***

      Это была катастрофа.       Шестеро юных солдатиков едва сгруппировались на жёстких казарменных кроватях — но тут же поспешили вскочить, опуская взгляды и поднимая руки, чтобы отдать честь мастеру по оружию.       — Кто это сделал? — спросил лорд Фисэмар тихим и очень хриплым голосом. Побелевшими пальцами он сжимал свой белоснежный лук, переломленный кем-то из непутёвых учеников ровно пополам. Лук, ценнее которого у него мало что было. Дар короля Тингола.       Они молчали несколько минут. Невиновные не могли признаться, но и сдать товарища тоже было бы хуже не придумаешь. А это и без того была катастрофа.       — Это… Это я сделала, сэр, — выдавила наконец Элоисса. Говорить что-то о том, что она не нарочно, или что всё пока исправимо, не было смысла, да и желания тоже не было.       Эллет едва не расплакалась, когда лорд главнокомандующий посмотрел на неё… Так, как ещё никогда не смотрел. Взгляд его колючих чёрных глаз заключал в себе одновременно горечь, ярость, недоумение и тонну разочарования. Тонну. Это было вообще последнее, чего она хотела от жизни — заслужить разочарование мастера по оружию — это было последнее, чего кто-либо в армии хотел, но в том, что случилось, была только её вина, и она отлично понимала, из-за чего его взгляд обрушился на неё с такой силой.       Лорд Фисэмар развернулся и пошёл прочь, и хотя приказа не было, Элоисса последовала за ним. Молча. Только один раз оглянувшись на друзей: на жутко бледного Ципору, нервно кусающую губы Силиврен…       Он оставил дверь своего кабинета открытой, и девчонка скользнула следом, тут же оказываясь склонённой к письменному столу — причём, как ни странно, всё ещё по своей воле. Фисэмар долго смотрел на неё и молча, затем ушёл и тотчас же вернулся с розгой-тростью в руке.       — Руки, — коротко произнёс он, и девчонка, внутренне замирая от страха, покорно заложила обе руки за спину, где они были немедленно взяты в сильную руку воина и прижаты к её пояснице. Она догадывалась, что это должно было значить. — Ты получишь столько, сколько потребуется.       Она задрожала от того, что было сказано и как это было сказано… А через секунду задрожала сильнее — от череды хлёстких ударов. У Элоиссы перехватило дыхание от силы этого, и слёзы моментально вскипели на глазах.       Она не знала точно, сколько ударов получила в общей сложности: казалось, гораздо меньше, чем могла бы, но каждый удар был таким впечатляющим, что в конце концов это заставило её расплакаться.       — Встань, — приказал лорд главнокомандующий через время, которое, разумеется, показалось Элоиссе вечностью.       Её облегчение было недолгим: поднял её мастер по оружию не просто так. Выдвинув из-за стола деревянный стул с высокой спинкой, он велел перегнуться через него и опереться о сиденье, и хотя у неё было очень нехорошее предчувствие по этому поводу, ей всё же пришлось дождаться его подтверждения. Пять жёстких ударов где-то между низом ягодиц и верхом бёдер заставили её разрыдаться, отчаянно вцепившись в сиденье побелевшими пальцами. Стоит отдать должное лорду Фисэмару, он позволил ей немного успокоиться, прежде чем приказать:       — Поднимайся. Через стол.       Продолжил порку он далеко не сразу: несколько очень долгих минут он стоял у окна, отвернувшись от Элоиссы, выпрямившись напряжённо и раздумчиво постукивая кончиками пальцев по гладкой, тонкой поверхности розги.       — Помнишь, как мы познакомились? — спросил он наконец. Элоисса кивнула и только потом сообразила ответить вслух, ломающимся, полным слёз голосом:       — Д-да… Милорд.       — Что я сказал тебе тогда — помнишь? Впрочем, молчи. Я сказал, что если ещё хоть раз услышу, что ты что-либо откуда-либо украла… Ты не сможешь сидеть ещё очень долго.       Она уткнулась лбом в твёрдую поверхность стола и сдавленно всхлипнула. Это была катастрофа…       Лорд главнокомандующий обошёл стол. Розга страшно свистнула, рассекая воздух, и она вскрикнула даже до того, как почувствовала обжигающее прикосновение к ягодицам… А после — взвыла сдавленно, вцепившись зубами в рукав.       — Я никогда не лгу, Элоисса, — продолжал лорд Фисэмар. — Тебе — никогда. И ты… не смей обманывать моё доверие. Никогда. Ты знаешь, что я приму любую глупость, которую ты делаешь, потому что это в твоей природе — делать глупости. Но мои приказы, — удар! — обжалованию и неисполнению не подлежат.       После этого он прижал руки эллет к пояснице даже сильнее, чем раньше, и хлестнул быстро три раза поверх уже оставленных следов. Девчонка зашлась пронзительным криком. Рубцы налились алым, и кое-где медленно проступили капли крови. Как же он ненавидел это… Всё это.       Как только её руки были освобождены, Элоисса потянулась назад, чтобы осторожно коснуться рассечённой ягодицы. Она делала это с самого начала их знакомства и давно перестала смущаться.       Лорд Фисэмар несколько мгновений смотрел на отчаянно всхлипывающую девчонку, зная, что она ни за что не смогла бы увидеть, как сильно смягчилось выражение его лица, но в конце концов, сказал только:       — Ты свободна, Элоисса.       Это была катастрофа…