Глава 19

Джун припарковал машину на обочине, даже не подумав загнать её во двор. Единственное, чем на данный момент были заняты его мысли, это как приготовить лекарство для Снежки. Он в этом был не силён. Дар травника в их семье был только у Сокджина, но омега сейчас где-то носился по лесу со своим истинным и, возможно, уже организовывал Намджуну племянников. За Святой Луной не заржавеет. Джин был в более чем подходящем возрасте для зачатия наследников. Если учитывать, что у Сокджина не было альфы десять лет, то его организм не упустит такую замечательную возможность. Всё-таки природа есть природа, и, как ни крути, они должны размножаться. Да и Тэ может подарить их клану маленького пушистого волчонка после полнолуния. Хотя он ещё молод для подобного. В мире волков обычно омеги беременели после двадцати пяти лет. Что, по мнению Намджуна, было весьма правильным. Воспитание потомства должно происходить в осознанном возрасте, когда уже ветер перестаёт гулять в голове. Это в данном мире люди размножались как придётся. Даже в подростковом периоде. Хотя, если учесть, как устроен этот мир, то люди бы, скорее всего, вымерли, следуй они такому же укладу жизни, как у оборотней.       — Какие нафиг племянники? — одёрнул себя Джун, беря кота на руки. — У меня тут умирающая шерстяная гадина. Эй, Снежка, как ты? Но кот не подавал признаков жизни. Он безвольно повис в сильных руках волка, и лишь только алая кровь из раны медленно капала на сиденье автомобиля.       — Бля, — пробормотал Джун и быстро вылез из машины. — Малыш, я, конечно, в шоке от происходящего, но не смей умирать. Я ещё не видел тебя в образе человека. Он без промедлений направился в дом, прислушиваясь к Снежке. Острый слух Намджуна уловил сердцебиение кота.       — Вроде не замедляется, — прошептал альфа, пытаясь одной рукой открыть дверь. — Похоже, он просто потерял много крови, вот и ослаб. Держись, шерстяная гадина. Я клянусь, что спасу твою мохнатую задницу. Проклятый замок никак не хотел поддаваться Намджуну, и он со злостью просто взял и выломал дверь, которая с громким треском распахнулась, впустив в дом альфу.       — Мяу, — едва слышно мяукнул кот и попытался пошевелить лапами.       — Святая Луна, спасибо. Пришёл в себя, — пробурчал Джун, включив свет на кухне. — Не двигайся, Снежка. Сейчас я тебе помогу. Намджун осторожно положил котика на обеденный стол и сразу же начал искать необходимые травы для отвара, который заживляет раны. На то, что его руки были в кошачьей крови, и на то, что за окном вой собак и диких волков в лесу становился всё сильнее, Джун не обращал внимания. Он судорожно вспоминал пропорции, которые необходимы для лекарства, вышвыривая всякие баночки с травами на столешницу кухни из настенного шкафчика. Наконец в его голове всплыли слова дедули, который когда-то, на всякий случай, пытался рассказать старшему внуку о лекарстве, помогающем регенерации.       — Так, понятно, — пробормотал себе под нос Джун и, вымыв руки, начал высыпать травки в маленькую кастрюльку. — Сейчас всё сделаем. Стоп. Его рука замерла над кастрюлей с очередной баночкой. Он обернулся на кота и оценил его размер.       — Комок шерсти раз в двадцать меньше нас, — задумчиво произнёс альфа, разглядывая распластанного на столе Снежку. — Бля, и как рассчитать на него пропорции? Не ровен час, я сам его отправлю к кошачьему богу, если такой существует. Этого мне бы очень не хотелось. Всё-таки истинный, как-никак. Я прикидываю, как охренеет отец, когда узнает. Кот приоткрыл янтарный глаз и слабо шевельнул пушистым хвостом.       — Не двигайся, я тебе сказал! Почему ты такой непослушный?! Хотя кому я это говорю? Ты же кот! — нахмурил брови Намджун и решил: — Сделаю отвар, как помню. Потом просто разбавлю водой и дам выпить. Где-то слышал, что у вас девять жизней, значит, лапки не склеишь. Ну я надеюсь на это. Намджун продолжил готовить лекарство. В его голове хаотично проносились мысли о такой неожиданной истинности, но волк внутри не давал нормально поразмышлять над этим. Он сильно беспокоился о существе, которое оказалось предназначенным ему. Странное и уму непостижимое предназначение, из ряда вон выходящее. Это не запретная любовь двух альф в их мире. Это даже не истинность с обычным человеком. Это намного хуже. Они абсолютно разных видов. Да и как вообще мог на этом свете существовать кот-оборотень? Но волку Намджуна было наплевать на такой «пустячок». Он то скулил, то требовал обернуться и начать зализывать рану кота языком. Идея с зализыванием была весьма неплохой, волки часто так делали. Только вот Джун не знал, как волчья слюна подействует на Снежку. Это же, папу вашего, кошак. Не такой, как он, во всём.       — Спасибо, что хоть омега, — чуть слышно проговорил Джун, закончив приготовление отвара. — Если бы был ещё и альфа, то я б умом точно тронулся. Хотя не факт, что этого не произойдёт. Вдруг он в образе человека девушка? И что мне тогда делать? Но ведь он кот, а не кошка, значит, наверняка мальчик. Но это же кошачьи, у них всё набекрень может быть. Оставив лекарство остывать, Джун принёс аптечку из ванной комнаты на первом этаже. Осторожно отодвинув в сторону намокшую в крови шерсть, альфа внимательно рассмотрел место укуса.       — Снежка, кто это сделал с тобой? — прошептал Намджун, отметив глубокие следы от клыков. — Похоже на собачий или волчий укус, но это явно не оборотень. Иначе ты бы был уже у своего кошачьего бога на облаке или в аду у демона котов. Не знаю, как у вас с религиями. Сказать слово мёртв у альфы язык не поворачивался. Джуну казалось, что если он его произнесёт вслух, то оно станет явью.       — У нас есть только Святая Луна, — продолжал Намджун, аккуратно обрабатывая рану антисептиком. — Она и благословляет, и наказывает. А вот у вас, хрен его знает. Возможно, целый сонм богов, как у людей. Снежка, у вас есть боги кошачьей ярости или хитрости, наглости или мудрости? Ты же обязательно поправишься и расскажешь мне? Может, ты сам к ним относишься? Говоря коту откровенную чушь, Джун сам себя отвлекал от дурных мыслей о смерти этого белого красавчика, с которым у него только-только начали налаживаться отношения, если вспомнить прошлую ночь и то, как Снежка уютно дрых на его груди. Внезапно со стороны кота раздалось шипение.       — Я тебе сделал больно? — поинтересовался Джун, глядя, как Снежка зло уставился на него своими янтарными глазюками. — Ну извини, дружок, придётся потерпеть. Альфа продолжил обрабатывать рану, отметив, что хоть Снежка и зашипел от боли, но не стал его царапать или кусать. «Он оборотень, — подумал Джун, промакивая кровь ватным диском, — и всё понимает. Прекрасно осознаёт, что нельзя мешать. Получается, что в прошлый раз он меня цапнул за руку за что-то конкретное, а не просто потому, что инстинкт сработал. Мы всё-таки разумные существа в любой ипостаси».       — Снежка, я же тоже белый, — вдруг выдал Намджун, чувствуя какую-то странную потребность постоянно разговаривать с котом. — Большой и белый. Только я не понимаю, почему мы с тобой оказались в таком положении? Ты что-нибудь понимаешь? И откуда ты здесь взялся? В этом мире есть ещё тебе подобные? Если есть, тогда почему именно я твой истинный? «Господи, — мысленно простонал Юнги, закрывая глаза. — Волчара, мне дико больно. Дай поскорее своё зелье, или я реально отправлюсь на облачко к какому-нибудь чуваку. Насчёт девяти жизней я как-то не уверен. Хорош болтать, я не знаю ответ ни на один твой вопрос. Бедная моя шкурка, продырявили её своими корявыми зубами. Ну я с этой псиной ещё поквитаюсь. Или я не Мин Юнги». Закончив первичную обработку раны, Джун взял уже практически остывший отвар и немного налил на чистый ватный диск.       — Это чтобы побыстрее затянулось, — проговорил он, прикладывая на рану диск. — Но всё равно его ещё нужно выпить. Закрепив диск пластырем, альфа разбавил водой отвар и взял чайную ложку.       — Одной вполне достаточно, — сделал вывод он. — Давай, Снежок, открывай ротик. Юнги открыл глаза и приоткрыл рот. Джун, не мешкая, влил лекарство и стал внимательно следить за состоянием кота. Горькая жидкость обожгла нёбо кошака, заставив его издать непонятный звук. «Какая гадость! — про себя заорал кот, начав фыркать и высовывать язык наружу, пытаясь избавиться от противного вкуса. — Чем ты меня напоил?!»       — Не вкусно? Да? — озадаченно спросил Джун, отложив ложечку в сторону. «Сам попробуй! — ответил кошак, почувствовал, как его сознание снова начало мутнеть. — И всё-таки ты меня отравил! Решил избавиться от неугодного истинного? Ну ты и коз…» Глаза Снежки закатились, он мгновенно вырубился с высунутым язычком. Альфа наклонился к бессознательному коту и прислушался к его дыханию.       — Н-да, — Джун выпрямился и почесал голову. — По-моему, всё же слишком сильное. Ну ничего, это просто сон. Поспишь и будешь как новенький. Вой за окном стал походить на какофонию, чем наконец привлёк внимание Намджуна. Альфа быстро выскочил на улицу и бросился к машине, вспомнив про усыпляющую настойку, оставленную там. Нужно было срочно прекратить этот балаган. Собаки в посёлке бесновались, разрывая ночь истошным воем и скулежом. Им вторили дикие волки в лесу. Судя по звукам, стая приближалась к поселению, что сулило большие проблемы для живущих здесь людей. Отыскав бутылку, Джун выпил её практически всю. Его беспокоящийся о коте волк начал медленно погружаться в сон, оставляя Намджуна один на один с человеческими мыслями и чувствами.       — Теперь он мне не будет мешать, — облегчённо прошептал Джун, садясь в автомобиль. — Сейчас загоню машину, приму душ и обо всём спокойно подумаю. Только Снежку на ночь устрою перед этим. В том, что раненный кот будет спать рядом с ним, Джун ни капельки не сомневался. Он попросту не сможет оставить Снежку одного. За ним нужно будет следить, мало ли что может произойти. Вдруг он на самом деле дал слишком концентрированный отвар коту и придётся откачивать шерстяную гадину?       — И как откачивают котов? — бурчал Джун, закрывая ворота. — Ему, что, понадобится искусственное дыхание делать? Ой, нет. От мысли, что Джуну нужно будет прикоснуться к мордочке кота своими губами, альфу передёрнуло. Пусть эта мордочка очень симпатичная и нос у Снежки очаровательный, но неправильно всё это. Практически поцелуй получается. Где это видано, чтобы волк кота целовал? Внутренний волк Намджуна уже спал, иначе бы он резонно возразил на такое заявление, что если Снежка начнёт умирать, то Джун никуда не денется и будет как миленький делать коту искусственное дыхание, всеми силами стараясь спасти своего омегу. Истинность никуда не делась лишь оттого, что волк Джуна погрузился в состояние сна. Она есть и будет, как бы Намджун ни пытался это отрицать. Альфа посмотрел на круглую луну, которая уже была на пике своего зенита, и вдруг почувствовал отчаянную зависть к своим братьям. Счастливые. Какие же они счастливые. Их истинные — волки, и сейчас рядом с ними. Они полностью наслаждаются этой замечательной ночью. А он спасает своего омегу, не имея ни малейшего представления, что будет дальше. Его истинный оказался не тем, кого он хотел видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь. Вселенная дала сбой именно на Намджуне, обрекая его всегда быть без любимого. Кот не сможет стать его спутником. Так не должно быть. Их истинность не что иное, как глупая ошибка природы.       — Ошибка, — тихо произнёс Джун, тяжело вздохнув. — Нелепая ошибка. Собаки в посёлке постепенно начали успокаиваться, затихая в своих будках. Вой волков в лесу также стал слышаться реже и дальше. Всё приходило в норму, кроме состояния Намджуна. Осознание того, что он всю жизнь проведёт в одиночестве, повергло его в уныние. Если Намджун вернётся в мир волков, то так и будет. Кота он туда с собой не сможет забрать, как бы он ни хотел. По правде говоря, альфа сам не желал этого. Его поднимут на смех, будут тыкать пальцем. Он станет изгоем в обществе, несмотря на своё происхождение. Эта истинность — аномалия. А что в мире волков, что в мире людей всё загадочное и неизвестное вызывает страх, заставляет других нападать на это необычное, чтобы уничтожить. Страх — он в любом мире одинаков. Такова природная сущность всего живого, и с этим нужно считаться. Простояв ещё пять минут во дворе, Намджун вернулся в дом. По пути решив, что завтра обязательно починит сломанную дверь. Снежка всё ещё лежал на столе, вытянув лапки.       — Дрыхнет, — улыбнулся Намджун, слушая глубокое дыхание кота. — Больно маленькому было и, наверное, сильно испугался, раз прямо под колёса машины выскочил. Джун взял Снежку на руки и пошёл в свою комнату. Не включая свет, он положил Снежку на свою подушку, а сам лёг рядом. По-хорошему надо было бы ещё сходить в душ, но Намджун устал. Он сегодня много чего пережил: узнал об истинности братьев, о своей истинности, чуть не раздавил машиной предназначенного, потом спасал своего омегу и жутко переволновался за его жизнь.       — Я уже даже не хочу знать, как ты выглядишь в образе человека, — прошептал альфа, глядя на Снежку, на которого падал голубоватый свет луны. — Боюсь, я не смогу тебя принять и могу причинить тебе очень много боли. Интересно, а ты знаешь, что мы предназначенные? У вас, котов, истинность существует? Или нет? Если нет, то тогда хорошо. Буду я один мучиться, а ты продолжишь жить, как раньше. Намджун погладил голову котика и медленно закрыл глаза. Тихое равномерное посапывание Снежки его успокоило, сказав о том, что с котом всё будет в порядке. Но больше всего на свете сейчас Джуну захотелось услышать характерное завораживающее мурчание, которое так приятно ласкает слух и заставляет видеть хорошие сны.

***

Резкая боль в боку заставила Юнги открыть глаза. Рассвет только-только забрезжил, окрасив за окном всё серым цветом предрассветных сумерек. «Чёрт, как же больно, — пронеслось в голове Мина, и он почувствовал, что вновь стал человеком. — Когда я успел перекинуться?» То, что он сейчас находился в комнате Намджуна, Юнги не сомневался. Он же не раз уже здесь бывал. И то, что омега был в постели с Джуном, его не особо волновало. Но то, как он стал человеком и не почувствовал этого, его насторожило. Такое с Юнги случилось впервые. Мин всегда контролировал свои обращения, даже во сне. «Наверное, это из-за той гадости, которую дал мне Джун, — сделал вывод Юнги, повернув голову к альфе. — Спит как младенец». Намджун безмятежно спал рядом с Мином, слегка приоткрыв рот. Альфа был в одежде, которую так и не снял ночью. А вот Юнги был полностью обнажённый, и с этим нужно было что-то срочно делать. «Я ещё не готов к таким подвигам, — размышлял Мин, тихо садясь на постели. — Мы слишком мало знакомы, чтобы он уже мог видеть все мои прелести. Да и не хочу пока, чтобы он узнал, что это именно я. Пусть для начала свыкнется с тем, что его омега — кот». Юнги встал, стараясь не разбудить Джуна, и бесшумно вышел из спальни альфы, перед этим содрав пластырь со своей раны. Он себя по-другому лечить будет, волчьи примочки котам особо не помогают. Хотя отвар Намджуна его знатно вырубил, здесь Юнги отдал альфе должное. Он неплохо выспался и чувствовал себя довольно бодро, несмотря на рану на боку. На заднем дворике Мин снова обернулся котом и болезненно зашипел. Сердито фыркнув, он задрал пушистый хвост и медленно пошёл к своему дому, чтобы там позаботиться о себе так, как он умеет.

***

Намджун разочарованно смотрел на пустое место рядом с собой. Снежка ушёл, как всегда, не разбудив его.       — И всё-таки я, видимо, надеялся услышать банальное спасибо, — недовольно проворчал альфа, поднимаясь с кровати. — Вот же шерстяная зараза. Его взгляд наткнулся на пластырь, валяющийся на полу у двери. Джун понял, что его истинный оборачивался в человека. Иначе он бы не смог содрать пластырь и открыть дверь. Окно в спальне было закрыто, и Снежка не мог выйти через него. Вернее, мог, но тогда бы оно было распахнуто. Мысль, что его предназначенный был рядом с ним абсолютно голый, взволновала Намджуна, заставив сердце ускорить темп. И во второй раз за последние пять минут альфа почувствовал разочарование.       — Нет. Я всё же хочу на него посмотреть в ипостаси человека, — изменил своё решение Джун, выходя в коридор. — Только куда этот кошак пошёл? К Мину? Что-то я начал волноваться. Вообще-то, до происшествия с гадиной я хотел навести мосты дружбы с Юнги. Возможно, у меня появился для этого повод. Точно. Я пойду и спрошу, как Снежка, если он, конечно, у Мина. Мне природой положено волноваться за истинного. Ничего с собой поделать не могу. Вот совсем. Убеждая сам себя, что это не он хочет узнать, как дела у кота, а всё проклятая истинность, Джун решительно направился на задний дворик. Но не успел он полностью выйти на крыльцо, как раздалось:       — Доброе утро. На их садовых качелях лежал Юнги, закинув ногу на ногу. Мин притащил из своего дома подушку и теперь развалился на качелях, как будто они были его собственностью.       — Доброе, — нахмурился Джун, рассматривая наглого соседа. — А что ты здесь делаешь?       — Лежу.       — Это я вижу. Что ты делаешь на наших качелях?       — Джун, тебе не надоело? — Юнги приподнял голову. — Ну какая разница, чьи они?       — В принципе, никакой, — отмахнулся Намджун. — Можешь валяться дальше. Тебе не холодно? На улице довольно прохладно, а ты в одном свитере.       — Неа, — протянул Мин и поудобнее устроился на качелях. — Хотя, если ты обо мне так заботишься, можешь плед принести.       — Нахал, — беззлобно ответил Джун, спускаясь с крыльца. Что-то в виде Мина его насторожило. Юнги выглядел не как обычно. То ли кожа стала бледнее, то ли какое-то болезненное выражение лица, но что-то заставляло Джуна пристально всматриваться в соседа, который, по всей видимости, собирался подремать на свежем воздухе.       — Юнги, с тобой всё хорошо?       — Да, — вновь протянул Мин, не открывая глаз. — А что такое?       — Ничего, — прошептал Намджун.       — Кстати, почему вы вернулись? Или ты один?       — Один. У Тэ и Джина дела. Я там только лишний. Я присяду? Юнги открыл глаза и подвинул ноги, освободив место для альфы. Намджун сел и замолчал, не зная, что говорить дальше, как завязать дружеский разговор. Он по-прежнему чувствовал рядом с Мином себя не в своей тарелке, несмотря на осознание истинности с другим. «Снежка!» — вспомнил Ким.       — Юнги, скажи, пожалуйста, а Снежка у тебя дома? Его вчера сильно кто-то покусал. Но он сегодня ушёл от меня, и я не знаю куда.       — Ты так за него переживаешь? — хмыкнул Мин, закидывая руки за голову. — Никогда бы не подумал.       — Если он где-нибудь крякнет, то меня Джин и Тэ уроют, — слегка приврал альфа.       — Не волнуйся, он у меня спит. С ним всё хорошо. Я обработал рану и дал антибиотик.       — У тебя же открыто? Я на него посмотрю! — вдруг ни с того ни с сего заявил Намджун и, резво подскочив с качелей, направился к дому Мина. — Не переживай, я на одну минуточку!       — Стой! Ты куда пошёл?! — завопил Юнги, с трудом садясь. — Это верх неприличия — вламываться в чужой дом без разрешения!       — Ну ты же к нам ходишь постоянно и без приглашения. Почему я не могу? — парировал Намджун, легко перепрыгнув через заборчик. — Я одним глазком гляну на шерстяную гадину и вернусь.       — Ну да, глянешь, — тихо пробормотал Юнги, держась за бок. — Только не на кого там смотреть. Я же здесь, волк-лопоушка. Продолжение следует…