Часть 1

Янтарная жидкость плескалась в бокале. По залу тихо струилась музыка, а в голове было на редкость пусто. Ибо и сам не знал, почему сидел здесь. Поддался минутному порыву и теперь выводил на темном дереве барной стойки неясные символы. Наверное, он должен был грустить. Или радоваться. Но на душе было до противного спокойно, словно этого расставания не было вообще. Самокопание было явно не его коньком, поэтому он опрокинул в себя последний глоток виски. Он сюда пить пришел, а не кости своей уже бывшей перемывать. — Ой, какой ты грустный, — барвумен облокотилась на стойку около Ибо, — тоже Кролика ждешь? Н-да, он сегодня припаздывает. — Кролика? — он поморщился. Заводить разговоры с незнакомцами было не самым любимым его занятием, точнее самым не любимым, но что-то приятное было в этой женщине, — У вас тут круглый год пасха? Она рассмеялась и протянула парню еще один бокал. — Обычно из-за него сюда все и приходят, — женщина с улыбкой кивнула на ребят на другой стороне барной стойки. Никакого Кролика Ибо и в помине не знал. Он вообще оказался в этом баре лишь из-за хорошей выпивки, про которую ему все уши прожужжал друг. Ну ладно, может, и из-за возможной интрижки. — Маскот ваш? — Ибо отхлебнул. Жидкость приятно согрела горло и привычным клубком спустилась в желудок. — Если бы, скорее добрый самаритянин. Ходит, улыбки раздает, — она с чувством покивала, — как солнце, честное слово. Потом женщина несколько мгновений покосилась на Ибо и, наклонившись ближе, заговорщически прошептала: — Хочешь сплетню? Ибо не любил сплетни, не понимал людей, которые их распускают. Но в этот вечер все явно шло наперекосяк. Поэтому он, скопировав тон, ответил: — Да. — Говорят, — у нее в глазах заплясали озорные смешинки, — глотка у него – то, что надо. Сначала Ибо удивился, а потому булькнул в стакан, так и не удержав рвущийся наружу смешок. — Неужели ты перестал светить своей кислой рожицей? — Так это неправда? — Почему же, говорят, поет он шикарно, — она подняла уголки губ. Нет сомнений, женщина поняла мысли Ибо. Да что говорить, любой бы понял, — жаль, сама не слышала. Только пару раз этого красавца увидела. Ибо задумался. Образ рисовался странный. Красивый, обаятельный, умеет петь — набор для айдола почти что. Теперь где-то неглубоко пригрелась мысль, что Ибо хочет его увидеть. Ну правда, что за загадочный «самаритянин», которого бдит куча народу. Описание зрелища, которое будет обидно пропустить. Рядом расположился человек. Ибо обдало приятным парфюмом, а взгляд прилип к приятной внешности. Слишком приятной. Стоило бы прекратить пялиться, но глаза так и отказывались отвлечься от мягкой улыбки. Ибо словно еще сильнее захмелел, чувствуя, как странным огнем загораются щеки. — Как обычно? — произнесла уже знакомая барвумен, обращаясь к мужчине, что сел на соседний стул рядом с Ибо. — Да пожалуйста. — тот усмехнулся и улыбнулся, пропуская этим дрожь по всему телу. Встретившись взглядом с женщиной и получив положительный ответ на свой немой вопрос, Ибо вновь уткнулся в стакан. Дело принимало неожиданный поворот. Хотел увидеть — увидел. А теперь пора и домой. С этими мыслями Ибо прикончил остатки жидкости и поднялся из-за стойки. Слишком резко, впрочем. «Как обычно» для еще незнакомого ему господина оказалось на этом господине, бурыми пятнами расплываясь по его светлой рубашке. Уголок его губ дернулся, а Ибо почувствовал, что у него в животе что-то дернулось. А от страха или возбуждения, он понять не мог. Не день, а настоящая напасть! В панике Ибо взглянул на женщину за стойкой. Она делала максимально растерянный вид, но в глазах явно читалось какое-то ехидное одобрение. — Простите, — парень нервно засуетился, — может, вам помочь? — Было бы прекрасно, если бы вы помогли мне высушиться, — мужчина мило улыбнулся и оттянул рубашку у груди, — а то неприятно липнет, знаете ли… Как только за ними захлопнулась дверь туалета, эта восхитительная улыбка превратилась в оскал, такой хищный, что Ибо даже ощутил дрожь, пробежавшую по конечностям. — Ты же это специально сделал, — его голос вибрировал сулящими опасность нотками, пока он сам прижимал парня к холодной раковине. — Нет-нет, — Ибо вздрогнул от неожиданности и в растерянности замотал головой, — это правда чистая случайность. Сердце как заведенное стучало в горле, мешая толком вдохнуть. Надо было уносить ноги, когда он только услышал об этом злополучном Кролике, потому что сейчас этот Кролик точно собирается лишить его морковки. Хотя мысль об этих прекрасных губах и руках отдала теплом вниз живота. — Да? — мужчина спросил с иронией, еще ближе наклонившись к его лицу. Он был выше, поэтому Ибо буквально чувствовал, как сдается под этим напором, почти готовый согласиться с любыми обвинениями в свой адрес, — я, по-твоему, это первый раз слышу? — Мне все равно какой, это было не нарочно, — Ибо фыркнул. Волна растерянности откатила, а к штурвалу вернулся обычный Ибо, языкастый гремлин, каких поискать, — и если бы мне позарез нужно было тебя соблазнить, то я явно использовал бы методы поинтереснее. Мужчина неопределенно хмыкнул. Ибо продолжал смотреть прямо на него, с каким-то странным трепетом всматриваясь в лицо, так непозволительно близко находящееся от его собственного. — Буду считать это методом поинтереснее, — хрипло прошептал мужчина и впился в его губы. *** — Почему именно Кролик? — спросил Ибо, всматриваясь уже не в сменяющиеся фонари, а в отражение на стекле. — Не знаю, кто это придумал, но приклеилось это прозвище ко мне намертво, — Сяо Чжань бросил короткий взгляд на парня и усмехнулся. *** Ибо откинулся на подушку и вдохнул запах кондиционера для белья. Обычный, ненавязчивый, как всегда бывает в отелях, но почему-то узел в животе скрутился сильнее. За дверью перестала шуметь вода, и парень напрягся. Из ванной показался Сяо Чжань, человек, чей вкус губ Ибо узнал раньше, чем имя, и улыбнулся: — Твоя очередь. Ибо скользнул взглядом по его влажному торсу и с трудом сглотнул. Мысль о том, чтобы слизать скользнувшую по грудной клетке вниз капельку закрутилась в голове навязчивой идеей, и парень отвел взгляд. Душ ему сейчас явно придется кстати. Стоило подняться с кровати, как Сяо Чжань притянул его за локоть и прошептал на ухо: — Обычно я сверху, — он скользнул языком по мочке, — не думаю, что стоит делать исключение. Ибо с этим бы поспорил, но, похоже, сегодня играют только крупные ставки. — Жду не дождусь, — парень сжал свободной рукой загривок и лизнул еще влажную шею, с удовольствием слыша, как сбилось чужое дыхание, — когда стану вашим исключением. Под теплым душем было хорошо. Наверное, Ибо остался бы там жить, если бы живот вовсю не сводило болезненным предвкушением, а мысли не кружились только вокруг одного единственного человека. — Неужели, — Сяо Чжань поднял на него взгляд. В его глазах заплясал хищный огонь, перекидывающийся на Ибо и окутывающий внутренности, словно листы бумаги. Сяо Чжань быстро облизнулся и потянул парня на себя, взявшись за полотенце на бедрах. Ибо не успел вздохнуть, как оказался сверху, прижимая мужчину к постели. — Ибо, ты очень красивый, знаешь? — промурчал Сяо Чжань, скользя пальцами по влажной коже поясницы. Ибо, безусловно, это знал, но эти слова, голос пробрали до мурашек и спустились медовой вязью вниз живота. Возбуждение накрывало волнами. Размеренными, с густыми белыми шапками, погружающими, словно в беспроглядную темень. Сяо Чжань водил носом по шее, щекоча кожу разогретым дыханием, и продолжал изучать ладонями. Поясница, выше — ребра, лопатки. Он касался везде, а Ибо путался во вдохах. Они перекатились. Теперь Сяо Чжань прижимал его к постели. Мужчина быстро лизнул его кадык и посмотрел в глаза. Ибо показалось, что желание, которое там плескалось, можно потрогать, ощутив, как оно разлилось бы по ладоням, даря зудящее тепло. Сяо Чжань чуть прищурился и втянул его в поцелуй, сразу же скользя языком внутрь. Ибо коротко промычал в поцелуй и притянул мужчину еще ближе, стискивая в пальцах волосы на затылке. Казалось, что Сяо Чжань теряет терпение. Он увеличивал напор, грозясь высосать душу и не только. Ибо задыхался. Его легкие, привыкшие к тренировкам, уже горели, отдавая белесыми точками под веками. — Уже выдохся? — Сяо Чжань отстранился и надавил большим пальцем на нижнюю губу, размазывая их общую слюну, — я так хорошо целуюсь? Ибо медленно моргнул, залипая на двигающихся губах и манящей родинке, так похожей на крошку шоколада. Мысли беспорядочным ворохом падали куда-то под ноги, за кровать, отказываясь находиться в предназначенном для них месте. Сяо Чжань не ждал ответа. Или сам все понял и, усмехнувшись, приник к шее. С гортанным урчанием оттягивал тонкую кожу на кадыке, спускался поцелуями ниже, казалось, просчитывал языком пульс. Ибо плавился от прикосновений, он чувствовал, как горячие ладони скользят по плечам, и старался не забывать дышать. Сяо Чжань словно пытался истрогать его всего, собственными руками стереть оставшуюся после душа влагу, собрать губами выступившую испарину. Цепкими пальцами Сяо Чжань добрался до полотенца, которое уже ничего не скрывало. Он дразняще провел по короткой поросли волос, останавливаясь у самого скопления возбуждения. Ибо вымученно выдохнул и легонько повел бедрами. Он всегда был легок на подъем, поэтому такое отношение его распаленному разуму казалось откровенно бесчеловечным. — Ва-ау, — хрипло протянул Сяо Чжань, водя пальцами по очертаниям мышц. Кажется, его глаза еще больше потемнели, превращаясь в неизмеримые омуты, — ты такой большой. Да, Ибо был готов в них утонуть. И утонуть сам, и все, что есть, отправить на это темное дно, лишь бы эта тонкая и изящная ладонь лишила его тугого узла, стянувшегося в самом низу живота. — Ибо, ты такой милый, притягательный, — Сяо Чжань мягко погладил его щеку. Нежно, почти невесомо, и скользнул большим пальцем по губе, заставляя послушно вобрать его в рот, — как же мне повезло, да? Парень кивнул, насколько мог. Сяо Чжаня самого потряхивало. Он смотрел с будто ненасытным голодом, но так и не продвинулся дальше, лишь поглаживая рукой живот. От этих неспешных движений словно отходили жаркие волны, топящие в возбуждении, словно в самой вязкой патоке в мире. Они так отдавали напряжением во всех конечностях, что Ибо чувствовал себя натянутой струной. Пока только струной, к несчастью. — Оближи-ка, — Сяо Чжань отлепил ладонь от лица и поднес ее к губам. Его голос севший, забирался в самые закоулки, отдаваясь эхом вниз живота. Ибо послушно выполнил просьбу, широко проходясь языком по подставленной руке. Сяо Чжань с трудом оторвал ладонь, когда парень мазнул последний раз. Не у одного Ибо был туман в голове и вата в легких. Сяо Чжань скользнул ниже, умещаясь на бедрах, и уложил влажную ладонь на возбужденную плоть. Несдержанный стон вырвался наружу, а от прикосновения посыпались колючие звездочки, горстями укладываясь в животе. Ибо не разобрал, какой звук издал Сяо Чжань, но хватка на члене усилилась, заставляя сбиваться в дыхании сильнее, выстанывать громче. В один момент все прекратилось. Сяо Чжань двинул ладонью в последний раз и отстранился, вновь пересаживаясь. Он уместился между ног Ибо и рассеянно погладил внутреннюю часть бедра, рассматривая тонкую пленку мутной жидкости на своей ладони. А потом скользнул таким взглядом, что загорелось все, что еще не горело. Сяо Чжань уложил и вторую ладонь Ибо на бедро, оставляя едва заметные скользкие пятна, на повлажневшей коже. Наклонился ниже, легонько дуя на налитую головку и провожая взглядом новую скользнувшую каплю. Возбуждение кипело в крови на запредельных цифрах. Ибо бесстыдно тек, надеясь, что он в ближайшее время кончит. Сяо Чжань тихо усмехнулся, а парня прошила дрожь. — Ты такой мокрый, — Сяо Чжань облизнулся и наклонился еще ниже, обдавая дыханием твердую плоть, — загляденье. И втянул головку в рот. — Неужели, — выстонал Ибо, хотя было просто похоже на что-то нечленораздельное. Но мужчина его понял и ухмыльнулся. С членом во рту. О боги! Сяо Чжань вобрал глубже, крепче смыкая губы и погружая в тесноту своего рта. Он играл языком с головкой, слегка толкался в щелочку. Ибо не знал, дышал он или нет. Потому что в голове мутнело, словно от нехватки живительного воздуха. Парень вздрагивал и выгибался навстречу каждому движению губ и, кажется, туман в мыслях копился еще быстрее. — Ты меня боишься? — Сяо Чжань выпустил член изо рта, поигрывая на стволе тонкими пальцами, будто перебирая ноты на флейте. В его глазах плескалось что-то жгучее, что-то такое, что Ибо не мог облачить в слова. Хотя, может, и смог бы, если бы взгляд намертво не прикипал к губам цвета спелой вишни, что так блестели от естественной смазки. Его, Ибо, смазки. — Ты не настолько пугающий, — выдавил он из себя в ответ. — О, правда? — Сяо Чжань чуть наклонил голову и слегка надул губы. Ибо судорожно сглотнул, чувствуя, как от этой картины дернулся член. — Тогда, может, дотронешься до меня наконец? В голосе уже послышались угрожающие нотки. И Ибо похлопал глазами, видя, как Сяо Чжань укладывает его ладонь на свою голову. Мужчина вновь втянул член в рот, упирая головку в горло. Жаркий плен рта вновь утянул сознание куда-то далеко, и пальцы невольно сжались на шелковистых волосах. Сяо Чжань одобрительно муркнул и расслабил горло, принимая глубже. — Так слух про глотку – не слух, — усмехнулся Ибо, удивляясь, каким чудом он выдал цельное предложение. Сяо Чжань начал пыхтеть что-то в ответ, но быстро бросил это дело, утыкаясь носом в волосы, ведомый давлением ладони. Ибо протяжно застонал и вновь сжал темную копну в руке. Сяо Чжань брал так глубоко, что звездочки под веками плясали. Ибо невольно толкался бедрами, придерживая его голову, и вслушивался в булькающие звуки, прошивающие новой волной дрожи. Он скосил взгляд на повлажневшие, слипшиеся ресницы и попробовал убрать ладонь. Сяо Чжань крепко сжал его запястье, заставляя остаться на месте, и взглянул исподлобья, отчего краска разлилась по щекам и ушам. Он чуть ускорился, втягивая щеки и обводя венки языком. Ибо метался по кровати, стискивая зубы на костяшках и пальцы в волосах. Перед глазами плясали белые пятна, а грань уже казалась близкой — руку протяни. Удовольствие копилось в кончиках пальцев почти до онемения, а ребра неровно вздымались, будто следуя за головой Сяо Чжаня. — Чжа-ань, — сипло выдохнул Ибо, чувствуя разрядку, и ослабил хватку. Сяо Чжань с чпокающим звуком вытащил член изо рта и удовлетворенно хмыкнул, наблюдая, как парень изливается себе на живот. В ушах шумело. Разогретая кровь успокаивалась, постепенно рассеивая послеоргазменную дымку. Ватность из тела постепенно уходила, оставляя после себя лишь легкий туман от былого возбуждения. — Ананасы любишь? — чуть прищурившись, спросил Сяо Чжань, вытирая уголки губ. Ибо кивнул, продолжая без зазрения совести на него пялиться. Его глаза все еще горели возбуждением, а полотенце неоднозначно топорщилось, явно говоря, что продолжение будет не менее сводящим с ума. Парень приподнялся, намереваясь в ванной стереть с себя следы страсти, но даже толком сдвинуться не успел, как был схвачен за плечо. — Не выпущу из кровати, пока не кончу, — пророкотал на ухо Сяо Чжань, а Ибо почувствовал, как низ живота опалило томным теплом. Словно под гипнозом Ибо следил за мужчиной. Как тот выдавливал смазку на пальцы, как толкался этими пальцами внутрь, заставляя Ибо закусывать губу, как раскатывал латекс по члену. Грациозность этих движений граничила с животной страстью, что пропитала воздух в этой комнате. — Готов? — Сяо Чжань вылил смазку на член и склонился над парнем. Он медленно толкнулся, растягивая мышцы. Простынь неприятно липла к спине, а член внутри приносил заполненность, сплетенную с легкой тянущей болью. Мужчина сосредоточенно всматривался в его лицо и медленно входил дальше. Ибо потянулся к его шее, втягивая его в поцелуй, забирающий мысли и уносящий в водоворот вожделения. Сяо Чжань мягко втянул его губу и отстранился, легко коснувшись бедрами. Поясницу прошивали спазмы, возбуждение разгоралось вспышками, постепенно облегчая тянущую боль. Тело требовало ласки, горячих и требовательных рук и не менее горячего члена, что довел бы до исступления. Ибо повел бедрами, обозначая свое желание. Толчки были медленными, тягучими, казалось, прошивающими насквозь. Сяо Чжань неспешно входил, удерживая ноги Ибо на своих плечах. Тяжело дышащий, с кожей, блестящей от испарины, он был настолько красивый, что у Ибо закололо где-то в груди. — Быстрее, — отрывисто прошептал парень, впиваясь взглядом в глаза напротив. Сяо Чжань хмыкнул и приблизился к его лицу, практически сгибая его пополам. — Какой ты гибкий, — восхищенно прошептал мужчина и оставил легкий поцелуй на его губах. У толчков все еще был ритм. Четкий, беспощадный. Сяо Чжань входил с оттягом, сильно впечатываясь бедрами. Заставляя на каждый звонкий шлепок коротко скулить. Ибо терялся. Скользил пальцами по влажной спине, слепо отвечал на короткие поцелуи, которые забирали тот кислород, что он успевал ухватить в перерыве между толчками. Ощущения, словно колючее крошево, забивали голову, а каждый толчок обливал внутренности кипящей карамелью. У Ибо закатывались глаза, а тело постепенно обращалось тряпичной куклой, позволяя чужим рукам вертеть себя в угоду своим желаниям. Сяо Чжань отвел одну из ног в сторону, с тем же восхищением отмечая податливость тренированных мышц, и стал толкаться мелко и часто на самой глубине. Ибо слышал его хриплое и сбитое дыхание и чувствовал, как окутывает мандраж, близкий к застилающему глаза удовольствию. Отрывистые стоны слились в тонкую протяжную ноту, бесконтрольно вырывающуюся из горла, и Сяо Чжань продолжал толкаться, поглаживая бедро и оставляя легкие поцелуи на щиколотке. Войдя еще несколько раз, он вышел, ставя Ибо на четвереньки. Тот даже возмутиться не успел, как мужчина вновь толкнулся внутрь. Сяо Чжань двигался глубоко и часто, почти вбивая Ибо в кровать. Тот, казалось, слегка пружинил от матраса, еще ближе притираясь к чужой горячей коже, еще глубже насаживаясь на твердый член. — У тебя идеальный прогиб, — мурлыкнул Сяо Чжань в заалевшее ушко и надавил ладонью на спину, не позволяя Ибо больше двигаться. Толчки стали мощнее. Ибо буквально слышал, как надломился его голос, стоило Сяо Чжаню задеть простату. Парень уже всхлипывал, не справляясь с ощущениями. Было хорошо, ощущения кружили голову и почти что уносили ввысь. Воздух в комнате стоял густой, терпкий, наполненный сорванными стонами и грязными шлепками тел. Казалось, после каждого вдоха он густел еще больше, будто жгучим киселем заливаясь в нос и рот. Простынь под животом измялась, а колени окончательно разъехались, оставив Ибо полностью лежать на кровати и принимать в себя жаркие толчки. — Ты такой…— прорычал Сяо Чжань, притираясь грудью к его спине. Он продолжал входить. Только теперь руки во всю скользили по телу, дотрагиваясь до поджавшихся мышц живота и слегка оттягивая затвердевшие соски. Сяо Чжань покрывал поцелуями шею и плечи, оставляя бесцветные влажные метки. Ибо словно катался на огненной карусели. Блики под веками танцевали уже невесть по какому кругу, а тело сводило сладкой судорогой, обещающей скорое завершение. Сяо Чжань обвил ладонью его крепко стоящий член и стал двигать в унисон своим толчкам. Сжимал сильно, словно хотел выдоить досуха, чтобы ни одной капли не осталось. Несколько финальных толчков – и Ибо выплеснулся в ласкающую руку, чувствуя, как оргазм накрывает еще сильнее, чем предыдущий. Голова стала приятно пустая, а конечности ватными. Казалось, что еще несколько мгновений – и царство снов сцапает в свои объятья. — Я понял, почему «Кролик», — произнес Ибо, когда снова начал ворочаться язык. — Почему же? — Сяо Чжань смотрел, чуть прищурившись, и выглядел, как сытый и довольный кот. — Потому что меня ты буквально затрахал, — Ибо пихнул его в плечо. Сяо Чжань лишь рассмеялся и притянул его к себе.