Глава 3

Дни превратились в склизкое нечто. Работа, работа, работа отвлекавшая от семейных переживаний. Дома Ира практически не бывала. А смысл? Артем и Алеников постоянно пропадали в Министерстве. Если сын был не на работе, то ходил куда-нибудь с друзьями, искал девушку и всякое такое. Оставаться наедине с Толей было страшно. Сложно сказать, когда появился этот животный страх. Раньше Павлова могла пойти в душ, не закрывая двери. Сейчас она по несколько раз проверяла, что двери в ванную комнату надёжно закрыты. Рядом с сожителем не садилась, носила просторную одежду, обязательно закрывающую колени. Всё это происходило на уровне подсознания, лишь изредка Ира ловила себя на изменениях. Выходить на открытые конфликты тоже было страшно, слишком хорошо женщина помнила, как Анатолий ударил её в ординаторской. Более того Павлову удивлял контраст поведения сожителя. В один день он мог быть ласковым, заботливым и добрым, с удовольствием готовил, делал небольшие подарочки и всячески ухаживал. Но в этот же день он мог замахнуться на Иру (в такие моменты она съёживалась и защищала голову и лицо руками), обвинить её во всех грехах и наорать. Что ещё больше поражало Павлову, так это отцовская нежность, с которой Толя относился к Артёму. Последний выставил невидимую защиту: вроде бы отвечал Аленикову мило и доброжелательно, но при этом не пускал его к себе в душу. Такая граница иногда чувствовалась достаточно четко. Кроме того, Павлов всячески пытался охранять свою маму. Его выбешивало, когда Анатолий Борисович повышал на неё голос. Сидя в ординаторской, Ира рисовала йодовую сеточку на предплечье. Крупный синяк был оставлен чиновником вчера вечером. Повод был несуразный: по мнению Аленикова, Павлова давно не занималась с ним любовью. Эта была правда, но Толя стал ей настолько противен как мужчина. Павлова упиралась, когда он потащил её в спальню, на её счастье домой пришел Артём. Алеников тут же угомонился. -Где это вы так? - Хромов зашёл в ординаторскую, чтобы отдохнуть после долгой операции. -Лифт не работал, пошла по лестнице, споткнулась, упала на стояк в подъезде, - Ира совершенствовала свой навык "убедительных отмазок". Иван Николаевич слабо поверил очередному оправданию. Недавно эта женщина сказала, что причиной синяка на ключице было неосторожное поведение в душе (поскользнулась на мыльной пене). Надо было как-то начать разговор на эту тему: -Будьте, пожалуйста, аккуратнее. Вы часто в последнее время падаете. -Учту, - приходилось приложить усилия для ледяного тона голоса. -Ирина Алексеевна, это, конечно, не мое дело... - Хромов слегка замялся. - Мне кажется, что вы чего-то не договариваете. -Иван Николаевич, в любом случае я не собираюсь обсуждать с Вами эту тему. Извините. Я не могла просто упасть? "Не могла, - подумала Ира. - Как же болит...". Особо крупный синяк был на плече. Форма его закрывала. Но про себя Павлова понимала, что что-то не так. Рукой было трудно двигать. Слава богам, пострадавшая рука была левой, это позволяло скрывать травму от коллег. -Ирина Алексеевна, если вам потребуется моя помощь, вы можете обратиться... -Поняла, - перебила Хромова женщина. Многим знакомо состояния, когда боль, душевная или моральная, достигает критического уровня. Так случилось и с болью в руке. Захотелось сбежать из ординаторской и выпить обезболивающего. Одно неосторожное движение спалило Павлову. Вставая из-за стола Ира имела неосторожность опереться на больную руку. Сдавленный крик вырвался из горла, глаза зажмурились, придерживая слёзы, женщина рухнула в кресло и схватилась здоровой рукой за больную. Хромов - настоящий друг, он подскочил к Павловой. -Ирина Алексеевна, что случилось? Скрывать дальше было глупо. -Только никому не говорите, пожалуйста. Я плечо повредила. -Почему вы не обратились в травм пункт? - Иван Николаевич заботливо помог снять медицинский халат. -Раньше так не болело. Думала само рассосётся. Очень глупое оправдание, которое врачи зачастую слышали от своих пациентов. -Разрешите, посмотреть? -Да, - сглотнув слюну, разрешила женщина. Не молодой врач закатал рукав хирургического костюма. Его взгляду показался огромныц синяк с кровавыми подтёками и разбухшее плечо. -Сходите на рентген. -Не... - начала Ира. -Это не просьба и не рекомендация, - голос Хромова стал стальным в первые за последние несколько лет. Под напором пришлось сдаться. Через 10 минут Павлова стояла в рентген кабинете. -Угораздило же вас так упасть, Ирина Алексеевна, - сказала рентгенолог средних лет и протянула снимок. - Трещина у основания плечевой кости. -Угу, спасибо, - буркнула Ира, беря здоровой рукой рентгеновский снимок. Выйдя из кабинета, хирург встретилась с Иван Николаевичем. Он молча взял рентген и внимательно посмотрел. -Пойдёмте, я вам гипс наложу, - предложил Хромов. -Буду благодарна. Спустя 40 минут Ира уже была с гипсом на руке, подвешенной на повязку и направлялась к начальству за больничным. Не смотря на все злоключения, которые приносила "главному" первая хирургия, он уважительно относился к Ирине Алексеевне. Узнав о переломе, "главный" подписал больничный. -Вам давно пора отдохнуть. Воспользуйтесь своим больничным, - с наидобрейшими пожеланиями мужчина проводил подчинённую из своего кабинета. "Легко сказать "насладитесь", - думала Ира в ожидании лифта. - Сложно насладиться больничным, когда живёшь с непредсказуемым человеком". Отказаться от совместного проживания с Алениковым Павлова не могла, на то было несколько причин. Первая, совесть не позволяла оставить мужчину, который еще не отошел от смерти сына, одного. Вторая, обычный животный страх, Ира не знала, как чиновник может отреагировать на предложение расстаться. Страх был не только за собственную жизнь (к нему Павлова начала даже привыкать), страх за сына! Толя знал её болевые точки, знал куда бить. Артёмка - слабое место Иры, как и любой другой матери.

***

Внутреннее облегчение пришло к Павловой, когда пришла домой, а Аленикова не было. Правда не было и Артёма. Зато Кот, как всегда был дома. Он весело тёрся о его ноги, всем своим видом показывая, что хочет есть. Насыпая домашнему любимцу корма, Ира сказала: -Аппетит у нас с тобой на двоих. Я тоже чертовски хочу есть! В тарелку полетели овощное рагу и тушенная индейка, через микроволновку они оказались на столе. Справляться одной рукой было трудно, но возможно. Внутри поселился не предвещавший ничего хорошего трепет, после сообщения от Аленикова: "Скоро буду дома."