Стадион

      Терри проснулся от громкого, доносящегося из коридора, зова отца. Обычно в это время тот уходил на работу.       — Теренс! — иногда отец звал его, шутя, полным именем, напоминая сынку, кто его папочка. — Доставка!       Терри сполз с постели и, прямо в пижаме, вышел из спальни. На пороге ждал курьер доставки документов. Вроде тех, кто радуют повестками в суд. Стало страшновато. Терри в руки протянули оранжевый конверт, попросили подписать бланк и оставили в недоумении.       Отец тоже уехал.       Сначала Терри окончательно почувствовал себя взрослым, потому что ему впервые пришел оранжевый конверт. Но как только он закрыл дверь и вернулся в комнату, сердце заколотилось.       Почему? Кто? Что?       Он даже передумал открывать — у него дрожали руки. Мартин? Нил? Нет, тьфу... какой Нил... Может быть, Пэтти? Приглашение на свадьбу каких-то друзей? Господи.       Он положил конверт на стол и ушел в гостиную, чтобы успокоиться.       — Терри, возьми себя в руки, — сказал он самому себе. — Ты взрослый человек?       — Да, взрослый, — ответил он же.       — Ты боишься? Чего ты боишься? Уже ничего не изменится, конверт здесь, а что в нем — не станет другим от твоей паники, правильно?       — Правильно.       — Ты говоришь сам с собой, иди и открой конверт.       — Не могу.       — Можешь. Ты все можешь.       — Там последствия моих ошибок. Там новый круг ада.       — Тогда ты его заслужил, иди и открой конверт.       Терри рухнул на диван, глубоко дыша. Что бы там ни было — это его жизнь. Просто такая жизнь. Да? Такая жизнь.       В конце концов он решительно пошел в кухню и без колебаний (без колебаний!) вскрыл конверт ножом, только вышло по-детски криво. Он распсиховался еще больше, выронил нож, и тот со звоном упал на пол, чудом не поранив.       Только заглянув внутрь, Терри уже понял и задержал дыхание. В конверте лежали два билета на дэд-слэм, которые они с Мартином купили еще в начале августа. Когда им было настолько хорошо вдвоем, что это казалось прекрасной идеей. Билеты были не именные — просто отрывной контроль в зону South Side на трибуне. И вложенная записка, короткая, как вскрытие горла ножом: "Тебе нужнее".       Терри разорвало напополам. С одной стороны — его захлестнула радость, оттого что завтра он лично увидит Нила в его лучшем свете — в слаломе, и, может быть, Нил опять его заметит на трибуне. А с другой стороны — раздирающее чувство вины перед Мартином. И Терри не знал, какое из них сильнее. Он опустился на стул и сидел, как потерявшийся ребенок. Позвонить Мартину? Выкинуть билеты? Пойти одному? Позвать друга? И что? Там будет Блю? О господи, если там будет Блю... Верным решением было бы не прийти. Блю заметил бы это и сказал Мартину, что он не пришел, и тогда, может быть, Мартин простил бы его? Дал шанс? А заслуживает ли он этот шанс? А любит ли он Мартина на самом деле?       Терри смотрел на эти билеты и, словно вода в Сахаре, ему мерещился серый форд. Терри мучила нечеловеческая жажда.

***

      Большая часть зрителей собралась здесь еще час назад. Через несколько минут виайпи-крауд пойдет рассаживаться, а пилоты — занимать свои позиции вдоль овального гаревого трека длинной в полмили. А за тем — попарно финтить и обгонять друг друга по предзаданной схеме перед высоко сидящими судьями. Помимо сопровождения трансляции с воздуха, комментатор будет вещать из своей будки на весь стадион, "вживую".       Паддоки здесь были гораздо больше и напоминали растянутое кафе. Участников было много. Перерывы перед заездами длились два часа. Гонщикам и их друзьям предстояло весь день находиться под этими тентами, — никто из пилотов не планировал уходить отсюда до завершения турнира. А во время заездов почетные гости занимали первые ряды на трибунах, которые высились над треком бесконечными рядами сидений, напоминавшими акульи зубы.       Базы имели собственные цвета, и маршалы от каждой базы были в соответствующей униформе. Болельщики надевали футболки, шарфы и шапки цветов своих команд. South Side традиционно был представлен оранжевым. Северяне — синим, запад — зеленым, а восток — красным. Централы были централами, с ними понятно. Базы поменьше имели двухцветные или трехцветные флаги в разнообразных оттенках. Гонщики крупных баз ласково звали их "ЛГБТ-сообщество".       Здесь скандировали за "своих", даже если в участниках слалома не было представителя базы. Болельщики соревновались друг с другом в способности "перекричать". Рентеров оставалось только пожалеть.       Вся поддержка округа доставалась одному Нилу. И, кажется, болельщики родной базы были очень довольны тем, что он сюда попал, хотя дэд-слэм — по-большому счету, для аутсайдеров. Но это выглядело не так.       Нил был полностью готов к заезду, как и остальные пилоты — в неизменном комбинезоне, со шлемом в руках, с бинтоваными ладонями, крепко затянутыми для надежного хвата. Девушки провожали своих "пилотов" целуя и обнимая, как солдат на войну. Никаких Стартесс.       — Почему ничего не говоришь? — Нил прижимал Мэй к себе. — Хоть бы удачи пожелала.       — Сколько можно ее желать, — она обвивала его шею руками, стоя на цыпочках.       — Сколько нужно, — Нил чмокнул ее в щеку. Они расцепились и, по сигналу, Нил пошел к тачке, а Мэй — на свое зрительское место в первом ряду "оранжевой" зоны.       Болельщики косились и оглядывались на неё: никто не знал, как реагировать. В итоге, когда она чуть не споткнулась в проходе, ее подхватил один из болельщиков, и вся зона одобрительно заулюлюкала и засвистела, от чего Мэй зарделась и поспешила опуститься на свое кресло.

***

      Она была от него на расстоянии вытянутой руки. Терри с распахнутыми глазами смотрел на рыжую макушку девушки, которую он выбрал. С которой он спит, которую целует. Терри даже не заметил, как на треке показался и сам Нил. Но тут весь сектор разом поднялся с мест.       — South Side! South Side! South Side!       У Терри замерло сердце, потому что Нил смотрел в их сторону и отстукивал темп высоко поднятым кулаком. Но Терри был не в силах скандировать вместе со всеми.       — South Side! South Side! South Side!       В конце концов все слилось в оглушительный свист.       Нил с улыбкой посмотрел на свою девушку и, надев шлем, опустил забрало.       Неизвестно, увидел ли он Терри, стоящего позади.