Вернутся к фанфику

Глава 3: Бесконечная поездка

14 сентября 2024, 15:46
      Приветствую вас снова, ребята, надеюсь, вам понравится, еще раз хочу поблагодарить людей, которые читают и оставляют комментарии, я ценю это всем сердцем, дайте мне знать и об этом, много любви вам всем, милые читатели :)       

***

             Сегодня Бекки приняла много решений, которые она обычно не приняла бы. Результат всех этих решений оставил Бекки здесь, на пути к месту, которое она знает буквально как свои пять пальцев.              Кто-то смотрит на нее в данный момент довольно обеспокоенно, потому что даже если она знакома с этим путем, она выглядит тихой в беде, она выглядит неуютно, неуверенно или, может быть, это просто то, что воспринимает человек, который с ней, но в голове у Бекки сейчас гораздо больше.              Мозг Бекки, та часть, которая все еще работает, пытается сказать ей, чтобы она изменила свое решение, отменила все и просто отправилась домой. Ее мозг все еще пытается изо всех сил спасти ее от того, что Бекки или, по крайней мере, одна ее часть называет возможной катастрофой. Однако она настолько захвачена сегодняшними разговорами и чувствами этого вечера, что не может отпустить. Она не может просто сидеть дома и снова все это проглотить и вести себя так, будто ничего не происходит, когда ее чувства пожирают ее.              Это одна из причин, по которой она сейчас там, где она есть, ну, отчасти, и не совсем подходящее количество алкоголя, которое она только что выпила этим вечером.              Бекки винит в этом на 100% алкоголь во всем, что произойдет в ближайшие полчаса, но только если человек, смотрящий на нее, поторопится.              Если этого не произойдет, она боится, что смелость, которую она получила от выпитых ранее напитков, исчезнет, ​​так же, как ее интеллект покинул ее мозг этим вечером, когда она ответила «да» на приглашение (которое она обычно отклонила бы), пытаясь выйти из своей зоны комфорта хоть раз.              Бекки изо всех сил старается сосредоточиться на чем-то, на чем угодно, что не заставляет ее думать о том, куда она идет. Она смотрит вниз из окна машины, потому что, сама того не желая, прочитала названия улиц, которые она уже давно запомнила.              Она пытается думать о событиях этого утра и о том, как эмоционально истощена она себя чувствовала, совсем не в плохом смысле, наоборот, она была так рада услышать эту новость, она даже была шокирована тем, что у нее появилась возможность сделать что-то подобное, будучи относительно молодой, ей всего 19 лет, но она также чувствовала себя немного противоречиво, потому что теперь Бекки будет проводить так много времени вместе с человеком, который в последнее время занимал ее мысли 99% времени, и не только ее мысли, потому что они также проводят время вместе, они что-то строят, у них даже нет названия для этого, это просто казалось правильным, по крайней мере, так стало после того, как некоторые вещи были прояснены со стороны Фрин, потому что эта женщина была не такой прямолинейной, как Бекки, и еще до того, как они достигли того, где они сейчас, Бекки провела трудные времена, размышляя, сможет ли Фрин когда-нибудь увидеть в ней больше, чем просто маленькую Бекки, младшую, «младшую сестру» и т. д.              К счастью, это произошло в день, который Бекки назвала «Мне не нравится День». Она вспоминает его довольно часто; это был важный день, который открыл ей двери для достижения всего, чего она хотела с Фрин.              То же самое. Все, что снова заставило ее почувствовать себя странно этим утром, когда она узнала, что Фрин будет ее партнершей в этом предстоящем телесериале о двух влюбленных женщинах. Ребекка, Ребекка, ты должна поцеловать эту девушку, ту, с которой у тебя «что-то», перед дюжиной людей, перед камерами, больше раз, чем ты можешь сосчитать.              — Отлично, просто супер, - думает она. Она была так расстроена на секунду, что даже не заметила, что саркастически говорит на другом языке. Это были те же слова, которые говорили ее немецкие одноклассники, когда раздражались.              Чувство раздражения начинается, когда все празднуют ее, говорят ей, как хорошо она справится, и что они доверяют Фрин и ей дать жизнь Мон и Сэму в этом проекте. Вся группа счастлива, по крайней мере, так это выглядит, но Бекки знает лучше. Она чувствует, что кто-то наблюдает за ней, она даже не пытается понять, кто это был, она чувствует это, она всегда чувствует ее.              Если бы Бекки не была так одержима Фрин, она могла бы пропустить конфликт в его глазах. Однако она не замечает, она замечает, она, вероятно, единственная, кто замечает это в этой комнате, полной людей. Поэтому, когда они смотрят друг на друга, и Фрин подходит к ней ближе и обнимает ее, единственное, что она делает, это обнимает ее в ответ, без слов, по крайней мере, пока Фрин не приближается к ее уху и не говорит: «Я знаю, что мы можем это сделать, Бек-бек, давай усердно поработаем, ладно?» — закончила она, глядя на нее.              Бекки испытывает облегчение и счастлива, потому что если Фрин с ней, то она уверена, что они могут это сделать. Она кивает и улыбается ей, пока их не прерывает боковое объятие от Пи Нам, которая говорит им обеим: «Я так рада за вас, малышки, нам стоит отпраздновать!» с широкой улыбкой на лице.              — Разве мы сейчас не празднуем? — спрашивает Бекки с долей любопытства, поскольку для нее они были.              Пи Нам просто смотрит на нее, и когда ее улыбка становится шире, она добавляет:              — Я имею в виду, с напитками, я знаю, что ты не можешь пойти в бар, но мое место рядом. Девичник? Что ты думаешь? — закончила Пи Нам.              Обдумывая свое решение, Бекки задается вопросом, сегодня ли тот день, чтобы сказать «да».              — Это звучит весело, я в деле, — гордо говорит она. По ее улыбке видно, что она взволнована, и это на самом деле потому, что в последнее время у нее больше нет времени выйти и выпить пару напитков. Не то чтобы это было раньше, но она делала это пару раз с одноклассниками, и это было весело. Однако после того, как она вернулась домой, этого больше не происходило. В конце концов, она проводит большую часть своего времени за учебой, выполнением заданий, работой или с Фрин.              — Я не могу, у меня уже есть планы, — ответила Фрин с извиняющимся выражением лица.              — А? Но Бекки идет. Так если у тебя нет планов с Бекки, с кем у тебя планы? — спросила Пи Нам, пытаясь подразнить Фрин.              Эм, что? У нее есть планы? Подожди, с кем? Подняв бровь, Бекки присоединилась к любопытству Пи Нам.              — Я обещала маме, что навещу ее сегодня. Мы поужинаем вместе, помнишь? — снова ответила Фрин.              О, точно, она мне сказала, вспоминает Бекки, чувствуя себя виноватой из-за того, что забыла.              — Точно, точно, — говорит она вслух.              — Тогда, полагаю, это ты, я и остальные девочки. Сможешь ли ты прожить вечер без своей Пи Фрин? — Пи Нам теперь дразнит младшую.              Да, конечно, я смогу. Подожди, смогу ли? А что, если я скучаю по ней? А что, если я скучаю по ней и не могу ей позвонить? А что, если, что, если, АААА!              — Ты сможешь, Бек Бек? — спрашивает Фрин, беря руку Бекки в свою.              — Да, я смогу, я думаю, девочки составят мне компанию, и если я буду скучать по тебе, я просто обниму одну или их, — отвечает она, дразня, улыбаясь и проверяя, повлияют ли ее слова на Фрин, может быть, какое-то неодобрение, что угодно.              Единственным ответом, который она получила от Фрин, было поднятие брови в компании с легкой ухмылкой, как будто говоря: «О, правда?» или, по крайней мере, так думает об этом Бекки, эксперт по невербальной коммуникации Фрин в любом случае. Она смущается при мысли о том, что Фрин может ревновать к чему-то подобному. Она смотрит в пол с легкой улыбкой, как будто говоря: «Я не буду». После этого удовлетворенная Фрин перевела свое внимание на Пи Нам и начала целый разговор, как будто Бекки нет рядом.              — Пожалуйста, позаботься о ней, — сказала Фрин.              — Конечно, я позабочусь о твоей младшей сестре, — ответила Пи Нам.              — Не позволяй ей так много пить.              — Сколько это не так много? — шутливо спросила Пи Нам.               — Па На-а-ам, я серьезно, она все еще…              — Она стоит прямо здесь, — сказала Бекки, раздраженная тем, как они говорили о ней, как будто она не может принимать собственные решения.              — Не перебивай, взрослые разговаривают, — пошутила Фрин.              — Но…              — Никаких шотов для нее, — требует Фрин.              — Э-эй, — Бекки звучит как ребенок, у которого только что украли сладости.              — Ты думаешь, у меня дома целый бар или что-то в этом роде? — спрашивает Пи Нам, изображая удивление.              — У тебя есть!              — Ну, он больше не полон, — отвечает разочарованная Пи Нам.              — Если она почувствует себя плохо или что-то еще, пожалуйста, позвони мне, и я заберу ее.              — Это не обязательно, пожалуйста! «С ней все будет в порядке», — сказала Пи Нам, теряя терпение.              — Я стою здесь, эй? — голос Бекки показал, как ее раздражают две пожилые женщины, разговаривающие рядом с ней.              — Если она хочет вернуться домой, используй приложение Grab taxi, а не что-то другое.              — Аха-ха, Фрин! Мы всегда пользуемся одним и тем же приложением. Ты действительно беспокоишься о своем Нонге, не так ли?              Единственный ответ Фрин — это легкий кивок, сопровождаемый этим милым жестом, который она делает, когда смущается, она подносит палец к носу и отводит взгляд. Бекки знает, что это значит. Она так гордилась тем, что знает эти вещи.              Боже мой, как она может быть такой очаровательной? Мне нравятся ее лицо.              — Я рада, передай от меня объятия своей маме, ладно? — спросила Пи Нам, и Фрин кивнула в знак согласия.              — Теперь пойдем, пойдем и повеселимся, Бекки, — сказала Пи Нам, взяв Бекки за руку и направляясь к двери, подальше от разговора и от Фрин, которая, похоже, хочет сказать что-то еще, и Бекки чувствует то же самое, потому что, уходя, она уже строила предложение, которое никогда не слетало с ее губ раньше.              — Нет, — думает она.              Дорога к дому Пи Нам была немного длинной. Однако девушки, которые делили с ней машину, делают дорогу похожей на пару минут. Они всегда смеялись, улыбались и спрашивали, хорошо ли она себя чувствует. Бекки могла только оценить группу девушек, пытающихся заставить ее чувствовать себя комфортно, потому что на секунду она забеспокоилась, что выход из зоны комфорта не будет тем, что ей понравится.              Приятное чувство, которое она испытывала в машине, только усиливается, когда они подъезжают к дому Пи Нам. У них была музыка, они говорили о работе. Однако разговор развивался так быстро, что иногда Бекки приходилось спрашивать, что это значит? Она все еще боролась с тайским языком.              Она чувствует себя такой благодарной, потому что даже если это занимает несколько секунд дольше, всегда есть кто-то, кто объясняет ей одно слово, которое она не понимает, или одну шутку, которую она отпускает. Она даже хотела извиниться за то, что прерывает разговор, чтобы сказать: «Я не понимаю». В ответ каждый раз только добрые слова.              Они постоянно говорят Бекки, какой она милый ребенок, и как это мило, когда она не понимает того или иного. Чтобы подчеркнуть это, слова всегда сопровождаются милым жестом, например, тыканьем в ее щеку или ласковым поглаживанием по голове.              Когда Бекки получает свой второй напиток за вечер (после того, что казалось часами из-за ее привычки пить медленно), она наконец заглянула в свой телефон, где ее ждали несколько будущих сообщений. Большинство из них, 90% из них, были от Фрин. Оно начиналось со слов:              Тебе весело? Без меня.              Ах, она такая милая, когда дуется, думает Бекки, читая первые пару сообщений.              Я скучаю по тебе, Нонг       Ты тоже скучаешь по мне?       Моя мама шлет тебе объятия и поцелуи       Почему ты не отвечаешь?       Ты уже пьяна, Нонг?       Дай мне знать, если у тебя все в порядке.              Прикасаясь к экрану своего телефона, который находился в 8 сантиметрах от ее носа, она думает: «Если бы ты знал, как я скучаю по тебе после того, как мы были в разлуке всего пару часов, ты бы сошла с ума». Это не то, что я могу написать.              Бекки не хочет слишком много думать об этом, поэтому она отвечает:              

«Я тоже скучаю по тебе, не волнуйся, у нас все хорошо, мне весело, и я не пьяна, по крайней мере, пока, ахаха»

             Бекки не может не улыбнуться после отправки сообщения, зная, что ее отругают позже или, может быть, завтра за это.              — Бекки, — позвала Пи Нам, ожидая, что Бекки посмотрит на нее. — Угадаем, кто сейчас так улыбается на твоем лице? Оно начинается на Фр и заканчивается на Ин?» — спрашивает она.              — Пи На-ам, не дразни меня, пожалуйста, — умоляет Бекки.              — Все в порядке, но это она? Аха-ха.              — Да, она просто проверяла меня, — говорит она, снова глядя на свой телефон, ожидая, что он загорится уведомлением или чем-то, что даст ей знать, что Фрин известно, что с ней все в порядке.               — Аха- ха… Почему ты дуешься? Ты ведь уже скучаешь по ней, да? — снова спросила Пи Нам.              — Аа-а, я всегда скучаю по ней, — честно отвечает она.              — Милая и… — хотела сказать Пи Нам, прежде чем ее прервала Бекки.              — Я действительно скучаю по ней, — продолжила Бекки, надув губы и сделав большой глоток напитка перед собой. Сделав глоток, она продолжила: — Конечно, я скучаю по ней, она такая заботливая, и она просто, я хочу обнять ее сейчас.              Пи Нам могла только улыбнуться признанию Бекки, потому что эта молодая девушка перед ней такая очаровательная со всеми ее чувствами и надутыми губами, которые она делает, думая о Фрин.              — Иди сюда, позволь мне обнять тебя, — сказала она, потянувшись к грустной Бекки.              Она приняла объятие, но не без слов.              — Ее объятия лучше, прости, Пи Нам, я просто обожаю ее объятия, — сказала Бекки, не отпуская ее.              — О, я уверена, что тебе больше нравятся ее объятия, Бекки, — сказала Пи Нам, потянувшись за напитком Бекки, так как младшая хотела выпить, но пока не отпускала ее. — Вот, Нонг, пей.              — Спасибо, Пи Нам, — сказала Бекки как ребенок, делая еще один глоток своего напитка.              — Так что тебе нравится в твоем Фрин, Бекки? Расскажи нам, — сказала одна девушка из группы.              — О, боже мой, мне нравится, как она заботится обо мне, и какой она вообще хороший человек, — отвечает она, все еще обнимая Пи Нам.              — Хорошо, а что еще тебе в ней нравится? — спросила другая девушка, также потягивающая свой напиток.              — Мне нравится, что она иногда такая спокойная, но через 30 секунд она может быть такой общительной и смеяться так, будто завтра не наступит, — она честно ответила, прежде чем спросить: «Могу ли я получить еще один такой? — подняв пустой стакан перед собой.              Когда она пыталась убежать от этого ребенка перед ней, Пи Нам сказал: «Конечно, но ты должна позволить мне сделать это, хорошо?».              Бекки отпустила Пи Нам, не без небольшого протеста. Она хочет, чтобы ее обняли прямо сейчас, но она также хочет продолжать пить, поэтому она просто выбирает сделать это в конце.              На обратном пути к Бекки Пи Нам уже держит стакан того же напитка, что и Бекки. Прежде чем дать ей его, она решает задать Бекки последний вопрос: «Хорошо, Бекки, выпьем, скажи мне, что тебе больше всего нравится во Фрин?» Она ожидает увидеть, будет ли Бекки снова использовать те конкретные слова, которые она использовала с самого начала этого допроса. Она почти уверена, что даже Бекки пока этого не заметила.              — Я люблю ее глаза, они такие красивые, иногда в них можно увидеть так много, они такие темные, но они сияют так, как ничто другое, что я видел раньше. Когда дело доходит до того, какая она, мне нравится, какой сильной, бесстрашной и решительной она может быть, — после того, как Бекки закончила свою фразу и сделала еще один глоток своего напитка, она, конечно, посмотрела на девушек вокруг нее…              Э-э-э, почему они все так на меня смотрят, почему они все мне улыбаются… Я не понимаю, я слишком быстро пью? Может, у меня что-то на лице, о боже мой… я выгляжу уже пьяной или я сказала что-то грамматически неправильно?              — Я что, ошиблась, когда что-то говорила? Какую-то ошибку в тайской речи? — с любопытством спросила Бекки, все еще глядя на девушек, улыбающихся ей.              Боже мой, может, я уже пьяна, это даже не мой четвертый напиток, боже мой… подождите, не так ли? О боже, нет, нет, это уже третий… верно? РЕБЕККА!              — Нет, Нонг, ты не ошиблась, когда говорила, — ответил Пи Нам, также мило улыбаясь Бекки.              — Тогда почему вы все так странно мне улыбаетесь? У меня что-то на лице? — спросила она, включив камеру, чтобы проверить, нет ли у нее кусочка еды между зубами или чего-то на щеках, или чего-то еще, что могло бы объяснить странные взгляды, которые бросали на нее эти девушки.              — Ты знаешь разницу между «мне нравится» и «я люблю»? — осторожно спросила Пи Нам.              — Да, конечно, знаю, — ответила она в замешательстве, не понимая, почему Пи Нам спрашивает ее об этом. Я не понимаю, почему это вообще актуально… Ох. - Ох, — мягкий, тихий голос Бекки можно было легко принять за непроизвольный звук, потому что он был таким тихим. Она могла только смотреть на свой телефон, где ее ждало еще одно сообщение.              — Я уже дома, пожалуйста, дай мне знать, когда вернешься, ладно? - Фрин написала 5 минут назад: «Ты тоже можешь остаться здесь, если хочешь, только будь осторожна».              Бекки хочет плакать и не знает почему, но, может быть, она точно знает почему.              Как будто заметив, что Бекки переполняемая чувствами, Пи Нам приблизилась к ней и, недолго думая, положила ей в рот леденец.              — Вот, попробуй, он такой вкусный, — сказала она.              Бекки посмотрела на Пи Нам так, словно у нее выросла новая голова… что это? Почему он такой вкусный? И почему смесь алкоголя и конфет такая классная?              — Я знаю, да? — сказала Пи Нам, удовлетворенная ответом Бекки.              — Мм-м-х, — Бекки молча кивает. Она больше сосредоточена на конфете, чем на словах, чтобы описать то, что она пробует. Она делает еще один глоток своего напитка, который почти пуст.              Что-о? Я только что не получила это? Этот стакан разбит? А? Как он так быстро опускается вниз?              — Я прерываю тебя после этого, Бекки, — снова сказал Пи Нам.              — Что, заче-ем?» — спросила она в ответ, надув губы.              — Потому что я дала обещание, а ты уже достаточно напилась, — пришел ответ.              — Но…              — Никаких «но», Бекки, так что просто наслаждайся остатком своего напитка, иначе мы звоним…              — Нет, — полукрикнула Бекки улыбающимся ей девушкам.              — Почему нет, Бекки? Мы думали, что тебе нравится ее голос, — снова сказала одна из девушек.              — Я этого не говорила, — снова сказала Бекки.              — О, да, ты сказала, Бекки.              — Нет, я не сказала!              — Да, ты сказала, — на этот раз сказала Пи Нам.              — Нет, я не говорила, — теперь уже защищаясь.              — Это правда, Бекки, мы не лжем.              — Но когда? Я даже не помню… — пыталась сказать она.              Пока Пи Нам пыталась сдержать смех, она ответила: «Между всеми теми вещами, которые ты говорила, что любишь своего Фрин».              — Аа-а-а, Пи Нам, почему ты говоришь это так? — смущенно спросила Бекки. Пи Нам, поддразнивая, ответила: — Ты использовала слово «любовь», а не я.              — Нет, я не говорила! — закричала Бекки, словно она снова стала ребенком.              — О, Бекки, теперь я полностью уверена, что мне нужно сегодня отказаться от твоего алкоголя! — ответила Пи Нам, весьма удивленная тем, что младшая не помнит, как она говорила о Фрин, в конце концов, это было 5 минут назад.              — О, боже, — громко сказала Бекки, закрыв лицо. Она чувствует, как ее лицо краснеет из-за того, насколько она сейчас перегружена. — Я ведь использовала слово «любовь», не так ли?              — Да, — сказали все девушки в комнате одновременно.              — О, боже, что мне теперь делать? — думает Бекки, потому что теперь комната, полная девушек, которые работают и будут работать с ней, знают, что она чувствует к Фрин, или, по крайней мере, они могут легко понять смысл каждого предложения, которое вырвалось из ее уст за последние полчаса. И дело не в том, что она не осознает своих собственных чувств, но она пытается их подавить, потому что прошло не так много времени с тех пор, как они встретились, с тех пор, как они это выстраивают, и к тому же время такое ужасное потому что она никогда не могла найти подходящий момент, чтобы сказать это, хотя они проводят большую часть времени вместе, и даже мысль о том, чтобы сказать это вслух, кажется ей худшей идеей, которая когда-либо приходила ей в голову.              Она может только представить себе лицо Фрин в шоке и ужасе с этими большими глазами, смотрящими на нее, и не говорящими ни слова. Нет, она не хочет подвергать себя этому, особенно сейчас, когда им нужно работать вместе, а ее тайминг так ужасен.              — Она знает? — обеспокоенно спросила Пи Нам.              — Нет, я… — хотела ответить Бекки, прежде чем ее снова прервут.              — Чего ты ждешь?              — Подходящего момента? Я не знаю, я даже не говорила эти слова вслух. Я…              — Бекки, жизнь не скажет тебе просто так: «Эй, сегодня тот самый день, ты та, кто может это решить, и если ты уверена в своих чувствах, то тебя ничто не остановит.              — А что, если она не чувствует…              Бекки встретила хоровой смех группы, такой громкий, что она подпрыгнула от удивления, смех был таким громким, что даже уши на мгновение заболели, она может представить, как оглохнет после этого, и это будет проблематично, так как она скоро начнет работать.              — Бекки, будь серьезной, эта девушка обожает тебя, она так же одержима тобой, как и ты ею, — снова сказала Пи Нам.              — Да, но… — снова пытается Бекки.              — Но что? Ты действительно хочешь начать работать с ней над Gap, каждый день, читать сценарии, сниматься, заниматься продвижением, иметь ее рядом с собой каждый раз, когда она тебя подвозит вернуться домой, не рассказав ей, что ты чувствуешь?              — Я… — ответила Бекки, переводя взгляд с девушек в комнате на свой телефон.              — Ты? — снова хором сказали все девушки.              — Мне…              — Да?              — Мне пора, — сказала Бекки, подбирая сумку и куртку с телефоном в руке. Бекки смогла только поднять руку, чтобы помахать на прощание группе улыбающихся девушек, которые смотрели ей вслед.              Вот так Бекки оказалась на заднем сиденье машины, плача и встревоженная, потому что чем дольше едет эта поездка, тем больше она думает, что должна спросить водителя, может ли она изменить пункт назначения на свой дом. Но снова весь этот разговор с девочками заставил ее задуматься, если скрывать что-то от Фрин или, в данном случае, свои чувства к ней, это единственный выход, который у нее есть, она этого не хочет.              Бекки решает не говорить Фрин, что она уже в пути, просто на всякий случай, если она сыграет трусиху и больше не будет проходить через это, но теперь она волнуется, потому что эта поездка длится так долго, как будто водитель толкает машину ногами, как в старом мультипликационном телешоу, которое она когда-то смотрела.              Это действительно длится вечность. Может быть, это знак для меня изменить планы. Боже мой, теперь у меня кружится голова, и я плачу, какой беспорядок.              — Эй, ты в порядке? Мне остановить машину? — говорит водитель, обеспокоенный тем, что эту девушку на заднем сиденье его машины вырвет без предупреждения.              — Нет, — быстро говорит она, потому что если он остановится, она будет там послезавтра, а у нее не хватит терпения. — Можешь продолжать, но спасибо, — сказала она водителю, пытаясь выглядеть менее больной.              — Ладно, мы почти приехали, — сказал водитель, пытаясь успокоить Бекки, не понимая, что он делает ровно наоборот.              — Ладно, спасибо, — сказала Бекки, нервничая с каждой минутой все больше.              Когда Бекки наконец выходит из машины, ее трясет, она знает, что ее лицо выглядит ужасно, она не хотела, чтобы водитель уезжал, просто на случай, если она передумает, тогда, по крайней мере, у нее будет возможность убежать, чтобы спасти свою жизнь, запрыгнуть на заднюю часть машины и крикнуть «иди, иди».              В конце концов, она не останавливает водителя, он просто уезжает, и теперь она стоит одна перед дверью Фрин, глядя на дверной звонок, на котором написано имя Фрин. Проблема сейчас в том, что ее тело не слушает мозг, когда она хочет нажать на него, но ее рука не двигается.              В такие моменты я бы хотела обладать телекинезом.              — Э-э-э, пошли, Ребекка, ты сможешь это сделать, — говорит она, пытаясь произнести какую-то мотивирующую речь, которая, к сожалению, не срабатывает, поскольку она все еще там. — Давай, просто подними руку и нажми на эту маленькую штуку перед собой, пожалуйста, — сказала она на этот раз с раздражением.              — Ребекка Патрисия Армстронг, ты собираешься позвонить в этот дверной звонок прямо сейчас, слышишь меня? — говорит она, глядя себе под ноги и делая глубокий вдох. Она поднимает глаза, найдя в себе мужество, которое ей нужно, и видит перед собой обеспокоенное и смущенное выражение лица Фрин.              — ББ, почему ты не сказала мне, что придешь? — спросила Фрин, прежде чем продолжить: — С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, будто плакала, — сказала она.              — Я в порядке, — сказала Бекки, думая, что совсем не в порядке.              — Заходи, пожалуйста, я слышал, как ты разговариваешь сама с собой из гостиной, — сказал Фрин, освобождая место для Бекки, чтобы она могла войти в ее квартиру.              — Нет, — ответила Бекки, глядя на свои туфли.              В замешательстве Фрин спросила: «Нет?».              — Нет.              — Почему нет? Что это? Я не понимаю, — сказала Фрин, прежде чем Бекки прервала ее, только чтобы наконец сказать то, что она хотела сказать.              — Я люблю тебя.              Вот оно, я сказала это, что бы ни случилось сейчас, это… подожди, почему она мне улыбается? Подожди, это ухмылка? у меня что-то на зубах или во рту, или мой макияж такой плохой? Может, я похожа на клоуна? О боже, это ужасно, это ужасно, и она выглядит так красиво сегодня вечером, что я не могу.              — Почему ты так ухмыляешься?» — сказала Бекки, немного разозлившись на Фрин, потому что она выкладывает свою душу на входной двери Фрин, а эта женщина имеет наглость смеяться над ней. — Это действительно так смешно или это так ужасно, что ты не можешь сказать мне ни слова?              Она смеется. Ладно, просто пристрели меня, Боже. Я знаю, что я молода, но я больше никогда не буду пить.              — Ладно, что бы я ни ушла, — сказала Бекки, оборачиваясь, ее лицо было полностью красным, не из-за макияжа, а из-за того, что ее кровь кипела.              — ББ, что ты делаешь? А-ха-ха, иди сюда, — сказала Фрин, улыбаясь, обнимая Бекки сзади и используя плечо Бекки как опору для ее головы. — Сколько ты сегодня выпила? — спросила она очень тихим голосом.              — Я не пьяная, Пи Фрин, — сказала Бекки, расстроенная всем этим. — Ты уверена?              — На 100% уверена? — снова спросила Фрин, приближаясь к щеке Бекки.              — Конечно, я уверена, — отвечает она.              Подожди, я действительно уверена?              — Так ты проигнорировала часть, где я сказала, что тоже люблю тебя, просто из-за проблем со слухом? Мне стоит беспокоиться? Ты ударилась головой по дороге сюда? Может, тебе стоит перестать слушать музыку так громко, — наконец сказала Фрин, отпуская Бекки и поворачивая ее так, чтобы она могла видеть ее лицо.              — Э-э-э? Ты этого не говорила! — сказала Бекки в замешательстве.              — Э? Да, ББ, я только что ответила, как 120 секунд назад.              — Но я тебя не слышала, — говорит Бекки теперь уже грустно, снова обнимая Фрин. Она хочет плакать, она даже не знает почему, но она действительно хочет плакать снова.              — Я… Пи Фри-и-ин», — сказала Бекки, следуя за Фрин в дом и закрывая за собой дверь.

***

есть ли у вас идеи, какая песня Тейлор Свифт вдохновила на всю эту историю? Это легко, ахаха.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!