Ch.19

Новый ремешок скребёт запястье, как этого не делают ни одни наручники-браслеты. Не столько потому, что неразношенная кожа не притёрлась к руке, сколько потому, что Алтан надел Вадиму новые часы буквально этим утром, и теперь вместо крутейшего номера с обвязкой двух умопомрачительно-гибких девочек перед глазами стоит его образ: в незастёгнутой рубашке, без брюк, с неубранными пушистыми волосами, борющегося с обновкой. - Побуду твоим папиком, а то студентота уважать перестанет, - легко бросил тогда Дагбаев, подталкивая за завтраком придурошно-дорогую коробочку с подарком, но губы у него непроизвольно сжимались и сминались - волновался, как школьница, подкладывающая любовное письмо в чужой шкафчик. Теперь часы, стоимостью в годовую вадикову зарплату, наполняют голову такими же придурошно-сладкими мыслями о том, как неловко пацан пытается за ним ухаживать. Ему и делать-то ничего не надо - Вадим его сам соблазнил, Дракон сам раздел и вылизал, просто потому, какой Тан красивый и недоступный. Несложно догадаться, с каким лицом он бы смотрел на происходящее сейчас на сцене, как долго мыл бы потом руки и лицо, будто страшные картинки въелись в кожу, проникли через слои эпидермиса, впились в мышцы иголочками и не давали нормально двигаться. Впечатлительный, молодой, впервые столкнувшийся с тем, что до этого видел только в порно, и то - вряд ли. Тревожно занятый делами компании, учёбой, разборками с людьми, не умеющими выполнять свои обязанности, злой на весь мир за то, что вместо пьянок-гулянок вынужден со всем этим возиться. Но вместе с тем - высокомерный и гордый оттого, что у него есть власть, которая другим недоступна. Вряд ли стоит ему рассказывать, что Дракон жуть как хочет постоять перед ним на коленях - верхнюю роль Тан не сдюжит. Хотя он и не стремится; ему лучше всего именно в нижней, где можно шипеть и огрызаться, но всё равно наслаждаться процессом. Комната взрывается аплодисментами, когда цветок двух женщин раскрывается, стоит потянуть обеих за связанные волосы, заставляя откинуть головы. Лет шесть назад Дракон подобное уже видел, так что восторга не вышло - сложно придумывать что-то новое, когда всё уже до вас сделано. В какой-то момент тематической жизни он осознал, что ловит себя на подобной мысли постоянно. Это было три года назад, с этой просьбой к нему приходили буквально на прошлой неделе, у того ещё не сошли следы от розг. Говорят, что чтобы начать в чём-то разбираться, надо потребить тонну этого чего-то, и тогда вкус сам собой выработается, появится та насмотренность, за которой девочки-дизайнерки бегают по галереям и пинтересту. В реальности же появляется притуплённость чувств - когда пробовал что-то десятки раз, оно уже кажется одинаковым и не вставляет так сильно. За долгие годы в Теме Дракон перепробовал все буквы из четырёх, их самые неожиданные комбинации, пожёстче, послабже, даже побывал снизу и прикола ради вылизал ноги мелкой, но дохрена строгой женщине с не по возрасту седой прядью в рваном каре. Конечно, в этом был и другой интерес. Но прежде всего он делал это для себя. Практики оставались похожими, со временем становясь почти что набором лампочек, вспыхивающих с определенной частотой и яркостью. Менялись люди. И вот тогда происходила магия. Одних было приятно пороть, даже если они ругались сквозь зубы, другие не вызывали даже улыбки, хоть стоны и были усладой для ушей. Искать не практики, а людей - основа любой из букв, и с опытом это правило заиграло только ярче. Не столь важно, насколько далеко готов зайти партнёр и сколько у него опыта, важно то, что он готов хотя бы на сколько-то войти в Тему и вместе её исследовать. Главное, чтобы от самого человека кукушечка заливалась соловьём. Так что Вадим не удивился, когда вдруг начал на любую вещь думать - а как бы Алтан среагировал? Полить ему ноги воском - расслабляющий массаж или опасная затея? Заткнуть рот и глаза, заставив ориентироваться на слух - напугает или возбудит? Никогда нельзя полностью понять, какой будет реакция второго человека, такого же живого, отдельного, со своими тараканами и нервными окончаниями. Даже вне Темы Дракон заинтересованно наблюдал за каждым вздохом, который вырывался из раскрасневшихся губ, стоило по-другому провести по коже. Как, например, в последний раз, когда ему было ну очень влом выдумывать красивую обвязку, так что руки Алтана оказались в плену его же футболки, чтобы не мешать водить кончиком языка длинные дорожки от пальцев ног до шеи. Парень, конечно, растерялся от таких приколов, которые длились отнюдь не пару минут, но выдал задорную лужицу предъэякулята, замученный невесомой лаской. И смотрел потом так странно, будто это было самое жёсткое, что Вадик с ним делал. Ох, сколько всего он хотел бы сделать. Но в первую очередь, почему-то, Алтана в последнее время хочется просто потрогать. Завял, видимо, Дракон, повёлся на хмурое лицо Несмеяны, да и променял свою красивую пыточную на сады да цветочки. Мелкий пацан, которому не дашь и семнадцати, пищит в углу, зажатый мужиком вдвое больше себя, почти целомудренно пощипывающим его через одежду. Ясно, к чему всё идёт после конца шоу, и из зоны высокого рейтинга стоит переместиться в бар, отсечённый от закрытой части. - Не участвуешь? - его тормозит Николь, не сильно часто появлявшаяся в последние пару лет, и от того, видимо, так и не узнавшая, что Дракон теперь на цепи. - Гляну ассортимент, - скалится он и уже разворачивается, чтобы направиться к ярмарке, но кое-что ловит его взгляд. -- - А я считаю, что это всё лицемерие и попытка людей казаться лучше, чем они есть, - капризно вставляет жена топ-менеджера банка, где у Алтана числится незакрытый кредит. Не самая приятная ассоциация; он дёргает углом рта, спрятав эмоцию в кромке бокала. - Переводишь пару тысяч, - ему не надо делать умственное усилие, чтобы понять, что речь про доллары, - фотографируешься на фоне плакатика - и молодец. А вот реальная помощь… - Людям надо платить зарплату, корм животным на что-то покупать, а аренда помещений не бесплатная, - медленно проговаривает Алтан, слепо смотря на пирамиду из бокалов с шампанским. Честно говоря, ему не очень важно расположение этой женщины; дед бы сейчас пнул по колену, но мать учила, что соглашаться с толстосумами во всём - значит изменять себе. Собеседница хочет вставить что-то ещё, но её уводит к новой компании муж, оставляя Алтана наедине с алкоголем и своими мыслями. Главный вопрос на повестке дня - нахера он сделал вид, что ему всё равно на этот тематический вечер и присутствие на нём Вадима, если сам теперь недовольный и злой. И ведь успел уже составить нумерованный многоуровневый список аргументов, почему в этом нет ничего страшного. Дюжину раз сам себе рассказал, что партнёру стоит доверять, что они уже обсуждали, что связи на стороне - это табу, что у них всё долго и серьёзно, что нельзя привязывать партнёра к ноге и надеяться на крепкие здоровые отношения, что ограничивать тематический мир для человека, которой в этой самой Теме был годами - рыть самому себе яму… да и в конце концов, будут же там Разумовский с Волковым, чтобы в случае чего… В случае чего? Эта спираль раскручивается уже второй раз за вечер. И Алтан достаточно имеет экспертизы в собственной голове, чтобы честно себе признаться: он расстроен, ревнует, злится, что Вадим вообще сейчас там. Будто они снова в начале отношений, и он ни в чём не уверен. Будто верит, что любой партнёр внутри клуба принесёт Вадиму больше удовольствия, чем он. Будто считает себя виноватым за то, что не может дать Дракону достаточно. А раз сам не может, то и ставить условия и ограничения не имеет морального права. -- - Твою… мать… - цедит Алтан сквозь зубы, придерживая стопы. Боль такая, словно кости гнут изнутри, и они того гляди лопнут; рука Вадика на спине скорее раздражает, чем помогает. Вдохнуть нормально удаётся через раз, выдохнуть - вообще роскошь. Алтан выталкивает из себя крошечные порции воздуха, балансируя на минимально необходимом количестве кислорода. - Не стоило тебя нагружать, - недовольно бросает Вадим, смазанно гладит по плечу. - Давай-ка думать в сторону более лёгких практик. Куда уж легче, думает Тан, сосредоточенно разглядывая узор на вазе. Не то чтобы в последнее время они занимались чем-то хоть сколько-то изматывающим: от долгого стояния на коленях отказались уже давно, как и от требующих баланса и напряжения поз, как и от кляпов, из-за которых сложнее со светофором, как и от кучи всего. Аргументы Дракона непоколебимы и железны: если что-то вредит здоровью, это что-то идёт нахер. Таким образом от БДСМа у них осталось разве что Б, да и то со вкусом ванильного милкшейка. - И вообще обложим меня подушками, а передвигаться буду в коляске, а то не дай Бог случится бо-бо, - огрызается Дагбаев, закрывает глаза в очередном приступе боли. Вадик, в общем-то, не виноват. Но на самого себя рычать как-то несподручно, разве что зеркальце попросить. Вадим похлопывает его по спине и, внезапно, посмеивается. - Ну а что, - он задумчиво принимает позу большой ложки, не прижимая к себе Алтана, но всё же грея, - будет сосиска в тесте. Снаружи - одеяла обмотаны, внутри - змейка, всё это с ветерком на каталку. Алтан, против воли, смеётся. Ему рядом с Вадимом всё переносится легче - и боли, и переработки, и накатывающее временами бессилие. - И нормально тебе будет со мной одними нежностями заниматься? - бурчит Тан, притихая. Вопрос задан не Вадиму - Дракону. - Что-нибудь придумаем, - отзывается тот, осторожно закидывая через Алтана руку. -- Учитывая, что после того разговора у них всё осталось по-прежнему, придумывает Вадим что-то наедине. Дагбаев сжимает зубы, злится на своё состояние последних недель. Внутри постоянное ощущение чего-то нехорошего, как в тёплый солнечный день, когда замечаешь чёрные тучи на горизонте. Может быть, ему правда кажется. Может, стоит побольше спать. Или почаще дышать квадратом. Опрокинув в себя последний глоток, Алтан направляется к выходу. Положенное на этом ужине он отбыл, а дальше - домашний офис и разбор новых бумаг. Он забирается в свой “бизнес”, наконец погружаясь в благословенную тишину. Лишь в отдалении, как из-под воды, слышен шум города и чьи-то мигалки. Дурка это за тобой, дураком, едет, - ехидно подсказывает внутренний голос. Алтан шлёт его нахуй. Тан прикрывает глаза, снимает пиджак, откидывается назад. Ехать по пробкам около часа, можно разжать челюсть и опустить плечи, чтобы, приехав домой, иметь настроение на что-то кроме горячей ванны и звуков природы. И чего он так загнался по херне? Не от того ли, что сам в себе не уверен и не знает, чего хочет? Алтан наблюдает за пешеходами, спешащими перебежать дорогу на зелёный свет. Свои мысли по нынешним отношениям он бы отнёс к категории “жёлтый”. Ему нравятся и Вадим, и Дракон; каждый по-своему, но почему-то объединить их в одного человека не получается. Перед дурашливым Вадиком с шилом в одном месте Тан не будет покорно стоять на коленях; Дракону не станет ныть, что любимого мармелада нет в магазине. И как только один из них начинает занимать больше места, другой пропорционально отходит на задний план. Придётся ли ему в один момент выбирать? Телефон вибрирует, оповещая об смс. Банк, скорее всего; Тан лениво поднимает смартфон, разблокирует для порядка, чтобы посмотреть, нет ли от кого новых сообщений. В папке “важные” тишина - все слишком увлечены процессом, чтобы залипать в соцсетях. Это неприятно колет по эго; Алтан отмахивается от этого глупого недовольства, напоминая себе, что сам решил никуда не идти. Да и от одного вечера, в конце-то концов, друзья о нём не забудут… Новое сообщение высвечивается внезапно, заставляя вынырнуть из мыслей. Обычно он бы даже интересоваться не стал: аккаунт незнакомый, писем ни от кого Тан не ждёт, да и настроения нет. Вот только: 21:19 Смотри, перед кем ты стелешься Он без тебя времени зря не теряет Видео смазанное, но на нём точно Вадим - волосы торчат привычным светлым ёжиком, из-под чёрной футболки выглядывает татуировка. Ещё на видео есть женщина, из которой на одежде только чулки, а ягодица прикрыта большой вадимовой ладонью. - Извините, можно конечную точку поездки изменить? Выбирать между Вадимом и Драконом ему не придётся.