Китайский флирт

День выдался совершенно обычным. То есть… до определённого момента. С утра Клейн Моретти пришёл в университет раньше обычного, налил себе крепкий чёрный чай, открыл конспекты и даже успел насладиться этим коротким, почти священным мгновением тишины. За окном падал редкий снег, укутывая улицы прозрачным покрывалом, а коридоры ещё не наполнились гулкими шагами студентов. Это было редкое мгновение покоя, за которое он держался всеми силами. Он даже позволил себе немного расслабиться. А потом в кабинет зашёл преподаватель французского языка. Клейн не сразу понял, что его день только что полетел к чертям. Леонард выглядел бесстыдно непринуждённо: чуть взъерошенные волосы, тёплый бардовый свитер, плащ, небрежно наброшенный на плечи. Всё в нём дышало расслабленной уверенностью человека, который не просто преподаватель, а случайный прохожий, зашедший поболтать. Подвох тут точно был. Он никогда не приходил просто так. — Клейн, — начал он тоном, каким обычно сообщают, что в принтере закончилась бумага. Буднично. Безобидно. Клейн оторвался от чая, слегка прищурившись: — …Да? — Мне нужна твоя помощь. — В чём же? Леонард выдержал театральную паузу. Потёр шею, заправил волосы за ухо… — Научи меня шибари. Клейн едва не поперхнулся. Моргнул. Медленно поставил чашку, пока та не выскользнула из ослабевших пальцев. И ошарашенный предложением, уставился на мужчину. — Ну, знаешь, шибари — это искусство, — с видом философа заметил Леонард. — А ты же любишь искусство, Клейн? Какой, однако, странный день. Клейн сосчитал до пяти, открыл глаза. Леонард всё ещё был здесь. Нет, он не ослышался. Этот человек действительно попросил его научить японскому искусству связывания. — Леонард, — сдавленно выдохнул он. — Боюсь спросить, зачем тебе это? — О, — Леонард сделал вид, что задумался, но тут же ответил. — Это полезный навык. Ну, мало ли… МАЛО ЛИ?! — И где ты вообще об этом услышал? — Люмиан рассказал. Внутри Клейна что-то треснуло. Он глубоко вдохнул. Люмиан. Снова Люмиан. Куда не плюнь, везде Люмиан. — Этот парень — проклятие. Леонард усмехнулся, явно не испытывая ни капли раскаяния. — Так значит, ты умеешь? — Ну… — Клейн замялся. — Я изучал японскую культуру… — То есть ты умеешь, — не дал он ему договорить. — Отлично. Значит, ты меня научишь. И вот тут Клейн внезапно осознал, что у него есть шанс взять реванш. — Хорошо, — ухмыльнулся он. — Но с одним условием. Леонард скептически прищурился: — Каким же? Клейн растянул улыбку, подозрительно напоминающую его же собственную. — Ты будешь моим манекеном. — В смысле? — Леонард замер, пытаясь осознать, не ослышался ли он. — Ну, Леонард, шибари — это практика. Надо учиться на живом примере. В глазах француза промелькнула сложная гамма эмоций. На этом месте кто-то бы застонал от отчаяния, кто-то заплакал, а кто-то задумался о бренности бытия. Леонард же лишь тихо выдохнул: — Хочешь меня связать, Клейн? — Не говори это таким тоном! — Клейн закатил глаза, изображая возмущение. Однако через десять минут Леонард уже стоял, связанный, словно произведение искусства, с удивительной невозмутимостью на лице. — Ну что, доволен? — проворковал он, кокетливо изгибая бровь. Клейн медленно кивнул. — О, да. Теперь он мог спокойно выпить свой чай. И НИКТО ему не помешает. Он окинул Леонарда взглядом, наслаждаясь чувством глубочайшего удовлетворения. Верёвки аккуратно обвивали его плечи и грудь, создавая сложный узор, подчёркивая все линии его фигуры. …Стоп. Нет. Не туда мысли. Клейн резко откашлялся и глянул Леонарду в глаза. — Ну как тебе там? — произнёс он небрежным тоном. — Удобно? Леонард задумчиво приподнял бровь, а затем ответил: — Честно? Мог бы завязать покрепче. У Клейна дёрнулся глаз. Этот человек даже связанным умудряется флиртовать?! В КАБИНЕТЕ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ?! — Не переживай, — лениво проведя пальцем по узлу, Клейн ухмыльнулся, — я ещё потренируюсь. — О, Клейн, — Леонард растянул слова, голос его стал мурлыкающим. — А ты, оказывается, в этом весьма и весьма усидчив. ВСЁ. Раз Леонард считает себя искусным обольстителем, то… посмотрим, как он запоёт. Клейн приблизился, почти вплотную, его голос стал низким, ленивым: — Леонард… Ты знаешь, как по-китайски сказать «трахнуть кого-то до потери сознания»? — Что? — Леонард застыл, даже дышать перестал. Клейн улыбнулся шире, копируя его фирменную ухмылку. — 日翻 , — он смаковал каждый звук. — Rì… fān? — пробормотал Леонард. — Угу, — Клейн кивнул, наслаждаясь выражением его лица. — Это буквально означает «трахать кого-то, пока он не потеряет ориентацию в пространстве». Леонард моргнул, осмысливая сказанное. А затем резко захлопнул рот, осознав, что именно только что повторил. Сладкий вкус победы наполнил грудь Клейна, но он не остановился. Он наклонился ближе, почти касаясь губами уха Леонарда. — А ещё… знаешь, как сказать «залезть кому-то под одежду»? Леонард молчал. Он просто смотрел так, будто Клейн только что достиг финального уровня дьявольского флирта. — 摸进去 , — прошептал он мягко, интимно, словно раскрывал грязный секрет. — Ты что, издеваешься? Раздался лёгкий смешок. — Просто расширяю твой словарный запас, Léonard. Мужчина выглядел так, будто его только что сбил поезд. — Ты… — он осёкся, потом глубоко вдохнул, отчаянно пытаясь вернуть самообладание. Клейн не остановился. Пальцы вновь скользнули по веревке, обвивавшей грудь Леонарда, лениво и едва ощутимо, как будто это было случайное прикосновение. Он знал, что каждое движение — это игра, где ставки растут с каждым словом. — А знаешь, как сказать «толкать внутрь»? — спросил он, не сводя с Леонарда насмешливого взгляда. Преподаватель французского флирта напрягся. В его глазах засияла лёгкая боль, но Клейн не чувствовал ни малейшего сожаления. Напротив, это только разжигало его азарт. Он ведь не просто учил — он пытался подловить, играть с ним в слова и чувства. — 顶进去 , — прошептал Клейн, его лицо стало выражением самой беззастенчивой наглости. Леонард прикусил губу, его дыхание слегка сбивалось, но он сдерживал что-то, что могло вырваться наружу. Клейн ждал. Хотел услышать, как Леонард наконец сорвётся, как его гнев прокачает атмосферу, но Леонард лишь усмехнулся. — О, Клейн, — сказал он, глядя с невозмутимой искренностью, — кажется, ты немного увлёкся. Ах, нет. Этот человек опять играет с ним, и Клейн почувствовал это всей кожей, словно лепестки лотоса в тени ночи. — Un peu trop enthousiaste, peut-être? — добавил Леонард, скользнув взглядом в его сторону, как хищник, готовый прыгнуть в любой момент. — О, я просто пытаюсь сделать процесс обучения более запоминающимся, — Клейн подражал голосу Леонарда, чтобы подчеркнуть, как это раздражает. Связанный пленник наклонил голову, будто бы рассматривая его, и это была ошибка. Потому что в следующую секунду Клейн оказался гораздо ближе, их лица разделяли буквально миллиметры. Леонард замер, в его глаза закралось в подозрение, но Клейн не отступал. Он провёл пальцем по его шее, заставляя того напрячься, ощущая лёгкое биение пульса под его кожей. — Знаешь, как сказать «прижать кого-то к стене»? Леонард лишь сдержал усмешку, но его глаза блеснули в ответ. — Ну-ка? — 壁咚 , — произнёс Клейн, наслаждаясь каждым звуком. — Ты подготовился, — отозвался Леонард, его голос стал ниже, напряжённее. Клейн почувствовал, как его подводят к краю — к той точке, где сдерживание перестаёт иметь значение. — Хочешь узнать, как сказать «сесть сверху»? Леонард выругался по-французски, и его голос дрогнул. Клейн же в этот момент почувствовал странное наслаждение от этого тонкого колебания. Мужчина перед ним пытался сдержаться, но не смог: его голос сорвался, и, несмотря на его попытки сохранить достоинство, всё в нем выдавало, что он на грани. — Клейн… — А как насчёт «облизать кого-то с ног до головы»? — спросил Клейн, ощущая, как смеяться хочется от этого напряжённого молчания. — Господи, Клейн! Я больше не буду! — 舔遍全身 , — добавил Клейн с выражением полного невинного обожания. Леонард нервно засмеялся. Он явно почувствовал, как Клейн подражает его же собственным манерам, но это только подлило масла в огонь. — Ты определённо слишком много времени провёл с Люмианом, — сказал Леонард, скрывая нервный смех в голосе. Но Клейн был готов. Он уже собрался завершить эту игру. — О, Леонард, ты ещё не слышал лучшее, — с азартом произнёс Клейн, ведь момент настал. Леонард опустил голову, скрывая часть лица за каштановыми волосами, но Клейн видел, как он прикусил губу, уже не пытаясь сдержать улыбку. — Давай, — его голос стал чуть хриплым, — чем ты меня добьёшь? — 插到底 , — сказал Клейн, с каждым словом приближаясь ещё ближе. — …Что это значит? — спросил Леонард, наклонив голову. — «Вставить до упора», — без замедления ответил Клейн. Тишина. Леонард молчал, но Клейн чувствовал, как его дыхание становится чуть более напряжённым. Он был совершенен в своей победе. Клейн мастерски играл на грани, распутывая Леонарда в этой словесной ловушке, доводя до смущения и потрясения… Но что-то в том взгляде Леонарда заставило его замереть. Тот не сломался. Наоборот, улыбка становилась всё шире, а в ней таилось не просто понимание — это был знак, что он нашёл способ вернуть реванш. — Ну, раз ты такой знаток… — Леонард произнёс это низким, ленивым голосом, и Клейн почувствовал, как горячие мурашки пробежали по спине. — …значит, ты покажешь мне всё это на практике? Клейн мгновенно понял, что потерял контроль, но упускать его было нельзя. Он сдержался, и, стараясь выглядеть спокойным, наклонил голову, улыбаясь изящно и с вызовом. — 想吃, 但吃不到 , — произнёс он с легкой насмешкой, почти мурлыкая. — …Что это значит? Клейн, не отвечая сразу, задумчиво покрутил прядь темных волос Леонарда на пальце, медленно раскручивая её. — «Хочешь съесть, но не можешь достать». — Он произнёс это с таким величием, будто только что поставил решающий штрих в самой сложной игре. Но Леонард, зная, как вырвать победу из самых тесных объятий, расплылся в ещё более самодовольной улыбке. — C'est adorable… — сказал он, и Клейн почувствовал, как его колет ледяной холодок. Это было хуже, чем просто проигрыш — это было унижение. Но он не мог сдаться. Леонард наклонился чуть дальше, его движения были опасно расслабленными, несмотря на верёвки, которые сдерживали его. — Mais tu sais, Klein… — продолжил Леонард, его голос стал низким, обвивающим, почти звуковым шипением. Он кашлянул. — Il y a un proverbe français qui dit… Нет. Клейн почувствовал, как в животе перевернулось всё. Леонард знал, что делает. Клейн хотел ответить, но Леонард не дал ему времени на реакцию, выпустив словесную стрелу: — «Avoir vu le loup — avoir dansé le branle du loup». — …Что? Увидеть волка и станцевать с ним танец? Бред. — Клейн сбивался на шепот, пытаясь втиснуть что-то логичное в этот беспорядок. Леонард с довольной улыбкой наклонил голову: — Это пословица, mon ami , означает предложение лишить девственности, ну и… продолжить. Ловушка сработала против него. Леонард смотрел на него с тем взглядом, который говорил «игра окончена». — Скажи это, когда освободишься, — хмыкнул Клейн, чувствуя, как он отыгрывает хотя бы малую победу, несмотря на все обстоятельства. Но Леонард лишь громко рассмеялся — от души, добавляя масла в огонь. А затем, как сладкое завершение, прошептал тонким французским голосом: — Oh, mon cher, je crois que tu m’aimes un peu trop. — Скажешь это, когда твои студенты будут развязывать тебя, — буркнул мужчина, вытолкнув его в коридор, где в этот момент находились лишь несколько студентов, чтобы те могли насладиться эпической драмой.