Сон

      Эндрю снился сон. Эндрю снился он.       Нил Джостен, как самая настоящая проблема, появлялся даже во сне. Нил Джостен, с его ледяными (почти лазурными в темноте) глазами и яркими рыжими волосами. Постоянно ходившем в какой-то бомжатской одежде, будто человек, приезжающий в школу на Порше, не мог себе позволить нормальную одежду. Или он слил все свои деньги на машину?       Вообще-то, Мазерати Эндрю ничем не уступала этой ахуительной Порше Нила. Даже была лучше. Миньярд любил свою машину.       Во сне Джостен вытворял такие вещи, вспоминая которые, сердце Эндрю ёкало. Конечно, это не так. Биологию, детки, нужно учить, чтобы знать, что из-за воспоминаний сердце ёкать не может. Не может ведь?       Он обнимал его за плечи и курил с его рук сигарету. Такая сентиментальная хуйня будет похуже всяких кошмаров.       Нет, подумал Эндрю чуть погодя, не будет.       Нил говорил что-то, смеялся. Как человек может так смеяться. От его смеха в груди разливалось что-то непривычное, что-то странное и нехарактерное для Миньярда. И это происходило так часто, потому что этот чертов новенький находится рядом двадцать четыре на семь.       И на кой черт Кевин начал дружбу с этим совершенно неинтересным парнем?       Джостен выглядел так правильно рядом с ним, словно все встало на свои места. Словно так и должно быть в реальной жизни.       Но сны — это сны, и они не обязаны быть реальными.       С этими мыслями Миньярд кинул будильник на пол, под возмущенные крики Бетси снизу.       — Если ты сломал его, Эндрю, то жди новый только на Рождество! — донеслось до Эндрю, и он слегка усмехнулся. Бетси смешная, с Бетси легко, Бетси — его мама.       — Если ты не спустишься через пять минут, я съем твой завтрак. — услышал блондин из-за двери голос своего нормального брата. Конечно, он не съест. Ведь знает, что получит ладонью по башке, под цыканье Бетси и хихиканье Ники.       На телефон пришло короткое сообщение от Рене, предупреждающее о том, что она не будет прикрывать его, если он снова опоздает. Предательница. Даже если она заболела, и Эндрю, как настоящий друг, написал ей пожелание выздоровления. Вы уверены, что друзья делают именно это, а не посылают друг друга нахуй?       В голове звучало "люблю", голосом Нила, и это заставляло что-то внизу живота тяжелеть, а тело дрожать.       В голове звучало: — Ты никто, и это все — ничто. — Быть никем утомительно. — Нил растягивал звуки, — Но если ты ничего и никого не хочешь, то я готов остаться никем до конца.       Ебаный Нил Джостен.       Он не может оставить его в покое хотя бы дома? Хотя бы во сне.       Он уже спускается вниз, чтобы сделать себе кофе (с кучей сахара, молока и маршмэллоу, от которых у Аарона случается инфаркт) и съесть яичницу Би, когда ему приходит ещё одно сообщение.       Тренировка по экси наконец-то отменяются, потому что у Ваймака умер хомяк его рыбки? (У тренера нет рыбки.)       Или, может, Дэй не придет в школу, потому что уехал следом за своим любимым Джереми в осенний лагерь? (Отмена, Кев влюблен в его брата, а Джереми — в Жана.)       Рене все же не заболела и примчится в школу, чтобы порозоветь за Эндрю? (Она лежит в постели с температурой 38 по Цельсию.)       Оу.       Оу.       Это всего лишь Нил.       Всего лишь Нил, предлагающий подвести его до школы.       Если он не против, конечно же.       Просто как жест дружбы.       Дружбы, ничего иного.       Миньярд никогда не признается, что почувствовал, как его уши потеплели, а на щеках выступил румянец. Другой Миньярд никогда не признается, что случайно сфотографировал брата в момент огромной влюбленности к рыжей проблеме.       Эндрю быстро печатает "я не против".       Его не заботит то, что Аарон, которому Эндрю теперь ничего не должен, попрется в школу на автобусе или пешком на своих родных двух. Так же его вообще не заботит то, что будут шептать школьники, увидев богатого красивого британца в обществе ненормального Миньярда.       Он слегка усмехается и убирает телефон в карман.       С него достаточно.