Вернутся к фанфику
Талант
20 сентября 2024, 16:53 Воспоминания о вчерашнем времяпровождении всплывали на протяжении всего утра. Например, натягивая домашние чёрные штаны и первую попавшуюся в шкафу майку, Бакуго вспомнил о том, что на балконе висит его футболка с белым черепом, которую залила фантой Джиро. А уже в прачечной, он вспомнил, как та, испугавшись, пыталась оттереть пятно. Ашидо тогда в натуре как мать начала причитать, чтобы он снял мокрое, а то его продует, он заболеет и тогда его каникулы превратятся в больничный. Пришлось выгнать эту толпу извращённых ублюдков за дверь, потому что тогда он всё ещё был в ахуе с того, что его грудь могут оценивать, так же как... Женскую. Ушастая в категорию извращенцев не входила кстати, но вышла приличия ради, всё ещё немного обижаясь на остальных.
Сидя на кухне, размещая на столе тарелки с традиционным завтраком, состоящим из чашки риса, лососевого стейка и тарелки с цукэмоно , Кацуки поймал себя на мыслях о том, как они вчера делили пачку маршмеллоу, ту самую, которую Эйджиро додумался кинуть ему в лицо. И нет блин съесть её по-человечески, надо же было превратить всё в игру.
Несмотря на то, что инициатором стала Мина, больше всего этим прониклись три дебила. Киришима, Серо и Каминари, разделив поровну между собой маршмеллоу, приготовились кормить Кьëку, Ашидо, ну и следовательно его самого. В чëм заключались правила? Всё до банального просто: он с девчонками сидит на кровати с закрытыми глазами, пока парни пытаются, сидя на полу, закинуть им в рот сладость. Не поймите неправильно, сперва Бакуго отказывался. И не только он. Хранившая в себе зерно здравомыслия, Джиро так же не видела ничего интересного в том, чтобы расходовать еду. А расходы неизбежны, так как одним из кидающих будет Каминари. Она это прям подчеркнула, лол. Тот сразу начал бахвалиться, мол, да я, да для меня... В общем он долго и старательно уверял её в том, что ни разу не промахнется. И тогда она согласилась, но с условием того, что целью Денки будет Кацуки. Тут уже и он остаться в стороне не смог. Всё же маломальский интерес проклюнулся.
Итак, все бросали по очереди. Ханта первые два раза промахнулся, но уже на третий раз, Ашидо могла радоваться зажатому между своими белоснежными зубками мягкому маршмеллоу. А вот у Эйджиро сразу пошло всë как по маслу. Кьëка также жевала сладость, удовлетворённо при этом улыбаясь, так что от её недовольства играми с едой не осталось и следа.
И вот настала очередь Пикачу. Что ж, это было сравнимо с пыткой. Мало того, что Бакуго постоянно уворачивался в правильном направлении, от чего бедные маршмеллоу попадали ему в щеку, подборок, иногда вообще в шею, так ещё каждый промах был прокомментирован словами по типу: «Лошара. Мазила. Неудачник. Ты слепой что ли? Или косой?». После очередной такой насмешки, Каминари сделал то, чего не стоит делать даже при угрозе жизни. Он предложил Кацуки попробовать самому.
Так они поменялись местами. Денки сел на кровать, отдавая ему свои оставшиеся маршмеллоу, закрыл глаза, открыл рот. Бакуго бросил раз – промах. Бросил два – промах. Бросил три – снова мимо. Зная, что осталось всего две попытки, Пикачу уже начал радоваться своей победе. Он не мог попасть, потому что Кацуки изворачивался и отвлекал разговорами. А тут он просто сидит, и великий, самый лучший, невероятный, прекрасный Кацуки Бакуго не может попасть ему в рот небольшим маршмеллоу. Смешно ведь! Да вот только стало вовсе не до смеха, когда вместо четвёртой попытки, Кацуки, внезапно оказавшийся слишком близко, засунул ему в рот горсть острых чипсов, тарелка с которыми ранее стояла на компьютерном столе. Ох, а что было дальше... Вспоминая всё это, Бакуго не мог отрицать то, что вчера ему было весело и он хотел бы повторить. Но вместе с этим, воспоминания наполняли его ощущением пустоты. Одиночества. Правильно, сейчас он в общаге совсем один. Они договорились, что к Ушастой и Пикачу он зайдет где-то часа в два, в три. Ну, чтоб они могли переодеться после учёбы, отдохнуть немного, поесть там.
Договорится-то они договорились, но он совсем не думал о том, что будет с таким нетерпением ожидать запланированную встречу и игру на барабанах. Он не скажет, что хотел послушать пение Кьëки, не признается, что ему оно нравится. Он не скажет, что у Пикачу, для самоучки очень даже неплохо получается бренчать на бас гитаре. Он не скажет. Но они обязательно сами всё поймут.
***
I tried so hard And got so far But in the end It doesn't even matter I had to fall To lose it all But in the end It doesn't even matterСвоим трудом
Достиг высот.
В конце концов,
Всё это и не важно...
Когда упал,
Всё потерял...
В конце концов,
Всё это и не важно...
Am G. Am G. Am G. Am G. Am... Джиро четыре раза проигрывает первый и четвёртый аккорд, постепенно замедляя скорость, и завершает так же первым аккордом, последний раз умело скользя пальцами по струнам. Она глубоко вдохнула и выдохнула, снимая со своего плеча ремень от гитары. Сидящий на полу возле кровати Каминари, восторженно захлопал в ладоши, пытаясь что-то сказать. Но не сказать, что у него в этом были успехи, в конце концов сейчас он использовался как портативная зарядка. Бакуго ведь говорил, что неделю его будет использовать подобным образом? Говорил, а он слов на ветер не бросает. – Фуфефно, эфо фаф фуфефно! Фыро-фан, фы фофто фофяфяюфяя, – Не в силах выслушивать это дальше, Кацуки хорошенько так стукнул ему по голове. Причуду он использовать не стал из уважения к Кьëке. Не хотелось бы что-нибудь случайно испортить или не дай бог поломать. Сложив руки на груди, Бакуго задумался, из-за чего лицо его стало ещё более хмурым и серьёзным. В уме он на память перебирал аккорды, вспоминал движения пальцев по струнам. В один момент это было лёгкое плавное скольжение, в другой же Джиро грубо дёргала струны, что особо хорошо было видно и слышно, когда она параллельно этому пела, вкладывая в голос все испытываемые чувства и эмоции, вызванные определённым рифмованным набором слов. – Linkin Park значит, – Необычно, хотя и ожидаемо. Джиро не выглядит, как девушка, которая потащит тебя на какую-нибудь лирическую симфонию или оперу. Вероятно, она и попсу слушает по великим праздникам, отдавая предпочтение своей «классике». – Тоже думаешь, что девушке такое не подходит? – Аккуратно поставив гитару возле стола, на котором были разбросаны листки с нотами, разные диски, иногда даже кассеты или пластинки, если уж говорить о старом издании каких-нибудь легендарных песен, Кьëка отошла чуть назад, присаживаясь в кресло, стоявшее рядом с цифровым фортепиано. Многие, узнавая побольше о её вкусах и пристрастиях, часто говорили одно и то же: «Какой-то странный выбор, учитывая то, что ты девушка...», «Оу и ты такое на постоянке слушаешь?», «Блиин, ну как-то совсем не миленько. Послушай лучше...» и всё в таком духе. И только от ребят из класса "А", а после Культурного Фестиваля, она и от остальных услышала, что это абсолютно нормально. Более чем. И круто. Очень круто. Хоть и необычно... «... Да, это правда необычно, но разве в этом есть что-то плохое? Пусть другие, следуя стереотипам, слушают и играют то, что считают нужным. У тебя особенные вкусы, особенный стиль и всё это – часть твоей особенной личности. Ты такая, какая ты есть. Такая, какой ты мне нравишься, Кьëка...» Идиот. Вот дурак. Надо же было такое сморозить! В то мгновение, Джиро почувствовала себя так, как объясняли Ашидо и Тоору, рассказывая о порхающих в животе бабочках, о быстро-быстро бьющемся сердце, горячих краснеющих щеках. Но вместо того, чтобы обнять или, Боже упаси, поцеловать Денки, она хлестнула проводом своих наушников ему по щеке. Потом, конечно, извинилась, но... – Я думаю, что девушка вроде тебя не должна парится из-за подобной херни. А других парить не должно, что тебе там нравится. Играй, что хочешь, слушай, что хочешь, пой, что хочешь. А если кто че вякнет, ты мне про этого индивида немного расскажешь, а я с ним потом сам поближе познакомлюсь, – Кацуки с хищной широкой ухмылкой и каким-то плотоядным взглядом привычно погонял искры между пальцами. Сидящий к нему боком Каминари аж вздрогнул. Но не от страха, просто Бакуго уведомление пришло. И телефон полностью зарядился. Разжав провод и вытащив его изо рта, Денки вернул Каччану его имущество, оставив зарядник на кровати. – А я говорил, что он скажет чё-то подобное. Баччан всё же умеет поддерживать своих друзей, пусть и по-своему, – Уж слишком осмелев, Пикачу потянулся потрепать светлые колючки, но Кацуки перехватил его запястье, слегка заламывая. Было интересно то, что на его лице отсутствовал какой-либо намёк на агрессию, а через считанные секунды он и вовсе выпустил из захвата чужую конечность. – Эй, Ушастая. Почему именно In the End? – Поднявшись с пола, Бакуго запихал телефон в карман, напрочь игноря, что там пришло, и шагнул в сторону стола. Он потянулся к гитаре, но взял её только тогда, когда Джиро согласно кивнула. Когда инструмент оказался у него в руках, Кацуки провёл подушечками пальцев по струнам, проверяя настроенность. – А, ну, мне в целом нравится Linkin Park, а это была первая песня, которую я у них услышала. Возможно это и стало моим началом, как любительницы рока. А тебе она не нравится? – Кьëка намотала провод наушника на палец, поправляя чуть задравшуюся о кресло юбку. Она наблюдала, как Бакуго, перенастроил гитару и, проиграв несколько аккордов на пробу, передал её, также поднявшемуся с пола Каминари, направляясь сразу к барабанам. С ними как-то попривычнее. – Я её ненавижу, – Кацуки разместился на своём законном месте, перекручивая палочки. Из-за его слов тут же повисла неловкая пауза. Он ведь знал, что это за песня, мог узнать с первых аккордов, так почему не сказал об этом раньше? Он никогда не слушает то, что ему не интересно, не говоря уже о ненависти. Уважение к Джиро? Может и так, но если бы в этом был смысл, то он мог бы вообще ненависть не затрагивать. Замученный тишиной, Бакуго втянул носом воздух и коротко выдохнул. – Не, ну Linkin Park нормальная группа, песни у них сносные и In the End тоже хорошо звучит. Мне просто текст не нравится. Перевод. Сама суть. В какой-то период слушал её, также исполнял на гитаре. Бля, просто примите как факт. Забейте, – Хотелось верить, что он не задел Ушастую своим отношением к её вроде как любимой песне. Она для них обоих много значит. Только вот для неё это начало, а для него... Сейчас он будто проживает жизнь лирического героя этой композиции. У него всё шло гладко, складно, лучше и быть не могло. Он был лучшим. Не то что в классе, в школе! Горстка подсосов, которые считали, что для него они действительно друзья. Высшие баллы стояли по всем предметам, все контрольные тесты на отлично. UA уже не казалось мечтой. Она никогда и не была мечтой. Она была целью, тем чего он достиг бы любой ценой. А потом всё начало сыпаться, подобно песку сквозь пальцы. Всё пошло крахом. Вместо кучки неудачников и полудурков, в классе, в UA его встретили сильные, умные, необычные ребята, с уникальными причудами. Чего только стоил один Двумордый. Необходимо было смириться – он не особенный. Никогда им не был. Мир никогда не вращался вокруг него. Сколько бы он не трудился, каких бы высот не достиг... Падать всегда пиздецки больно. Первый проигрыш на полигоне Бета, липовая победа на Спортивном Фестивале, этот ебаный намордник от которого хотелось биться в истерике. Нападение на U.S.G. Его похищение. Падение Всемогущего. Проваленный экзамен на геройскую лицензию. И неизменно где-то на фоне или на переднем плане постоянно был И... – Ого, ты и на гитаре умеешь играть? Я всё ещё не разобрался, как тут что надо крутить, чтоб не расстроить её, – Денки подключил к инструменту провод от стоящего в центре комнаты усилителя и попробовал воспроизвести последние аккорды той песни, которую до этого им играла Джиро. Они решили проигнорировать тот факт, что Кацуки на несколько минут просто выключился, как старый перегруженный ПК. Даже если бы они спросили, то он вряд ли ответил бы. Увильнул, умолчал, попросил бы перестать молоть языком и начать нормально играть. – ... Скрипка, виолончели, труба, флейта, бас гитара, электрогитара, все виды клавишных. Я имею базовые навыки для игры на всех этих инструментах. Но отдаю предпочтение барабанам, – Бакуго их за это молча поблагодарил. Да, куда проще сделать вид, что ничего не произошло. Что же касается его умений играть на стольких инструментах? Опять же – был такой возраст. В самом деле его интересовала не только героика. Просто в один момент наступил такой период, когда ему захотелось быть лучшим во всём. Мицуки и Масару активно поддерживали увлечения ребёнка, пока всего этого не стало настолько много, что он тупо начал не вывозить. Не хватало энергии. Была мотивация, она валила через край, но вслед за ней следовало ненормальное истощение, обмороки прям во время занятий. Если у него что-то не получалось, он бесился. Если он бесился, он использовал причуду. Иногда взрывы были настолько сильными, что приходилось закупаться мазью от ожогов, оставленных его же причудой. Это было слишком много для мальчика восьми лет. Осознав это, мать сократила все его занятия на музыкальных инструментах до одних только барабанов. Потому что на них ему реально нравилось играть. Почему он вообще так зацепился за музыку? ... – Как говорится талантливый человек талантлив во всём? Блин, чел, ты поражаешь. Боюсь спросить, есть ли хоть что-то чего ты не умеешь? – Каминари правда восхищался им. Не так фанатично конечно, как Киришима, и тем более не так, как Деку, но восхищался. Джиро тоже, как игрок-любитель, как человек, семья которого тесно связана с музыкой, как та, кто сама искренне любит слушать, петь, воспроизводить, восхищалась Бакуго. – Талант... Я не верю в такую чушь, как талант. Его не существует, подобной хернёй оправдываются лентяи, не желающие приложить должные усилия. Существуют бесконечные, упорные тренировки, где ты добиваешься лучших результатов пóтом и кровью. Существуют люди, готовые грызть гранит до стёртых в кровь дёсен. Существуют те, кто готов поставить на кон абсолютно всё для достижения своей цели. А такой хуйни как талант не существовало никогда. Ты со мной соглас..на, Ушастая? – Эта короткая, непреднамеренная пауза была уловлена каждым присутствующим. Верно, потому что во время своей речи он думал совсем не о ней. Кто уж точно знает о том, что никакого таланта не существует так это Деку. Да, именно Деку. Глядя на его тело, Кацуки думал не только о том, какие же всё-таки ахуенные у него ляжки (неужели он это признал...), но и о том, какой ценой Мидория достиг всего этого. Его тело было не готово к такой сильной причуде. Это как пытаться в пятилитровую банку закачать десять литров варенья. Всемогущий рассказал, какие последствия могли бы случится, если б он просто передал причуду тогдашнему задохлику Деку. Ох, сколько он тогда от Бакуго наслушался. Уши, наверное, вяли от такого количества грязи. Разве теперь он может заикнуться о том, что Деку не заслужил эту причуду? Заслужил. Заслужил больше, чем кто-либо. Он овладел ею, он подстроил её под себя. Но какой ценой... Даже мысли об этом клокочущие где-то глубоко внутри, пробуждали тихую ярость. Восемьдесят с хером процентов с рождения обладают какой-нибудь причудой. У каждого из них имеется хотя бы малюсенький, но шанс, использовать свою причуду на пользу обществу. У каждого имеется возможность стать героем. Но именно он. Именно тот, кто так сильно хотел быть героем. Тот, кто был героем больше чем сам Бакуго. Именно Мидория Изуку был лишён такой возможности. Потому что не повезло блядь. Потому что лишний, сука, сустав. А когда он всё же получил причуду, то толком не смог еë контролировать. Вот она – цена. Каждая сломанная косточка. Пальцы, руки, ноги. Он разрушал себя и восстанавливал, только чтобы спасать. Чтобы целиком и полностью посветить свою жизнь другим людям... Чтобы снова разрушить. – Так, всё, кончаем трепаться. Ушастая, доставай те ноты, которые я принёс, – Бакуго встряхнул головой, удобнее взявшись за палочки, и приготовился к исполнению. Установив микрофон поближе к фортепиано, за которым она сидела, но которым в этот раз не собиралась пользоваться, Джиро взяла себе вторую гитару и забрала со стола три экземпляра распечатанных нот. Как предусмотрительно со стороны Кацуки. – System Of A Down? Lonely Day? Интересный выбор. Мне казалось это будет что-то более тяжелое, – Кьëка раздала парням ноты, проверила свой инструмент и села обратно. – Там просто гитарное соло гемморное. Хочу посмотреть чему Пикачу научился у тебя, – Каминари отвлёкся лишь на миг, пытаясь запомнить аккорды. Ох ë, Бакуго действительно выбрал что-то стоящее. Песня вроде была не слишком длинной, минуты две, почти три, но зато ближе к концу его ожидало неплохое испытание. Используя свои минимальные знания английского языка, он перевёл название песни как «День Одиночества» или «Одинокий День» и уже хотел было пошутить на эту тему, но поймал на себе взгляд Джиро. Она слишком хорошо знала его. А он слишком хорошо знал её. И ко всему прочему они оба знали то, чего не знал Бакуго. Да, пожалуй в этот раз он лучше промолчит. – А ты во мне сомневаешься? Я недостаточно хорош, для вашего королевского величества? Давайте тогда быстрей начнём, – Денки вновь проиграл парочку первых аккордов на пробу, проверяя звучание. О, Кацуки и впрямь знал, что делал, прокручивая колки. Звуки стали более высокими, обрывистыми и звонкими. Кьëка тоже что-то там у себя покрутила и с готовностью посмотрела на Бакуго. Тот выгнулся в обратную сторону, выпрямляя спину, и несколько раз постучал палочками друг об друга. Начали. Первое соло досталось Джиро, что на десятой секунде, правильно уловив мелодию, начала петь. На повторе первого куплета к ней подключился и Каминари, играя пока на более низких нотах, чтобы сильно не искривлять звучание песни. И только на секунде сороковой, не выбиваясь из тайминга в песню ворвался Кацуки. И всё же, почему он так сильно зацепился за музыку? Да потому что Деку. Деку со своим писклявым, почти девичьим голоском, особенно в детстве, постоянно, почти всегда напевал какую-нибудь фигню. В садике на утренниках его ставили петь с девочками, сам он постоянно лепетал песенки из детских мультиков, не только про супергероев, но и всё подряд. Уже в школе, конечно, он старался сильно не выделяться, – интересно и кто же в этом виноват? – но он мог петь по пути домой или, когда оставался один на дежурстве в классе. И нет, Бакуго не следил за ним. Просто... Приглядывал. А то вляпается во что-нибудь, пропадёт куда-нибудь, потом ходи ищи-свищи и красней перед несчастной Мидорией старшей, которая ничего не знает. Которая, встречаясь с ним где-нибудь на улице, по-доброму улыбалась, спрашивала, как мама с папой, как его учёба, а ему только и оставалось отвечать односложными предложениями, думая о том, чтоб она побыстрее ушла. И не потому что она ему неприятна или что-то типа того. А потому что ему блять стыдно! Стыдно даже смотреть ей в глаза. Потому что она не знает, что именно милый, по-доброму названный Каччан, виновен в том, что её единственный обожаемый сыночек постоянно ходит забитый, в переносном, но иногда и в прямом смысле, зашуганный. А может знает, но такая же блин дура, как и её сын. Верит во всё и всех, прощает, волнуется. Игнорирует предложение спрыгнуть с крыши и просто уходит, пока Кацуки, отделавшись от присосок в виде "друзей", под предлогом отлить, возвращается к школе только чтобы убедиться. Бежит как сумасшедший, задыхаясь, чувствуя, как не хватает воздуха. Будто это не его дружки курят после школы, а он пыхтит как паровоз. Бежит потому что волнуется. А как за такого как Деку можно не волноваться? Он же больной! На всю голову! Да, он получил причуду, да он больше не слабак, он может исполнить свою мечту, но он не понимает. Не понимает во что ввязался, не понимает какую ответственность на себя взвалил. Не понимает, что добровольно повесил себе на грудь мишень. Эти ублюдки из Лиги Злодеев не оставят его в покое. Этот блядский ВЗО не остановится не перед чем, чтобы заполучить Один За Всех. Ну и что, что он в тюрьме? Вообще не аргумент. Но что самое главное, Деку даже не догадывается, что на самом деле испытывает Кацуки по отношению ко всему этому. Он боится за него. Он волнуется. Переживает. Потому что не знает, что он будет делать дальше, если с Деку что-нибудь случится... А что ему делать? – And if you go, – Собственный голос звучит не очень красиво. Хрипло из-за постоянных оров. У Деку наверняка получилось бы лучше. – I wanna go with you, – Кьëка удивлённо поворачивает к нему голову и почему-то замолкает. Чуть сбивается, но быстро возвращается в строй. Она хороша. Ему не стыдно это признать. – And if you die, – Об этом даже думать не хочется. Страшно. – I wanna die with you, – .... – Take your hand and walk away, – Такой же удивлённый Каминари чуть не проебывает своё соло, но под стать своей подружке так же быстро восстанавливается. Звуки двух гитар переплетаются друг с другом. Джиро продолжает петь. Теперь она одна, теперь её слышно хорошо. Потому что барабаны больше не стучат.***
– Это было потрясно! Вы слышали, как я то соло отыграл!? Прям ту-ду-ду-ду, ту-ду-ду-ду-ду, ту-ду-ду-ду-ду-ду. А когда Бакуго запел, у меня аж мурашки по спине пробежали. Ты поэтому выбрал именно эту песню? – Денки устроил руки так, будто держал гитару, имитируя игру, сопровождая это странными звуками, от чего сидячая на кровати Кьëка невольно рассмеялась, пока этот придурок скакал как попрыгунчик. Наблюдающий за ними Кацуки, даже не хотел показушно кривиться, чтобы высказать своё недовольство, когда они кидали друг на друга такие взгляды. На вопрос Пикачу он так и не ответил. Потому что не может. Пока что. Наверное. – Бакуго-кун, всё нормально? – Они опять же не стали обсуждать то, почему тот перестал играть под конец. Джиро и Каминари решили закончить сами, ничего не прерывая, чтоб не разозлить ну или не расстроить его. Они ведь вчера хотели, чтобы Кацуки весело провёл время, не погружаясь глубоко в себя, не волнуясь о том, что происходит там, снаружи, вне общежития. Ну, с его этим Хоннэ. – ... Пойду принесу че-нибудь похавать, – Очередной вопрос проигнорирован. Кацуки поднялся с пола, на котором сидел почти всë время, потому как было неудобно садиться на чужую кровать, да ещё и кровать девушки, но его остановил Денки, подрываясь следом. – Не надо, зачем!? Вернее... Ахах, давай я лучше схожу. Как раз это, пройдусь, разомнусь, а то что-то так расслабился, – Он как-то нервно посмеялся, медленно направляясь к двери, опережая его. И чего это с ним? – Ты где-то головой что ли приложиться успел, Пикачу? Сядь на место, мне тоже пройтись надо, – Бакуго также прошёл к двери. Понятно, чего он вообще добиться пытался? Каминари уже думал руками начать загораживать эту проклятую дверь, только чтобы не выпускать его. – Да нет же, просто... Просто... Просто Джиро хотела с тобой поговорить вот. Ты же у нас так хорошо разбираешься во всей этой теме с инструментами. Ей нужен твой совет, – Указав на Кьëку, как бы передавая все оправдания в её надёжные руки, он прикоснулся к дверной ручке, почти отворяя дверь. – А.. Ах да, у меня есть пара вопросов и, если не трудно, ты мог бы остаться, подсказать, что да как, – Джиро глянула на Каминари и тот как по сигналу вышел в коридор, захлопнув за собой дверь. Она поднялась с кровати, пересаживаясь на кресло и подкатила его ближе к своему рабочему столу. Кацуки ничего не оставалось, кроме как снова с раздраженным бурчанием рассесться на полу, задав немой вопрос: «Ну и че тебе от меня надо?» – Для меня стало неожиданностью, когда ты сегодня запел. Ты звучишь неплохо, когда ни на кого не орёшь. Скажи, Бакуго-кун, в тот момент, ты думал о ком-то? – Кьëка покрутилась влево-вправо, глядя чуть сверху-вниз на Кацуки. Её могло бы это смутить, но учитывая то, о чем они собираются разговаривать, в этом нет ничего особо смущающего. – Ты у Рогатой научилась? Что это за вопрос такой? – Закинув руки за голову, оперевшись на боковину койки, Кацуки слегка нахмурился. Его не сильно колыхало то, что Ушастая смотрит на него с такого ракурса. С её-то ростом... Пусть хоть чуток порадуется. – Нет, Ашидо тут не при чëм. Тут такое дело. В моей семье считается, что пение несёт в себе наиболее глубокий смысл, чем кажется на первый взгляд. Ну, речь по сути связывает наше физиологическое и душевное. Мы типа говорим, что думаем, думаем, что говорим. Ты меня понимаешь? – Она неуверенно завела руку в свои волосы, почесывая затылок. У Мины получилось бы намного лучше. Кьëка не тот человек, который суëт свой нос в чужие чувства. И Бакуго не тот человек, который позволит рыться в своих чувствах. Но за попытку её же не убьют? – Ну так, в общих чертах, – Уж чем чем, а такими абстрактными вещами, как душа, сознание, чувства, мысли, эмоции и тому подобное, Кацуки никогда не интересовался. Просто это казалось чем-то... неинтересным? Ну вот есть он, есть у него там какие-то нейроны, извилины, доли в мозге или что там отвечает за всю эту хрень. Неинтересно. Вот и всё. Это что-то естественное. – И вот, когда человек поёт, он в большинстве случаев показывает свои чувства. Он искренен. Это видно в его движениях, в его мимике, взгляде. Он открывает душу тем, кто его слушает. И сегодня, мне всего лишь на секунду показалось, что твоя душа раскрыта нараспашку. Это значит, что ты хочешь открыться тому человеку, которого ты представлял, – Избегая конкретики, Джиро внимательно посмотрела на него. Если бы она сказала что-нибудь такое тому Бакуго, которым он был в начале учебного года, то её бы давно без всяких сожалений подорвали или выбросили в окно, глазом не моргнув, не принимая в счёт то, что она девушка. Но сейчас Кацуки перед ней только задумчиво уставился в потолок. Открыться человеку, которого представил? Получится ли у него когда-нибудь? Нужны ли вообще его дерьмовые, бесполезные откровения этому человеку? Много ли от этого изменится? То что он сделал исправить уже не получится, но... По крайней мере он может попытаться искупить свою вину? – Хм, Ерунда какая-то... – Как она и думала. Будет трудно воплотить в жизнь тот план, который придумали Ашидо и Киришима, чтобы помочь Бакуго разобраться в его чувствах, пока тот сам этого не захочет. – Может ты и... – ... Если я какой-нибудь отвечу таким образом на какое-то твоё серьёзное высказывание – можешь смело меня ударить, Ушастая, – Кацуки отвернулся, только чтоб не встречаться с нею взглядом. Кьëка не долго пробыла в своеобразной прострации, пытаясь понять, что она услышала. Неужели.. ? – Ха... Хаха... – Она рассмеялась так громко, что за её смешком не было слышно, как тихонько усмехнулся Бакуго. Без злобы, без насмешки. – Йоу, Баччан, там чипсы твои противные закончились, но кто-то на днях в парк ходил, так что я тебе попкорн карамельный взял, от тебя постоянно ею пахнет... А вы чего смеётесь? Расскажите, я тоже хочу посмеяться, – При виде вернувшегося Денки, что едва мог удержать в руках пачку воздушной кукурузы, чипсы с беконом, упаковку попкорна и две коробки сока, закрывающего за собой дверь ногой, Джиро засмеялась пуще прежнего. И глядя на неё, Каминари сам начал смеяться. Потому что если ей весело, то ему ничего более не надо для радости. – Ну и придурки же вы... Спасибо, – Это точно не дошло до их ушей. И они точно не увидели его незаметную улыбку. Но Ушастая умная. И сама всё поймёт, и Пикачу разжуëт.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!