уверена, сработает ли мой план передать это тебе, но, надеюсь, ничего из твоих вещей не сломается, когда я выброшу это из окна своей ванной.  P.P.S. Всё ещё люблю тебя(:" Лиса сидела на полу и перечитывала письмо снова и снова, улыбаясь про себя и не заботясь о том, глупо ли она выглядела, или пропускала ли занятия. *** Дженни была расстроена до глубины души. Родители забрали у неё телефон, поэтому она не могла написать Лисе, чтобы спросить, всё ли с ней в порядке, получила ли она свой рюкзак, и нашла ли она её письмо. Она не могла поверить, что они не пустили её в школу. На самом деле, нет, она могла. Хотите знать, почему? Потому, что они были сумасшедшими сукиными детьми, вот почему. Чёрт возьми, если бы её ванная не была пристроена к её спальне, она, вероятно, даже не смогла бы посрать без ихнего сопровождения. И теперь у них была бурная дискуссия о чём-то (о ней), которая продолжалась с тех пор, как они отругали её за "то, что она сделала".  И, блядь, минуты после того, как за Лисой закрылась дверь, были самыми страшными в её жизни…  ФЛЭШБЭК Она просто почувствовала, что в тот момент, её мир рухнул вокруг неё. И в самом деле, почувствовали бы вы себя как-то по-другому? Случилось то, чего вы так боялись – её родители застали их с Лисой спящими в обнимку. Заключённых друг друга в объятия. Обнажённых. – Пожалуйста, мам... – взмолилась она со своего дивана.  – Не пытайся оправдываться передо мной. Потому, что я не хочу этого слышать. Я не такой тебя воспитывала... – усмехнулась она, качая головой из стороны в сторону.  Дженни всё ещё плакала, и её отец снял свою куртку и дал ей, чтобы она могла прикрыться. – Я правда люблю её... – Тихо сказала Дженни.  – Ты просто запуталась. Всё это дерьмо с притворными свиданиями каким-то образом заставило тебя поверить, что у тебя к ней настоящие чувства. – объяснила её мать так, словно точно знала, о чём говорила. – Я не ЗАПУТАЛАСЬ, мам, я... – Руби Джейн, просто прекрати. Нам с твоим отцом нужно кое-что обсудить, иди в свою комнату. – ЧТО? – Она недоверчиво фыркнула.  – ИДИ В СВОЮ КОМНАТУ. – прорычала она.  – Ты, чёрт возьми, издеваешься надо мной? Ты просто... – Руби Джейн. – Просто сказал её отец. – Пожалуйста, подожди в своей комнате, пока мы поговорим. – Дженни посмотрела на своих "дорогих" родителей и закатила глаза. – Знаете что? Отлично. Я пойду в свою комнату. – Она завернулась в куртку и направилась к лестнице.  – И когда поднимешься наверх, не забудь оставить свой телефон и ноутбук в нашей спальне. – Ты, блин, серьёзно?  – Тебе кажется, что я шучу? – Спокойно сказала её мать. Дженни бросила на неё последний взгляд и ушла в свою комнату, ругаясь себе под нос. КОНЕЦ ФЛЭШБЭКА Её родители были ублюдками, это был просто факт. Теперь она застряла дома, в то время как Лиса, вероятно, беспокоилась о ней. И ей пришлось ждать в своей комнате, пока её родители всё ещё разговаривали. Неужели на то, чтобы поговорить о ней, понадобилась целая ночь? Она знала, что они отреагируют именно так – жестоко, не захотят слушать и будут действовать с полным пренебрежением к ЕЁ чувствам. На самом деле, она ожидала, что они её выгонят, и была удивлена, что они этого не сделали. Они просто так сильно её разозлили. Её мать, блядь, даже не позволила ей заговорить с собой, а отец просто стоял рядом, не сказав и двух слов. – ААААААА! – простонала она, подняв подушку и швырнув её в стену. Дженни тяжело плюхнулась на кровать, пытаясь успокоиться. К своему удивлению, она также почувствовала некоторое... облегчение из-за всей этой ёбнутой ситуации. Если она выберется из этого, то наконец-то перестанет прятаться. Наконец-то она сможет держать Лису за руку на людях. Наконец-то она сможет объявить всем, что она принадлежит Лисе, а Лиса - ей.  Она наконец-то сможет рассказать людям, кто она на самом деле.  Она всё ещё была в замешательстве относительно своей сексуальной ориентации, она не знала, была ли она действительно… лесбиянкой. На самом деле, её не слишком интересовали члены, но она восхищалась их прессом и мускулами.  ...но у Лисы тоже были обалденно подтянутые пресс и мышцы. Такие гладкие, но чётко очерченные... и у неё были сиськи.  Дженни действительно нравились сиськи.  Если быть честной с самой собой, она всегда смотрела на грудь других девушек, но списывала это на то, что просто хотела проверить, не лучше ли она была её собственной. И даже не говоря уже о занятии сексом с другой девушкой. Или точнее, сексом с Лисой. До Лисы она никогда бы не подумала, что вагина может быть лучше пениса, но, Бооооже, так оно и было. Намного, намного лучше. Да, хорошо. Значит, она была лесбиянкой. Но... она вроде как смирилась с этим. Правда, смирилась. Если она заполучила Лису, то её больше ничего не волновало. Единственными людьми, которым было не всё равно, были её родители, и недавно она поняла, что ей наплевать на то, что они думали, больше нет.  – Я лесбиянка. – выдохнула она вслух, почти шёпотом. Она даже не знала, почему сказала это, но когда она произнесла это вслух, это поразило её гораздо сильнее. Это казалось более реальным.  И это было приятно.  – Я лесбиянка, и я люблю Лису. – Она улыбнулась про себя. И она почувствовала странную… гордость.  Наконец-то она была честна сама с собой. Однако, внезапно, этого оказалось недостаточно. Она хотела рассказать Лисе, хотела увидеть Лису. И она хотела рассказать об этом Розэ, своей лучшей подруге, которая поддерживала её. Она хотела рассказать Джису, Йери, Чонгуку и всем, у кого были уши.  Она была лесбиянкой и любила Лису.  С вновь обретённой уверенностью и приливом адреналина она распахнула дверь и спустилась по лестнице, готовая предстать перед своими родителями. Если бы она оглянулась на этот момент, то поняла бы, что вела себя немного грубо, но она ни о чём не жалела. – Дженни. – сказал её отец, удивлённый её внезапным появлением. Они сидели за обеденным столом, разложив между собой бумагу. – Что ты... – начала её мать, но она перебила её.  – Я лесбиянка, и я влюблена в Лалису Манобан. – Нет, ты не такая. Мы читали об этом… ты, вероятно, просто запуталась. Многие молодые люди заинтригованы табу на гомофобные отношения и путают возбуждение и таинственность с настоящими чувствами. – Они "читали" об этом? Так вот чем они занимались всю ночь? Находили жалкие отговорки, чтобы опровергнуть всё, что она сказала?  – Я не запуталась, мам. Мне нравятся девушки. Сиськи и вагина меня заводят. (Громко смеётся.)  – Господи, Руби Джейн! – Она ахнула. – Как ты смеешь так выражаться в нашем присутствии! Где твоё уважение?! – Уважение? УВАЖЕНИЕ? Я испытываю к вам ровно столько же уважения, сколько и вы ко мне, очевидно, НИСКОЛЬКО. Вы потеряли моё уважение… нет, вы никогда не пользовались моим уважением. Я не верю в ваши идеалы и мораль. Я не согласна с вашими принципами и ненавижу ваш образ жизни. И снова её мама не слушала. Она просто сидела и качала головой. – Я знала, что нам не следовало доверять ей одной. Нам следовало отдать её в церковную школу, когда я говорила об этом. – сказала она своему мужу. Затем она обратилась к брюнетке. – У тебя просто такой период. Эта грязная девчонка Манобан сбила тебя с толку. Она... – НЕТ, мама. Она открыла мне глаза и всё прояснила. – Тебе просто нужно больше времени проводить с Богом. – С БОГОМ? Вы думаете, отправив меня в библейский лагерь, я изменю свои чувства? Потому, что этого не будет. Позвольте мне спросить вас вот о чём: где в Библии сказано, что гомосексуальность - это плохо? Где сказано, что пренебрегать своей дочерью - это нормально? Или что деньги и власть - это всё? Где это сказано? Нигде. – И если БОГУ так или иначе стыдно за меня, то почему Розанна принимает меня, а? И Джиён? И мама Лисы, тётя Марга. Почему у них нет проблем с тем, что мне нравится девушка? Почему Розэ удается видеться со своей мамой каждый день? Ради всего святого, даже у Нико гораздо больше понимания, чем у вас обоих, взрослых людей. – И снова родители проигнорировали её. – Мы хотим, чтобы ты пожила некоторое время со своей бабушкой и посещала школу, которую предлагает её церковь. – объяснил Чжиён.  – Моя мама уже согласилась. – Дженни сжала кулаки. Если и был человек, к которому она испытывала неприязнь больше, чем к своей матери, так это к своей бабушке.  – Нет. – Что значит "нет"? – Чхэрин старалась говорить ровным тоном, но её терпение по отношению к дочери было на исходе.  – Я имею в виду, что я ни за что на свете не собираюсь жить со своей ГРЁБАНОЙ БАБУШКОЙ. – выплюнула Дженни в ответ, и в её словах сквозило отвращение. – Что ж, либо ты будешь жить со своей бабушкой, либо уйдёшь прямо сейчас. – Хорошо. – Просто ответила она. Её мать улыбнулась, думая, что одержала победу. Дженни убежала в свою комнату, снова оставив их наедине. – Я знала, что она согласится. Возможно, для неё ещё есть надежда. Однако после двадцати минут мини-празднования они были шокированы, когда Дженни вернулась, спускаясь по лестнице со спортивной сумкой в руке. Она снова плакала, в основном от злости. – Я ухожу! – крикнула она, направляясь к двери.  – Куда, по-твоему, ты идёшь? – Чхэрин кипела от злости.  – Ты дала мне выбор. Отправиться в ад на Земле или уйти навсегда. Я выбрала уйти. – Ты совершаешь ошибку, Руби Джейн. – предупредил её отец. Она продолжала идти, избегая смотреть им в глаза.  – Прекрасно! Ты неблагодарная маленькая девочка! Просто знай, что если ты выйдешь в эту дверь, то пути назад уже не будет! Ты больше не будешь частью этой семьи! Дженни в последний раз повернулась к своим родителям. – Какой семьи? – Спокойно спросила она. Затем она вышла за дверь, с грохотом захлопнув её за собой.