Вернутся к фанфику
Часть 1
2 февраля 2025, 00:00— Так просто в банду тебя Универсамовские не примут, — они сидели у Марата на кухне и, пока его мама ушла в магазин с младшей сестрой, ели варенье из банки грязной ложкой. — Надо пройти Испытание.
— Я дрался в кругу, что еще нужно? — немного растерялся Андрей.
— Повезло тебе, что мы кореша, — Марат посмотрел на него столь пристально, что Андрей прикусил ложку. — Есть одна тема… Только брату моему не говори, лады?
— Какая тема?
Металлическая ложка застыла во рту — все варенье Андрей уже облизал. Марат смотрел на него странно.
— Что мне за это будет? — взгляд его потемнел, улыбка сделалась нехорошей.
Что Андрей в драном пальто мог ему предложить? У Марата были богатые родители, крутая хата, респект от пацанов, его старшим братом был сам Вова-Адидас! Это Андрей ему завидовал, а не наоборот.
— Что захочешь — все сделаю. Отвечаю! Слово пацана!
— Это ты зря, — рассмеялся Марат. — А если тараканов заставлю есть? Не боишься?
— Ничего не боюс. Хоть скорпионов!
— Тогда ты на easy проверку пройдешь! — заявил Марат и ушел в отцовский кабинет.
Вернулся он с карманными часами на длинной золоченой цепочке. Пока они крутились туда-сюда, Андрей успел разглядеть гравировку — что-то про “60 лет со дня основания КПСС”.
— Крутые часы.
— Батины, — Марат покрутил их немного и пояснил: — Гляди сюда! Я тебя сейчас ими загипнотизирую. Будет мерещиться всякое, но ты не ссы — ты же пацан, да?
— Загипноти… — Андрей ждал чего угодно, но не этого. — Как мужик по телику?
— Круче. Я по-настоящему умею.
— И где научился? — не поверил Андрей, подозревая подвох.
— У меня бабушка — татарка. Испуг мне заговаривала. Еще яйцо катала, но там… молитва дебильная, не помню.
Андрей с трудом представлял себе испуганного и заикающегося Марата, но кивнул.
— Раз татарка — тогда ладно.
Смотреть на циферблат часов, маятником качающихся влево-вправо, оказалось проще, чем в глаза Марату. В них всегда таилось что-то нехорошее.
Андрей правда вскоре немного задремал и очнулся от того, что Марат трясет его за плечо.
— Страшно было?
— Ты сам говорил, что бояться нечего.
— Пацан! — похвалил его Марат и потрепал по макушке.
Когда Андрей приоткрыл губы, чтобы с ним согласился, тот поступил совсем не по-пацански. Даже не по-дружески поступил!
Это был не поцелуй, а наглый грабеж. Еще обиднее, чем когда Андрея обнесли на мелочь в автобусе или побили в раздевалке.
Тут Андрею полагалось проявить характер и дать Марату в морду, но тот смотрел слишком жутко. Андрей испугался, что если его оттолкнуть — пропадешь.
“Может, это не взаправду?” — запоздало подумал Андрей. Ведь не будет же Марат, волочившийся за девчонкой, его целовать? Он же нормальный парень! И Андрей тоже нормальный.
Если это был хитрый татарский гипноз, то ничего страшного. Никто не узнает!
Ну, будет, Андрею потом немного стыдно, зато научится держать наглые губы Марата подальше от своего рта. Он забудет это, как мокрый сон.
Марат не признавал полумеры. Вскоре его рука с мозолистыми пальцами и сбитыми костяшками оказалась у Андрея в штанах. Это было страшно и одновременно очень стыдно. Внутри копилось странное, жуткое предвкушение.
Ведь Андрей тоже был виноват — ели же они злосчастное варенье одной ложкой! Еще и абрикосовое!
Ладно Марат решил в шутку его поцеловать, но сам-то он куда?
Куда? Очевидно в любезно подставленную руку Марата. Чужая ладонь была горячей, от прикосновений по телу побежали мурашки, во рту пересохло. Лицо Андрея покраснело, как коммунистический флаг. Только ни серпа, ни молота он не заслуживал.
Андрей даже не знал, как это правильно называется — только всякие ругательства, от которых мама бы расстроилась.
— Марат, слушай…
— Пацаны должны помогать друг другу, — Марат подмигнул. — Или ты зассал?
Андрей молча позволил снять с себя штаны и задрать футболку. Марат трогал его вместо анатомического пособия из кабинета биологии для старших классов. Может, он врачом хотел стать и на Андрее тренировался?
Наверное, просто испытывал! В английском неправильные глаголы Марату не давались — он вечно делал тупые ошибки — а тут все склонения, блядь, перебрал!
— Ты тоже давай, — с хрипотцой сказал Марат. — Мотай на ус.
Усов у Марата не было, а вот хуй в штанах — имелся.
Прикасаться к кому-то другому, как под одеялом прикасался к себе, надеясь, что мама не услышит — как есть варенье одной ложкой. В этом заключалась особая тайна, чувство единение, равного которому Андрей никогда не испытывал.
Может, все пацаны так делали, просто никто об этом новичкам не рассказывал? Взять вот Зиму и Турбо — ведь они заканчивали друг за друга фразы… Явно неспроста это было?
Что если отсюда и брались эти истории, как два пацана мутили с одной телкой?
— Не бойся, — неверно истрактовал его дрожь Марат. — Все будет классно.
Его член, казалось, стал еще больше, чем когда Андрей его в руку взял. Если бы Андрей был девчонкой, то испугался бы, что его хотят трахнуть, но он-то был пацаном! Без-пяти-минут-универсамовским.
Кощея он бы испугался, но Марату верил почти так же сильно, как в мистический татарский гипноз.
— Не боишься? — переспросил Марат, его зрачки по цвету слились с радужкой. — Это ты молодцом!
Андрей трижды кивнул. Чего ему было бояться? Пацаны должны помогать друг другу!
— Ты чего?! — Андрей не знал, каким Марат собирался становиться врачом, но если неожиданно пихать палец кому-то в жопу можно и глаза лишиться. — С девчонкой меня перепутал?
— Да нет, — Марат посмотрел на его член и пальцами провел по стволу. Было досадно, стыдно и очень приятно. — Все на месте вроде.
— Хуле ты тогда лезешь? — рассердился Андрей. — Или это у вас у татар принято?
— Как принято… я сейчас покажу, — смех у Марата становился все более странным. Он закашлялся. Дошутился?
Марат кашлял, не переставая, сплюнул чем-то темным, как застывший гудрон. Андрей побледнел.
Неужели подавился? Когда они целовались, Андрей готов был поклясться, что никакой жвачки во рту у него не было.
Он даже забыл недавнюю обиду и принялся хлопать Марата по спине. Схватил его за плечи, поднял голову и попытался сунуть ложку из-под варенья ему в рот, чтобы тот язык не прикусил.
Марат выплюнул ложку. На ней осталось что-то темное. Мертвое. Чужеродное.
Андрей собирался спросить в порядке ли он, но в следующее мгновение Марат исчез — рассыпался тысячей насекомых. И когда Андрей закричал, они хлынули ему в рот и нос.
Чудовищной темной массой, способной сожрать заживо. На свалке Андрей видел однажды, как муравьи жрали мертвую мышь.
Сейчас же он думал, что сдохнет на месте ужаса и отвращения, но насекомые не хотели, чтобы он задохнулся. Они кишели в его рту, но ни одно ни решилось продвинуться дальше глотки.
Андрей огляделся по сторонам и понял, что их на самом деле было гораздо больше: они кишели по всей кухне. Стоило ему обратить на них внимание и они собрались в несколько роев и бросились к нему. Залезли под рубашку, поползли вверх по брюкам — Марат, как назло, успел стянуть их с него по пояс.
Волосы на голых ногах встали дыбом.
Андрей почувствовал щекотку и в панике принялся оглядываться по сторонам.
У его мамы в углу комнаты, под салфеткой всегда лежала старая бабушкина бумажная иконка. Тут ничего такого не было. Даже часы на цепочке вместе с “60 лет КПСС” испарились.
Остались только полчища тварей — темных, как глаза Марата. Как дно банки с абрикосовым вареньем.
Андрей пытался сбрасывать насекомых с себя, но чем яростнее он брыкался, тем плотнее они его облепляли, желая присвоить себе каждый сантиметр его кожи. Плотная, идущая блестящими волнами броня.
Когда Андрей почувствовал, что десятки маленьких лапок ползут по его члену, то хотел заорать, но язык придавило к небу. Было стыдно, отвратительно и… стояло так, как ни от одного из тех журналов, где девушки снимались в купальниках.
“Все будет классно”, — пообещало ему то, что притворялось Маратом. Или все еще, на самом дне, им было? Там, в глубине, о которой лучше было не думать, чтобы не блевануть.
— Чего?! — слова вышли наружу вместе с парой насекомых, но на это Андрей уже не обращал внимание. Твари были повсюду — одной меньше, одной больше. От них все равно не было спасения.
Насекомые не были отягощены пацанскими понятиями о чести. Они совсем охренели! Они творили что хотели, как карманники на районе, который никто не держал!
Заползали в каждую щель на пути! Щекотали изнутри тонкими, длинными усиками нежную кожу. Набивались внутрь плотно, будто тело Андрея было дыркой за обоями, где можно по ночам выводить детенышей. Самым подходящим для них местом.
— А-а-а-а!
Насекомые вдруг принялись на одной ноте жужжать. В унисон. Это было так сладко и отвратительно, что лучше бы Андрея ебануло электрическим током. Об этом хотя бы предупреждает специальный плакат! Возможно, его гибели посвятили бы целый классный час в школе. Маму бы утешали соседи со словами “эх, не уберегли пацана”.
При ударе электрическим током есть шанс умереть с достоинством.
Это была не смерть, а еще хуже — чудовищный, бесконечный позор.
Он кончал так много и долго, что подставь кто банку из-под варенья — наполнил бы до середины, а то и целиком. Насекомые выдавили из него все, как муравьи из колонии тли и только потом исчезли. Затаились в глубине темных Маратовых глаз.
Тот утверждал, что с гипнозом ничего не вышло, но брюки у Андрея, когда он проснулся, почему-то были расстегнуты.
1000
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!