Линия, разделяющая нас

      Открыв глаза, первое, что увидел Вайз был балдахин изумрудного цвета, который накрывал всю кровать и защищал вампира от настойчивых солнечных лучей. Шёлковые простыни холодили разгорячённую кожу, нежно лаская её своим скользящим прикосновением. Он лежал, раскинув руки, чувствуя, как ткань скользит по пальцам, чуть шурша при каждом движении. Воздух был тёплым, но лёгкий холодок шёлка пробуждал приятную дрожь.       Вайз несколько секунд вглядывался в пустоту, не понимая, почему его никто не разбудил, ведь солнце давно уже вышло из горизонта. Птицы за окном громко щебетали, а где-то вдалеке послышался лай собаки. Приняв сидячее положение, парень скривился из-за боли в шее, а когда коснулся её, почувствовал под пальцами бинты.       «Так это был не сон. Харумаса и правда жив, – подумал он и начал осматриваться, – где я сейчас нахожусь?»       Комната была ему совершенно не знакома, а это значит только одно – он не в своём поместье. На прикроватной тумбочке лежали мази, бинты и стакан воды. Последнему он был безумно рад, так как горло ужасно саднило из-за сухоты. Выпив его до дна, парень собирался встать, как в коридоре послышался стук каблуков, а после громкий женский голос.       – Харумаса, объяснись сейчас же! – по её голосу, можно было понять, что она была вне себя от ярости. – Почему ты ушёл посреди задания?!       – Я-Янаги? Почему ты здесь? – владелец второго голоса уже был ему знаком.       – Что значит «почему ты здесь»? Я прибыла сюда, как только Мияби рассказала мне, что ты вчера просто исчез и ничего ей не сказал, – девушка продолжала наседать на собеседника, пытаясь получить хоть какие-то ответы на свои вопросы, – и что с твоими глазами? Неужели ты потерял контроль и напал на кого-то? Он мертв?       – Янаги, притормози немного, я никого не убивал, – голос парня, казался очень нервным, но он старался сохранять спокойствие, – всё немного запутанно. Мне очень жаль, что я вчера покинул пост, прошу извинись за меня перед капитаном, но это было необходимо. Обещаю, я позже всё вам объясню.       За дверью раздался звук пощёчины, а после минутная тишина. Вайз не понимал о чём они говорят и за что эта девушка кричала на Харумасу, но чувствовал сильную вину, ведь тот ушёл из-за него. Он хотел выйти и защитить друга, как снова послышался голос.       – «Запутанно», говоришь? Ты хоть осознаёшь, что натворил? – её голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Из-за тебя Мияби получила ранения, она едва выбралась оттуда живой!       Она сделала шаг вперёд, и голос её стал тише, но от этого только резче:       — Ты всегда был безответственным и ленивым, но, несмотря на это, мы доверяли тебе свои спины. А теперь ты говоришь, что всё запутано?       – Мне жаль, – едва слышно произнёс дампир.       – На следующем собрании, Мияби решит, как мы с тобой поступим, – сказала она, тяжело вздохнув, – и тебе очень повезёт, если она не выгонит тебя из команды.       Гулкий стук каблуков вновь прокатился по коридору, на этот раз удаляясь. Только когда тишина окончательно воцарилась, дверь в комнату приоткрылась. Дампир заглянул внутрь – всего на мгновение, но Вайз успел заметить проблеск грусти на его лице. Однако стоило их взглядам встретиться, как это выражение тут же исчезло, сменившись привычной невозмутимостью.       – Вайз, ты проснулся? Это крик тебя разбудил? Прости, я не хотел устраивать такое перед твоей комнатой, – мгновенно преодолев разделявшее их расстояние, он взял лицо Вайза в свои руки и внимательно всмотрелся, – ты выглядишь ужасно бледным. Как ты себя чувствуешь? Есть головокружение, тошнота, слабость? Может мне позвать доктора?       Вампир смотрел на него в ответ. Временная гетерохромия глаз дампира, сменилась алым цветом, но края радужки уже начинали окрашиваться в естественный – золотистый. Всё это казалось ему каким-то сном и, даже если это так, то Вайз надеялся остаться здесь подольше. Он вдруг глуповато улыбнулся.       – Ну, чего ты лыбу давишь, я же переживаю, – надув губы, Хару сел на край кровати, ощутив, как щёки начали гореть.       – Ты носишь эту серёжку, – вампир едва заметно провел пальцами по его левому уху, замечая, как его кончики вспыхнули румянцем.       – Я боялся её потерять, – честно признался парень и коснулся своего чокера, – твою брошь я тоже ношу, но теперь на шее.       Взгляд Вайза скользнул вниз, заметив, как чёрная ленточка с кулоном мягко облегала тонкую шею друга. В его глазах промелькнула неясная эмоция, и он чуть прищурился, будто пытаясь разобраться, почему такое простое движение вызвало у него столько странных ощущений. Поддавшись своему желанию, парень не убирая руки от теплой кожи дампира, опустил свою ладонь к шее и провёл кончиками пальцев по украшению. Атмосфера между ними сразу же изменилась, как будто обычный предмет теперь был наполнен гораздо большим смыслом.       – Я скучал, Хару, – сказал вампир, убирая руку. Ему вдруг стало неловко от своих же действий.       Харумаса словно оказался под ударом электрического разряда. Этот тёплый взгляд, нежные прикосновения и такие ласковые слова… Разве он заслуживал нечто подобное? В их первую встречу он жестоко напал на друга, без спроса выпил его кровь и довёл до бессознательного состояния – и этому не было оправдания. Вайз должен бы злиться, но вместо этого выглядит таким счастливым, что парень едва сдерживает слёзы.       – Что за кислое лицо, Хару, ты будто лимон съел, – посмеялся вампир, – я двадцать лет думал, что ты мертв. А ты сейчас сидишь передо мной живой, разве это не чудо?       Неловкое напряжение хоть и не сразу, но со временем исчезло. Разговор лился сам собой – Хару рассказывал, как наставник вытянул его из того света, как стал его опекуном и столькому обучил. Вайз внимательно слушал, не перебивая, ему по-настоящему хотелось знать, как жил всё это время его друг детства. Их взгляды то и дело пересекались – сначала немного неуверенные, словно оба ещё не до конца верили, что наконец встретились, но с каждой минутой в них появлялось всё больше тепла.       Разговор сменился на их общие воспоминания. Хару слегка запрокинув голову, рассмеялся, вспоминая давнюю историю, а вампир лишь покачал головой, и усмехнувшись, он обиженно сказал: «Не вспоминай это, мне стыдно…». Время словно отступило назад – им не нужно было заново привыкать друг к другу, всё ощущалось так же легко, как когда-то. Эта лёгкость в общении казалась такой естественной, будто и не было всех этих лет разлуки.       Вайз не отрывая взгляда смотрел на него, пытаясь сопоставить образ из прошлого, и стоящим перед ним сейчас. Когда-то это был мальчишка с растрёпанными волосами, вечно сбитыми коленями, синяками по всему телу и неизменной искрой в глазах. А теперь перед ним сидел повзрослевший дампир – выше, статнее, с осанкой, в которой чувствовалась уверенность.       Его лицо изменилось, черты стали резче, но в них всё равно угадывались знакомые линии. Те же глаза, только теперь в их глубине читалось нечто иное – что-то неуловимо чужое, но при этом всё ещё родное. Вайз невольно задержал взгляд на руках друга – тонкие пальцы, легко сжимавшие его ладонь или ткань рубашки, когда мальчик просил остаться с ним ещё немного, теперь выглядели сильнее, увереннее. Он вдруг ощутил каплю тоски по тому времени, когда Хару нуждался в его защите и заботе, а сейчас он вполне способен позаботиться о себе сам.       Но вот дампир улыбнулся – и прошлое мигом сомкнулось с настоящим. В этой улыбке было всё: детские шалости, разделённые тайны, доверие, которое не смогли стереть ни время, ни расстояние. Они говорили без остановки, перебивая друг друга, пока за окном не начали мерцать фонари. В их взглядах читалось одно – сколько бы лет ни прошло, их дружба осталась неизменной. Вайз искренне так считал.       – Та девушка, которая дала тебе пощёчину, её вроде Янаги зовут. Она твоя девушка? – вдруг спросил он, не подозревая о том, как сильно пожалеет об этом.       – Нет-нет, мы с ней состоим в одной команде. Названия ей мв не придумали, но можно сказать, что мы боремся за справедливость, – Хару неловко почесал затылок, он совсем не ожидал, что парень так резко сменит тему.       – За справедливость? – переспросил вампир, намекая, чтобы тот рассказал побольше.       – Да, наша команда состоит из четырёх дампиров: командир Мияби, её заместитель Янаги, меня и ещё малышки Сокаку. Наша цель – добиться равноправия между вампирами и дампирами, – с воодушевлением пояснил он, но как только встретился с взглядом друга, вся уверенность в его голосе исчезла, – Вайз..?       Ответа не последовало, и это молчание стало растягиваться, охватывая пространство между ними. Всё изменилось: лёгкость ушла, уступив место холодной, почти ощутимой дистанции.       Всего мгновение назад они шутили, улыбались друг другу, вспоминая старые истории, которые казались такими забавными. Но вдруг один из них спросил что-то, о чём ему не стоило знать, а второй ответил, не понимая, почему это вызвало странную реакцию. Всё как будто замерло — даже воздух стал тяжелым. Хару глазами бегал по лицу друга, надеясь найти там хоть каплю прежней теплоты, но Вайз лишь отвёл взгляд, его пальцы сжали шелковые простыни, и этот шорох был единственным, что нарушало тишину между ними.       По телу дампира прошлись мурашки, будто от холода, но ни ветер, ни скрозняк не касались его. Он чувствовал, как в груди поднималась паника, хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить эту тяжелую атмосферу, но что? Хару прокручивал в голове свои слова, не зная, что именно послужило такой реакции.       – Скажи, что это была лишь глупая шутка, – голос вампира был тихим, но твёрдым, – скажи, что это не правда, Хару.. – Не понимаю, что я не так сказал?       – Прошу, скажи, что ты не член «четвёрки карателей».. – сказал парень, поднимая свой взгляд на друга.       – А, – дампир вздрогнул, услышав это название. Он наконец осознал о чём сейчас пойдёт речь, и не выдержав тяжёлый взгляд Вайза, опустил голову, – такое имя нам дали вампиры..       – Поверить не могу, – он выпустил весь воздух из лёгких, не спеша, набирать его обратно. Вставая с кровати, он немного пошатнулся из-за слабости в ногах, но восстановив равновесие направился к креслу, на котором лежал его пиджак.       – Вайз, подожди, – он протянул руку, чтобы остановить друга, но тот резко обернулся и отбил её, случайно ударив его по лицу. На секунду Харумаса увидел в его взгляде боль, как если бы сам ощутил её на себе. – Вайз...       – Харумаса, – дампир застыл на месте, его имя впервые звучало так холодно с этих уст, – что вы делали на том балу? В чём состояла ваша миссия?       – Мы, – он прокручивал в голове множество вариантов ответов, не зная, какой будет правильный, и сдавшись, дампир решил, что скрывать уже не было смысла, – нам дали одну наводку на вампира из знати, но мы не знали ни его имени, ни титула – только внешность и отличительные черты.       – Вы собирались его убить?       – Конечно нет! – Харумаса вскрикнул, но прикусив нижнюю губу, продолжил говорить более тихим голосом. – Нам просто нужна была кое-какая информация от него, но те, кто устроил засаду, сильно помешали нашим планам.       – А если бы он отказался говорить с вами, вы бы убили его? – Вайз повернулся и посмотрел на него отстранённым взглядом, дампир очень хотел верить в то, что ему показалось, будто там было нечто ещё, похожее на ненависть. – Как убили маркиза Нокса?       – Нет, мы не хотели...       – Или как убили графа Боуи с графиней и их детьми? – он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впивались в кожу, Вайз перешёл на крик. – Мне дальше перечислять тех, кто погиб от ваших рук?       Опустив голову, дампир ощутил тяжёлый ком в горле. Даже если бы он попытался рассказать правду, разве это не прозвучало бы как оправдание их поступков? Ведь то, что эти вампиры погибли по их вине, было неоспоримым фактом.       – Тогда, как я могу быть уверен в том, что моего имени нет в списке ваших целей?       – Вайз, я бы никогда... – он и представить себе не мог, что его друг может подумать о таком.       – Я ошибался, думая, что ты остался тем же 10-летним мальчиком, которого я знал, – сказал вампир, чувствуя, как глаза начинают жечь от слёз, – но оказывается в ту ночь, он действительно умер.       Харумаса неосознанно дрожащей рукой, коснулся рукава его рубашки, надеясь, что так сможет его удержать хотя бы на секунду. Он сжал белую ткань пальцами, едва ощутимо, но в этом прикосновение звучала отчаянная и громкая просьба не уходить. Искренне надеясь, что это поможет, ведь двадцать лет назад, когда он так делал, вампир всегда оставался ещё немного рядом, но тот выдернув свою руку, направился к двери.       – Когда я занял место отца, на мои плечи легло несчётное количество обязанностей и одно из них – это защита моей семьи и вампиров, – сказал он, поворачивая ручку двери, – Харумаса, сейчас мы находимся по разные стороны этой войны. При следующей нашей встрече, я буду твоим врагом.       Вампир покинул комнату, и пустота, оставшаяся после него, давила на парня, как тяжёлая каменная глыба. Он не знал, сколько времени просто стоял на месте, пока в помещение не заглянул дворецкий.       – Господин Харумаса, я жду указаний. Одно ваше слово и я избавлюсь от него и от всех улик, что он здесь находился, – твёрдым голосом произнес мужчина, в нём не было ни капли сомнения.       – Подготовь для него карету и убедись в том, что Вайз в целости и сохранности доберётся домой.       – Господин, вы уверены..? Он может всем раскрыть вашу личность и местоположение..       – Не заставляй меня повторять, – в тёплом свете закатного солнца, его красные глаза сверкнули ледяным холодом.       – Как прикажете, – поклонившись, дворецкий ушёл выполнять поручение.       Тишина в комнате казалась почти осязаемой, как будто воздух ещё помнил тепло его дыхания. Лёгкий аромат знакомых духов всё ещё витал в воздухе, цепляясь за шторы, за одежду, за кожу. Край одеяла на кровати был чуть стянут вниз, после резкого поднятия, оставляя после себя беспорядочные следы движения. Она ещё не успела остыть, дыша остатками чужого тепла, которое уходило медленно, нехотя.       Харумаса стоял посреди комнаты, не решаясь сдвинуться, будто любое движение могло разорвать хрупкую паутину присутствия, оставшегося после ухода Вайза. Закрыв глаза, дампир прислушался. Возможно, если он замрёт, если не будет дышать слишком громко, если не разрушит этот момент лишним движением, то сможет поймать это едва уловимое ощущение – как след от прикосновения, исчезающий, но всё ещё ощутимый.       «Наставник, что мне теперь делать? Единственный, ради кого я продолжал жить, теперь ненавидит меня, – он посмотрел на жёлтую ленту перевязанную на его запястье, надеясь услышать знакомый голос, но ответа так и не последовало.»