Сделаешь мне чай?

      Утро Хесуса отличалось от утра остальных людей многим. Во-первых, оно наступало не в девять и не в десять часов, и даже не в одиннадцать. Оно начиналось в три часа дня. За девять лет это стало для парня обыденностью. Вставать с кровати, когда обычные работяги уже давно пашут на заводах или парятся в офисах. Завтракать, когда все обедают. Начинать стрим, когда обитатели мегаполисов, обычных городов и даже деревень, уставшие и замученные, усаживаются перед мониторами, прихватив с кухни чаёк и бутерброды, в ожидании подрубы от любимого стримера.       Лёша успел привыкнуть к такому необычному режиму. Но с некоторых пор в его так называемое расписание добавился один пунктик, к которому стример постепенно пытался привыкнуть. Что же это за пунктик, спросите вы? Ответ простой — это наличие второго обитателя его нескромных апартаментов в Москоу Сити.       Хесус встречался с Вовой вот уже полгода, и совсем недавно они решили съехаться. Сколько бы Братишкин не уговаривал своего парня снять какую-нибудь уютную трёшку чуть дальше от центра города, тот всё упирался и настаивал на том, чтобы пожить в Москоу Сити хотя бы до конца этого года. Спорили они долго и громко, размахивая руками и переходя на повышенные тона. Но этот спор, как и многие другие их стычки, всегда заканчивались одним и тем же — страстным сексом в постели.       Помирившись своим излюбленным способом, парни пришли к компромиссу. Было решено пожить в апартаментах еще несколько месяцев, а затем переехать в другую квартиру. В конце концов, главным пунктом для каждого из них было жить вместе с любимым человеком, и он не был нарушен, поэтому данный вариант устроил обоих.       — Лёш…       Алексей проснулся от лёгкого касания к щеке. С трудом разлепив глаза, он обнаружил, что рука, дарящая такие нежные прикосновения, принадлежала его парню.       — Ммм… — Губанов что-то невнятно промычал, но охотно подставился под ласку.       — Сегодня ты побил все рекорды. Уже пять вечера, — усмехнулся Вова, нехотя отстраняясь от Лёши.       Вова сидел на краю кровати в позе лотоса. Его вьющиеся волосы были слегка взъерошены, на теле висела светло-серая футболка, чуть великоватая в плечах, а ноги покрывала мягкая клетчатая ткань домашних штанов тёмно-красного цвета.       — Ну ещё пять минуточек, — начал клянчить Хесус, зарываясь лицом в подушку.       — Ну уж нет, — настаивал Братишкин, — У нас сегодня совместный стрим в восемь, если ты не забыл. И если ты хочешь успеть построить свою башню, то нужно вставать прямо сейчас.       — Не хочу, — сонно протянул Лёша, вновь закрывая глаза.       Вове пришлось прибегнуть к решительным мерам. Встав с кровати, он схватил одеяло и резко потянул на себя, оставляя парня лежать в одном нижнем белье.       — ААА! — от неожиданности Хесус завопил.       — Ты сам не захотел по-хорошему, — с самодовольной улыбкой произнёс Братишкин.       Лёгким движением руки он бросил одеяло в сторону, и оно угодило прямо в кресло. Губанов насупился в ответ, но с кровати встал. С недовольным лицом он поплёлся к шкафу, чтобы одеться.       — Жду тебя на кухне, — произнёс Владимир, направляясь к коридору.       — Козёл… — пробормотал Хесус, надеясь, что Вова его не услышит. Но он услышал.       — От козла слышу! — уже на выходе из комнаты крикнул Семенюк.       Лёша фыркнул. Как бы он не злился, что его так нагло разбудили, он не смог сдержать улыбки. Все эти пререкания и споры нисколько не портили их с Вовой отношения. Они были их неотъемлемой частью. Отношения парней были далеки от нормальных и Хесу это безумно нравилось.       Они с Братишкиным могли в один момент орать друг на друга, а через пару мгновений сидеть в обнимку на диване и смотреть фильм. Могли сначала спорить, кто выносит мусор, а затем страстно целоваться у входной двери, отбросив осточертевший пакет в сторону. Могли, подкалывать, шутить друг над другом, а потом признаваться в любви, не скупясь на нежные и милые прозвища. В этом и была та самая изюминка их отношений, их индивидуальность и неповторимость.       Алексей взял из шкафа первое, что попалось под руку, и швырнул это на кровать. Первое время он стеснялся ходить перед Вовой в домашней одежде, но сейчас его это ни капли не смущало. Губанов натянул на себя серую кофту, старые спортивные штаны и подошёл к зеркалу.       Оттуда на него сонно смотрел худощавый высокий парень с тёмными мешками под глазами и растрёпанными волосами. Хесус подошёл ближе и наклонился к своему отражению. В попытках рассмотреть себя получше, он вертел головой из стороны в сторону. Возможно, это было сделано слишком быстро, так как в следующий момент перед глазами забегали мушки, а в районе затылка заболело. Губанов схватился за лоб и опёрся рукой на стену. Зажмурившись, он простоял так около минуты. Когда всё пришло в норму, он отстранился и медленными шагами направился на кухню.       В голове пронеслась мысль, что, возможно, ему стоило послушать совета врача и восстановить режим. Но она исчезла так же быстро, как и появилась. Стримы. Они стояли в приоритете. Поэтому все проблемы со сном и с сердечно-сосудистой системой Алексеем игнорировались.       Семенюк нашёлся сидящим за столом неподалёку от кухонной стойки. Он что-то читал с экрана своего ноутбука и периодически отпивал из кружки чай. Когда в проходе замаячила знакомая фигура, он отвёл взгляд от монитора.       — Спящая красавица проснулась, наконец-то, — Вова усмехнулся.       — Угу, — Лёша сонно потёр глаза.       — Я заказал нам еды, посмотри там на барной стойке, — Братишкин указал рукой в нужном направлении.       Хесус слегка кивнул головой и прошёл к стойке. На столешнице стояло несколько пакетов с едой из ресторана, располагающегося несколькими этажами ниже их апартаментов. Губанов знал, что блюда там подают довольно неплохие. Как-то раз он рассказал об этом своему парню, а тот, видимо, запомнил. Осознав это, Лёша улыбнулся.       Переложив еду на тарелку, он взял столовые приборы и направился к столу. В следующий момент стул рядом с Вовой отодвинулся и туда приземлилась пятая точка Хеса. Владелец чуть подвинулся вперед и приступил к поеданию пищи.       — Приятного, — оторвав взгляд от ноута, произнёс Семенюк.       — Шпашиба, — продолжая есть, ответил Губанов.       — Ты так очаровательно выглядишь, когда говоришь с набитым ртом, — не удержался от шутки Вова. Он подпёр голову рукой и наигранно мечтательно взглянул на Лёшу.       — Иди нафуй, — тот закатил глаза и продолжил уплетать пасту.       — Я тоже тебя люблю, — Вова расплылся в улыбке.       Через несколько минут Хесус уже доедал последнюю макаронину. Закончив трапезу он отставил пустую тарелку в сторону.       — А у нас есть ещё чай? — он вопросительно взглянул на Братишкина.       — Вроде был.       Владимир почувствовал на себе взгляд голубых глаз и тут же оторвался от экрана ноутбука. Лёша умоляюще смотрел на него, состроив максимально невинную и милую гримасу. Этот взгляд был Вове слишком хорошо знаком.       — Э, не. Даже не надейся, сам сделаешь.       — Ну Во-о-в, — Лёша не сдавался, ведь вставать со стула и снова идти к кухонной стойке так не хотелось.       — Ты уже большой мальчик, вон на пенсию скоро.       — Вот и сделай доброе дело, порадуй пенсионера.       Вова глубоко вздохнул, затем наклонился к Хесусу и оставил на его губах короткий поцелуй.       — Вот и порадовал, а теперь иди делай себе чай.       — Зачем я вообще тебя в свой дом пустил? Даже чай мне сделать не можешь, — буркнул Лёша.       Вова удивлённо взглянул на него, а затем нахмурился.       — Наймёшь служанку, будет тебе и чай носить и убираться. И в кровать она с радостью к тебе прыгнет, — язвительно ответил Братишкин.       Хесус вздрогнул. Он же не это имел в виду. Обижать своего парня Губанов совсем не хотел. Тем более таким образом.       — В моей кровати есть место только для тебя, и ты это знаешь, — Алексей старался звучать как можно убедительнее.       — Начинаю в этом сомневаться, — обиженно произнёс Семенюк.       — А ты не сомневайся! — настойчиво продолжал старший.       — Значит сам себе сделаешь чай? — Вова хитро прищурился.       — А вот и сделаю! — воскликнул Лёша и вскочил из-за стола.       Через пару секунд он понял, что его в который раз обвели вокруг пальца, но возвращаться к столу не стал.       «Манипулятор, что б его…»       Худые пальцы нажали на переключатель на ручке чайника. Прибор начал тихо гудеть, нагревая воду. Хесус достал кружку и банку чая с верхней полки кухонного шкафчика. Вова не обманул, она оказалась полной.       Пока чайник кипятился, Лёша стоял, оперевшись руками на столешницу, молча ожидая. Внезапно в районе грудной клетки зародилось неприятное ощущение. Мышцы рук слегка сдавило спазмом, а к горлу подступил ком. Недосып дал о себе знать и Хесу захотелось зевнуть. Он без сомнений решил поддаться этому желанию. Но все знают, где зевок, там и ленивое потягивание, поэтому парень подключил и руки. Хорошенько потянувшись и вдоволь назевавшись, Алексей опустил руки. На него накатило чувство облегчения, будто гору с плеч скинул, а затем последовали довольно странные ощущения. Голова стала кружиться, а перед глазами стало темнеть.       Губанов обернулся к барной стойке, опираясь на нее одной ладонью, а второй держась за голову. Мир вокруг совершал сто оборотов в секунду, парня вело из стороны в сторону. Он не успел испугаться. С губ слетело короткое «Чёрт». Худощавое тело приземлилось на паркет.       Услышав грохот, Вова вздрогнул и обернулся.       — Лёш?       Ответом была тишина.       На том месте, где стоял Хесус никого не было, а из-за стойки виднелись ноги парня. Братишкин даже сам не понял, как так быстро оказался возле Губанова. Тот лежал на боку в отключке, а кожа в области виска покраснела. Сердце Вовы ухнуло в груди. Его сковал страх. Страх потерять Лёшу. Причём так глупо, так нелепо.       Упав на колени рядом, он обхватил плечо парня и начал тормошить его.       — Блять! Лёш, очнись! — голос Братишкина дрожал от волнения. Слёзы подступали к его глазам, — Пожалуйста! — он продолжал умолять.       Прислонив ухо к груди Хесуса, он немного расслабился. Дышит. Живой.       «Аптечка!»       Мысль озарила голову Вовы и он пулей сорвался в сторону ванны за заветным кейсом. Через пару секунд он уже вернулся с ним в руках.       — Так, что там нужно? Нашатырь? — он бормотал себе под нос.       В руках быстро появилась вата и бутылочка с пахучей жидкостью.       — Только попробуй не очнуться.       Вова уложил голову Лёши к себе на колени и стал водить нашатырём перед его носом. Раз движение рукой. Ничего. Два. Снова ничего. Три. Наконец со стороны Алексея послышался кашель.       — Что за дрянь? Фу! — возмутился Лёша и принял сидячее положение.       Он растерянно осмотрелся по сторонам.       — Эм… Почему я на полу? — Хес провёл рукой по виску, — Ауч!       Семенюк ничего не ответил. Схватив парня за плечи, он крепко стиснул того в объятиях.       — Как же ты меня напугал, — прошептал куда-то в шею парню Братишкин. Лёша обнял в ответ.       — Я же… Я просто потянулся… Я что, в обморок упал?       — Да, — Вова отстранился, шмыгая носом и утирая мокрые глаза рукавом, — Опять ты врача не послушал! Я уже думал, где тебе могилу искать...       — Дурак, — Хес толкнул младшего в плечо, — Я если и помру, то тебя с собой заберу, — ладонь голубоглазого накрыла влажную от слёз щеку и слегка потёрла горячую кожу, — Никуда от меня не денешься.       Вова коротко засмеялся, выглядя при этом самым счастливым человеком на Земле.       — Знаешь, места на кладбище нынче дорогие, — произнёс Братишкин, неотрывно глядя в голубые глаза.       — Ну, говорят, пенсионерам делают скидку, — произнёс Алексей, усмехнувшись, и медленно наклонился вперёд.       Губы старшего нежно коснулись губ парня напротив. Тот прикрыл глаза и накрыл руку Лёши своей. Кажется, эти касания и этот поцелуй были самыми чувственными и искренними за всё время, что эта парочка вместе.