Пролог.

— Достаточно, — мужчина поправляет форменную кепку. Чужая рука с гаечным ключом опускается, женщина потирает нос и оборачивается на камеру, установленную на какие-то столы. Какая нелепость: компания требует отчеты, которые все равно никто не смотрит. — Слуш, ты уверен, что эта хуевина не отвалится снова? — она кивает на веревку, закрепленную винтом, который только что сама и закрутила. — Мне кажется, что это изначально сомнительная ко–.. — Завались, Клэр. Мы делаем так, как нам было велено. Тебе навряд ли хотелось ехать за три пизды в это богом забытое место. Так что, будь добра, захлопнись, мы должны закончить работу как можно скорее, — мужчина сердито хмурится, в голосе четко звенит недовольство. Сам он только что перетаскал с тонну всякой макулатуры, запчастей и прочего дерьма, которое теперь не используют. Он устал, он зол. Никакой другой реакции от столь нервного, – даже на первый взгляд –, человека ожидать не стоило. — Святые угодники, успокойся. Я не хочу, чтобы эти пидорасы ставили качество моей работы под сомнение, вот и все, Джон, — Клэр бросает ключ к остальным инструментам и закрывает сумку. Перед тем как развернуться к мужчине спиной, она бросает на него неоднозначный взгляд, а затем что-то тихо лепечет себе под нос. Эти двое явно взаимно невзлюбили друг друга еще с первого дня. Склад этот, обосновавшийся за Верджинсом, является собственностью компании «Cybertech СС» и находится под управлением одного из филиалов «Cat Ochre incorporated». «Cybertech СС» была основана Стенли Робинсоном после второй мировой войны, – в 1949 году –, и примерно тогда же, даже несмотря на истощённость ресурсов, началась разработка множества инновационных технологий, обещавших колоссальные прорывы в развитии инженерии и прочей с этим связанной ереси. Спустя 16 лет, – в 1965 году –, четырьмя отцами-основателями, – под ответственность уже покойного Стенли –, была создана вторая компания, а еще через 8 лет, – в 1973 году –, на свет появилась «Restaurant chain Cats of Ochre». Сеть семейных ресторанов, славящихся многофункциональными роботами, которые созданы для развлечения детей и подростков. На складе, построенном почти сразу после открытия первого кафе, хранится все: от старых декораций до аниматронных роботов, давно вышедших из строя. Среди же горожан давно ходят недобрые слухи об этом месте и в целом компании, сложившиеся десятилетиями работы корпорации, что, однако, еще ни разу не помешало новым, зачастую молодым, людям прийти и устроиться сюда на работу. И, возможно, попрощаться с жизнью.       Что же сейчас? Сейчас Клэр Хопкинс и Джон Смит – первые за долгое время, кто вступил за порог этого печально известного склада. Клэр – черноволосая дюймовочка с греческим профилем, бледной кожей и хрупким телосложением; техник-инженер в полставки, а также стажер в COI на должность помощника инженера. Джон – нордический красавец с красивыми длинными волосами, заплетенными в крысиный хвостик, и крепкими плечами; тоже техник-инженер, но работает на полную ставку и вполне доволен своим положением. Столь разных людей в этом месте свела одна простая цель: желание заработать денег. Оба они, безусловно, интересные личности со своими переживаниями, проблемами, трудностями, однако друг в друге они увидели лишь надоедливую занозу, что то и дело мешает. — Что-то мне не по себе, Джон... — женщина ежится и спрыгивает со «сцены», которая на деле просто оказывается выступом в полу. Следом за ней спускается и Смит. Здание это мрачное, заброшенное и совсем никому ненужное. Еще при входе Хопкинс здесь не понравилось. Коридоры длинные длинные и пустые, а помещения... Будто душат. Будто из любого темного угла вдруг вот-вот кто-то выскочит и утащит туда. Туда, где нет света, где никто тебя не услышит. Где ты останешься наедине со своими страхами и единственное, что постоянно будешь слышать – бешенное завывание ветра на улице. Улице такой же пустой и заброшенной, как и все три этажа этого склада. Ни о каком электричестве, естественно, речи не идет. Противно. Противно и зябко. Здесь нет никакого уюта, как в офисах и ресторанах COI. Нет никакого спокойствия. Каждая вещь тут наполнена пустым и бесполезным трауром. Все, что хочется – поскорее закончить работу и уйти. — Успокойся, Сопливкинс. Игрушек этих боишься? И новые-то модели очень привлекательны, это же можно сказать и о ста–.. — Завались. Забудь, — Хопкинс сконфужено вздыхает, а затем достает блокнот из кармана форменной белой рубашки. — Итак, — перевернув пару листов, женщина упирает одну руку в бок, — нам осталось лишь привести в порядок шерстяные части костюмов роботов и... Мы сможем уйти отсюда. Шаги эхом раздаются по всему зданию. Они идут в полной тишине и, кажется, очень напряжены. Эти стены, кафель... Все отталкивает и отпугивает. Чем дольше они здесь находятся, тем сильнее Клэр ощущает чье-то тяжелое присутствие. Раз ступенька, два – и вот они уже на втором этаже. Толкнув дверь, Джон пропускает Клэр вперед, а затем заходит и сам. Первая левая дверь приводит их в служебную комнату, где находятся роботы: Кошка Охра, Мышка Муссон, Тигр Сиена и Панда Микси. — Такая холодина... На том этаже, оказывается, еще было тепло, — глухо смеется Джон и переводит взгляд на Хопкинс. — Да-а... Стоп, их должно быть пятеро, — обеспокоенно замечает Клэр. — Сова Махагон... — Ее могли просто перенести в другое место, Клэр, нечего паниковать. Мужская рука наощупь пробирается к выключателю. Комнату озаряет тусклый свет, взору предстают игрушки, потрепанные временем. Глаза их приоткрыты, нижние челюсти находятся в свободном положении. Джон достает из рабочей сумки щетки, Клэр ставит камеру на какую-то полку. Окинув комнату взглядом, мужчина набирает полный рот воздуха, а затем частыми очередями выпускает его. Ему тоже не особо нравится это место. Здесь... Так тоскливо, просто до жути. Роботы такие бездушные, пустые. Глаза совсем стеклянные, а морды какие-то слишком грустные, почти траурные. При тусклом свете они даже пугают. Он всматривается в них, но ничего не видит. Совсем. — Прочесать шерсть и не умереть от ебучей пыли, — натянуто смеется Джон, а затем обходит продолговатый стол, на котором сидят аниматроники. Легкими движениями, они, ака виртуозы, вычесывают пыль и прочую ересь из шерсти игрушек, лишь изредка переглядываясь. Тишину нарушал только рябящий и хрустящий звук щетины, разделяющей сотни тонких шерстяных волосков. С момента их прихода прошло чуть больше 2-х часов, и последний взмах щетки был сделан аккурат в тот момент, когда лампочка над головами пару раз мигнула. Смит как-то рассеянно смотрит на источник света, щурясь, а затем кашляет от пыли, попавшей в нос. Который раз. Утерев пот со лба внешней стороной ладони, Клэр вздыхает. — Думаю, мы можем идти... План выполнен, — взяв в руки записывающее устройство, она сохраняет запись и убирает камеру в сумку. Через пару минут щетки полетели туда же. Дернув дверную ручку, мужчина толкает дверь и, закинув ту самую сумку на плечо, потягивается с характерным, немного неприятным мычанием. Клэр кривится, но молчит, нервно сжав губы. Смит крутит головой, на секунду теряясь, но затем потирает глаза и бурчит что-то похожее на: «пошли». Двигались по коридорам, спускались с лестниц и подходили ко входу они тоже молча. На секунду Джону даже кажется, что в этой мрачности есть определенная красота. Какая... Глупость, о чем он только думает. Он обращает свое внимание на стеклянные части двери. Через них сочится лунный свет – уже глубокая ночь, а они только закончили. Что ж, с такой работой не приходится рассчитывать на что-то другое. Клэр внезапно останавливается. — Что? Хопкинс хлопает себя по плечам. — Я забыла свой рюкзак. Иди без меня, догоню, — развернувшись, женщина бурчит какие-то бранные слова, а затем стремительно уходит. Джон смотрит ей вслед некоторое время, а затем толкает входную дверь. Ему и на самом деле все равно. Стоило ступить за порог склада, как пустое беспокойство начало отступать. Джону вдруг стало легче. — Курица. Клэр растерянно слоняется по коридорам. — Он должен быть где-то здесь, не могла же я.. — ее речь прерывается железным стуком где-то за спиной. До жути близко, но до облегчения далеко. Резко обернувшись, женщина замирает. Коридор такой... Мрачный. Хопкинс ежится, трет себя по плечам, а заетм сдавленно выпрямляет спину. Вглядываясь в пустоту, она какое-то время стоит столбом и... Облегченно выдыхает. Скорее всего просто что-то упало. Первая, дверь, вторая. Нигде нет ни следа рюкзака. Ее носит от угла к углу, от ручки до ручки. Открыв очередную дверь, она включает свет. И замирает. Сова, которой они не досчитались, стояла в углу комнаты с какими-то архивными документами. И смотрит прямо на нее. Так пристально, изучающе. Будто ждала ее все это время. До этого они с Джоном уже заходили сюда и здесь ничего не было. По телу разливается доза адреналина и табун мурашек. Шаг, второй – она уже посередине комнаты и не отрывает взгляда от этой совы. Потрепанной, местами с порванной обивкой костюма и активной. — Я просто заберу свою вещь и... — женщина медленно тянется рукой к шкафу, наивно полагая, что разговор чему-то поможет. Но явно не ей. Сова в этот момент резко переводит взгляд на конечность и дергается вперед. Но все еще стоит достаточно далеко. Клэр в ужасе вскрикивает и пятится назад, но ее рывок пресекается порогом, – настолько сильно она оттолкнулась –, и Хопкинс падает на пол, беспомощно отползая дальше. Лицо искажено в зверином ужасе, сердце буквально оглушает ее изнутри и наворачиваются слезы. Наступает ступор и дикая, почти агоническая паника. Робот медленно и мучительно приближаются к ней, остановившись всего в метре от женщины. Она закрывается руками, но сильные роботические пальцы хватают ее до хруста костей. Сломала. Она сломала руку. Хопкинс вновь отчаянно кричит. Кричала она много и долго, только вот уже никто этого не слышал. Джон поступил ее приказу – ушел, не дожидаясь, и, кажется, ему было совсем плевать на Клэр. Наверняка только потом, когда он узнает о случившимся, наиграет какое-то скупое сочувствие и сожаление, а затем забудет о ней навсегда. Надоедала, причитала и постоянно язвила. Еще бы, чего о такой переживать? Да даже если бы сейчас он знал о ее судьбе, то навряд ли стал переживать. Несчастной оборвали все пальцы, ноги, руки, а затем пихнули в единственный пустой костюм Тигра. Кровь. Крови было очень много. Она хлестала ручьём, но каким-то чудом Хопкинс пока еще была в создании, еще чувствовала адскую боль. Еще хотела жить. Пока ее кости дробились, она была еще жива, но больше не могла кричать. Нет, не из-за сорванного голоса – язык был вырван и валялся где-то на полу. Пока по подбородку стекали струйки крови, она еще молила о прощении у Бога за все грехи. В один момент пришло осознание всех поступков в жизни и моментально накатило отчаяние. Клэр столько не сделала, столько не достигла. О стольком сожалеет и о стольком переживает: как же там ее мама? Что же будет с семьёй, когда они узнают? Узнают ли? Что будет дальше? Она так и будет страдать, погружаясь все глубже в неизвестную вечность? Ответов нет, но теперь в них не было смысла. Абсолютно все мечты были растоптаны, все стремления убиты. Хопкинс приняла свою смерть. Легкие пронзили механические штыки, голову пробила часть эндоскелета. Глаза буквально выдавило из глазниц, а черные волосы клоками лежали вокруг места бойни. Чем я такое заслужила? Ты похожа на _нее_.