24. Жизнь, в которой есть любовь — счастливая, жизнь для любви — глупая

Легко преодолев последний спуск — прыжок в едва заметный во мгле проем, — они очутились в просторном зале. Ло Бинхэ, распутывая завязки на путевом мешке, тут же устремился к центру сваленных глыб, в то время как Шэнь Юань задержался на месте приземления, завороженно оглядываясь по сторонам. Пусть от убранства зала остались лишь руины, в сохранившихся на обломках орнаментах и в росписи на стенах Шэнь Юань угадывал мастерство, не доступное человеческой длани. Застывшая в тысячелетиях память об ушедшей цивилизации… Нет, вглядевшись, Шэнь Юань увидел большее — вязь и резьбу, что встречал прежде лишь в одном месте — зале загробного судилища. Так же выглядели письмена на табличке, врезанной над титаническими вратами. Они были массивны и безмолвны, будто выдолбленные из того же камня, что и стены, а из-за сваленных у порога глыб к ним нельзя было даже подступиться. Меж тем, вынув из мешка чашу, Ло Бинхэ зачерпнул средь обломков воды. Бережно обхватив чашу ладонями, он поднялся и приблизился к Шэнь Юаню. Его лицо выражало кротость. — А-Юань, — серые песчинки осели на дне, и в прозрачной глади воды Шэнь Юань мог видеть свое изможденное лицо. — Наше путешествие подходит к концу, — пафос этой фразы царапнул горло досадой. Взгляд Ло Бинхэ просачивался сквозь Шэнь Юаня, и в последовавших словах больше чувствовалась горечь иронии, нежели воодушевление. — Давай пройдем это испытание вместе. Шэнь Юань в последний раз скользнул взглядом по табличке, слова на которой были начертаны на неизвестном ему языке. Отчего-то казалось, что она таит в себе важное для них обоих послание. И что Ло Бинхэ, усердно ловящий чужой взгляд, прекрасно знает, о чем оно. Но спрашивать не хотелось: зачем выпытывать утаенный демоненком секрет и отклонять стесняемую в ладонях чашу. Они не найдут цветок — и Шэнь Юань навряд ли увидит, как лицо Владыки надвое расколет боль отчаяния. Цветок окажется в их руках, а его побеги прорастут в сырой земле — все равно судьбу Шэнь Юаня это никак не изменит. Так или иначе, они уже здесь, на самом дне Бездны, и даже если им обоим предрешено остаться здесь навеки — значит, так тому и быть. Шэнь Юань принял протянутую чашу и выпил залпом. Холодная вода обожгла пищевод, стекла в пустой желудок. Ло Бинхэ едва ли успел улыбнуться, когда высокие своды задрожали, приводя в действие неведомый механизм. С земли в воздух поднялась пыль, а хранившие молчание врата отворились, легко сдвигая к углам всю груду заваливших их обломков. Вслед за тем в залу проник, освещая ее всю, утаенный вратами небесный свет — Шэнь Юань ощутил его на себе порханием тысячи нежных поцелуев. Механизм гудел и щелкал, пока врата не распахнулись настежь, и тогда во вновь повисшей оглушительной тишине сердце Шэнь Юаня резанула запоздалая тревога — и заставила его посмотреть на Ло Бинхэ. Демон был спокоен, хотя природа этого сияния казалась Шэнь Юаню очень схожей с благословенной святостью пещер Линси. Шэнь Юань облегченно выдохнул. Видимо, эта сила была одинаково милостива ко всем грешным тварям. Шэнь Юань протянул руку, отвлекая Ло Бинхэ от овладевшего им оцепенения. — Вместе, так? Ло Бинхэ посмотрел на его ладонь, а потом кивнул, принимая ее. Демон сделал шаг первым, а Шэнь Юань, словно подол плаща, качнулся вслед за ним. Обнаженный проем, излучающий слепящий свет — та же пасть неведомого монстра. Тепло и покой, свежесть и едва уловимый аромат — это маячок, приманка, на которую хищник ловит жертву — точно как когда Ло Бинхэ зажег в пальцах темную ци, чтобы обнаружить притаившегося во мгле носорога-питона. Этот свет обещает будущее, скрепленное пониманием и поддержкой. Но, как любая приманка, — это обман. Все, на что Ло Бинхэ может надеяться, — это смирение. Что каждый из них, выполнив свою часть сделки, примет неприглядную, сшитую из разрозненных лоскутков действительность. В этой действительности Ло Бинхэ не придется бояться, что возвышенный мастер растворится. Но — он будет помнить. Словно подарку, что был обещан на Новый год, а вручен — на Цинмин, Ло Бинхэ не был рад цветку. Он был нужен ему три года назад, пока что-то не надломилось — в них обоих. «Проделанный путь твой тщетен». Ло Бинхэ переступил порог, а за ним — и Шэнь Юань. Свет не слепил глаза, а тепло, вливаясь в легкие вместе со сладковатым ароматом, прогревало изнутри озябшие кости. Ло Бинхэ замедлил шаг, и Шэнь Юань, натолкнувшись на его плечо, проследил за взглядом спутника. Шэнь Юань наконец-то понял, что необратимо изменилось в нем с момента их первой встречи. «Возжелавшему не утолить жажду». Увидев то, что таилось внутри, он совсем ничего не почувствовал.