"Я выиграл то, что ты хотел"

Когда Прем увидел Буна в первый раз — во время университетской ярмарки, — он про себя обозвал его "ледяным принцем". На самом деле он обозвал его еще и куда хуже, потому что Бун, у которого пока не было имени, уводил его клиентов. В чем-то Прем этих людей понимал, но на тогда-еще-не-Буна обиделся. Потом они столкнулись на кастинге, и Прем едва не назвал его "ледяным принцем" вслух. И подумал, что играть вместе им точно не светит. С принцем-то. Но оказалось, что светит. Светила роль, светили перспективы и светила улыбка Буна. Ледяной принц оказался весенним солнышком. Во всяком случае, на улыбки не скупился. Потом выяснилось, что не только на улыбки. На подшучивания, подначивания, объятия, поглаживания и мимолетные поцелуи в макушку — тоже. Бун оказался невыносимо тактилен. С Премом — особенно. Прем это замечал. И знал, что все вокруг тоже замечают. Улыбаются. Радуются. Завидуют. Хотят быть на его месте. Многие хотят, наверное, а повезло ему, Прему, у которого с тактильностью не очень. Нет, вполне даже неплохо. Даже, наверное, хорошо — но не так, как у Буна. Прем понимал, что это важная и необходимая часть фансервиса. Ему это даже нравилось. Просто он так не умел. Он мог отзываться на прикосновения, мог сделать что-то в ответ, но с инициативой у него было сложно. Ну вот с чего он вдруг на виду у всех потянется к этому ледяному принцу? Хотя принцем Бун давно быть перестал. И безымянным раздражающим студентом — тоже. Бун стал частью жизни, иначе не назовешь. Теплой, понимающей, поддерживающей и насмешливой частью. "Ну чего ты смущаешься? — насмешливо-нежно спрашивает он, забираясь на фотосессии ладонью под рубашку Према. — Я уже целовал тебя взасос и ронял на кровать с недвусмысленными намерениями". "Это называется БЛ-лакорн", — ржет Прем и не отодвигается. Глупо отодвигаться, если все в порядке. Бун знает что делает. И он никогда не перейдет невидимую черту, установленную Премом, потому что каким-то образом ее чувствует. А Прем вовсе не смущается — ему просто неловко проявлять теплые дружеские чувства, когда вокруг столько людей. Так уж он устроен. Черт его знает, зачем тогда он пошел в одну из самых публичных профессий. (Возможно, этого бы не случилось, не будь тогда на кастинге Буна. Та мысль, которую Прем никогда не додумывает до конца.) И они продолжают рискованно шутить, и делать двусмысленные намеки, и сниматься в фотосессиях, на часть из которых, по мнению Према, можно было бы смело ставить рейтинг "только старше тринадцати". Одновременно они устраивают совместные поездки, допоздна зависают в играх, говорят друг о друге странно теплые и незапланированные вещи, делают друг другу странно теплые и незапланированные подарки. Так кажется Прему. Возможно, для Буна это вовсе не странно и вполне предсказуемо. Для Према его теплые ладони как дыхание весны. Он обожает, когда Бун использует его живот в качестве подушки, валяясь на полу в перерыве съемок. Ему нравятся их "милые" фотосессии, но еще больше — те, где нужно изображать соблазн и страсть. Когда это нужно по сценарию, Прем не ощущает никакой неловкости. У него очень легко все выходит, когда не по-настоящему. Если по-настоящему, он очень любит Буна. Как друга, конечно же. И свои дружеские чувства ему охотно демонстрирует, и наедине, и на публике. И когда его нетактично спрашивают об отношениях с Буном, Прем так и говорит — "мы друзья". И ему верят. Типаж у него такой. Вот Бун — "ледяной принц", а Прем — "мальчик-которому-верят". А он этим пользуется. Просто... Ну не умеет он так, как Бун. Тому, кажется, море по колено, особенно когда он с Премом. Он, кажется, даже не задумывается, кто что подумает и кто как посмотрит. Принц. Прем смотрел бы на него часами. Сутками. Всю жизнь. Если бы, конечно, при этом никто не обращал на его взгляды внимания. "Смотри, я выиграл для тебя то, что ты хотел", — говорит Бун абсолютно буднично. И Прем также буднично лезет через его плечо в телефон, чтобы посмотреть, о чем речь. А там знакомое оформление сайта ФИФА, и что-то радостно-праздничное, и... "Ты выиграл эту хрень, — говорит Прем, потому что это нужно сказать вслух, чтобы поверилось. — Ты выиграл эту хрень для меня". "Я выиграл эту хрень для тебя", — подтверждает Бун, но его слова заглушают внезапные, как проливной дождь, восторженные крики Према; и крепкие беспорядочные объятия Према; и какие-то сумасшедшие тисканья, и поцелуи в шею и куда придется, и все это при полном наплевательстве на то, что они не одни. И все это так не похоже на Према. "Вау", — говорит ошеломленный Бун. Улыбка у него такая широкая, что глаза превратились в щелочки. Но Прем все равно видит — потому что очень близко — всю эту ошеломленность. И недоверие — а не снится ли? И радость. И счастье — такое настоящее прямо, неподдельное, искреннее, которого он раньше у Буна и не видел. А оказалось — нужно-то. Всего-навсего. Обнять — не в ответ. Обрадоваться — не по плану. Не сдерживать чувства. Не сдер-жи-вать-ся. "Ты выиграл эту хрень", — говорит Бун. Кажется, теперь он считает эту фразу волшебным ключиком, раскрывающим тактильность Према. И сильно ошибается, потому что настоящий ключик — счастье в его глазах. "Я выиграл гораздо больше", — думает Прем. Не сдер-жи-вать-ся. "Я выиграл гораздо больше", — повторяет он вслух. Кто-то ахает сбоку, и телефон выскальзывает из ладони Буна, и теперь выражение его глаз нравится Прему еще сильнее.