Часть 1

*** Панси и Блейз превращались в этаких клишированных подружек почти перед каждым праздником — они планировали вечеринки и приглашали на них пол-Хогвартса, они покупали подарки за несколько недель до события, в их разговорах периодически всплывал предстоящий праздник, они украшали гостиную на Рождество и день Святого Валентина, и на Пасху и, черт побери, на Хэллоуин. Драко не то чтобы считал это проблемой. Просто Хэллоуин не казался ему чем-то хорошим, настолько, чтобы устраивать такой переполох. Для Драко этот день был обычным. Просто тридцать первое октября. Ах, да. И еще контрольная по Трансфигурации, ничего больше. Он почти что стонет. — Ура, Хэллоуин! — громко, слишком радостно для того, кто встал всего двадцать минут назад (Драко не уверен, у него восприятие времени очень искаженное), буквально скандирует Блейз, хлопая в ладоши и сияя своими чертовыми ямочками. Драко разлепляет глаза, почти готовый кинуть в этого полудурка подушку, когда замечает, что половина кроватей уже застелены, а Теодор напротив него собирает учебники в сумку и поправляет галстук. И только Драко до сих пор валяется в своей постели со спутанными волосами, пускающий слюни на подушку — а судя по тому, что его дорогие друзья уже одеты, то у него есть все шансы проспать этот не предвкушающий ничего веселого день, как бы Блейз Забини не убеждал его в обратном. Малфой медленно поднимается, занимая сидячее положение, окидывает Блейза взглядом, и вяло заключает: «Не то, чтобы я слушал человека, который одет в костюм инкуба, но ладно». Он почти не обращает внимания на витые, изящные и чертовски пугающие (не тех, кто живет с Забини) рожки на голове Блейза, которые выглядят так, как будто буквально растут у него изо лба, и его светящиеся золотом глаза (чары, скорее всего), поэтому Драко просто зевает, пытаясь проснуться. Потихоньку он выползает из-под одеяла — как приятно не чувствовать под ногами холодный пол — спасибо, Тео, что каждый год зачаровываешь нашу сраную комнату в чертовом подземелье — зимой Драко на него вообще молиться начнет. — «Ура, Хэллоуин», — повторяет Теодор, очень апатичным, саркастичным тоном. Драко оглядывает его и внутренне хмыкает — ну конечно, Тео оказался выше всех этих праздников и даже не потрудился сделать вид, что приготовил костюм или конфеты. Тут же прикусывает язык, потому что сам ничем не лучше, и у него нет ничего. (Не то, чтобы он жалеет, но что Блейз, что Панси, он знает, расстроятся) Тео выглядит даже выспавшимся, в отличии от него самого, что непривычно. — «Ура, Хэллоуин», — сонно вторит Драко, потирая глаза кулаком, а потом плетется мимо надувшегося Блейза, который крайне огорчен тем, что никто не поддерживает его праздничный настрой, в ванную. Вяло одеваясь и натягивая зеленую ленту галстука поверх рубашки, он размышляет, что могли надеть другие ученики. Конечно, всегда найдутся такие, как Драко с Теодором, которым этот праздник не так уж и важен, собственно, и которые будут выглядеть так же скучно, как и всегда. Но также Драко знает, что есть те, кто хватается за любую возможность устроить веселье — типа как Панси и Блейз, потому что может по факту праздник для них не так важен, как Рождество или Дни Рождения, но это все равно приятно для них. Драко моргает, когда забывает, как завязывается чертов галстук, краем уха слушает, как разговаривают парни — Блейз звучит возбужденно, а Тео на контрасте кажется довольно безразличным, но Драко чувствует улыбку в его голосе —, и следом мысли снова уводят его в русло костюмов. Он думает над прошлыми нарядами Панси — она всегда старалась и никогда не раскрывала, как именно будет выглядеть в праздник, так что это всегда было сюрпризом. И всегда восхитительным, если быть совсем честным. Тридцать первого Хогвартс становился похож больше на какой-то зверинец, если честно — хотя Драко будет лжецом, если скажет, что эта праздничная, головокружительная атмосфера его не затягивает. Это было для него интересно — наблюдать за тем, как люди улыбаются и будто светятся изнутри, просто из-за определенной даты в календаре. Он думает о том, что ребята с его факультета скорее всего будут одеты мрачнее всего, воспринимая Хэллоуин как ужастик по большей своей части. Малфой ежится от воспоминаний о прошлых годах — некоторые костюмы магглорожденных превосходили большинство. Драко помнит ребенка, который был одет в пугающую маску с кружочками вместо румянца, и он постоянно говорил очень странным голосом. Это было жутко, потому что он как будто специально гулял по всему замку, преследуя Драко. Когтевранцы любили что-то заковыристое, где была загадка (ну конечно) и где надо было подумать. Это было ужасно, они каждый год ходят в своих метафоричных костюмах и выебываются тем, что никто, кроме самих же когтевранцев, не может понять смысл и глубину их костюма. Мерлин. Пуффендуйцы, о, они были восхитительны каждый чертов год. Драко искренне восхищался, какими детально продуманными были их наряды, они были изумительными, и иногда вполне имели право называться произведением искусства. Малфой до сих пор помнит старшекурсницу, которая уже выпустилась. Ее костюмом был феникс, и выполнен он был превосходно. Драко как сейчас может представить ее пламенное, рыжее платье с длинным подолом, имитирующим хвост птицы, несколько длинных перьев, что тянулись от висков вверх, ее острый взгляд и когти на руках — она была прекрасна. Гриффиндорцы делали самые смешные, наверное. И очень оригинальные, о да, Драко помнит, как на последний Хэллоуин близнецов Уизли в школе они обернулись драконами и постоянно плевались струйками огня ради забавы — Блейз пытался узнать у них, как, черт возьми, они это сделали, но у него так ничего и не вышло, какая жалость. (Слизеринцы с благодарностью выдыхали каждый раз, когда расстроенный Блейз возвращался из Хогсмида.) «Будет ли Поттер принимать участие?», — закрадывается мысль, и потом Драко просто не может остановиться. Его фантазия началась с банального. Гарри в облике вампира — очень просто и очень горячо, в его воображении Поттер улыбается ему, и его небольшие клыки вполне могли бы привести Драко к смерти очень быстро. Его волосы, обычно находящиеся в хаосе, были бы зачесаны назад, как в моде тридцатых годов, и его карамельные губы смотрелись бы еще ярче с его очаровательной улыбкой и кожей, бледнее на тон. Драко стонет почти вслух, когда представляет это. — Эй, ты чего завис? — окликает его Блейз и щелкает пальцами перед глазами несколько раз. Драко отшатывается от него на пару шагов, а потом выдыхает, потому что, оказывается, не дышал все это время. Это звучит не очень обнадеживающе, учитывая, что сегодня у него, как и всегда, есть шанс столкнуться с Поттером — а если тот правда надел костюм? Это же будет катастрофа. — Не выспался, — буркает он, и очень надеется, что его уши горят не так сильно, как это ощущается. Драко отворачивается и не замечает хитрой лыбы Блейза Забини — вкупе с его костюмом демона выглядело так, как будто его точно стоит опасаться. *** В гостиной царит праздничная атмосфера Хэллоуина — парящие тыквы с различными мордочками и иногда подсвеченные изнутри, наколдованный туман (хотя тут, в Подземельях, наколдовывать иногда не приходилось), и, конечно, ученики. Драко замечает пару девушек и несколько парней, которые предпочли остаться в стороне от всеобщего безумия с костюмированной вечеринкой. (О, Мерлин, Блейз же собирался устроить вечеринку вечером) Замечает и девушку с очень реалистичной головой волка — шерсть черная и густая, острые уши охотника вздернуты вверх, а ее черные когти? Эффект, конечно, полностью уничтожался тем, что младшекурсники почесывали ее по голове, словно настоящего пса, и зарывались руками в шерсть с таким выражением лица, словно это лучший подарок на День Рождения. И, конечно, замечает вялого четверокурсника, который просто надел свой рождественский костюм (что-то Драко подсказывает, что его просто заставили друзья), это были рога оленя и припудренный красный нос — Драко как-то объясняли, что это костюм оленя Рудольфа из маггловской культуры. Для него это казалось очень смешным, потому что парня буквально звали Рудольф, и да, Малфой сочувствует. В гостиной их встречает Панси — светлая кожа слегка отливала зеленым блеском, длинное, струящееся травяное платье, облегающее у плеч и превращающееся в тонкие веточки у шеи. На ее голове — тиара, сотканная из веточек и темно-оливковых листьев. Ее прищуренные темные глаза были красиво подведены и подчеркнуты макияжем, который придавал ей еще более хищный и опасный вид, как будто одного костюма дриады не хватало, чтобы придать ее чертам резкости. И когда они подходят, она улыбается — Драко сразу же понимает, что она сейчас сделает что-то, и инстинктивно отходит на шаг, спиной натыкаясь на Блейза, который сразу же мягко придерживает его за плечи, и у Драко создается ощущение ловушки, хотя он уверен, что это не было их конечной целью. Панси подходит (скорее подкрадывается) к Тео, который стоит ближе и который слишком в нее верит. Она прячет что-то за спиной, и по ее лицу видно, что она совершенно не вслушивается в то, что он там говорит. Драко, как в замедленной съемке, наблюдает за тем, как ей приходится подпрыгнуть, — он никогда не замечал, что она настолько маленькая по сравнению с ним — чтобы достать до теодоровской головы и нацепить что-то. «Что-то» оказывается ободком с черными, очень натуральными на вид кошачьими ушами. Драко видел такие и подобные штуки в Хогсмиде на прошлой неделе, когда все уже стали готовиться к празднику. Наверное, подобный ободок сейчас и на Блейзе — тот только им, правда, не ограничился, — с рогами. Драко знает, что если применить особое заклинание, то ушки оживут и будут совсем как настоящие, шевелиться и реагировать на звуки, и, ну, врастут в голову, пока не скажешь заклинание отмены. Драко Тео не завидует, конечно, но от одного вида на эту черную лоснящуюся шерсть у него появляется желание потрогать ее. «О, Боги, я буду дразнить его вечность», — почти ликующе думает Драко, потирая в своей голове руки от удовольствия. — Какого… — медленно начинает Теодор, проходясь рукой по голове и стягивая черные кошачьи ушки. Рассматривая их с особенным выражением лица, он заканчивает. — …хрена? — Ну, — говорит Панси с лисьей интонацией голоса и слегка прищурив глаза от наслаждения, которое ей сейчас особенно шло из-за макияжа, который подчеркивал ее глаза. — Я предполагала, что ты не будешь надевать костюм, поэтому мы с Блейзом решили купить тебе это. Драко хихикает в кулак, и надеется, что его такая кара не постигнет. Конечно же, он ошибается. Когда он вообще был прав насчет этих двоих? Почти с ужасом он ощущает ободок на своей голове, а затем слышит неразборчивый шепот Блейза за его спиной, и следом легкую, покалывающую волну его магии. Он замирает, в ступоре наблюдая, как Тео, пожав плечами, затаскивает ободок обратно на голову, и Панси заколдовывает его. Он выдыхает смешок, потому что выглядит все еще замечательно — ободок абсолютно терялся в волосах Теодора, — и ушки сразу же дергаются в его сторону. Тео поворачивает к нему голову, разглядывая в ответ, и слегка улыбается. — Тебе идет, — подмечает в итоге, и Панси радостно хлопает в ладоши. Ее счастливое выражение лица Драко даже не может описать словами. — Прошу вас, любезный, — говорит чопорно Блейз, и с его этой чертовой улыбкой, и золотыми глазами, и рожками это выглядит реально пугающе. А возможно, Драко слегка побаивается зеркала, которое к нему левитирует Блейз. Он делает глубокий вздох, в надежде увидеть не ушки, и потом внезапная манерность Блейза обретает смысл. У него на голове ебанная корона. — Что ж, — странным голосом говорит он. Не ушки же, да? Ему правда идет. Корона светлая, сливается с волосами, блестит в них кристалликами, и отливает приятным серым, к глазам. Она резко подчеркивает его аристократичные черты лица — высокие скулы и бледную кожу, и его всегда чуть высокомерный взгляд. Вот он слизеринский принц в полной красе. — Боже, — стонет Драко сразу же, как эта мысль приходит ему в голову, пряча лицо в ладонях, потому что он будет ходить с этим целый день. По Хогвартсу. Хэллоуин, наверное, был единственным днем за весь учебный год, когда учителям приходилось закрывать глаза на то, что никто не носит школьную форму. Макгонагалл приходилось закрывать рот, как только она собиралась его открывать по поводу определенных нарядов, и Драко всегда смешно смотреть на ее лицо в такие моменты, потому что можно было буквально проследить, как мысли сменяются на ее лице: «Мерлин, что за такое?», и следом: «Но это же праздник, и они должны веселиться, я не могу испортить им настроение». Драко отнимает руки от лица и кидает еще один взгляд в зеркало, уже улетающее — на самом деле выглядит правда хорошо, друзья постарались. Может, это и не будет так плохо. Потом он еще раз оглядывает свою компанию — о, Мерлин, думает следом, когда они смотрят на него в ответ. Панси, чей вид заведомо излучал изящество и величественность, выглядела так, что хотелось ей в ноги кланяться. Ей шел зеленый, факультетский цвет, и ей шли лесные мотивы, веточки так мнимо-опасно прилегали к ее обнаженной, безащитной шее, что Драко, пару раз кинув взгляд, задавался вопросом, а не царапается ли ее кожа. Блейз, рожки которого, игриво и заметно взвиваются вверх, темные обычно глаза ярко выделялись стремным золотым блеском (серьезно, в мурашки бросало), его черная жилетка на голое тело открывала руки, а обтягивающие брюки не оставляли простора для воображения. Блейз был, ну… Блейзом, и ему шло. И Теодор, сложивший руки на груди, одетый как обычно, мрачно и в официальную форму, и чуть нахмуривший брови, с черными дергающимися ушами на голове — ему правда не хватало длинного кошачьего хвоста, который бы метался из стороны в сторону сейчас, для полноты картины. Это так забавно. — Классное у нас сборище получилось, — и показывает два больших пальца, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. Потому что сам он выглядит таким же выбивающимся из картины, как и Тео с их неполными костюмами. Обычная белая рубашка, серые брюки и начищенные ботинки, слизеринский галстук, озорная улыбка и яркая корона, которую теперь он не сможет снять, пока Блейз или Панси не сжалятся над ним, что, скорее всего, произойдет только перед самым сном. Может, все будет не так уж и плохо. *** Идти по коридорам получается очень забавным делом. Не столько потому, что на Драко периодически кидают взгляды и ухмыляются (он не может понять природу и смысл этих ухмылок, но он и не пытается), сколько потому, что рассматривать толпу из разных существ вперемешку с невоодушевленными учениками было очень занимательно. — Ты купил конфеты? — спрашивает Панси, поправляя сумку на плече и заглядывая ему в лицо, когда слышится первое: «Сладость или шалость?», и звонкое: «Спасибо!» следом. Драко отрицательно мычит, заглядываясь на зеленые блестки на ее лице и рассматривая ее длинные накрашенные ресницы. — Ты слишком несерьезно относишься к этому празднику, — чуть надувается Панси, складывая руки на груди. Так она слегка похожа на маленького ребенка, и словно даже листочки в ее волосах недовольны и возмущены поведением Драко. Мимо них проходит несколько учеников — кто-то очень высокий и тонкий с когтевранским галстуком (слишком тонкий, чтобы стоять на таких палочках, наверняка это чары), и с тыквой, на которой вырезана классическая хэллоуинская мордочка, на своей чертовой голове, кто-то, кто не особенно заморачивался (Драко думает, что Тео мог бы одеться так, если бы его заставили и влили бы в него хоть каплю заинтересованности) и оделся как обычное привидение, как чертов маггл, накинув на себя простыню с черными глазами, спасибо, что хоть ноги чарами скрыли и создавалось ощущение, что простыня просто плывет мимо тебя — и Драко задается вопросом, а как можно серьезно относиться к этому. — Сладость или шалость? — кричит кто-то с другого конца коридора, и мешочек, который Панси и Блейз специально наполнили конфетами для однокурсников, шуршит в ее сумке, когда она поворачивается на окрик. «Сладость или шалость» вошло в оборот, когда близнецы Уизли учились здесь — о, тот Хэллоуин был поистине незабываемым (с учетом, что было использовано очень много зелья Памяти), вместо привычного «Сладость или гадость», но, если совсем честно, то Драко казалось, что, с точки зрения всех учащихся, когда именно близнецы произносили эти слова, это было синонимами. По факту ничего не менялось, и все поспешно уносили ноги от этих двоих в годы их обучения. Блейз оборачивается тоже, его глаза буквально блестят этим озорным блеском и желанием закидать кого-то конфетами — а что, он вполне может такое сделать, думает лениво Драко, прикидывая когда уже можно начинать жаловаться Тео на ухо. Он поворачивается назад — Тео шел позади вместе с Блейзом, а Панси увязалась за Драко чуть впереди, но за его спиной никого не оказывается. Теодор как-то теряется в толпе — удивительно, как у него периодически получается это делать с его ростом и обилием черной одежды, но у него правда получается. — Где он опять? — говорит Блейз, оглядываясь. Панси стонет: «Он не мог сбежать! У нас сегодня праздник!», а Драко плачет в глубине души, потому что у кого-то получилось, а у него нет. Внезапно, где-то совсем рядом с ними щелкает вспышка заклятия — никто не слышит формулировку, но со всех сторон сразу же слышатся вздохи и охи. Какая-то младшекурсница пищит: «Какой милашка», и затем сквозь чужие ноги и топлу к ним юркает черная маленькая шипящая тень. Они смотрят на то, как она делает пару кругов вокруг них, и девочка в толпе вскрикивает: «Где он?». Блейз аккуратно приседает на корточки, и берет на руки черного кота. — Оу, — говорит Драко, разглядывая темные, недовольные глаза кота, который сворачивается на руках Блейза, и который шипит, когда Панси хочет погладить его за ушами. — Ты же не думаешь, что… — тихо, чуть ошарашенно говорит Панси, разглядывая жилистого кота. — Что это Тео, да? — Драко сглатывает и не отвечает, но кот, Тео, смотрит на них и мяукает, очень выразительно мяукает. Блейз смеется, откидывая голову назад и чуть не протыкая кому-то глаз своими рожками. А ведь он обещал, что этот Хэллоуин будет хорошим. *** Тео важно остается восседать на руках Блейза, потому что никому другому он свою тушку не доверяет, и поэтому ответственность за второй мешочек конфет возлагается на Драко. Он с кислым лицом периодически раздает конфеты, и Панси иногда пихает его за это — возможно именно поэтому он все еще корчит лицо временами. В Большой зал они заходят очень забавной четверкой — величественная Панси, вокруг которой буквально сгущается аура, Драко, с яркой короной на голове, выглядит как ее важный советник, и развязный Блейз в своем черном костюме инкуба с надменным черным котом на плечах. (Где-то за учительским столом давится едой Минерва Макгонагалл) Первым делом, Драко старательно старается, буквально все свои старания прилагает, чтобы не смотреть, даже не кидать взгляд на Гриффиндорский стол — и от обилия цветных пятен на периферии его почти тошнит. Они, улыбаясь и переговариваясь, проходят к своему столу, и Драко, честно, не впервые, жалеет, что его место расположено аккурат так, чтобы можно было очень удобно пялиться на Гарри Поттера. Блейз приседает пониже, чтобы Тео мог слезть с него на стол — Астория, сидящая напротив, удивленно разглядывает, как коготки Тео щелкают по столу и то, как он занимает свое обычное место между Забини и Малфоем. Панси элегантно присаживается с другой стороны от последнего и притягивает себе чашку кофе. Драко изо всех сил старается смотреть только на чертового кота, от этих усилий у него уже начинают болеть одновременно, и глаза, и голова. — Вы решили… — Гринграсс делает недоуменную паузу, когда Тео тяжело на нее взглядывает и чуть обнажает клыки. Блейз тут же кладет ему свободную руку на голову, и он затихает, чуть приседая под весом руки. — Фамильяра завести? Драко кидает на нее короткий загадочный взгляд, позволяя Панси и Блейзу разрулить ситуацию за него — и почти сразу же жалеет об этом, улавливая черно-рыже-красное пятно на заднем плане, определенно являющееся Поттером и Уизли. Теодор лениво мяукает на вопрос Дафны и отворачивается от нее, принимаясь сверлить взглядом Драко. Он чувствует это почти сразу, этот взгляд прожигает ему скулы не хуже кислоты, поэтому он поворачивается к нему лицом. — Ну что? — спрашивает Драко, пока Блейз на фоне пытается объяснить-приврать, и Панси смеется с его дурацких формулировок. — Думаешь, стоит взглянуть на него, а? Тео мявкает, и в его интонациях: «Ты долбоеб, дорогой?». Драко вздыхает и говорит, удручающе согласно: — Да, я долбоеб, — и потом, оперев голову на руку, переводит взгляд на Гриффиндорский стол. На секунду ему кажется, что это было очень плохой идеей, на секунду, ему кажется, что он больше не сможет дышать, на секунду ему кажется, что эта картинка будет высечена у него на внутренней стороне век до конца времен. Он даже не смотрит на Уизли и Грейнджер. Его взгляд сразу приковывается к Гарри. Его непослушные, такие любимые Драко волосы, действительно оказываются уложены назад в стиле причесок 30-х годов, и концы, насколько Драко может судить из далека, чуть подкрашены в ярко-рыжий, и это неожиданно отдается теплой волной к животу. На лице Гарри больше нет очков, что открывает его поразительные зеленые глаза, которые смотрятся еще ярче на темном рисунке пустых глазниц — на его лице грим, повторяющий череп, и это очень сильно подчеркивает его скулы.* Гарри закатывает глаза по какой-то причине, и затем встает, и Драко медленно думает, что этот день будет очень сложным. На нем кожаная куртка, с мелкими шипами на плечах и с достаточно большими цепями висящими в нескольких местах. И черные джинсы, облегающие его ноги, как вторая кожа. Он выглядит чуть ли не горячее Блейза. Драко сглатывает сухим горлом, опуская взгляд и продолжая пялиться в никуда. Теодор рядом с ним очень очевидно потешается. *** Когда они идут по коридорам к кабинету Трансфигурации — их встречает столпотворение. Тео на плечах Блейза рассерженно шипит, пригибается и дергает ушами, разглядывая это сборище взволнованных детей. — Что там? — спрашивает Панси, поднимаясь на носках и вытягивая шею, чтобы посмотреть в центр толпы. Драко снова отмечает то, какая она крохотная, почему он раньше не замечал? И тоже рассматривает, конечно. В центре толпы парит… что-то бумажное и напоминающее странный куб? Драко скептично поднимает бровь, когда одного робкого слизеринца с его года выталкивают к этой коробке, и она начинает двигаться. Он улавливает шепотки от парочки магглорожденных — «Оригами…», «Интересно, что ему нагадает?», и он в легком ступоре разглядывает, как эта коробочка крутится на месте, перестраивается пару раз, а затем застывает в одном положении и странным голосом изрекает: — Заваленная контрольная по Трансфигурации, — и слизеринец стонет: «Так и знал, что нужно было подготовиться лучше!», очень несчастно так стонет, и это вызывает у Драко усмешку. Сейчас бы очень не помешал Теодор, который мог бы объяснить, что это такое, но вместо него выступает Блейз. Они с Панси заинтересованно оглядываются на него: — Я слышал, это называется «Бумажная гадалка», — и он мягко улыбается, когда маленькой пуффендуйке предсказывают, что она найдет свое перо сегодня. — Только это волшебная версия. Ее вроде девчонка Твилл с Рейвенкло зачаровала, ей Флитвик и Трелони даже дополнительное Превосходно поставили, — он чешет затылок и оборачивается к ним, с этим своим исследовательским огоньком в глазах. — Насколько я понял, она очень хороша в Прорицаниях и предсказании будущего, у многих уже сбылось. Попробуешь? Он спрашивает у Драко. Это немного пугает, чуть больше, чем неизвестность, — знать, что с тобой случится сегодня, и Драко почти отступает, но. Но Теодор лукаво смотрит на него с плеча Блейза, и в его чертовых кошачьих глазах вызов, как будто он знает заранее, что там Драко нагадают. Наверное, он об этом пожалеет, но у него в любом случае не остается выбора, потому что как только он подходит ближе к толпе, коробка подплывает к нему сама, заставляя остальных расступиться. Панси за его спиной хихикает и шепчет что-то про его глупое выражение лица, и Драко даже думает шикнуть на нее, но «Оригами» перестает шуршать бумагой и замирает. Вместе с ней, казалось, замер весь коридор, ну еще бы. — Полученная взаимность, — и левитирует к другому ученику. Драко пару секунд тупит, разглядывая бумагу, а потом вспыхивает всем лицом, и шеей, и даже ушами. Блейз смеется, сгибаясь почти пополам, и Панси смеется тоже, цепляясь за его немногочисленную одежду, чтобы не упасть. Потому что этим троим даже не нужно произносить имя этого человека вслух, они давно в курсе, в ком Малфой увяз глубоко и надолго. Драко поворачивается к ним с абсолютно красным лицом, и многие смотрят на него, и Мерлин. Он замечает Поттера, что пялится на него с другого конца коридора странным взглядом, каким-то темным и, может, малость больным, и Драко типа… Медленно соображает над тем, что только что сказал ему волшебный кусок бумаги. — Говоришь, она хороша в предсказаниях, да? — бормочет он, когда Поттера за рукав уволакивает Рон. Он переводит взгляд на рога склонившегося Блейза, чувствуя, как постепенно остывает лицо. Тео, для удобства перебравшийся больше на спину, смотрит на него, и мяучит что-то, что Драко интерпретирует, как настойчивое: «Он тоже влюблен в тебя, идиотина, я же говорил тебе», потому да, был у них такой разговор. Драко пропустил почти все аргументы мимо ушей, но сейчас он начинает видеть в них смысл. Хотя это может быть просто самовнушение, конечно. Надежда ощущается странной, но Драко старается принять этот расцветающий цветок под строгим взглядом кота-Тео. *** Около кабинета Трансфигурации рассыпались по коридору существа, как и всегда перед уроками. Драко в замешательстве оглядывает своих вроде бы сокурсников, но он не всегда может понять, кто есть кто. О, Мерлин, кто-то додумался одеться Красным колпаком*. Когда смотришь на него — тело немного рябит и просвечивает, это же привидение, логично, одет он в лохмотья, а его колпак на голове был идеального красного цвета, который притягивал взгляд. Этот парень громко ругался, изображая шотландский гномий акцент — Драко смеется в ладонь и скорее отводит взгляд. Вот это забавно, вот это хороший костюм — и ему жалко это говорить, потому что придумал его, судя по красному галстуку, гриффиндорец. Ему нравились такие, которые завязаны на мифологии или повторяли волшебных существ. И еще у магглорожденных были хорошие костюмы — Драко правда восхищался, потому что они были интересными и непривычными. — Так… — с вопросительной интонацией говорит Панси, подпихивая его локтем в бок. На ее лице сегодня слишком часто то самое нетерпеливое выражение, когда она хочет сделать или сказать какую-нибудь пакость, так что Драко заранее вздыхает. — Что ты будешь делать? Драко моргает — делать с чем? — Ага, — поддакивает Блейз, юркая ближе к нему. — Каков план по завоеванию сладкой задницы Гарри По- Ауч, Тео, не кусайся, — Драко смеется, когда Нотт кусает Блейза за ухо, и он благодарен за это, потому что ему нужно немного времени, чтобы собраться. Поттер на том конце коридора не слишком сильно в этом ему помогает. — Ну, — выдыхает в конце он, улыбка гаснет в уголках его губ. На язык просится: «Я не знаю», потому что он действительно понятия не имеет, что делать с этой новой информацией, что Поттер тоже вроде как… Его мысли прерывает сухой кашель. — Это… — задыхаясь, говорит за их спинами профессор Макгонагалл, и они все оборачиваются, как будто их застали за чем-то очень неприличным, потому тон профессора был именно таким. Теодор весь напружинивается на плечах Блейза, и, возможно, выпускает коготки, чтобы лучше удержаться, когда тот двигается. Профессор Макгонагалл всего лишь надела праздничную мантию, другую шляпу и носила с собой мешочек (очевидно, для выпрашивающих конфеты учеников), вот и все, что она приготовила к празднику. Панси тихо произносит: «Эм», почти Драко на ухо, потому что они еще ничего не сделали! Их не за что ругать! (Когда у Панси появляется эта интонация, типа: «За что?!», обычно как раз таки есть за что. Просто Драко пока не знает, что они с Блейзом успели сотворить, пока он спал) — Здравствуйте, профессор? — с неловкой улыбкой проговаривает Блейз, пока возмущенный взгляд медленно багровеющего учителя оглядывает голые руки Забини, его вызывающую жилетку и еще более вызывающие брюки. — Мистер Забини, — почти выплевывает, чеканя, профессор. Панси ухмыляется скрытно, поглядывая на начинающего дымиться Блейза. Драко глупо хлопает глазами, потому что Блейзу стыдно. — Вы… Ваше… — «Она даже слов подобрать не может» —, со смешком думает Драко. — И кошка должна быть в комнате во время уроков! — заканчивает в итоге, эффектно разворачиваясь и уходя в свой кабинет. Тео громко мяукает ей вслед, Драко думает это либо: «Я не кошка», либо «Тебя отчитали за внешний вид, наконец-то», и, в принципе, он согласен. Рассматривать выражение лица Блейза очень весело и занимательно. Мимо них в коридоре проходит Чумной Доктор, отвлекая внимание, — маска с черепом птицы и выступающим острым клювом выглядела впечатляюще, как и кожаный плащ, накинутый на плечи. В конце концов, урок начинается, и они заходят в кабинет. Столкновение с Поттером в двери, и его зеленые глаза, впивающиеся в него, напомнили Драко о том, что этот урок не будет самым простым и беззаботным, хотя бы потому, что для Драко было самую малость невыносимо находиться с Гарри в одном помещении, с мыслью, что у них может получиться. — Надо, эм… — мямлит Забини, усаживаясь за парту. Драко смотрит на него в ожидании продолжения, пока Теодор спускается с его плеч на стол. — Надо сказать ей, что это не просто кошка, — и смотрит так обреченно, что у Драко просто выбора не остается. — Сиди уже, — со смешком произносит Драко, поднимаясь со своего места. Блейз чуть смущенно стонет и стукается головой об парту, а Тео насмешливо мяукает и щурит глаза. И потом ставит лапу Блейзу на затылок — Панси, сидящая за партой дальше, фыркает. — Извините, профессор, — говорит Драко у ее стола. Он чувствует, что случайно обратил на себя внимание всех учеников в этой комнате, чувствует их взгляды на своей спине, и чуть ежится. Он знает, что где-то там есть и взгляд Поттера. — Теодор сегодня, эм, — он запинается, пытаясь подобрать слово, чтобы правильно описать ситуацию. — Будет отсутствовать? — сухо говорит она, рассматривая корону на его голове. И не отодрать же, с тоской думает Драко. Надо было слушать рекламки в Хогсмиде и запоминать контрзаклятие. — Ну, не совсем, — медленно произносит. — Он, вроде как… присутствует, — нервно улыбается и показывает рукой на черного кота, который сидит рядом с Блейзом. Он оглядывает класс очень надменным взглядом, пока Блейз что-то ноет себе там в стол. Когда профессор переводит взгляд на Тео, то он широко зевает, показывая клыки и по-кошачьи высовывая язык. Малфой аккуратно кидает взгляд на профессора и старается сдержать улыбку — на ее лице сначала что-то отчаянное, пораженное таким предательством со стороны прилежного Теодора, вроде: «Господи-Боже», потом оно медленно сменяется на уставшее и смирившееся: «Ладно, хорошо, отлично», и затем она возвращает себе самообладание. — Что ж, — поджимает губы она, все еще разглядывая его. В конце концов, профессор вздыхает и кивает. — Если такое состояние не угрожает его здоровью, то пусть остается. После обязательно зайти к Помфри! — наказывает она, и Драко старательно кивает, сбегая к Блейзу. Теодор оборачивает свой хвост вокруг лап, и выразительно на него смотрит, пока Блейз все еще страдает из-за того, что его отчитали, и ему теперь правда стыдно. Панси хихикает позади вместе с Дафной, которая вырядилась Невестой В Белом, с реалистичной кровью и трупным цветом кожи — они выглядели восхитительно вместе. — Отвали, Тео, — тихо говорит Драко, когда кот не перестает на него пялиться. — Мы подумаем про план позже, — Теодор фыркает и отворачивает от него морду. Вполне очевидно, какого мнения об этом сам Нотт. В конце концов, думает Драко, раскладывая перья и чернила с пергаментом для контрольной, ему уже это предсказали, значит это произойдет. Глупо так надеяться, конечно, но он все равно это делает, заглушая голос более циничной части себя. Весь урок Драко постоянно ерзает, а присутствие позади него Гарри ощущается особенно сильно, отдаваясь тысячей знойных иголок по телу, и на контрольной ему удается сосредоточиться с трудом. Конечно же, сходить к Помфри после пары они забывают. *** Парень, которому нагадали заваленную контрольную, как только выходит, начинает судорожно сверять ответы со своими однокурсниками. Драко отстраненно наблюдает за ним, за тем, как он мечется, как сменяются эмоции на его лице, как он стонет: «Господи, я ответил наоборот только потому, что мне сказали, что я завалю! Господи, я мог написать нормально, если бы не знал предсказания и не пытался его обойти!», и Драко думает, да. Вот так это и работает. Малфой видит, что предсказание работает. И это его немного пугает. Не смотреть на Гарри на обеде становится еще сложнее, чем было на завтраке. — Думаешь… мне просто стоит… подойти к нему, да? — кошак громко мяучит и трется головой о его плечо. Драко считает это за «да» и громко сглатывает. И ловит Гарри уже почти на выходе. Удивительно, но — Гермиона и Уизли остались сидеть за столом, и это было так кстати, что Драко только преисполнился в своем дурацком порыве. — Знаменитый Гарри Поттер, — у Драко слегка трясутся коленки, и это все, на что его хватает уже который год. Но он хотя бы окликнул его, он хотя бы заставил его остановиться. Гарри оборачивается, высоко поднимая брови, как бы с вопросом: «Ну что еще?», и Драко уже хочется по привычке выплюнуть какую-нибудь гадость, но. Но сегодня же было Предсказание. Но сегодня же праздник. Так что: — Поговорим? — почти шепотом выдавливает Драко, продолжая слабо улыбаться и смотреть Гарри прямо в глаза. Как будто если он отведет взгляд или расслабит губы, то у него не хватит сил, чтобы закончить. Поттер оглядывает его сверху донизу, задерживается на короне и в конце концов пожимает плечами. — Ну пошли, — и Драко незаметно выдыхает, и плечи его немного жужжат от напряжения, когда он тенью следует за Гарри. Панси очень сильно гордится им, когда видит, что они покидают Большой зал вместе. — Как думаешь, у них получится? — шепотом спрашивает Панси у Тео, который тут же чуть от нее отходит. И потом мяукает что-то, со слегка вопросительной интонацией. — Я тоже не знаю, — говорит Блейз. — Нам остается только ждать, — слегка нервно говорит Панси и чувствует, как кот-Тео ставит ей лапу на руку в жесте поддержки. *** Они идут по коридору почти в тишине и покое — сейчас обед, и все ученики в Большом зале, только звук их шагов эхом отдается по пустому коридору. Драко нервно. Он кусает губы, мелко перебирает пальцами и просто пялится Гарри в спину. Драко даже не знает, куда они идут, но это, если честно, не особо его интересует. — Если бы оделся дементором, было бы ироничнее, — внезапно разрушает тишину Гарри, едко вставляя свой комментарий и ухмыляясь, и Драко на автомате отзеркаливает улыбку, даже если ее никто не видит. «Спасибо, что каждый день напоминаешь о том, каким я был придурком, Поттер», — думает Драко, разглядывая его зеленые глаза, открытые сейчас. Интересно, чувствует ли Гарри себя беззащитным без очков? Дурацкие мысли в дурацкий момент. Драко чуть прибавляет шаг, чтобы они шли вместе. — Ну, — тихо говорит Драко, опуская глаза и ресницы его немного, так трогательно на взгляд Гарри, дрожат. — Тебе твой костюм подходит. Красивый. И Драко не совсем уверен, что именно имеет в виду — правда костюм или самого Гарри. Тот, наверное, тоже чувствует эту неопределенность, чуть робко взглядывая на него из-под ресниц. — Мне сегодня дали предсказание, — глупо говорит Драко, разглядывая поттеровы волосы. Он говорит это так же глупо, как и глупа уверенность в его сердце, что сейчас все не пойдет крахом, и он не получит в лицо. — Я думаю, ты слышал. Гарри незаинтересованно буркает что-то вроде: «Ага, слышал», и отворачивает от него свое красивое лицо. Начинает идти чуть быстрее, как будто ему некомфортно, и он хочет побыстрее от этого отвязаться. На Драко сразу накатывает печаль — и из-за того, что у них все происходит так, и из-за того, что он сейчас очевидно не помогает никак. — Ну, надеюсь, оно сбудется, — продолжает говорить, прекрасно понимая, что просто оттягивает момент самого признания, говоря так неопределенно. Казалось, даже его тело было против того, чтобы он произносил это вслух, потому от одной мысли у него резко сжималось в страхе горло. Гарри хмурится, поджимает свои карамельные губы, и Драко так хочется ощутить их вкус, но Поттер выглядит недовольным и слишком закрытым в такой позе, что он даже мысль об этом отгоняет. — Мне ты это зачем говоришь? — Ну, я думал, что ты мне поможешь, — почти беспомощно выдыхает Малфой. И Гарри снова высоко поднимает брови, и выглядит это так язвительно, что Драко почти больно. Кажется, еще секунда, и Гарри развернется и пойдет обратно, и больше никогда не будет его слушать, и предсказание не сработает. И Драко просто не может позволить ему не сбыться, и не сработать. Поэтому он делает кое-что безумное, совершенно не раздумывая о последствиях, просто на импульсе. Есть небольшая мысль, что Гарри понимал, что сейчас что-то произойдет — по тому, какими отчаянными на секунду стали глаза, взглянувшего на него Драко, и по тому, как поза Малфоя за секунду стала решительной. (И он все равно ничего не сделал, чтобы помешать ему) Так что Драко быстро подходит, как-то так очевидно вторгаясь в личное пространство Гарри, хватает его за лацканы куртки и прижимается в поцелуе. Легком совершенно, выглядит так вообще, как детский чмок, но длится он чуть дольше, чем вечность. И следом тут же отскакивает. Его сердце за секунду так быстро набирает обороты, что становится почти больно, от того, как гулко и быстро оно бьется. Страх взметается к горлу удушливой волной, когда Драко разглядывает ошарашенно моргающего Гарри. — Ты… — сипит Поттер, приходя в себя. Он откашливается, на его щеках даже под гримом становится виден румянец — в основном потому, что Драко видит его пунцовую шею. — Значит, вот так?  Драко замирает в ступоре. Потому что эта реакция идет вразрез с той, что он себе представлял — потому что на лице Гарри сначала отображался вот этот ошарашенный шок, с глупым хлопаньем глаз и открытым ртом, но потом. Потом его глаза будто засветились. Губы сложились в улыбку, такую очаровательную, не насмехающуюся — и, Мерлин, она была адресована ему, Драко. Гарри делает к нему шаг, сумка сползает с его плеча на пол, и следом он уже оказывается прямо перед Драко. Их дыхание смешивается, Драко не может оторвать взгляд от его губ, которые находятся так близко к его собственным. — Я тебя сейчас снова поцелую, — шепотом говорит Гарри. Драко резко поднимает взгляд и наблюдает вот это вот совершенно влюбленное выражение лица, которое видит очень часто в зеркале. Только на лице Гарри, и это заставляет его задержать дыхание. — Можно? — все так же шепотом, и конечно можно, глупый Поттер. Он приближается сам, на это уже не нужно тратить столько усилий, это дается настолько легко, что почти окрыляет. На его ладонях остается краска с лица Гарри, его губы прямо вот здесь, и Драко зажмуривается, потому что это немного слишком и чересчур, особенно, когда его крепко обхватывают за спину и прижимают ближе. — Ты мне нравишься, Слизеринский Принц, — и вот уже это звучит как титул, а не дурацкое обзывательство. Драко счастливо смеется, покрываясь очаровательным румянцем. В руках Гарри он чувствует себя очень тепло и в безопасности. Он чувствует себя счастливым. *** Это был очень долгий день, думает Драко, разваливаясь на диване — его губы слегка колятся, слизеринский галстук ослаблен, одна только корона держится ровно, приклеенная заклинанием. В гостиной все немного уже хмельные, и людей в принципе мало — почти все сбежали на вечеринку к рейвенкловцам, а потому атмосфера в комнате до невозможности приятная и теплая, хотя Теодор еще не успел обновить заклинание. — Ну что, Тео, — говорит Панси, подхватывая шипящего на нее кота на руки. Она улыбается очень умильной улыбкой, той самой, которую дарят только кошкам и, теперь, кажется еще и Теодору Нотту. — В полночь ты станешь собой, правда, счастливая новость? — Тео раздраженно размахивает хвостом и громко мяукает. Блейз слегка пьяно хихикает над этим: — Не то, чтобы его поведение хоть чем-то отличалось от обычного, — Тео снова шипит и вырывается из рук Панси, мягко приземляясь на пол и рысью сбегая на свое любимое кресло. Панси смеется над этим, а потом пару раз кружит по комнате. В итоге она падает на диван рядом с Драко — его обдает приятным запахом ее духов и прохладным воздухом. — Хороший сегодня был день, — утомленно, но довольно говорит Панси. Блейз что-то угукает, уже почти засыпая, и Драко тихо ему вторит. В конечном итоге Хэллоуин оказался действительно хорошим — чего только стоила эта история с Тео, и Драко даже не говорит об… об их отношениях с Гарри? Потому что спустя несколько часов это все равно кажется невозможной сказкой, но доказательства прямо перед ним — и приятно колющиеся губы, и остатки краски на руках, и то, что он чувствует? Это невероятное счастье и окрыленность? Ему до сих пор кажется, что ему не могло так повезти. От приятных размышлений его отвлекает скрип двери. Все трое поворачивают голову на входную дверь — и Драко уже предвкушает пьяное шоу, но это оказывается вовсе не очередной пьяный ученик. — Как вам праздник? — заходит в комнату Теодор, с книжкой в руке. Его волосы вьются чуть сильнее обычного, в них проглядываются небольшие клочки пыли и пару желтых листочков и, конечно, его чертовы ушки двигаются в такт движениям всех людей вокруг. — Я слышал, в восточной части замка, в особенности около Гриффиндорской башни, периодически оживают рыцари и кричат в лица испуганных детей: «Мы все попадем в Ад!». Мм, чья работа, Паркинсон, Забини? — и он игриво поигрывает бровями, улыбаясь. Никто ему не отвечает — все смотрят на кота. Черного кота, с которым Драко разговаривал весь день, выпрашивая советы, черного кота, которого Блейз протаскал на плечах целый день, подпуская только его (и это казалось логичным), черного кота, который шипел на Панси весь день и не давал ей себя гладить. — У меня есть вопрос получше, — медленно говорит Драко, разглядывая умывающегося черного кота, которой все так же сидит на любимом кресле Тео, не являясь Тео. — Чьего кота мы спиздили?