Вернутся к фанфику

Chapter 12

2 января 2026, 18:25
Ярость, способная сравнять с землей гору, охватила Волдеморта, когда он уставился на пустое место, где еще несколько мгновений назад стояла его маленькая душа. Неистовство и гнев ускорили его сердцебиение — кровяное давление резко подскочило в попытке быстрее доставить кислород к мышцам. Его тело словно готовилось к битве, ибо оно знало, что нет ничего важнее, чем вернуть его мужа из рук подлых мерзавцев, которые посмели его похитить. Среди его людей был шпион, который ослабил защиту и позволил Ордену аппарировать и забрать Гарри. Пронизанный яростью взгляд Волдеморта изучающе рыскал по некомпетентным дуракам, суетливо сновавшим вокруг и пытающимся совладать с собой. Эти бестолковые идиоты не узнали бы и крупицы разума, даже если бы она подскочила и укусила их за нос. Заклинание Круциатус сорвалось с кончика его палочки и убрало с дороги невезучее ничтожество, стоявшее на пути Волдеморта, когда он спешил проверить наличие какой-либо остаточной магии и определить место назначения аппарации. Когда он обнаружил, что там ничего не осталось, один из его слуг оказался лежащим на спине, крича и воя, испытывая ярость своего лорда. — Найдите его! — закричал он. — Верните мне моего супруга, если вы цените привилегию иметь головы на своих шеях! Подобно клубящемуся дыму самые верные слуги Волдеморта мгновенно аппарировали, в то время как другие бросились скрываться из поля его зрения. Место у его свадебного алтаря погрузилось в хаос, гости кричали и разбегались во все стороны. Крайне жалко! — Мой Лорд! — взвыл Малфой, спеша к нему, как заблудший ягненок, ищущий вымя. — Я позабочусь о том, чтобы отложить ужин, если только у вас нет для меня иного задания. Взгляд Волдеморта метнулся к его самому разочаровывающему приспешнику, и ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы сдержаться и не отшвырнуть его, как подержанную тряпичную куклу. Малфой либо был слишком наглым, либо обладал тактом и хитроумностью скользкой ласки. Возможно, он возомнил себя превыше остальных, которые чувствовали на себе хлесткие удары магии Темного Лорда, и полагал, что тот не пережмет ему дыхательные пути одним движением пальцев. — Люциус, проснувшись сегодня утром ты что, потерял мозги? — съязвил Волдеморт, поднимая палочку, чтобы наложить заклятие на этого идиота, но громкий визг отвлек его внимание от светловолосого дурака к старой ведьме, которую он притащил сюда для проведения брачного ритуала Слизерина. Все вокруг погрузилось в несмолкаемый шум и хаос, так что у нее, должно быть, были очень сильные легкие, чтобы пробиться сквозь эту полную какофонию и грохот. — Я вижу… я вижу! — кричала она, мечась и хватая за руки растерянных гостей, словно они возражали против ее заявлений, и ей нужно было доказать свою правоту. — Он исцелил меня… Я чувствовала, что у этого маленького, хорошенького говорящего была странная магия — магия, затронутая смертью… Волдеморт подошел к ней и схватил за руку. Когда старуха посмотрела на него, ее белые глаза уже не были мутными и пустыми. На него смотрели карие радужки. Он резко выдохнул, потрясенный, потому что в мире не было магии, способной исцелить повреждения в ее глазах. — Что вы имеете в виду, мадам Сейр? — спросил он, сохраняя видимость вежливости, чтобы получить необходимую информацию. — Вы выбрали того, чья магия старше самого времени, — пробормотала она. — Разновидность его магии необычна: она сильна и окутана смертью — смертью, как ее слугой, покоренной и податливой. Старая карга, должно быть, почувствовала крестраж. Волдеморт отпустил ее и раздосадовано обхватил лицо руками. Ему нужно было отправиться на поиски Гарри, прежде чем Дамблдор попытается вбить ему в голову всякую чушь. Старик был в этом хорош. — Его магия исцелила меня, — с благоговением повторила женщина. Магия Гарри была чистой. Она омывала застрявшую внутри него частичку души Волдеморта успокаивающим облегчением, поэтому, возможно, та же магия исцелила и тьму в глазах этой женщины. Еще одно подтверждение того, что Темному Лорду суждено было вступить в брак с равным себе, своей душой, своим крестражем. Он был даром магии, но этот дар был украден у Волдеморта, и ему нужно было вернуть Гарри. По его телу пробежал морозный трепет страха, когда он представил, как Дамблдор причиняет Гарри боль, пытаясь покончить с Волдемортом. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не потерять контроль над своей магией и гневом. На его лице проявилось нечто откровенное и неприукрашенное годами самодисциплины. Словно бремя застарелой обиды он носил в себе те уравновешенность и самообладание, которые научился демонстрировать еще в юности. Он ненавидел необходимость создавать видимость и быть кем-то, кем он не являлся, и в то же время еще больше он ненавидел быть самим собой. Но эта внезапная оплошность еще сильнее разожгла его ярость. Волдеморт не находил успокоения в том, чтобы позволить другим хоть краем глаза взглянуть на того искалеченного маленького мальчика, который жил внутри него — ребенка, который жаждал того тепла и утешения, которого он никогда не получал. А те, что давала ему его дорогая душа, были у него отняты. — Ты, — повернулся он к старухе. — Ты потеряла зрение в результате принесения в жертву, не так ли? Ты пожертвовала своими глазами, чтобы обладать зрением. Оно у тебя еще есть? Осознав, что Волдеморт знает, мадам Сейр взглянула на него с ужасом, а затем, спустя мгновение молчания, кивнула. — Да, — сказала она. — Вы хотите найти его? Боюсь, он спрятан магией, и я не могу заглянуть туда, где он находится. Однако я могу сказать вам, где я его не вижу. Должно быть, это было заклинание Фиделиус. Гарри перенесли в место, скрытое чарами. Волдеморт кивнул старухе. Она закрыла глаза, и как только она отправилась на поиски, Темный Лорд вторгся в ее разум.

***

Волдеморт стоял перед невзрачным зданием. Мимо проходили маглы, глядя на него широко распахнутыми глазами, но с любопытством. Воздух был влажным, и легкий ветерок трепал его волосы. Он выглядел молодым, и эти мерзкие создания смотрели на него с интересом, словно он когда-либо опустится до того, чтобы спариваться с животными. Единственной, кто когда-либо испытает привилегию разделить с ним постель, будет его избранный магией жених. Он поднял свою палочку и наложил сокрушительное заклинание. Он знал, что оно не затронет ту части здания, где Дамблдор удерживал Гарри, но это, несомненно, привлечет внимание старика. Луч голубого света сорвался с кончика его палочки и полетел к жилым домам в том же ряду. Заклинание достигло внешних стен и взорвалось, как только коснулось их. Поднялась пыль, частицы и клубы дыма от горящей древесины окон и мебели. Перепуганные маглы бросились выбегать из своих домов. Волдеморт не остановился. Заклинание за заклинанием он продолжал атаковать дома, разнося их вдребезги. Пламя вспыхнуло и поглотило внутренние помещения обрушенных строений, но он не остановился. Он не остановится, пока Дамблдор не приведет к нему его супруга. В отдалении завыли сирены магловской полиции, пожарной и спасательных служб, становясь все громче по мере приближения. Волдеморт не намеревался щадить кого-либо, и чем дольше Дамблдор играл с ним в эту трусливую игру, тем больше разрушений он был готов причинить. Одна из направлявшихся к нему машин скорой помощи была отброшена назад взмахом его палочки. Она перелетела через поток машин и перевернулась, блокируя движение остальных автомобилей. — Гарри, — прошептал он, пытаясь дотянуться до Гарри через их разделенную связь, но что-то преграждало ему путь, отталкивая назад — нечто сильное, как приливная волна. Гудки, сирены и звуки столкновения машин прервали его концентрацию. Он наложил заглушающие чары и попытался применить Легилименцию. — Дорогой, — пробормотал он. — Где ты? Волдеморт был совершенно уверен, что Гарри держат здесь, но не мог до него дотянуться. Он остановился и огляделся по сторонам. Некоторым маглам удалось выбраться из их машин, и они направлялись к нему. Из его палочки вырвался поток ярко-зеленого света, и все они замерли, прежде чем упасть на землю. Он мог бы позвать слуг, чтобы те очистили это место от этих грязных существ, но не хотел сбивать их с курса на случай, если они действительно идут по следу Гарри. Он был убежден, что Гарри здесь, но не хотел рисковать, поддавшись безрассудной самонадеянности, и упустить свой шанс найти свою дорогую душу. Он поднял палочку, но, прежде чем он успел произнести какие-либо заклинания, цвета вокруг него поблекли и растянулись, словно связка резинок, туго накрученных на гаечный ключ. Его зрение помутнело, а затем все вокруг стало серым, предметы отдалялись, а его тело сжималось и сужалось, втискиваясь в туннель. Его затянуло внутрь мягким, успокаивающим потоком магии, и мгновение спустя он оказался в комнате. Он потрясенно огляделся — пожелтевшие тюлевые занавески облепили подъемные окна, словно паутина. В центре комнаты стоял раскладной стол, накрытый пыльной вязаной ажурной салфеткой, на котором стояли щербатый чайный сервиз и ржавый чайник, из носика которого поднимался пар. В воздухе витал запах чая, а Дамблдор сидел с каменным выражением лица, его взгляд был прикован к Волдеморту поверх ободка фарфоровой чашки. Второй человек за столом быстро обернулся и улыбнулся Темному Лорду. — Том! — воскликнул он. — Я уже думал, что ты забыл обо мне. Озадаченность Дамблдора быстро преобразилась в выражение крайнего опасения, и он вскочил на ноги, направив свою палочку на Волдеморта. Прежде чем старик успел щелкнуть пальцами и пробормотать заклинание, в его сторону полетел луч света из палочки Темного Лорда. Но вместо того, чтобы достичь его и разорвать на части, заклинание угасло, словно спичка, которой коснулся летний ветерок. Волдеморт замер в замешательстве. Озадаченность сменилась чувством самоуничижения, когда он осознал, что старик, должно быть, знал магию, способную остановить его атаки, даже не использовав против него чары. Он сердито прищурился и собрался произнести еще одно заклинание. — Том, — ласковый голос Гарри остановил его. — Что ты делаешь? Прежде чем Волдеморт успел придумать подходящую ложь, его душа бросилась к нему, и обхватила руками шею Темного Лорда. Он механически положил ладонь на спину Гарри и обнял его. Дамблдор не пошевелился, но смотрел на него с ужасом и потрясением. Волдеморт ухмыльнулся. Он думал, что старик либо восстановит воспоминания Гарри, либо наполнит его голову своими ядовитыми идеями, но, похоже, ему не удалось сделать ничего подобного. Он опустил руку на хрупкое тело своего крестража и притянул его ближе, не отрывая пристального взгляда от своего старого профессора. Запечатленного на его лице ужаса было бы достаточно, чтобы согревать Волдеморта семь зим. Он не мог поверить, что такая мелочь заставит старика выглядеть так, будто тот проглотил мешок ржавых гвоздей. Ликование, которое он испытывал, наполнило его сердце неимоверным удовлетворением. — Гарри, отойди от него, — взмолился Дамблдор. — Профессор, я же сказал, вам не о чем беспокоиться, — тихо сказал Гарри, поворачивая голову к нему. — Все будет хорошо. — Гарри, ты не понимаешь, — попытался убедить его старик. — Он солгал тебе. — Я должен убить тебя за то, что ты похитил моего мужа от нашего свадебного алтаря, — прошипел Волдеморт, поднимая палочку, но Гарри схватил его за руку и остановил. — Том, что ты делаешь? — раздраженно спросил он. — Ты ведь не собираешься сражаться с профессором Дамблдором, не так ли? Я понимаю, что ты расстроен, и поверь мне, я тоже был расстроен, но не слишком ли остро ты реагируешь? Тебе следовало пригласить его на нашу свадьбу. Волдеморт недоуменно посмотрел на свою дорогую душу. — Мне жаль, профессор, — сказал Гарри, поворачиваясь к Дамблдору. — Думаю, лучше на этом закончить. Мой муж, по-видимому, очень огорчен, и я его не виню. Внезапно забрать меня сюда посреди свадебной церемонии было немного грубо. Вообще-то, мы как раз собирались разбирать подарки, и я вроде как с нетерпением ждал этой части. Краткая странная речь Гарри не помогла развеять замешательство и ужас на лице старика. На самом деле, Волдеморт был совершенно уверен, что это лишь усугубило ситуацию. Он тоже не совсем понимал, о чем говорит Гарри. Темный Лорд был убежден, что возвращенные им воспоминания не выставили бы Дамблдора в положительном свете — достаточном, чтобы предположить, что старика нужно было пригласить на их свадьбу. Но память может быть коварной. Какие бы белые пятна ни оставались в разуме Гарри, они, должно быть, заполнились сами собой, сделав Дамблдора значимым человеком. Нарастающий за дверью шум мгновенно привлек его внимание. По-видимому, на помощь старику прибыли другие члены Ордена. Волдеморт сжал пальцы на палочке, испытывая некое ликование от того, что ему вот-вот выпадет возможность стереть с лица земли всех этих мерзких тараканов, но, прежде чем они ворвались внутрь, его затолкнуло в странный бесцветный туннель, и он снова оказался в садах поместья Риддл, все еще обнимая Гарри. — Как ты… — пробормотал он, совершенно ошеломленный необычной магией телепортации, которую использовал Гарри. Должно быть, в штаб-квартиру Ордена Волдеморта также перенес он. — Я тренировал свою магию, Том, — сказал Гарри с искренней улыбкой. — Не могу поверить, что это сработало. Я так переживал, что нам придется идти сюда пешком. Между прочим, а где все? — Ищут тебя, дорогой, — сказал Волдеморт, оглядывая пустое пространство. — Я сейчас же вызову их, если ты хочешь устроить свадебный банкет.

***

Слуги Волдеморта почувствовали облегчение, что его супруг найден и благополучно возвращен домой — даже несмотря на то, что некоторые из них все еще залечивали ноющие конечности, вкусившие огонь его ярости. Они не решались встретиться с ним взглядом и прятались в самых дальних углах бального зала. Другие танцевали, кружась на танцполе, и над ними порхали хрупкие бабочки, держащие крошечные свечи, а с потолка лился дождь из розовых бутонов, лепестки которых распускались и превращались в маленькие конфеты, которые Нагини нетерпеливо собирала в свою маленькую корзинку. Танцующие изо всех сил старались избегать ее. Она бродила вокруг, словно колючий котенок, готовый при малейшем поводе поцарапать и укусить, а дорогая душа Волдеморта наблюдала за этим, награждая одобрительными возгласами каждую поднятую ею конфету. Его слуги знали, что вмешиваться не стоит — никто не осмеливался вызвать недовольство Гарри. Еды было в избытке, как и напитков, и у некоторых из его Пожирателей Смерти определенно был волчий аппетит, хотя Волдеморт и позаботился о том, чтобы никто из этих отвратительных зверей не попал в список приглашенных. Несмотря на это, эти жадные ничтожества ели так, словно голодали три месяца, а то и больше. Он не увидел Северуса среди толпы. Возможно, тот заблудился в поисках Гарри, хотя Волдеморт был уверен, что Северус использовал любую возможность, чтобы избежать общения со своим бывшим учеником. — Мой Лорд, — Люциус, этот никчемный слабак, выглядел несчастным, хотя и выдавил улыбку с отчаянным усердием старой девы, разглядывающей обручальное кольцо своей младшей сестры. — Крауч сказал мне, что вам нужен кинжал из фестраловой кости для… ночи. Волдеморт переключил все свое внимание на Люциуса. Это светловолосое недоразумение проявило здравый смысл и отступило назад под холодным, пронзительным взглядом своего господина. Восстановление молодой, красивой внешности оказало на успокоение его жалких последователей обратный эффект — можно даже сказать, что они выглядели еще более испуганными. Губы Темного Лорда изогнулись в ухмылке, когда он наклонил голову, наблюдая, как Малфой суетливо переминается, словно лиса в охотничьей ловушке. — И, — протянул он почти позабавленным тоном, от чего Малфой вздрогнул, — тебе удалось его раздобыть, или мне следует просто предположить, что это выходит за рамки твоей компетенции — как и большинство других поручений? — Нет, мой Лорд, — Люциус упал на колени. — Я нашел особый кинжал, сделанный из кости фестрала. Вам я буду служить со всей своей преданностью и усердием. — Да, — насмехался Волдеморт. — Будешь. В таком случае, возможно, ты можешь помочь мне проверить остроту кинжала. Нельзя допустить, чтобы он был тупым и навредил моему маленькому… мужу. Малфой побледнел, последние остатки красок покинули его лицо — его глаза расширились, а челюсть отвисла в беззвучном вскрике. Волдеморт ухмыльнулся, ликующий и довольный. Он протянул руку вперед, выжидающе глядя на Малфоя. — Ну? — усмехнулся он. — Ты ждешь официальной просьбы, Люциус? Кинжал. Роскошные, блестящие волосы Люциуса развевались на ветру, пока он шарил по мантии в поисках кинжала. Он достал черный прозрачный футляр и протянул его Волдеморту так, словно предлагал своего первенца. Устав от стенаний Малфоя, Волдеморт выхватил коробочку из его руки и засунул ее в карман, заметив, что его дорогая душа направляется к нему. Его поступь была так прекрасна. Драгоценный крестраж Волдеморта обладал ангельской походкой и духом чистой силы. Он излучал свет, словно был окутан шаром Люмоса. — Дорогой, — сказал Волдеморт, вставая и отталкивая Малфоя в сторону. — Вы закончили с конфетами? — Нагини все еще собирает их, — мило улыбнулся Гарри, ступая в объятия Темного Лорда. — У нее такие зоркие глаза, и она ловит большинство еще до того, как они успеют упасть. — Да, она настоящая хищница, — усмехнулся Волдеморт, прижимаясь легкими, словно перышко, поцелуями к лбу своей души. С каждым прикосновением губ он чувствовал, как его окутывает легкость, боль его расколотой души утихает, словно убаюканная в сладкий сон. — Том, хочешь потанцевать? — спросил Гарри, отстраняясь. — Конечно, дорогой, — ответил Волдеморт, обнимая Гарри за спину и ведя его в бальный зал. Нагини, маленькая змея, сразу же заметила их и тут же скорчила Волдеморту недовольную гримасу. Его фамильяр действительно любил испытывать его терпение своей дерзостью. — Ты выглядишь сияющим, — сказал Волдеморт. — А ты выглядишь так горячо, Том, — ухмыльнулся Гарри, а затем наклонился ближе, чтобы прошептать: — Не могу дождаться сегодняшней ночи. Выражение лица Волдеморта переменилось к радостному предвкушению. Его маленький крестраж понятия не имел, что его ждет. Он был таким невинным сгустком чистого света, и все же, по-видимому, он был именно тем переполненным гормонами паршивцем, каким и должен быть в его возрасте. Волдеморт никогда не был рабом непристойных прихотей плотских желаний. Он всегда был выше таких примитивных побуждений. — О, Гарри, — с весельем цокнул он, — ты выглядишь довольно нетерпеливым. Надеюсь, ты будешь чувствовать то же самое, когда ляжешь в нашу супружескую постель. — Вы угрожаете мне хорошим времяпрепровождением, мистер Риддл? — фыркнул Гарри и, к абсолютному ужасу его слуг, игриво хлопнул Темного Лорда по руке. — Угроза — это не совсем подходящее слово, душа моя, — пробормотал Волдеморт, подхватывая его на руки, пока музыка захватывала их нежными волнами.

***

— Ты хочешь его съесть, — обвинила Нагини, размахивая своими крошечными кулачками. Гости уже ушли. Некоторые из его слуг все еще бродили по поместью, вероятно, надеясь, что их наконец отпустят. Гарри провожал их, и Волдеморт начинал терять терпение. Он не хотел тратить любезности на этих никчемных ублюдков, в то время как мог бы наслаждаться присутствием своего крестража. — Это тебя не касается, — прошипел он. — Ты не можешь его съесть, — требовательно заявила Нагини. — Он мой. Волдеморт сердито посмотрел на свою змею и недоверчиво поднял бровь, пораженный ее наглостью. Она стала очень дерзкой. Избалованная маленькая паршивка! Гарри, несомненно, передал свои дерзкие привычки фамильяру Волдеморта, наравне с тем, что научил ее говорить на человеческом языке. Все еще казалось невероятным, что она вообще может произносить какие-либо слова, но вот она — не только разговаривает, но и обвиняет его в действиях, в которых ничего не понимает, и ведет себя как маленькое эгоистичное существо, думая, что крестраж ее хозяина принадлежит ей. — Нагини, будь хорошей девочкой, — сказал он, понизив голос для пущей убедительности. — В случае, если ты хочешь остаться девочкой. Я всегда могу превратить тебя в гигантскую змею, и тогда он перестанет тебя опекать. Гарри мой — моя душа, мой крестраж, мой жених, мой супруг, и в моих жилах течет его кровь. Я терплю твою маленькую привязанность к нему, но не принимай мою терпимость за разрешение, потому что если ты посмеешь пересечь черту, я тебя накажу. Нагини зашипела на него и закружилась, оборки ее юбки развевались в воздухе, словно хвост павлина. — Ты не можешь его съесть, — настаивала она, но на этот раз ее голос звучал более робко. — Его больше не будет, если ты его съешь… — Я уже говорил тебе, что моя разновидность голода иная, — вздохнул Волдеморт, раздраженный тем, что вообще развлекает эту маленькую паршивку. — Если ты с ним спариваешься, ты не можешь еще и укусить его, — прошипела она. — Я видела, как другие едят своих партнеров после спаривания. Ты не можешь. — Я не проклятый змей! — крикнул Волдеморт, теряя самообладание. — И я не буду слушать советы по спариванию от маленькой мерзавки. Продолжишь быть настолько наглой, и я посажу тебя под домашний арест. Она скрестила руки на груди и сердито посмотрела на него. Нет, Волдеморт не мог поверить в наглость этой паршивки! Он неохотно принял на себя бремя отцовства, и все же эта девчонка проявила к нему неуважение, несмотря на все, что Темный Лорд для нее сделал. — Малышка, — голос Гарри прервал их напряженный поединок взглядов. — Ты выглядишь такой уставшей. Посмотри на свои глаза. Они уже совсем сонные. Тебе было весело сегодня? Где твоя корзинка со сладостями? — Я посплю с тобой, пожалуйста, — пробормотала она своим детским голосом, моргая на Гарри. — Почитай Нагини сказку. — Хм, — Гарри подхватил ее на руки и закружил в воздухе. — Прости, милая, но тебе нужно отдохнуть. Ты весь день на ногах. Обещаю, я почитаю тебе сказку завтра, хорошо? Волдеморт довольно ухмыльнулся. Нагини выглядела раздираемой противоречиями, но кивнула Гарри, прежде чем бросить на своего хозяина взгляд сварливой кошки. По колонне постучали, и у подножия лестницы появился Барти. — Ну что ж, — улыбнулся Гарри и поставил змею обратно на пол. — Мистер Барти отведет тебя домой, дорогая. Он останется с тобой сегодня, и если тебе что-нибудь понадобится, дай ему знать. Она недовольно фыркнула, но обняла Гарри на прощание, затем бросила на Волдеморта, как ей казалось, угрожающий взгляд, прежде чем вперевалку спуститься к ожидающему Краучу. Волдеморт закатил глаза — нетерпение начинало брать верх. — Она такое милое маленькое чудовище, — весело сказал Гарри, наблюдая, как она исчезает вместе с Барти за воротами. — Думаешь, лучше остаться здесь, чем идти домой? А вдруг ей приснится кошмар? — Она справится, — протянул Волдеморт, подходя к своему драгоценному крестражу и в предвкушении облизывая губы. — Иди сюда, дорогой. Ты будешь только моим. Наконец-то. Гарри ухмыльнулся, но не двинулся с места. Его прелестные ресницы затрепетали, а свет свечей над ними делал его еще красивее и мечтательнее. Они были единственными, кто остался в поместье Риддл. Наконец, после стольких часов, проведенных в необходимости терпеть этих ничтожеств, Волдеморт был вознагражден присутствием лишь своего мужа. Тот самый дом, где он убил своего отвратительного отца-магла и бабушку с дедушкой, будет очищен от зловония их грязи, поскольку он свяжет свою душу с душой Гарри с помощью ритуалов древней магии. Он обнял Гарри и притянул его к себе. Тот был стройным, но теперь стал выше и здоровее. Волдеморту это нравилось. — Ты выглядишь так горячо, — прошептал ему Гарри, и его губы коснулись края уха Волдеморта. — Терпение, душа моя, — сказал Волдеморт, подхватывая Гарри на руки и резко поднимая его. — Нас ждет очень, очень долгая ночь. Гарри крепче обнял его за шею, и Волдеморт почувствовал прилив силы — не обычной, связанной с пытками и болью, а тревожного осознания того, что юноша доверяет ему свою защиту. Это было неудобно чуждое ощущение — никогда прежде он не испытывал такого чистого восторга от чего-то столь обыденного, как счастье другого человека. Хотя, вероятно, было неразумно думать о Гарри как о другом человеке. В конце концов, он был продолжением самого Темного Лорда: живым, дышащим сосудом его собственной души. Он чуть не сошел с ума, когда Гарри похитили — воспоминание об этом заставило Волдеморта еще крепче сжать его. Пока он искал его, Темный Лорд успел представить всевозможные ужасные сценарии, и это произошло определенно не потому, что Гарри был его крестражем. В конце концов, он не испытывал подобных чувств в отношении других сосудов его души. Гарри был другим. Он был человеком, с магией, которая дополняла и усиливала силу Волдеморта. И после событий сегодняшнего дня их точно невозможно будет разъединить. Волдеморт позаботится об этом. Мягкие ковры заглушали звуки его шагов, когда он нес своего жениха в спальню. У Гарри, такого прекрасного и элегантного в мантии, было веселое, дерзкое выражение лица, которое Волдеморт хотел стереть. Он одновременно любил игривость Гарри и испытывал огромное желание наказать его за это. Его рука скользнула к кинжалу в кармане. Гарри улыбнулся ему, и губы Волдеморта изогнулись в ответной улыбке.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!