Там, где похоронен мир

Бывают моменты, когда мы опустошены.... Нет ничего: мыслей, идей, жизни, хочется просто шагнуть с крыши и лететь вниз на решение всех проблем. Чувствуешь себя ничтожеством, а обстоятельства только добивают и давят так, что кажется совсем раздавят... Надеешься на лучшее, живешь надеждой, но слишком больно! Больно дышать, больно спать, больно жить и только слезы смягчают боль, но надо плакать тихо, чтобы никто не заметил, ты же сильный человек, правда? Нет... Совсем нет. Но на этом складывается жизнь, жить гораздо больнее, чем сделать надрез и пустить все проблемы вместе с кровью.... Жизнь — одно слово, а сколько всего: прогулки под звездами, прыгать по лужам, смеяться с друзьями до боли в животе, плакать над грустным фильмом... Тревога за оценку, потеря друга или нежелание потерять, но если друг не хочет теряться, то он будет рядом... Жизнь — это ехать в машине и наблюдать за сотнями капель стекающих по стеклам своей дорогой, они летят чтобы разбиться, человек рождается что бы умереть, но перед этим прожить потерю работы, похороны близкого человека, сгоревший ужин, веселый поход в парк, слезы одиночества и слезы счастья. — Да, хен, я понял, сейчас поищу этот файл, — бормочет Феликс, вытирая слезы, и достает ноутбук. — Ликс? Ты опять плакал? — слышится взволнованный голос по другую сторону телефона. — Все хорошо, хен, все в порядке, — Ли старается улыбнуться и глубоко вдыхает, поднимая голову к потолку и часто моргая, — главное, что с Хенджином все в порядке, он же не просто так меня бросил, наверное, есть причина. — Сделать больно любимому человеку, аж интересно, что за причина, — недовольно шепчет Чанбин, — скинь мне файл, Ликси, и не плачь, пожалуйста. — Хорошо, хен, я отключаюсь! Феликс открывает крышку ноутбука и начинает лазить по папками, чтобы от копать нужный Чанбину файл. — Черт, где он может быть, — бормочет Феликс, ему кажется, что он уже каждую папку обшарил вдоль и поперёк, но его нигде нет. — Это еще что? Этого не было раньше, — поднимает брови Ли, смотря на видео длиной в полчаса, которое подписано снизу "Моему лисенку". Сердце Феликса болезненно сжимается и начинает бешенно стучать, только один человек называл Ли лисенком и этот человек исчез из его жизни пять месяцев назад, и Феликс не может его отпустить все эти бесконечно долгие пять месяцев, не может прекратить бесконечные рыдания, и гложущее чувство пустоты в груди. Ли глубоко вдыхает и щелкает на файл уже мокрыми от напряжения пальцами, а тело начинает потряхивать от волнения. Феликсу страшно от того, что он может увидеть или услышать, и если заглянуть вперед, то страх будет вполне обоснован... — Привет, лисенок! — на экране появился парень, который поправляет длинные волосы, а улыбка касается его пухлых губ. Да, это определенно улыбка, вот только призрачная грусть в глазах виднеется наиболее четко. — Джинни... — Я знаю насколько это банально и все такое, но... Я не смогу сказать этого всего тебе в лицо. Если ты смотришь это видео, а за окном весна — значит меня уже нет в живых, черт, это больнее чем казалось. Я не смог победить болезнь, лисенок, я не хочу умирать. Феликс судорожно нажимает на паузу и пытается отдышаться. — Что, черт возьми происходит? — Ли смотрит на экран невидящим взглядом и пытается заставить себя включить видео дальше. Трясущимися пальцами парень все же смог нажать на экран, и Хенджин на видео ожил. Какая ирония... — Болеть неизлечимой болезнью, ужасно. Каждый день по расписанию пихать в себя таблетки. Ходить на процедуры. Терпеть операции в надежде, что вот он шанс жить дальше. Но каждый прожитый день, не обходится без мысли, что это последний день, — по щеке Хвана стекает слеза. — Прости, что я не сказал тебе, прости, лисенок. Правда, прости. Я не хотел жалости, не хотел видеть безнадежность в твоих глазах! Сейчас, спустя месяцы ты найдешь это видео, когда память обо мне немного утихнет, когда твое сердце перестанет так бешено колотиться. Спасибо, что был рядом со мной до последнего. Да, моя жизнь была недолгой, но она была потрясающей благодаря тебе. Спасибо тебе за все. Мне так больно... Мне больно физически, но еще больнее морально. Помнишь, как мы познакомились, малыш? — смеется Хенджин, и как же Феликс скучал по этой улыбке, по этому голосу, по этим глазам. — Конечно помню, придурок! — бормочет Феликс и зажмуривается. Это был холодный осенний день, Феликс ехал с тренировки по танцам на велосипеде. Из-за ветра слезились глаза, щеки замерзли из-за колючего воздуха, руки на руле покраснели. Свет фар и гулкий сигнал автомобиля, Феликс летит на обочину и сбивает прохожего парня, навалившись сверху на него. — Я считал вообще-то! — ворчит парень под Феликсом, пытаясь выбраться, — а ты меня сбил! И со счета и с ног. — Что считал? — не понимает Ли, думая, что парень наверное головой приложился. — Звезды и считал. — Звезды? — Вверх посмотри, — смеется парень, — только встань с меня сначала, я же почки отморожу. — Ой, прости, пожалуйста! — Ли быстро поднимается и подает руку парню. — Хван Хенджин — любитель звезд! — улыбается пострадавший и протягивает руку для рукопожатия. — Ли Феликс — не любитель сбивать красавчиков, ой! — Ты меня тогда назвал красавчиком, — смеется Хенджин, — и мы вместе пошли домой, считая звезды. Я насчитал сорок шесть, а ты одиннадцать. Я тебя сделал! — Двенадцать вообще-то, — бурчит Ли. — Тот спутник не считается, лисенок! Отвечает Хенджин, как будто наперед знает, что ему ответят. Феликс болезненно закрывает глаза, от сжимающегося сердца, а затем захлопнул крышку ноутбука. — Я не смогу это посмотреть, не смогу! Феликс стоит под холодными струями и хочется все забыть, но воспоминания оказываются сильнее. — Почему ты считаешь звезды? — тихо спрашивает Феликс, толкая велосипед. — Странный вопрос, ты так не делаешь? — Не хочу тебя обидеть, но никто так не делает, Хенджин, — удивляется Ли. — А я делаю! Ты только представь, что каждая из этих звезд — это вселенные. Им наверное ужасно страшно, что про них никто не знает и не помнит, — улыбается Хенджин, заглядывая в глаза Ли. — Ты серьезно? — Нет, — Хенджин начинает смеяться и этот смех заставил весь мир Феликса содрогнуться и коснуться его сердца. — Я забыл наушники дома и мне было скучно. — Ты только что обманул меня? — Да, я искусный лжец, — хитро улыбается Хван. — Лис. — Тогда ты — лисенок, — тепло улыбается Хван, и треплет рыжие волосы Феликса, а тот растекается лужей по асфальту. — Пойдешь со мной на свидание? — Ли Феликс, вы меня не так поняли, я не гей, — задумчиво приговаривает парень, смотря под ноги. — Извини, просто я подумал, что, ну... — Правильно подумал, я би, — смеется Хван и снова треплет волосы Феликса. — Ты! — Я искусный лжец! И смех в ушах звенит так, как будто живой и теплый Хенджин, снова стоит под душем рядом с ним. — Ты издеваешься? — Душ вместе, сближает, Ликси, — смеется Хенджин. — Меня это только смущает, — бормочет Феликс, пряча глаза. — Потому что лисенок — милашка! — Стоп! Хватит! Феликс не может прекратить рыданий, он сидит на холодном кафеле и не может сдержать себя. Ему так больно, как будто сгорает заживо, все его клетки, ткани и органы разрываются на куски, крошатся и уничтожаются, сгорают и рассыпаются пеплом по осколкам его души. — Лучше бы я ничего не знал, лучше бы я думал, что Хенджин от меня устал и поэтому бросил. Тогда бы я знал, что он дышит, ест любимую еду, смеется, любит, считает чертовы звезды и изредка вспоминает меня! Но он в одиночку боролся с болезнью, а теперь он... Он мертв? Что за не смешной прикол, это должно быть шутка? Феликс хватает телефон и судорожно набирает номер Хвана, в ответ лишь гудки, гудки, гудки. — Возьми же трубку! Чертов трус! Абонент временно не доступен... — Ненавижу! Почему? Почему ты умер? Почему оставил меня? Твое сердце больше не бьется, это правда? Мой Джинни обещал, что никогда не оставит меня. Никогда. Я больше не увижу твою улыбку и не услышу твой смех?! Феликс смог продолжить просмотр только на следующий день. Он спал очень беспокойно, постоянно просыпался и что-то искал. Он пытался найти его. Хенджин хочет жить. Но жить с болезнью невозможно. И вот, снова утро дня, который пройдет так же, как и все предыдущие. Рядом уже стоит тележка с едой и нужными препаратами, которые нужно принять сегодня. Аппетита нет. Поэтому все нужные таблетки парень закидывает в себя просто так. Дверь открывается и в палату входит уже давно знакомый врач. Хенджин ждёт новостей, хотя уверен, что ничего нового ему не скажут. А лицо врача не предвещает ничего хорошего. — Хей, как ты себя чувствуешь? Грудная часть тела не мучает? Сердце не болит? — Что там? Говорите сразу, доктор. Шансов нет, так ведь? Следом летит лишь тяжёлый вздох доктора. — Мы прописали тебе новые препараты. Они замедлят действие поражения сердца. — Ясно. Спасибо. — Пока что не за что. Врач покидает палату, тихо прикрывая дверь. Подушка летит на пол, стакан стоявший рядом, разбивается вдребезги. И в этот момент Хван садится на кровать с ноутбуком, решаясь записать видео своему лисенку. Потому что он уже знает. Знает, что не будет жить. — Мне было так страшно, но теперь уже нет. Сегодня я узнал, что шансов у меня практически нет. Поэтому, сегодня я брошу тебя, лисенок, но только на словах. Я буду носить тебя в сердце и умру с твоим именем на губах. Я знаю, что тебе будет больно, я знаю, что ты будешь плакать и возможно плачешь уже сейчас. Но пообещай, что будешь грустить не долго, хорошо? Благодаря тебе я хотя бы умру не девственником! — Хенджин смеется, а Феликс вновь заливается слезами. Воспоминания Ли слишком яркие он помнит все слишком подробно, помнит руки повсюду: на боках, талии, бедрах, щеках и шее. Помнит мягкие губы повсюду, помнит мягкий шепот повсюду. Хенджин бормотал слова любви, целовал и обнимал, говорил как любит. Феликс помнит осторожные движения пальцев внутри, он помнит успокаивающие поцелуи на теле. Помнит тепло Хенджина внутри, эти мягкие движения и теплый взгляд. Он помнит, как не спали потом, они ждали рассвет, пили остывший кофе, наблюдали, как первые лучи света наполняли комнату. Помнит, как самозабвенно целовались, как язык Хвана блуждал повсюду, как он ласкал и успокаивал, заставлял все забыть. — Что ты будешь делать если я умру? — неожиданно для Феликса спросил тогда Хван. А Феликс потерялся от этого вопроса. Что он будет делать если потеряет Хенджина? Он потеряет часть себя, и тогда Ли не мог знать, что узнает ответ всего через шесть месяцев. — Я чертовски тебя люблю, лисенок, прости, что мне пришлось уйти вот так. Я так хочу снова тебя обнять, почувствовать твое тепло, твой запах, поцеловать твои губы, зарыться в волосы. Мне так страшно, что я скоро исчезну, так невыносимо страшно. Я окажусь во тьме и даже эту тьму ощутить не смогу, не смогу думать, любить, чувствовать. Я так сильно тебя люблю, и так сильно жалею, что не смог наслаждаться тобой каждый день. Я буду ждать своей смерти смело, но так и знай, что отныне не будет и минуты, когда я не буду думать о тебе. Жизнь — это улыбка, слезы, головная боль после вечеринки и головная боль из-за болезни... Но все мы умрем, и когда это случится, говорят вся жизнь пронесется у нас в голове, так сделай себе подарок, проживи жизнь так, что бы при смерти тебе не надоело смотреть на свои страдания и вечные убивания на пустом месте... Пожалуйста, люби, мечтай, иди вперед, нет ничего чего бы ты не смог сделать. Ты мой кислород, моя вода, мой свет и моя жизнь, теперь я вручаю ее тебе. Проживи за нас счастливую жизнь, лисенок... Я уверен, ты найдешь человека лучше меня, а я... Поднимай голову к небу и считай звезды, одна из них может оказаться мной. Прощай, лисенок, я всегда буду тебя любить, до самой смерти. На экране пропадает Хенджин и мелькают фотографии... Они на пляже, тогда Феликс орал, когда наступил на медузу, а Хенджин так смеялся, что плакал. День рождения Феликса, когда он впервые напился, так, что до сих пор ничего не помнит. Новый год, фото с катка, селфи в кафе и последнее фото отпечатается в голове Ли навечно. Черный экран с адресом места захоронения, с местом, где похоронен весь мир Феликса... Ли даже не знал, что та их встреча с Хваном последняя. Тогда Хенджин сказал, что ему надоели эти отношения, что он от Феликса устал. Ли был разбит и уничтожен после этих слов, но лучше бы было так... Феликс больше не может плакать. Слез больше нет, только острая, гложущая боль. Он сидит возле могильной плиты и молчит. Вокруг такая же тишина и яркое солнце, которому плевать на чужую скорбь. И всему миру плевать. Об этой смерти знает жалкая горстка людей, как и о звездах, вселенных, которые считал Хенджин. И просыпается лютая ненависть к миру. Почему живут насильники и убийцы, но у него забрали светлого Хенджина, его единственный лучик света? — В этом мире, только самые жалкие надеются на справедливость. Три года спустя... — Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать... — Феликс идет, задрав голову к небу и неожиданно врезается в кого-то чуть не падая. — Вперед нужно смотреть, молодой человек, — смеется незнакомый парень, — раз уж я вас спас от столкновения с асфальтом, могу я поинтересоваться, как вас зовут и что вы делаете? — Ли Феликс, я считаю звезды! — буднично ворчит Феликс. — Бан Кристофер Чан, — улыбается парень в ответ, — а зачем считать звезды? Какая-то пропала? — Ты только представь, что каждая из этих звезд — это вселенные. Им наверное ужасно страшно, что про них никто не знает и не помнит, — улыбается Феликс, а в глазах появляются слезы. — Очень интересная мысль, сам придумал? Я философ в университете, поэтому эта мысль мне крайне интересна! — улыбается Чан. — К сожалению, вы не сможете поговорить с тем, кто это придумал. Эта мысль моего умершего парня, прошу прощения, мне пора идти, — шепчет Феликс. — Постой! Оставь мне хотя бы номер, — бормочет Кристофер, смотря в след Феликсу. Он хочет остаться верным Хенджину, но тот слезно умолял его жить дальше. — Хорошо... Записывайте. — Одно из самых ужасных зрелищ — это видеть, как ломаются люди. Я научился смотреть прямо в душу, без масок и чертового притворства . Я видел как сильный падал, как стоял на коленях, как его сердце разрывалось на части, кровоточило, а он... он молчал. С улыбкой подымался, с трудом шёл, но никогда не останавливался. Я видел человека, который кричал о своей боли, а на самом деле его сердце затвердевало, превращаясь в камень . Он пытался привлечь внимание, а сильный помогал, едва стоял сам, но не прошёл стороной. Больно приходить на место, где похоронен твой мир, когда мир других цветет и пахнет.