Вернутся к фанфику

Chapter 10

24 апреля 2025, 08:24
— Назовите свое полное имя и возраст, — сказал целитель, вращая в руке перо. — Гарри Джеймс Поттер... э-э... и мне девятнадцать лет, — тихо сказал Гарри, делая небольшой глоток чая. Волдеморт наблюдал за Гарри — его глаза были прикованы к едва заметным изменениям в его позе и к блуждающему по комнате взгляду. Через большие окна проникал дневной свет, отбрасывая яркие золотистые тени на уютный кухонный стол. Лучи солнца играли на прелестном лице Гарри — будто отливающие и вновь накатывающие океанские волны. Его губы изогнула застенчивая улыбка, плечи были расслаблены, и он обеими руками держал чашку, наслаждаясь ее жаром — словно нашедший теплое, уютное местечко котенок. Когда целитель задал очередной вопрос — после каждого он записывал что-то своим пером — взгляд Гарри переместился на Волдеморта. Том замер, но Гарри лишь мягко улыбнулся ему, а затем его внимание вновь вернулось к рекомендованному Руквудом человеку. После инцидента с восстановлением памяти, чтобы убедиться, что с его душой все в порядке, Волдеморт тщательно осмотрел Гарри, но не нашел ничего подозрительного. Однако он не был до конца убежден и хотел точно знать, что с Гарри все в порядке. Руквуд порекомендовал именно этого целителя, и Волдеморт позволил — пусть и неохотно — этому человеку войти в свой дом. В его присутствии целитель выглядел нервным, но, несмотря на многочисленные слабые попытки мужчины намекнуть, что осмотр необходимо провести наедине, Волдеморт отказался уходить. — У вас бывают головные боли или же продолжительные болевые приступы? — Нет, — сказал Гарри. — Некоторые моменты в моем сознании еще несколько размыты, но Том говорил мне, что этого следует ожидать. Его методика лечения была идеальной. Он до нелепости заботлив, когда речь идет о моей защите. Гарри повернул голову, и когда он улыбнулся Волдеморту, его прекрасные зеленые глаза осветились весельем. — Эм… да, конечно, — целитель судорожно сглотнул, его взгляд мимолетно метнулся к Волдеморту, прежде чем поспешно вернуться к Гарри. — Я наложил несколько диагностических заклинаний, и не вижу каких-либо внутренних повреждений или проблем. Мистер Поттер, ваше здоровье идеально. — Спасибо, целитель Рэкхарроу, — сказал Гарри с милейшей улыбкой — удивляя Волдеморта тем, что он помнит имя этого человека. — Это хорошие новости. Я бы определенно не хотел, чтобы что-то испортило мою свадьбу с Томом. Ее и так достаточно долго откладывали — на самом деле, почти год. Челюсть Рэкхарроу отвисла, его выпученные глаза расширились от шока, но ему удалось придать лицу робкое выражение, и он кивнул. — Я счастлив, что сумел развеять все страхи, — выдавил он. — Ваш жених, конечно же, самый могущественный волшебник, и он, несомненно, исправил последствия любых возможных повреждений. Милая улыбка Гарри стала еще нежнее, когда он посмотрел на Волдеморта — она была преисполнена той гордостью, какой только может обладать человек. Губы Волдеморта изогнулись в ответной улыбке, и он поднял чашку, чтобы сделать глоток заваренного Гарри чая. — Лорд Волдеморт, для меня честь, — сказал Рэкхарроу, слегка склонив голову, — что вы доверили мне заботу о вашем суженом. Волдеморт в ответ кивнул. Его магия метнулась вперед и прижалась к целителю, слегка подталкивая его. Этот прохвост должен был уйти — не было смысла оставаться в доме, учитывая, что он не сделал ничего, кроме как сообщил уже известную Волдеморту информацию. Гарри был психически здоров. Его крестраж был невредим, и его разум, по-видимому, восстановил лишь намеченные Волдемортом воспоминания — но что-то все же было не так. Гарри умер. Его сердце остановилось. Если целитель не мог найти надлежащих объяснений этому, он был бесполезен для Темного Лорда. — Милорд, если у вас более нет ко мне вопросов, — сказал Рэкхарроу, поднимаясь на ноги, — я, пожалуй, пойду. — Это все, — сказал Волдеморт, прищурившись на целителя. — Мистер Рэкхарроу, вы не допили свой чай! — воскликнул Гарри, также вставая и глядя на стол. — Нет нужды торопиться, пожалуйста, насладитесь своим чаем. Желаете еще одну пиалу трайфла? Эта ненасытная бездарность уже уничтожила три такие пиалы, что теперь пустовали на столе. Он облизнулся и, похоже, был готов опять сесть и сожрать еще одну порцию. Ледяной взгляд Волдеморта быстро подавил эту беспечную жадность — которую этот глупец сам не мог обуздать. — Это очень великодушно с вашей стороны, мистер Поттер, — быстро сказал он. — Но, боюсь, что несмотря на мое желание остаться и съесть еще порцию, меня ждут мои пациенты. Гарри просто понимающе кивнул и, к значительному раздражению Волдеморта, бросился проводить целителя. Его возмущало, что этот ублюдок не мог без посторонней помощи найти дверь, и что его драгоценный крестраж был таким сердечным и гостеприимным. Когда они вышли, Волдеморт разочарованно вздохнул и сделал еще один глоток поданного Гарри изысканно заваренного чая. Он должен был наблюдать за Гарри. Во время ритуала что-то пошло не так, и даже несмотря на то, что Гарри выздоровел, все еще могли быть побочные эффекты, к которым ему нужно подготовиться. Гарри воспринял все спокойно. Волдеморт был уверен, что тот будет расстроен определенными воспоминаниями, но Гарри так мило на все отреагировал. — Мне должно быть стыдно из-за того, что я думал, что мы женаты, — сказал Гарри. — Это большая перемена. Но, Том, ты не можешь винить меня за то, что я так подумал — учитывая, что ты такой горячий. Мне жаль, что нашу свадьбу пришлось отложить на столь долгий срок, чтобы ты мог поработать над этим заклинанием для восстановления моей памяти. Я знаю, что ты был очень занят, стараясь уберечь меня и убедиться, что никто не причинит мне вреда, в то время как война все еще продолжается. Его милый маленький Соулвинн был как всегда покладист. И теперь они могли пожениться и провести ритуал, который магия уже объявила судьбой. Барти и еще несколько человек занимались подготовкой. Очень скоро они закрепят свой союз, и Волдеморт мог представить себе магию — гудящую под кончиками его пальцев, парящую в его крови, и заставляющую его израненную душу вновь чувствовать себя целостной. — Том? — его размышления прервал голос Гарри. — Иди сюда, дорогой, — пробормотал Волдеморт, садясь ровнее и отставляя чашку. Гарри бросился к нему, словно взволнованный маленький котенок, и Волдеморт притянул его в объятия. Магия пела, и внутри него распускалось, росло и расширялось успокаивающее ощущение. Тихо вдыхая, он закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением Гарри и нежным ароматом, что напоминал Волдеморту весенние луга и первый солнечный свет после долгих недель дождя. Это вызвало воспоминания о сахаре, который он крал из кухонных шкафов в приюте, в котором он вырос — выброшенный, как никому не нужные мелкие вредители. И спустя все эти годы это чувство одиночества, что было глубоко внутри него, внезапно угасло. Он всегда чувствовал голод, всегда знал, что ему что-то нужно — и не имело значения, сколько у него уже было или сколько он брал у других, казалось, что он никогда не сможет удовлетворить это поглотившее его грызущее чувство. Теперь же, с Гарри в его объятиях, он впервые почувствовал покой — и это было странно, незнакомо, и его почти пугало, что это чувство в любую секунду может исчезнуть. Он крепче сжал Гарри в объятиях и зарылся носом в его волосы, вдыхая его успокаивающий, сладкий запах. — Том, ты напугал беднягу, — рассмеялся Гарри, целуя ключицу Волдеморта. — Он был бесполезен, — ответил Волдеморт — его глаза все еще были закрыты, и удовольствие от прикосновения губ Гарри к его коже заставило его вздрогнуть. — Дорогой, с тобой что-то случилось во время ритуала восстановления памяти. Я хочу убедиться, что ты здоров. — Я в порядке, — настаивал Гарри, поднимая голову и улыбаясь Волдеморту. — Тебе нет нужды беспокоиться обо мне. Думаю, ты лучший целитель, чем кто-либо другой в мире. Если ты не смог обнаружить, что со мной не так, то от обычного целителя не будет толку. Конечно, он был самым могущественным волшебником. Его маленькая душа обладала очень проницательным взглядом и острым умом, чтобы распознать это. Он наклонился и легко поцеловал его в макушку. — Этого целителя отправил сюда мистер Руквуд? — неожиданно спросил Гарри, и его улыбка стала шире и оживленнее. — Да, его рекомендовал Руквуд, который работает невыразимцем в Министерстве, — сказал Волдеморт, откидывая мягкие пряди волос Гарри с его лица. — Ты его помнишь? — Смутно, — ответил Гарри. — Он работает с тобой, и вместе с мистером Яксли и мистером Тикнессом в Министерстве, борясь за сохранение магии и спасение Магической Британии, правильно? Волдеморт кивнул, не в силах скрыть растягивающую его губы ухмылку. Заклинание, которое он создал так, чтобы воспоминания Гарри соответствовали определенному образу, было идеальным. Оно сработало именно так, как он и планировал. — Верно, дорогой, — сказал он. — Мы находимся в состоянии войны, поэтому ради твоей безопасности я увез тебя в Германию. Твоя утрата памяти не была случайностью. Они хотели схватить тебя, а я не мог позволить себе потерять тебя. Я хотел рассказать тебе о магии. Было достаточно трудно скрывать это от тебя, но если бы я рассказал тебе, это могло бы привести к всплескам неконтролируемой случайной магии и уведомить их о твоем местонахождении. — Том, я понимаю, — мило сказал Гарри. — Тебе также нужно было побеспокоиться о Нагини, и ты не мог позволить себе усложнять ситуацию для нас обоих. Рассказывать мне о магии, учитывая, что я не мог вспомнить своего имени, вероятно, было бы не лучшей идеей. — Спасибо тебе, дорогой, за то, что ты такой понимающий, — сказал Волдеморт, довольный такой покладистостью Гарри. — Ты с нетерпением ждешь нашу свадьбу? — Мерлин, — рассмеялся Гарри. — Я уже столько месяцев называю тебя своим мужем. Думаю, официальный брак не повредит. Гарри положил голову на грудь Волдеморта и тихо вздохнул. — Я помню, как встретил тебя в первый раз, — добавил он задумчивым голосом. — Но это ощущается таким далеким — затерянным в прошлом. — Со временем все станет яснее, — заверил его Волдеморт, с самодовольным осознанием, что Гарри, в сущности, помнил лишь то, что он хотел. — Я знаю, Том, — пробормотал Гарри, проведя рукой по очертаниям груди Волдеморта, прежде чем нежно положить ее на его сердце. — Со временем в наши разумы придет ясность. Волдеморт наклонил голову, намереваясь спросить, что он имел в виду, но распахнулась дверь, и вразвалку вошла Нагини со следующим за ней Барти — она упала лицом вниз на пол, в то время как он полз, пытаясь поймать подол ее пышной юбки. — Нагини обнимашки! — взвизгнула она. — У Нагини сегодня не было обнимашек. Вчера не было обнимашек. — Мой Лорд, мне жаль, — сокрушался Барти, вставая на ноги и отряхивая мятую мантию. — Услышав голос Соулвинна, она вывернулась прямо из моих рук и бросилась сюда. Нагини уже преодолела все расстояние между дверью и диваном, на котором они сидели, и запрыгнула на колени Гарри — а значит, и Волдеморта, поскольку Гарри полулежал на его коленях. Гарри протянул руку и с легкостью поднял ее, заключая в объятия. — Моя принцесса! — воскликнул он, осыпая ее нежными поцелуями. — Только посмотри на себя! Ты же знаешь, я не забыл о тебе. — Нагини нет еды, — пожаловалась она, надув губы и поднимая голову навстречу мягким поглаживаниям Гарри. — Ох, моя милая, прости, — проворковал Гарри, прижимая ее к себе, как будто она могла улетучиться. — Соулвинн, мы пытались накормить ее, — поспешил заверить его Барти. — Но она отказалась от любой предложенной нами еды. Она была очень расстроена и даже укусила... Люциуса. Волдеморт ухмыльнулся. — Нагини, детка, — мягко упрекнул ее Гарри. — Что я тебе говорил о том, чтобы кусать людей? Я думал, тебе нравится быть девочкой. Нагини фыркнула и обхватила руками шею Гарри. Гарри улыбнулся, покачал головой и обнял ее крепче. — Я знаю, тебе нравится быть моей милой маленькой девочкой, — сказал он.

***

Собрание с его слугами потребовало больше отведенного времени, так как некоторые из этих некомпетентных недоумков вновь и вновь твердили об одном и том же. Его окружало море абсолютной бессмыслицы. Эти изнеженные глупцы — рожденные с прочно застрявшими в их ртах серебряными ложками, ориентирующиеся по жизни так, словно это игра в классики в парке — были совершенно бесполезны. Если бы он не контролировал их действия, они бы раскрошились, словно кусочки сахара в чашке горячего чая. Они спотыкались о существование, словно черствый хлеб жадно поглощая переданные по наследству привилегии, но даже если бы от этого зависела их жизнь, не могли связать воедино согласованную мысль. Но такова жизнь, и ему пришлось осознать это еще в детстве и юности. Он дал им четкие инструкции насчет того, как решать вопросы в Министерстве, но Яксли и Тикнесс пытались привести доводы в пользу преимущества курса действий, который был не чем иным, как полнейшей ерундой. Это не только не способствовало бы их задаче, но, по-видимому, эти двое были больше заинтересованы в том, похвалить себя, а не в том, чтобы потратить энергию на упражнения своих гладких мозгов. Малейший намек на извилину, и они бы подумали, что достигли невиданного со времен Мерлина и Морганы уровня просветления. Они никогда не ощущали вкуса борьбы или горькой пилюли реальности. Вместо этого они пререкались и хвастались своими заурядными достижениями — как будто они покорили мир. Он прекрасно осознавал, что ожидать от них следования его программе действий было бы слишком — чтобы с толикой компетентности выполнить порученные им задачи, от них потребовалось бы постижение ее многогранности. — Мой Лорд, — сказал Пиус, поглаживая свою жидкую бороду, которая напоминала неопрятную метлу. — Мы только что начали программу по задержанию и регистрации грязнокровок. Ее приостановка приведет к задержкам… — Пиус, — он поднял руку, его холодные глаза заставили Тикнесса проглотить невысказанные слова. — У тебя поистине замечательный талант констатировать очевидное. Возникает вопрос, как тебе удается одеваться без посторонней помощи. А твоя уверенность в этой нелепой программе просто-напросто воодушевляет. Я едва ли могу поверить, что ты уверен, что именно задержки создают для нас величайшую опасность. — Но, мой Лорд, — встрял Яксли. — Грязнокровки представляют угрозу, и с ней необходимо считаться. — Так скажи мне, Яксли, ты стремишься стать объектом насмешек наших врагов? — спросил он, наклонив голову, чтобы внимательно изучить мужчину. — Потому что определение нашей целью грязнокровок — это не что иное, как политическое безрассудство. Если бы я намеревался саботировать наше дело, я бы сам не смог составить лучший план действий. Быть может, ты в тайном сговоре с нашими противниками? Яксли заметно затрясся — его лицо побледнело, а все остальные, которые еще минуту назад кивали в знак согласия с ним, откинулись на своих стульях, словно пытаясь скрыться из его поля зрения. — Ты говоришь об угрозах, но именно твоя собственная некомпетентность представляет наибольшую опасность для нас и нашего дела, — произнес Волдеморт, поднимаясь на ноги. — Чтобы мы могли добиться, а после сохранить нашу власть, массы должны быть молчаливыми. Они должны быть довольными. Возможно, ты считаешь, что грязнокровки преклонят колени в знак благодарности, когда ты соберешь их всех в одном месте? Так ли это? Уступчивость, Яксли — вот что нам нужно. Нам не нужны мученики, герои и революционеры. Как ты планируешь бороться с грязнокровками? В то время как наши ряды сокращаются, их число с каждым днем растет. — Мой Лорд, — пробормотал кто-то, раздражая его еще больше. — Политика ведения войны и перемен требует прагматизма, — сказал он, потирая переносицу и садясь. — Я ожидаю, что вы будете продвигать наше дело, а не превозносить самих себя на бесполезных сентиментах. — Мы можем… Кто-то постучал в дверь, еще больше разжигая раздражение Волдеморта — если это вообще было возможно. Затем дверь открылась, и вошел Гарри. Его слуги ахнули. Волдеморт с удивлением уставился на него, и, как только Гарри улыбнулся ему, его раздражение улетучилось, словно завиток дыма. Он не ожидал, что его прелестный крестраж придет в Малфой-мэнор посреди собрания. Гарри вообще не проявлял интереса к войне и, казалось, был всецело поглощен чтением книг по магии и приведением в порядок своих знаний о заклинаниях. — Соулвинн, Гарри, — сказал Барти, поднимаясь, и неловко отталкивая свой тяжелый стул, чтобы подойти к нему. — Мистер Барти, все в порядке, — сказал Гарри, махнув рукой. — Не вставайте ради меня. Меня хотела видеть Нарцисса, поскольку она вызвала портного, чтобы снять с меня мерки, и я подумал зайти, чтобы повидаться с Томом. — Дорогой, твой визит — приятный сюрприз на этом монотонном собрании, — заверил его Волдеморт, откидываясь на спинку стула и любуясь прекрасной фигурой Гарри. Салазар, он был восхитителен. Волдеморт даже не мог вспомнить, что испортило ему настроение всего мгновение назад. Идиотские замечания Яксли окончательно покинули его память. — Я тренировал все известные мне заклинания, — сказал Гарри с милой маленькой улыбкой. — Я надеялся на дуэль с тобой. Я не помню наши дуэли, но у меня такое чувство, что мы достаточно часто практиковали их. Сердце Волдеморта опять странно затрепетало — он, казалось, развил в себе некий болезненный вкус к этому, и он ухмыльнулся, представляя дуэль с Гарри, и то, как он безусловно побеждает свой милый маленький крестраж. — Если ты пообещаешь не брать надо мной верх, моя дорогая душа, — пошутил он, не в силах отвести взгляд от Гарри. Остальные опять громко ахнули — некоторые из них казались чрезвычайно возмущенными. Лицо Гарри сморщилось, но затем он улыбнулся. — О, Том, — застенчиво сказал он. — Я обещал подождать до свадьбы. Наивная маленькая лань! Волдеморт не мог сдержать улыбки. Его взгляд скользнул по лицам его слуг, и, казалось, Северус выглядел так, будто был готов упасть в обморок. Гарри подошел к Волдеморту, наклонил голову и легко поцеловал его в щеку. — Простите, что прерываю, — пробормотал он. — Увидимся дома. Он развернулся, чтобы уйти, но прежде чем покинуть комнату, он остановился рядом с Руквудом и Яксли, заставив обоих мужчин неловко повернуть головы, чтобы посмотреть на него. — Мистер Руквуд, я хотел поблагодарить вас за то, что вы прислали целителя для моего осмотра, — вежливо сказал Гарри, заставив Руквуда почувствовать себя несколько неуютно. Эти глупцы не научились вести себя с Гарри, и не знают, как к нему относиться. — Конечно, Соулвинн, — пробормотал Руквуд. — Для меня в радость видеть вас в добром здравии. — Спасибо, — сказал Гарри. — Для меня это много значит. Знание о том, что Том сражается за такое благородное дело и окружен столь преданными людьми — это успокаивает. Гарри был слишком добр. Руквуд не заслуживал такой благодарности. Его преданность была хрупкой — она основывалась на страхе и репутации, а не на искренней убежденности. Он не искал Лорда Волдеморта после того, как тот стал бестелесным призраком — бродящим по пустым полям в поисках капель крови, чтобы выживать, словно паразит. — Вы великодушны, Соулвинн, — сказал Руквуд, склонив голову. — Я хотел бы остаться здесь с вами и внести свой вклад в ваши усилия на войне, — сказал Гарри. — Но боюсь, что с недавно восстановленными воспоминаниями я не могу быть особо полезен. Судя по всему, сейчас я могу лишь сортировать списки блюд и напитков для свадьбы. — Дорогой, ты не должен беспокоиться, — сказал Волдеморт. — Как только ты поправишься, нам понадобится твоя помощь, чтобы нормализовать отношения между всеми сторонами. Однако выбирать напитки и блюда — это достаточно утомительно. — Так и есть, — согласился Гарри, а затем внезапно повернулся к Яксли. — Мистер Яксли, Барти рассказывал мне, что именно вы умудрились раздобыть любимое вино Тома у винодела, который больше его не делает. Это очень находчиво с вашей стороны. Я надеялся, что вы достанете еще несколько бутылок того же вина на нашу свадьбу. Оно было восхитительным. Настолько хорошим, что после одного лишь глотка можно было увидеть ангелов. Яксли нервно поерзал и кивнул. Улыбка Гарри стала шире, затем он помахал на прощание и вышел из комнаты. Гарри был милым, но даже с воспоминаниями о магии он был несколько странным.

***

Волдеморт щелкнул пальцами, заставив зачарованные цветы засиять и взлететь в воздух, в то время как сам он неподвижно стоял в ожидании прибытия Гарри. По лужайке танцевали золотые оттенки рассвета. Воздух гудел от магии. Со всех сторон их окружали старые тисовые деревья — их сучковатые ветви торжественно нависали над предстоящим священным обрядом. Он чувствовал нетерпение. Кровь в его жилах была горячей, почти кипящей, словно он горел изнутри. Он хотел, чтобы Гарри был рядом с ним, связанный с ним старой магией, полный тьмы и света, преисполненный чувств и огня. И он не мог ждать. Его взгляд скользнул по собравшейся в саду толпе. Они были одеты в свои лучшие мантии, изо всех сил стараясь выразить радостное волнение, однако Волдеморт видел, что они были напуганы. Сплетенный из полевых цветов и трав круг отмечал место земле, а солнечные лучи просачивались сквозь лиственный полог над ними. В воздухе парили зачарованные драгоценные камни, издавая тихую мелодию. Барти и Нарцисса потратили значительное количество времени на тщательную подготовку каждой детали церемонии. Сады выглядели изысканно. Праздничный банкет должен был состояться в бальном зале восстановленного и магически защищенного поместья Риддл. Волдеморт выразил желание жить там, но Гарри действительно предпочел их современный магловский дом и отказался переезжать в это «зловещее место». — Сюда, мадам Сейр, — услышал он голос Барти, который вел старую женщину сквозь толпу к очагу под тентом, где стоял Волдеморт. Она едва подняла голову и уставилась на Волдеморта своими белыми глазами. Радужки и зрачки отсутствовали, но ее мутные бледные глаза каким-то образом могли вглядываться в Тома так, будто она могла его видеть. Она была старой, морщинистой, ее кожа свисала с лица, а белые волосы были редкими и тонкими, обнажающими розовую кожу ее головы. — Том, — произнесла она нараспев, ее голос был ровным, как окутанная оттенками земли текущая река, и его имя прозвучало так, словно оно было оскорблением. — Я здесь не по своей воле — надеюсь, ваша невеста более благосклонна. Последние слова она прошипела на змеином языке, побуждая Тома улыбнуться. — Он благосклонен, — сказал он, и звук его голоса заставил старуху отступить назад, одновременно испуганную и почти благоговейную. — Мадам Сейр, вам не будет причинено никакого вреда. Я просто хочу, чтобы обеты моего супружества и священный ритуал моего бракосочетания с моим суженым были проведены на языке моих предков. Боюсь, осталось не так много носителей языка. — Это правда, — серьезно сказала она, и в ее голосе появились обвинительные нотки. — Вы убили последнего представителя рода Гонтов на этих островах. Возможно, если бы вы этого не сделали, мне не пришлось бы тащиться через океан, чтобы совершить обряд для вашего союза. — Мадам Сейр, — предупреждающе окликнул кто-то, боясь приблизиться. — Давайте не будем ворошить прошлое, — скрипя зубами улыбнулся Волдеморт, на его красивом лице отразилось недовольство. — Если бередить старые раны, они могут открыться и, возможно, даже привести к новым. Старуха поморщилась, но благоразумно кивнула. Волдеморта не волновало, что она была его дальней родственницей — она лицом к лицу столкнется с его яростью, если вызовет его недовольство. Ее роль здесь была проста. Она должна была провести церемонию, и ничего более. Лишь по этой причине он приказал Барти найти ее и привести сюда. — Он приближается, — закричал перевозбужденный Барти, подняв руки в воздух и махнув всем, чтобы они расчистили путь к очагу. Зачарованные скрипки начали играть тихую мелодию. Звуки болтовни мгновенно стихли, и все вытянули шеи в ожидании Гарри. Изольт Сейр сбросила плащ и подняла палочку. Она наколдовала снабженный ручками в форме змей серебряный котел, инкрустированный зелеными драгоценными камнями, украшающими чешую этих змей. Она призывала дыхание ветра, тепло огня, силу земли и благодать воды — чтобы засвидетельствовать их священный союз. Магия потрескивала в воздухе, и теплые лучи солнца померкли в ее присутствии. Когда его украшенный магией и цветами крестраж шагнул вперед, Волдеморт почувствовал под своими ногами саму суть земли. Гарри выглядел излучающим свет. Идя по каменистой дорожке к Волдеморту, он был таким красивым в своем хорошо сшитом костюме и мантии. Нагини вперевалку шла перед ним, держа в руках большую корзину и бросая на землю зачарованные семена роз и лилий — семена мгновенно расцветали. Нагини двигалась словно утенок, а ее серебряное платье украшали цветы и бабочки. Приближаясь к нему, Гарри улыбался. Волдеморт не видел никого, кроме него. Лица всех остальных были словно размыты его собственным разумом, пытающимся возвысить и отточить образ ступающей к нему души. Когда они подошли, Барти шагнул вперед, чтобы убрать Нагини с пути Гарри, и она недовольно засучила ногами в воздухе, но вместо того, чтобы напасть, она, судя по всему, просто была рада наблюдать за Гарри, теперь находясь в надежных объятиях Барти. Гарри добрался до Тома и встал перед ним. Волдеморт потянулся и взял руки Гарри в свои. Когда они оба улыбнулись друг другу, вокруг зазвучали ноты мелодии. — Ты выглядишь горячо, — прошептал Гарри. — А ты выглядишь очаровательным, душа моя, — сказал Волдеморт, заставив ухмылку Гарри стать шире. — Ты здесь добровольно и по своему выбору, дитя мое? — спросила старуха у Гарри. — Да! — сказал Гарри, потянувшись, чтобы взять ее за руку. Что-то странное блеснуло на ее лице — ее рот приоткрылся, а затем она ахнула. Гарри улыбнулся и отпустил ее руку. На мгновение она замерла, подняв руки, закрывая лицо, и вдыхая. Волдеморт посмотрел на нее с подозрением, но затем она облизнула пересохшие губы и, напевая, взмахнула палочкой. — Мы связываем их судьбы огнем, что поглощает и обновляет, землей, что хранит кости прошлого, водой, что несет течение времени, и воздухом, что шепчет тайны незримого. Из котла закружилась и потянулась вверх мерцающая сильной магией серебряная гирлянда. Старуха схватила ее в руки и начала связывать их запястья вместе. Они смотрели друг на друга, каждый удар сердца сплетал заклинание связи, связывая их души, в то время как завитки магии переплетались между собой. — Этим древним обрядом я связываю свою душу с твоей в затерянном месте, где покоятся духи — как гром встречается с небом, через бурю и затишье, — вокруг их запястий обвивалась и сжималась серебряная лоза, когда они повторяли слова старухи. Ее глаза расширились от изумления, когда она поняла, что Гарри в самом деле может говорить. — Объятием луны и холодом ночи я клянусь почитать и радость, и беду. Если звезды плетут судьбу в запутанную нить, я предлагаю свое сердце, где ныне поженились живые и мертвые. Эти клятвы не произносились веками, так как считались слишком старыми и слишком рискованными. Большинство предпочитало следовать магловским обрядам и придумывать свои собственные клятвы. Волдеморт чувствовал, как магия переплетает то немногое, что осталось, чтобы связать с его крестражем, с его душой, с его наградой. — Теперь я понимаю, — пробормотала Изольт. — Еще один говорящий. Твоя кровь не пела о кровной линии Гонтов, но твоя магия… Она судорожно сглотнула и покачала головой, прерывая себя, будто словами нельзя было выразить ее мысли. Она призвала серебряный кинжал и перерезала все еще прикрепленную к котлу гирлянду — как кто-то перерезал бы пуповину. Завязав серебряный шнур в тугой узел, она держала кинжал над их предплечьями. — Кровные узы? — нерешительно спросила она. — Нет, — ответил Волдеморт, удивляя ее. — Связывание кровными узами будет проведено наедине. Ее лицо побледнело, и она потрясенно ахнула. Возможно, она подумала, что это слишком варварски — делать так, как, по ее мнению, он намеревался. Гарри, казалось, ничего этого не замечал, так как его внимание было сосредоточено на мерцающей и впивающейся в кожу серебряной лозе. Вскоре она окончательно исчезла, оставив после себя лишь слабый след. — Мой Лорд, кольца! — крикнул Малфой, бросаясь вперед и держа два защищенных и украшенных магией кольца. Гарри осторожно надел одно на его палец, а затем поднял руку, покачивая ею. — Том, надень мне кольцо на палец, — сказал он, и его голос звучал дразняще. — Пока не случилось чего-нибудь. — Паршивец, — пробормотал Волдеморт, выхватывая кольцо и надевая его на палец Гарри. — Даже в это торжественное мгновение ты придумываешь, как сказать нечто бесцеремонное. Гарри в ответ просто рассмеялся. Он казался слишком взволнованным. Люди поспешили захлопать и поздравить их. Прежде чем они успели пойти в бальный зал, Барти вытащил багровую вуаль и протянул ее Гарри. — Для преломления хлеба, — объяснил он. Волдеморт хотел, чтобы их союз был проведен с обрядами столь же древними, как сама магия. Гарри поднял бровь, но помимо этого никак не отреагировал. — Надеюсь, мистер Барти, у нас все же будет торт, — пошутил он, накидывая вуаль на голову и садясь. — Будет, Соулвинн, — заверил Барти и щелкнул пальцем, чтобы кто-то принес поднос с простой буханкой пшеничного хлеба. — Торт в бальном зале. Волдеморт схватил хлеб, поднял его над головой Гарри и начал ломать его на кусочки. Крошки упали на землю — их смогут съесть птицы. Он повернулся и протянул Гарри небольшой кусочек. Гарри посмотрел на него с неодобрением, но открыл рот. Он и сам схватил кусок хлеба и скормил его Волдеморту. — Нагини тоже есть, — заявила Нагини, спрыгивая с рук Барти, быстро собирая крошки хлеба с травы и засовывая их в рот. — Малышка, — рассмеялся Гарри. — У нас скоро будет торт. Волдеморт поднял Нагини, которая набила себе рот, будто маленький хомяк, и передал ее Барти. Он не хотел в такой важный день иметь дело со своим фамильяром. — Пойдем, дорогой, — сказал он, положив руку на спину Гарри. — Теперь, когда мы наконец сочетались браком, нам следует это отпраздновать. — Мой Лорд, — Северус шагнул вперед, уважительно склонив голову. — Мы надеялись преподнести вам и вашему супругу подарки в честь вашего союза. Только не эта чушь! Он поверить не мог, что в день своей свадьбы ему придется мириться с этими глупцами. Он посмотрел на Гарри, который слегка кивнул в знак согласия. Его дорогая душа была слишком мила, чтобы отвергнуть их самих и их жалкие попытки завоевать расположение. Он вздохнул и жестом показал им принести свои подарки, пока Гарри шел обратно к тенту, чтобы положить вуаль в котел в очаге. Воздух затрещал. Глаза Волдеморта метнулись в сторону, чтобы посмотреть, что это было, и не пытался ли кто-нибудь из этих идиотов наложить какие-то конфетти-чары, но вместо этого он увидел, как пространство вокруг Гарри исказилось, когда рядом с ним аппарировали двое чужаков. Волдеморт сразу узнал друзей Гарри. Рыжеволосый Уизли и его грязнокровная подружка Грейнджер схватили Гарри и аппарировали прочь. Он не успел даже моргнуть. Все произошло так быстро. Он бросился за ними, но открывшийся для совместного аппарирования неяркий портал уже пропал. Гарри исчез. Его враги схватили его. В его крови вскипела невообразимая ярость.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!