Рил ток

      В мастерскую зашел "не местный". Настолько не местный, что даже, кажется, "централ". Он спросил у первого, кого встретил — у Зариба:       — Мне нужен Нил. Он здесь?       Зариб прищурился, но кивнул в сторону Нила, который склонился к яме и орудовал между колес запрокинутой тачки.       — Эй. Шестнадцатый?       Нил поднял глаза и смерил подошедшего взглядом.       — Был, — Нил продолжил понемногу заливать масло через воронку.       — Меня зовут Ченг. Можешь звать меня Чили. Middle Most.       Нил уже знал все явки и пароли. Уоррен особенно много рассказывал о "централах". Чили гонял под пятым номером в общей нумерации, то есть первым по счету из черных. В четвертьфинале он финишировал сразу после Матиса.       — Мы не настолько знакомы, — ответил Нил равнодушно.       Чили усмехнулся.       — Это пока. Отсосешь за "Звездочку"?       Нил отставил канистру и выпрямился, сразу делая шаг вперед.       — Что ты сказал? — он вытер руки о фартук.       Чили отступил.       — Сказал, что предлагаю тебе полуфинал, клоун.       Нил сделал еще один шаг вперед.       — Ты в моей мастерской, клоун.       На них оборачивались другие рейсеры.       — Все, не кипятись, — вскинулся Чили, и таким тоном, будто кипятиться собирался сам.       Они вышли на улицу. Оба поостыли. Нил сделал приглашающий жест и стал слушать.       — Ты, наверное, в курсе, что мы с Матисом не очень ладим.       — Предположим.       — Он уже год дрочит на этот финал, лишь бы снова меня нагнуть.       Нил хмыкнул.       — Вам бы просто переспать.       Чили пропустил его слова мимо ушей.       — В прошлый раз "Звездочка" стоила мне пол-ляма. Чинил кузов. Пошел в финал с фингалом.       Нил не мог поверить, что эти ребята так запросто жонглируют Споттером, играя друг с другом в мячик. А ведь для кого-то этот мячик — цель всей карьеры. Всей жизни. Святой Грааль. Захотелось плюнуть Ченгу в лицо.       — И что теперь? Решил не дать на хоумране?       Чили улыбнулся.       — Да.       — Почему я?       — Ты джокер, может, и сработает. К тому же, ты дрифтишь, — он цокнул языком, будто выдавая самую высокую оценку.       Нил сжал зубы.       — Все дрифтят.       — Тут ты не прав, — сказал Чили, — я видел много фуфла, но ты...       — Но я?       — Ты дрифтишь рил ток.

***

Два года назад

      Прошло всего шесть месяцев с похорон. Но он ничего не чувствовал — только приходы, приходы. Один длинный, не прекращающийся трип.       Постепенно квартира, то есть квартира его родителей, наполнялась новыми именами и новыми людьми. Сначала это были школьные друзья, потом друзья их друзей. Они знакомились и вроде как-то общались. Но время шло, и Блю всё чаще стал отмахиваться. Мол, не надо знакомить. Пусть остаются. Мне наплевать. Не трогайте меня. Но некоторым, даже многим — непременно хотелось его трогать. Трогать, лапать, целовать, долго-долго доводить до оргазма.       Блю не мог сопротивляться. Не хотел сопротивляться. Наслаждался тем, что не мог и все происходит с ним само по себе. Он грешил через непричастность к греху. Грех совершал его, а не наоборот. Вместе с наркотиками это было частью процесса саморазрушения. Иногда он думал — а если передоз? Может, на кафеле в блевотине. А может, красиво и на диване. Он витал в фантазиях о смерти. И его возбуждала мысль о собственной смерти. Им пользовались со святой уверенностью в том, что его обслуживают.       Блю держал руку на чьей-то голове и выпускал дым, колечко в колечко. Дырочка в дырочку.       — Блю, — его позвали со стороны ковра.       — Аушки.       — Пойдем в комнату?       Блю снова глубоко затянулся и сдавленно ответил, чувствуя, как на его сознание надвигается заманчивая темнота.       — Так лень.       Темнота почти поглотила, кто-то сел сверху, дышал ему в ухо. Он ничего не чувствовал. Ничего не хотел понимать.       Но тут послышался мат, заглушивший даже музыку.       — Паршивая сука!       От Блю как будто отодрали пиявку, и он поднял голову, с трудом возвращая себе зрение.       — Я не твоя кукла! Я не твоя кукла, Мартин! — кричал парень. Его грубо потащили за волосы к двери. Блю уже давно было плевать на происходящее в его квартире, но сейчас выходило иначе — кто-то совершенно чужой, будто из другого мира, ворвался в это порочное дымное логово с абсурдно дорогой мебелью.       На святое место тут же налетели, внизу толкались уже двое, но Саймон не глядя отвел их головы и попытался встать с дивана. Ему сразу начали помогать. Он поморщился.       — Да отвалите.       Все кружилось, но Блю учуял запах воздуха, настоящего кислорода, и шел на него. Он открыл дверь. Прямо за порогом разворачивалась опера. Громогласная, грубая сцена. Парня взяли за горло. Влепили в стену. Тот беспомощно скосил на Блю глаза. Сам Блю тут же поймал в челюсть и, конечно же, не устоял и упал на призраков, потянувшихся за ним из пещеры. Парень взвизгнул.       — Мартин! Что ты творишь?!       Блю с распахнутыми глазами смотрел на ударившего, отбиваясь от призраков.       — И с кем на этот раз? Он же сраный торчок, — "Мартин" отпустил.       — Ты ничего не понимаешь! — парень потер горло. — Это Блю!       В голосе "Мартина" появилась горечь.       — С меня хватит, понял? Я прощал многое. Но больше не буду. Ты понял меня?       Он стал спускаться по лестнице.       — Мартин! Стой! — парень задрожал и отвернулся.       Блю наконец вырвался из рук, вызвал лифт, нажал на кнопку интеркома для связи с охраной: "Задержите молодого человека, он... э... просто задержите!"       Парень обернулся на него в растерянности.       — А? Что? Что ты делаешь? Не надо его останавливать... Не надо...       — Заприте его в туалете, — отдал приказ Блю и зашел в лифт.       На улице "Мартин" конфликтовал с охранником, который уже был готов взяться за пневматический пистолет. Блю выбежал в кроссовках, боксерах и распахнутом шелковом халате, как сторчавшаяся Бриджет Джонс.       — Все, все, я перепутал, простите. Это не он. Это мой друг Мартин... Ты же Мартин, да?       "Мартин" развернулся в его сторону с готовностью ударить еще раз.       Блю его опередил:       — Захватишь меня с собой? Куда угодно, куда скажешь.       И добавил:       — Меня зовут Саймон.