.

За все двадцать два Рождества в своей жизни Ноа не получал более странного подарка. И это было не то чтобы очень хуёвый подарок… Точнее, он хуёвый — в прямом смысле этого слова, а не в переносном. В переносном он просто смешной и немного нелепый. От друзей вполне можно было ожидать дилдо и анальную смазку, упакованные в рождественскую обёрточную бумагу с оленями и Санта Клаусом, но это всё равно удивило. Скорее всего, это была отсылка к одному из их разговоров несколько месяцев назад, когда обсуждали как раз анальный секс. Тот разговор Ноа помнил не очень хорошо, всё же происходил он в нетрезвом состоянии, но среди них был единственный гей, который раскрыл все таинства этого занятия и сопровождающие его ощущения. И после всех интимных подробностей Ноа остался под впечатлением. Но почему подарок прилетел именно ему, а не кому-то другому, кто тоже участвовал в том разговоре… Хотя тёмные мысли об этом у него правда были. Только вот телепатов в их компании не наблюдалось. Ночью, когда всё затихло, Дэвис уполз в свою комнату, а Николас поехал в ближайший ночной магазин за сигаретами, Ноа остался наедине со своим подарком. Все посмеялись с этого, конечно, но вряд ли кто-то мог подумать, что он серьёзно подумает этим воспользоваться. К часу ночи навязчивая идея не позволяла даже закрыть глаза. Об этом же никто не узнает? Кого стесняться? Из-за чего нервничать? Миллионы мужчин практикуют это в том или ином виде. Это вообще не должно быть чем-то постыдным. Это эксперимент. Если не понравится, он может и не доводить дело до конца. НИКТО НЕ УЗНАЕТ! Он даже свет не стал включать: подсветил телефоном подарочную коробку у кровати и высыпал содержимое на одеяло. Цветная коробка с фаллоиметатором и голубой пластиковый флакон со смазкой, всё было готово к приёму любви внутрь себя. Фаллоиметатор был розовым, имел подробную детализацию частей анатомического члена, а размером, ну… Точно больше среднестатистического. Ноа с большим сомнением покрутил его в руках, пытаясь понять, что он вообще чувствует, держа в руках член (не свой). Вроде ничего. Смазка пахла приятно, чем-то сладким и свежим. Основы основ Ноа знал, хотя и не практиковал никогда — не довелось. Что ж, зато прознает на себе. Ещё раз — никто об этом не узнает. Нервно стянув штаны и тихо (как будто кто-то услышит и поймёт, что он делает) положил их на край кровати. Также было принято решение делать это всё под одеялом, чтобы не стесняться даже самого себя. Думай о приятном, думай о чём-то сексуальном. В голове была целая куча образов: от бывших девушек до звёзд порно. Но всё это было не то, никак не сочеталось с тем, что сейчас будет происходить. Тогда просто начал думать о каком-то несуществующем человеке-не-человеке, кто мог бы делать с ним что-то подобное. От таких фантазий член быстро затвердел. Фигура из фантазий не имела чётких очертаний, этого было достаточно, чтобы не смущать себя. Он закрыл глаза. Всё оказалось не так сложно, как казалось, во всяком деле с пальцами. Странно — да. Но вполне приятно. Сердце стало биться сильнее, член налился кровью, с каждой минутой становилось только лучше. Совсем хорошо стало, когда смущение прошло и больше не нужно было просить себя расслабиться. И всё же… Чувствовать себя изнутри, как он мог чувствовать девчонок, проходящих через его постель… Невольно в сознание стали вливаться образы кого-то, кто мог бы делать с ним то же, что с он с девушками. Громкие удары сердца стали оглушать, лицо запылало, возбуждённое сознание теперь разрешало ему представлять что угодно. Свобода в выборе фантазий заставила его сильнее давить на себя изнутри, пока член пульсировал, подрагивая на животе. Когда рука потянулась за игрушкой, в мыслях было только одно: ощутить более сильное давление изнутри, познать это удовольствие, отдать своё тело кому-то несуществующему, но осязаемому в самом чувствительном сейчас месте. Часто дыша, Ноа щедро добавил смазки и снова откинулся на подушки, закрывая глаза и пробуя ввести это в себя. Он даже не пытался найти объяснения новым ощущениям. С долей боли и дискомфорта эта дурацкая игрушка умудрялась возносить его куда-то в космос. Она растягивала его, давила, стимулировала чувствительную кожу у входа, создавая комбо удовольствия. Прикусив губу, он тихо застонал, наверное, впервые в жизни. Осторожные и медленные движения игрушкой начали сменяться на уверенные, а всё тело ныло и просило больше внимания. Внимание пришло откуда не ждали: зазвонил телефон, оставленный рядом с подушкой. Ноа замер, как будто кто-то его спалил и сейчас выскажет всё, что думает о его стонах. А кто это мог быть? Его комната была в другой стороне от двух других спален, в которых жили друзья, не могли они услышать его стонов. Николаса вообще дома нет, а Дэвис как миленький отключается через секунду контакта с кроватью. Телефон продолжал звонить. Вогнав в себя игрушку до конца, едва сдержав вновь подкативший стон, Ноа повернул голову и увидел на экране фотку лучшего друга. Хер знает, зачем он может ему звонить из магазина, но, наверное, будет странным не ответить. Так что он нажал на залёную кнопку и снова лёг, закрывая глаза и выравнивая дыхание. — Не спишь ещё? Я просто должен кому-то это прямо сейчас рассказать, иначе взорвусь. Николас нервно засмеялся, на фоне слышалось, как он садится в машину, как хлопнула её дверь. Тело дрогнуло, когда Ноа надавил на край игрушки, и та поменяла своё положение на жалкие миллиметры. Но как эти миллиметры ощущались! — Я доехал магазина на заправке, там только одна машина стояла. Вот, я выхожу… Кажется, Ника вообще не сильно волновало, что его не слушают, он просто хотел рассказать то, что с ним случилось. Он прерывался, только чтобы отсмеяться и сделать затяжку. Ровное дыхание, подобное медитативному, не помогало, Ноа против своей воли расслаблял руку, позволяя вибратору выйти из себя, чтобы потом снова завести внутрь. Сейчас если кто-то ворвётся к нему в комнату — он всё равно не сможет остановиться. Так что Ноа принял сомнительное решение не ждать окончания монолога, просто делать свои интимные дела максимально тихо. Отвечать всё равно не нужно. Голос Николаса гудел в голове, смешивался со вспышками удовольствия, буквально сплетался с ними. Если бы он был здесь, рядом, говорил всё это, стоя над кроватью, Ноа тоже не остановился бы. Не остановился бы, если бы Николас смотрел на него. Тёплое чувство стыда забилось под кожу, стало совсем жарко, Ноа сбросил одеяло. Смотри на меня, Ник. Слушай, как мне приятно. Ник мог бы его трахнуть. Наверняка мог бы заменить эту игрушку. Живой член ведь ощущается иначе? Он горячий. И чужое удовольствие, причиной которого являешься ты, тоже поднимает градус. Снова смех, его восторженный голос гулял по коже, оставлял поцелуи на шее. Ноги начали дрожать от слишком сильной стимуляции, и Ноа обхватил свой член, не в силах больше сдерживать себя. Внутрь и наружу, быстрее, ещё быстрее. Реальность смешалась с фантазией, в которой Николас был с ним не голосом, а всем телом. Таких оргазмов он не испытывал ни разу за всю жизнь, его как будто накачали чем-то, что троекратно усиливает ощущения. От того, как он сжался, давление резинового члена стало ещё сильнее, ещё приятнее, рука нервно дёрнулась несколько раз по члену, прежде чем он закусил губу, выгибаясь в спине. Ужасно хотелось, чтобы Николас услышал его стоны, но какая-то частичка разума всё ещё не сдавалась и заставляла молчать. После оргазма он ещё минуту не дышал, лёжа трупом. Игрушка медленно выпала из него, и Ноа заменил её пальцами, ловя отголоски прошедшего удовольствия. Первый вдох оказался достаточно громким, чтобы Ник среагировал. — Я тебя уже заебал? Блядь, ты, наверное, вообще уже заснул, — он снова засмеялся. — Прости, просто ужасно хотелось поделиться. Поделиться чем? Ноа не слышал ни слова из его истории. С трудом найдя силы, он ответил: — Всё нормально, да, я немного задремал. — Прости, прости. Я скоро уже дома буду, так что отбой, спи дальше. — Мгм… — Сладких снов. Сны обещали быть очень сладкими. А вот дальнейшая реальность… будет непростой. От мыслей о Нике в его кровати в животе снова скрутилось возбуждение. . . . Продолжение следует . . .