Покормил

Ночь. На улице горят желтым светом фонари. Свет погашен, не включен ночник. Он сидел на полу, крепко обнимая свои колени, и смотрел вперёд, но совсем не в окно. «Забавно», — отчего-то проскочила глупая мысль. В гостиной зашуршал пакет, что-то брякнулось на пол и с жалобным писком забило тревогу. Джисон, наконец, немного пришел в себя. Он встал, включил свет. Отвыкнувшие от света глаза больно защипало. Проморгавшись, он выглянул в гостиную. — Дори, — медленно выдохнул, наблюдая за барахтающейся в пакете кошечкой. — Ну и чего ты туда залезла? Скоро, уже скоро придет твой папа. Кошечка ещё пару раз мяукнула, но это было больше похоже на возмущение. Джисон подхватил это маленькое чудо и зашагал в спальню, где обычно тусовалась вся мелочь. Суни развалилась на хозяйской кровати, где, свернувшись калачиком, посапывала Дуни. Джисон устроился рядом с ними. Он любил спать, уткнувшись головой в животик Суни. Поначалу он боялся, что кошке может не понравиться такой жест и она вцепится в него когтями. Но ласковая Суни быстро привязалась к Джисону. Сейчас она стала его единственным способом заснуть в такие бессонные ночи. В такие бессонные от волнения ночи… Он снова не пришел домой. Опять работа до утра, опять размытый график и куча сверхурочных. И так шел почти полгода. На звонки и сообщения у него один ответ: «Я занят». Тихо завибрировал телефон на столе. И Джисон, словно заколдованный, подскочил с кровати, схватил мобильник. 00:27, вторник, 21 июня Безмозглый дурачок Спишь? Мы тут недалеко в баре сидели, видели Минхо. У вас всё в порядке? Слова мелькали в глазах, а буквы плясали хороводы. Едва удерживая спокойствие, он набрал номер Хенджина. А в голове лишь мысль: «Это же шутка, ведь так?» — Хани? — тут же раздался голос и оглушающая музыка с другой стороны. — Где Минхо? — спокойно, спокойно, Джисон. — Он только что вышел с бара. — Один? — С ним был его коллега… Как там его? Ох… — Чанбин? — всего лишь коллега, спокойно. Визги в трубке усилились, а вместе с ними и музыка. Хенджин что-то ещё говорил, но его слова смешались со всем этим хаусом. Звонок оборвался. Коллега. Всего лишь коллега. Чанбина Хан знал лишь косвенно. Они никогда лично не пересекались, но его имя не раз звучало в их доме. Чанбин и Минхо дружат ещё со времен университета. Минхо говорит, что его друг очень мил со всеми, не умеет отказывать, иногда неответственный и немножечко лентяй. И Джисон никогда не думал, что хён и Чанбин не просто друзья… Вот только… Почему же его сердце сейчас так бешено бьётся? Почему же он так тревожен? Спустя время телефон вновь тихо завибрировал, уведомляя о новом сообщении. *** Ночь. На улице горят желтым светом фонари. Тусклым светом наполнена комната. Он сидел в гостиной на полу, крепко обнимая свои колени, и смотрел вперёд, но совсем не на входную дверь. Его сердце всё ещё билось в тревоге. Где-то на коридоре у кого-то залаяла собака. Послышались шаги, а после громкий звук дверного замка. — Я дома, — тихо пробурчал пьяный голос. — Покормил малых? — Да, — Джисон поднял глаза на Минхо. Удивительно, но этот вопрос звучал в доме чаще, чем обычное приветствие. Сразу по утру, после работы, перед сном… Вот только почему же Минхо не спрашивает поел ли Хани, его любимый Хани? Сердце Джисона больно отозвалось разочарованием. Коричневое пальто, которое ещё утром выглядело как с витрины брендового магазина, сейчас казалось потрепанной тряпкой. Мятая белая рубашка и такие же мятые брюки. Волосы неестественно торчат в разные стороны. Пока любимый медленно, но старательно пытался разбуться, Джисон тихо произнёс: — Где ты был? — да, глупо спрашивать, ведь он знал и правду, и то, что ответит Минхо. — На работе. Ну, вот и опять та же история. Это же все госслужащие приходят домой после работы пьяные. Обычное дело… Эх, Джисон, как ты мог не знать. Сняв с себя рубашку, Минхо швырнул её на диван, аккурат рядом с любимым. Сейчас ничего не волновало его больше, чем развалиться на кровати вместе со своими детками и заснуть. А завтра всё по новой. Вкусный, но неаккуратный завтрак Хани, прощание с детками, офисный стол, вновь забитый горой документов, злой начальник, сверхурочная работа и бурчащий живот, вечером бар и выпивка. Усталость, накопившаяся за день, дала наконец знать о себе и Минхо провалился в сон, как только его голова коснулась подушки. В гостиной тишина. На часах два ночи. Он сидит на полу, сжимая в руках телефон. А на экране одно: 00:30, вторник, 21 июня Безмозглый дурачок Он и коллега целовались. Кажется, это конец. И только последняя одинокая слеза беспомощно падает на мягкий белоснежный ковер. *** Пять утра. Солнечным светом залита гостиная, а вместе с ней и кухня. Сквозь плотные шторы едва ли пробрался весёлый утренний зайчик. Чувство тяжести в груди заставило Минхо открыть глаза. — Дуни, — тихо выдохнул он и осторожно переложил своё дитё на кровать… на холодную нетронутую кровать. Пару минут он еще нежился в кровати, а после чего побрёл в кухню. Ароматные запахи коснулись его носа. Как всегда потрясающие блюда, хоть и неаккуратно поданные. Минхо взглянул на стол, где стояло нечто вкусное. Тосты, яйца, бекон, зелень и соус красовались на белоснежной тарелке, возле которой были ещё одна поменьше с хлопьями, шоколадом, ягодами и одна с легким супом с говядиной. Но где же сам повар? Пройдясь по квартире, Минхо не нашел ни одного намека на присутствие любимого. Как и его вещей. В голове почему-то промелькнула мысль, что Хани мог оставить записку на холодильнике. И Минхо тут же поспешил в кухню. И действительно, там оказалась записка… которая совсем не обрадовала его. Не веря своим глазам, он опустился на пол. Вот и всё. *** Ночь. На улице горят желтым светом фонари. Свет погашен, не включен ночник. Он сидел на полу, крепко обнимая свои колени, и смотрел вперёд, но совсем не в окно, а на маленький кусочек бумаги. Телефон упорно молчал, не присылая ответа от Хани. И только три слова аккуратно выведеные синей ручкой не давали ему покоя: «Малых покормил. Прощай».