Глава 27

Тёмный лес смотрел на жаркий поцелуй двух существ, необычных для этого мира, о существовании которых другие люди даже не подозревали. Они придумывали их в своих сказках и писали о них фантастические книги. Но о том, что некоторые из этих загадочных и непостижимых существ живут рядом с ними бок о бок, не догадывались и оставались в счастливом неведении. Тайны этого и других миров были для обычных людей недоступны. Лес смотрел и жил своей жизнью, которая для Юнги и Намджуна в данный момент замерла. Для них не существовал легкий ветерок, пробегавший по верхушкам деревьев и шепчущий ещё не успевшим опасть листьям свои секреты. Они не замечали стелившийся молочный туман, окутавший их ноги, словно мягкое пушистое облако. Не слышали, как где-то ухает громко сова, оповещая сородичей, что это её территория. Им было плевать на тихую симфонию, состоящую из странных звуков, пугающих шорохов, каких-то приглушённых стонов. Уходящая на убыль Луна тоже пристально наблюдала за этой необычной парой, лаская их обнажённые тела своим призрачным голубоватым светом, пробивавшимся сквозь стволы деревьев. Она давно знала, её дитя, поклонявшееся ей с рождения, встретит на своём пути ребёнка других богов и будет с ним, несмотря ни на что. Она благословляла и этот союз, давая своё безоговорочное согласие.       — Всё! Я пошёл! — в своей манере выдал Мин, разорвав страстный поцелуй с альфой. Намджун ошалело захлопал глазами, не поняв, что произошло. Только что они целовались, готовые задохнуться друг другом, и теперь это норовистое чудо с хитрыми глазами цвета янтаря заявляет, что он уходит. Да сколько можно?!       — Ты издеваешься? — процедил сквозь зубы волк. Несмотря на сильнейшее возбуждение, которое томило всё его тело, альфе захотелось придушить вредного кошака. Намджун опустил взгляд на пах омеги. И ведь такая зараза хочет Джуна не меньше. О чём красноречиво говорил член Юнги, стоявший по стойке смирно и обильно сочившийся предэякулятом. Альфа сглотнул вязкую слюну. Ему так захотелось попробовать этот аккуратный член на вкус. Но сейчас нужно было разобраться, что происходит в светлой головушке истинного. Ведь признались уже во всем, приняли друг друга. Что не так?       — Юнги, ты можешь мне всё объяснить? — прохрипел волк, усилием воли вернув взгляд к насмешливым глазам кота. — Как это понимать? Куда ты собрался?       — Домой, — пожал плечами Мин, едва сдерживая себя, чтобы не расплыться в широкой улыбке. — Поздно уже. Спать пора.       — Юни, — глаза Джуна сузились, — я никогда не бил омег. Даже не шлёпал. Но ты явно нарываешься на воспитательные меры. «Возбудим и не дадим!» — это твой девиз? Какое спать? Ты кот. Ночной зверь, насколько я знаю.       — Не ночной, а сумеречный, — пафосно произнёс Мин, гордо расправив плечи. — Ни хрена ты вообще не знаешь о кошках, лютик!       — Сумеречный мой, я, возможно, о кошках ничего толком не знаю, — вкрадчиво произнёс Намджун, — но кое-что знаю об омегах. И твой запах возбуждения я очень хорошо чувствую. И член вижу во всей красе. Вот что ты выёживаешься, как девственник на выданье?       — А может, я и на самом деле девственник? — Юнги сделал круглые глаза. — Ты же этого не знаешь наверняка. Вдруг я тебе просто наплёл, что у меня кто-то был?       — Я с тобой с ума сойду, — пробормотал Намджун. — Вот за что мне такое? Я же приличным волком был. Ну почти приличным.       — Что? Омег много перепортил в своём мире? — в голосе Юнги зазвучали нотки ревности. — Сколько? Намджун тихо рассмеялся и прижал Мина к стволу дерева, на котором тот ещё совсем недавно сидел в образе кота. Что бы ни говорил этот мелкий засранец, он его никуда не отпустит. Возможно, они не займутся сейчас любовью, так как рана на боку кота ещё не зажила и явно будет приносить ему боль, но домой они пойдут вместе. Правда, придётся это сделать намного позже, когда все уснут. Его, в отличие от Юнги, могут запросто увидеть жители посёлка, всё-таки не маленький волчонок.       — Ты ревнуешь, — констатировал Джун. — Это так мило.       — Ты не ответил на вопрос. Сколько омег побывало в твоих лапах, кобель? Джун легонько прижимал Юнги к дереву, чтобы жёсткая кора не впивалась в нежную кожу на спине омеги, и Мин мог в любую минуту выпутаться из объятий альфы и уйти, как он сказал. Но на самом деле никуда он не собирался. Вернее, собирался, но вместе со своим альфой. Просто ему до чёртиков нравилось дразнить Джуна, и это навряд ли когда-нибудь изменится.       — Много, — признался Намджун. — Но ведь тебя не было рядом. И в ближайшем будущем собираюсь испортить ещё одного, но на этот раз он будет последним.       — Если речь обо мне, то посмотрим, кто кого испортит, — кот с вызовом посмотрел в голубые глаза Джуна. — А у тебя хорошее самообладание. Я перед тобой весь великолепно голый, твой член настойчиво упирается мне в бедро, а мы мило ведём беседы.       — Малыш, вести беседы начал ты, я бы продолжил начатое, — резонно возразил альфа, теснее прижимаясь к Юнги. — Ты же чувствуешь, как я тебя хочу. Но твоя рана… Пальцы волка едва коснулись укусов на коже Юнги, заставив кота болезненно поморщиться. Рана хотя и начала затягиваться, но всё ещё болела. Да и упрямый кошак по деревьям шастал, несмотря на это обстоятельство. Что не способствовало быстрому заживлению.       — Тебе больно, — сделал вывод Намджун, заметив гримасу Юнги. — Не знаю, котёнок, как альфы относятся к омегам в твоём мире, но у нас принято заботиться о своих истинных. И ни в коем случае не причинять им страдания. Ни физические, ни моральные. Плюс ко всему, у меня нет гона, да и Святая Луна уже не полная. Так что я вполне могу держать себя в руках.       — Я сам не знаю, — печально проговорил Мин. — Я помню только этот мир. И как сюда попал я не в курсе.       — Ну не из воздуха же ты взялся, — серьёзно заметил Джун. — Кто-то тебя зачал и родил. Значит, где-то есть подобные тебе. Честно, не представляю себе этот мир. Это же настоящий кошмар — сотни тысяч похожих на тебя. Ты один умудрился меня почти довести до дурдома. И продолжаешь это делать. Назревает вполне закономерный вопрос: Зачем? Мы же уже признали друг друга. Правда, мне потребовалось чуть больше времени, чем тебе. Ты ведь сразу всё знал?       — Да, — признался Мин, чувствуя, как Джун нежно проводит тёплой ладонью по его рёбрам. — На следующий день после нашего знакомства я это понял.       — И как ты это понял? Твой кот меня признал?       — Да. Но… — замялся омега. — Как тебе сказать-то…       — Как-нибудь словами, — хмыкнул Джун. — Юни, если мы хотим быть счастливы вместе, то закругляйся со своими тайнами. Я должен знать всё.       — Я могу воздействовать на твоё сознание. И я так понял, что это возможно только с истинным. С другими у меня такой финт не прокатывает.       — Подожди, — брови Джуна сошлись на переносице. — Хочешь сказать, что это ты меня всякое заставлял видеть?       — Не всякое, а меня, — парировал кот. — Я же не посылал тебе кошмары. И ещё, я с первой ночи сплю с тобой.       — Второе мне нравится, а вот первое не очень, — пробурчал альфа, обеспокоенный тем, что кто-то может влиять на его подсознание.       — Джун, я долго думал над этим и решил, что у моего народа эта способность сродни вашей стайной связи. Джин мне рассказывал, что вы в ипостаси волков можете слышать друг друга ментально, даже на приличном расстоянии. И когда омеге ставят метку, то он начинает слышать клан своего суженого.       — Совершенно верно, — подтвердил альфа. — Мы всегда знаем, что происходит с другими.       — Получается, что и я могу тебе на расстоянии показать, что со мной происходит, — серьёзно сказал Юнги. — Не просто так у меня эта способность оказалась.       — Чтобы ты всегда мне мог подсказать, где ты находишься, — задумчиво протянул Джун. — А это весьма удобно. Но ведь ты, шерстяная гадина, мне совсем другое показывал.       — Я тренировался, — виновато пробормотал Юнги. — И прекрати меня так называть.       — Тебе не нравится, любимый? — улыбнулся альфа и провёл носом по бледной щеке Мина. — Моя любимая шерстяная гадина. По-моему, очень интимно звучит. То, каким тоном сказал эти слова Намджун, заставило Юнги задержать дыхание. По коже кота поползли приятные мурашки, и волоски на руках встали дыбом. Таким голосом Джун говорил с котом впервые. Низкий, глубокий, насыщенный соблазняющими, дразнящими нотками, словно проникающий внутрь пьянящий хмель, дурман, заставляющий слушать и ощущать. «Шерстяная гадина», сказанное таким тембром альфы, вдруг показалось Юнги самым лучшим комплиментом во всех мирах, которые он знал. И в тех, о которых лишь догадывался.       — Волк-лопоушка, — пробормотал Мин, — если ты будешь ворковать со мной таким тоном, то мне станет плевать на ранение. Ты меня сейчас соблазняешь?       — Так ты уже соблазнился, — самодовольно хмыкнул Джун. — Ладно, давай отложим все активные действия хотя бы до дома. Для тебя лес не место для занятий любовью.       — Это ещё почему? — не понял Юнги.       — Потому что пока твоя шкурка не заживёт, не стоит заниматься этим в спартанских условиях. Я волк, для меня это обычная среда обитания. Но ты ведь другой, и это нужно учитывать.       — Что-то мне кажется, что твой член совершенно не согласен с твоим благоразумием, — улыбнулся Юнги и провёл рукой по возбуждённому достоинству Джуна. — Ууух, какой! Мне безумно нравится.       — Юни, ты всегда будешь всё делать наперекор моим словам? Джун уверенно убрал руку омеги, хотя мысленно проклял себя от души, и его волк был с ним солидарен.       — Джун, — вздохнул Мин, поняв, что альфа серьёзно настроен сначала доставить его домой, — я кот. Я никогда не буду тебе подчиняться. Это попросту невозможно. Заводские настройки, так сказать. Я никогда не смогу жить по законам стаи и соблюдать вашу иерархию. Коты — не стайные существа. Они сами по себе. По крайней мере, я такой. Я совершенно не знаю, что из себя представляет мир, откуда пришёл, и как себя ведут там люди-коты. Но я и твой мир не знаю. Вот это мой мир. Юнги обвёл рукой густой тёмный лес и продолжил:       — Здесь мой дом. И если честно, то не хочу уже другого. Раньше я пытался найти хоть какие-то зацепки, но теперь всё. Я решил жить всегда здесь. Тебе только предстоит узнать мою натуру и характер. Так же, как и мне в отношении тебя. Я не знаю, как мы будем притираться, но думаю, что это будет сложно. Тебе точно.       — То есть ты так же решил, что и я останусь здесь? — приподнял бровь Джун.       — Да. И это решил не я, а ты, — слегка улыбнулся Юнги. — Признайся, лютик, ведь ты отказался в пользу меня от своего мира? Иначе бы не сказал, что любишь. И от истинности тоже отказался, по сути. Ты выбрал именно меня.       — Ты прав, — Джун отстранился от омеги. — Давай присядем. Тебе наверняка тяжело стоять. Он показал на большой пень, поросший мхом. Юнги согласно кивнул и дал себя отвести к своеобразному природному креслу. Намджун сел, устроив омегу у себя на коленях. Возбуждение обоих сбавило обороты, так как у них был серьёзный разговор, который просто необходим. Они и так долго молчали. Это в людском мире пара дней — ничто, а в мирах, где существует истинность, и пара минут может изменить кардинально жизнь.       — Поэтому ты мне не дал уйти? — продолжил альфа, погладив по спине Юнги.       — Да. Я ждал, когда ты выберешь меня. Не твой волк, не истинность, а ты сам, своим сердцем.       — Ну а фото, которое ты прислал Джини со Снежкой на своих руках? Это что было?       — Прикол, — усмехнулся Юнги. — Ты его видел?       — Да, — недовольно проворчал Ким. — И подумал, что разорвусь на две части. Ведь я поверил, что ты и Снежка — разные существа. Юнги, ты хотя бы маленькое чувство вины ощущаешь за то, что заставил меня пережить? Твои видения меня начали убеждать, что я сумасшедший. От твоих фото у меня внутри был кошмар. Ты меня постоянно дразнил, зная, что мы истинные, но молчал об этом.       — Джун, если бы я тебе сразу об этом сказал, то как бы ты отреагировал? Вспомни своё отношение к котам.       — Хреновое отношение. С этим согласен. И я не уверен, что оно изменилось в целом к кошачьим. Ты — моё исключение из правил. Я не воспылал к кошкам трепетной любовью. А вот к тебе — да.       — Ко мне трепетной любовью? — удивился Юнги, поёрзав на коленях альфы. — Ни фига себе. Ещё стихи начни декламировать.       — Милый, ты поаккуратнее своей попой двигай. Я же не железный, — предупредил Джун. — А насчёт любви. Мне не хватает слов, чтобы правильно описать её. Их слишком много и все они подходят. Но обещаю, я тебе их все скажу. Постепенно.       — Так ты у нас романтик? — сладким голоском пропел омега. — Как очаровательно. Не ожидал.       — Какой есть. Кстати, хотел спросить. А где ты вырос? Кто тебя воспитывал?       — Я вырос в детском доме Ванкувера. Как сказали, меня подбросили туда в младенчестве.       — Я, конечно, не в курсе, как у тебя проходит обращение, но как ты себя в младенчестве контролировал? Это же невозможно. Наши волчата полностью берут контроль над этим только к пяти годам. Неужели никто не заподозрил, что ты не обычный человек.       — Там был воспитатель, который обо всём знал, — в голосе Юнги зазвучала печаль. — Это единственный человек, который был в курсе, кто я такой. Он меня всегда защищал и воспитывал с самого начала. Он всегда умел меня успокоить или уговорить обернуться назад в человека. Первые годы моей жизни мистер Дейк был рядом со мной, двадцать четыре на семь. Я даже жил у него в комнате.       — А почему он тебя не усыновил?       — Потому что Дейк не был женат. В то время не разрешалось людям не состоящим в браке брать на усыновление детей. Почему он так и не женился, я не знаю. Он мало рассказывал о своей жизни. Да и времени у него не было искать себе жену. Он всего себя посвятил детям из приюта и в большей степени мне.       — Где он сейчас? — полюбопытствовал Джун. — Так и живёт в Ванкувере?       — Нет. Он умер, когда мне было тринадцать лет, — омега положил голову на плечо Намджуна. — И с того времени я был совершенно один, пока не повстречал Сокджина и Чимина. Больше ни с кем я даже не пытался сблизиться.       — Бедный мой малыш, — сочувственно произнёс альфа, успокаивающе поглаживая Юнги. — Как же тебе было одиноко.       — Было. Но потом я встретил Джина. И мне стало легче от осознания того, что я не один такой на этом свете. В плане, что оборотень.       — Всё равно мне кажется странным, что твой мистер Дейк так нянчился с тобой. Не особо я верю в доброту людей. Он знал, кто ты, и ничего не предпринял. Почему? На поведение простого человека это не похоже. Людей пугает подобное. Возможно, он сам был связан как-то с твоим миром.       — Нет. Я об этом неоднократно спрашивал. Да я бы знал, если бы он был таким же. Свою сущность, в отличие от вас, никогда не усыпляю. В этом нет необходимости. Животные на Снежку нормально реагируют и даже за своего признают.       — Это как визгливый Бон-Бон Чимина?       — Ага. Он меня обожает. У тебя есть конкурент, волчонок, — пробормотал Юнги, чувствуя себя в сильных руках в полной безопасности. Это чувство было в новинку для омеги. Было такое ощущение, он нашёл то, что так долго искал. Теперь, когда между ними не было никаких секретов, когда оба отдали себя во власть любви и истинности, они создали свой мир, которого до этого времени не существовало ни в одной Вселенной.       — Волчонок, — счастливая улыбка появилась на губах Намджуна, — это получше будет, чем лютик и волк-лопоушка.       — Не рассчитывай, что я тебя всегда так называть буду, — буркнул Мин, закрывая глаза. — Мне всё ещё нравится лютик.       — Юни, ты устал?       — Есть немного, — признался омега. — Я чуть-чуть перенервничал, когда эта дебильная волчара на меня хотел напасть. Это он меня в прошлый раз покусал.       — Надо было ему башку отгрызть, — зло прошипел Намджун. — Ничего, я это в следующий раз сделаю. Хотя он навряд ли здесь ещё объявится. Дикие волки нас боятся как огня, но в то же время тянутся к нам почему-то.       — Этот был одиночкой, — сонно прошептал Юнги. — А они всегда агрессивные. Забудь об этом.       — Мгг, — промычал в ответ Джун, который ничего не собирался забывать. — Котёнок, может, пойдём домой? Ты уже засыпаешь.       — Ты меня отнесёшь?       — Да, — Намджун осторожно встал с омегой на руках. — Теперь я всегда тебя буду носить.       — У меня лапки есть, — напомнил Юнги, обвив шею альфы руками. — Целых четыре. И хвост. Скажи, что у меня шикарный хвост?       — Всем хвостам хвост, — заверил его Джун, направляясь к посёлку. — Такого хвоста нет ни у кого.       — Цени, что тебе такая красота досталась, — Юнги широко зевнул и вновь уютно устроился головой на плече альфы. — Джуни, а ты в курсе, что коты мстительные?       — Уже да, — хмыкнул Намджун. — После того ада, что ты мне устроил, я в этом убедился. Что ты этим хотел сказать?       — То, что если ты ещё раз будешь так миленько чирикать с Чимини и улыбаться ему, как дебилушка, увидевший розового пони, то пострадает не только твоя рука.       — Так ты меня из-за ревности укусил?! — изумлённо воскликнул альфа. — А не из-за того, что я хотел тебя на помойку выбросить и кошек называл по-всякому?!       — Ну из-за этого тоже, но больше из-за ревности. Не делай больше так. Я не гарантирую тебе в этом случае, что твой член останется невредимым. Да и Чимин может поплатиться. Хотя я его люблю. Не вынуждай меня причинять вред лучшему другу.       — Роскошный мне омега достался. Ревнивый и мстительный от ушей до кончика хвоста.       — Я идеальный, — выдал Мин. — Весь. Со всех сторон и во всех ипостасях.       — Юни, я же у тебя сегодня ночую? — как бы невзначай поинтересовался Джун.       — Я тебе больше скажу, теперь ты живёшь у меня, — огорошил альфу Юнги. — Мне надоело таскаться из дома в дом по ночам.       — Ты серьёзно?       — Лютик, а чего мять яйца? — Юнги поднял голову и заглянул в глаза волка. — И потом. Ты не забыл, что твои братья обручились? У каждого из них уже метка на шее стоит. Или ты хочешь кого-нибудь из этих парочек слушать по ночам? Не думаю, что они целомудренно будут себя вести. Лично я бы не вёл.       — Так всё в твоих мягеньких лапках, — подмигнул омеге Джун. — Как только поправишься, можешь вести себя, как твоя душа пожелает. А твои лапочки — мой отдельный фетиш.       — Всё-таки ты на этом настаиваешь? — поджал губы Юнги. — Мужик, у меня альфы вообще никогда не было. Парни были. А вот альф здесь до тебя не наблюдалось. И ты хочешь, чтобы я ждал, когда эти царапины пройдут?       — Ты от этих «царапин» чуть к кошачьему богу не отправился, — невозмутимо ответил Намджун, уверенно шагая босыми ногами по тропинке. — Но если тебе так не терпится узнать ласки альфы, то я тебе это организую, как только мы окажемся в твоей спальне.       — Ой, святые кошечки, — Юнги притворно закатил глаза, — мне обещают горячий минет. Слышь, волчара, давай ускоряйся. Чего мы плетёмся со скоростью беременной черепахи?       — Ты же только что засыпал! — весело рассмеялся Намджун. — Ой, малыш, чувствует мой белый хвост, устроишь ты мне весёлую жизнь!       — И правильно чувствует, — довольно заявил Мин, глубоко выдыхая запах истинного. — Когда хвост что-то чувствует, то всегда нужно прислушиваться. Джун ничего не ответил на это заявление. Он крепче прижал к груди омегу. То, что сейчас творилось у него внутри, словами было не описать. После изнурительных терзаний о том, какой сделать выбор, после тягостных дум о своём мире и том, что он оставит здесь, если вернётся, после щемящей боли, которую он испытал, когда отказался от Снежки, после всего, теперь он чувствовал безграничное счастье. Самое настоящее, искреннее, всеобъемлющее. Всё оказалось просто. Нужно было сразу слушать то, что говорило ему сердце. А оно с первого дня твердило, что Юнги уже в нём. Но Джун сопротивлялся этому, приводя какие-то разумные доводы. Альфа никогда не забудет, как услышал сегодня: «Намджун, не уходи». И он никогда не уйдёт. В этом Джун был абсолютно уверен. Если потребуется, то он отречётся от семьи, но не от истинного. Такова его судьба. Этот парень на руках теперь его единственный мир, его дом.       — Джуни, ты меня любишь? — вдруг очень тихо спросил Юнги.       — Да, — без тени улыбки ответил Намджун. — Это никогда не изменится, малыш. Моя душа и тело теперь только твои. Продолжение следует…