- «счастье»

— сугуру, не будь занудой! иди сюда! - слышен плаксивый звук. «ей-богу, человеку 23 года, а ведёт себя как ребенок» проносится в голове у гето. но все равно ведь, зараза, убедительный до жути — отказать невозможно. и протягивает руку, которую сразу же схватили и потянули. — ты хоть танцевать умеешь, очкастый? - произносит сугуру с еле сдерживаемым смехом; — не называй меня так, любовь моя! - наигранно надувается годжо. эта самая «любовь», стоящая рядом, не сдерживается и хватается за живот в приступе смеха. годжо тянется к телефону и включает музыку. (рекомендую включить песню, прикрепленную в посте. ссылка в примечаниях) сразу же энергичная мелодия моментально разносится по безлюдному пляжу; годжо хватает уже спокойного сугуру и начинает кружиться. смех возобновляется, но уже с двух сторон; счастливый, лучистый; они не скрывают ни одной эмоции и упиваются другом другом вдоволь; так, как будто у них нет больше времени; как в последний раз. они не заметили, как остановились, не заметили и как весёлый смех стих; все что они видели — это друг друга. смотрели друг другу в глаза и понимали действительное значение слова «счастье». блики почти догоревшего заката мягко ложились на кожу, словно само солнце прощается с ними. счастье в глазах напротив; счастье в нежных прикосновениях рук, незаметных для обычных людей объятий; счастье в сонном лице на соседней подушке, запутанным волосам, второй зубной щетке в ванной комнате. счастье вокруг них и повсюду. они были счастьем друг для друга. и всегда им будут. — сатору, - неизвестно почему, сугуру произнес это шепотом, словно это какая-то тайна — да, сугуру? — я люблю тебя.