Глава 14: Что на кону?

      Голос Рэми еще продолжал звучать где-то совсем рядом, противно оседая в ушах, когда твердая поверхность крыши под моими ногами внезапно исчезла. Внутренности сжались в один тугой ледяной узел, и показалось, что весь мир перевернулся прямо внутри меня. Я летела вниз, совершенно не осознавая ни куда, ни почему, ни сколько еще секунд мне осталось до смертельного удара об асфальт.       Страха почему-то не было — вместо него в голове с какой-то издевательской четкостью крутилась совершенно идиотская, но пугающая мысль: а что, если этой высоты трехэтажного особняка окажется недостаточно и мне лишь кажется, что я падаю так долго? Что, если удар будет не настолько серьезным, чтобы убить меня на месте, моя хваленая регенерация не справится, и я просто останусь парализованным инвалидом?       От этой перспективы стало так жутко, что я через силу умудрилась распахнуть глаза, но вместо приближающейся клумбы или тротуара пространство вокруг меня вдруг разорвало знакомой ярко-синей вспышкой. Чья-то рука с какой-то нечеловеческой, отчаянной силой перехватила меня поперек спины, прижимая к себе, и уже через долю секунды мир мигнул снова. Ночное небо резко сменилось кирпичным фасадом Академии, затем кривым фонарем, затем снова небом — телепортации шли одна за другой с такой бешеной скоростью, что мой мозг просто отказался склеивать их в единую картинку, воспринимая всё как один бесконечный, выворачивающий наизнанку рывок. До меня только потом дошло, что этот ненормальный даже не пытался просто поймать меня на лету: Пятый буквально кромсал наше падение на короткие отрезки, каждый раз выбрасывая нас из пространства чуть ниже предыдущей точки и забирая на себя очередную порцию инерции, от которой обычного человека давно бы размазало по стенке.       Последняя вспышка мазнула по глазам совсем тусклым, каким-то выдохшимся светом, раздался глухой, тошнотворный хруст, и мы оба со всего маху врезались в землю. Самого удара я толком и не почувствовала, потому что воздух моментально выбило из груди, а сознание благополучно помахало мне ручкой на пару долгих мгновений. В моменте я вообще перестала ощущать руки и ноги, в ушах стоял такой мерзкий звон, будто кто-то со всей дури треснул железным ломом по пустому ведру, а перед глазами плыл мутный разноцветный калейдоскоп. С огромным трудом сфокусировав взгляд на темном пятне прямо передо мной, я далеко не сразу сообразила, что это номер Пять, и что он полулежит у стены на мокрой от росы траве, вцепившись пальцами в собственное плечо и глухо шипя сквозь сжатые зубы.       — Как ты… поймал… меня? — попыталась выдавить я, но вместо нормального голоса из горла вырвался какой-то жалкий сип. Дыхание всё никак не хотело возвращаться, грудную клетку словно стянули стальным обручем, и после этой жалкой попытки заговорить в глазах снова почернело. Я инстинктивно дернулась, пытаясь отползти назад и опереться хоть на что-нибудь, но меня тут же перехватили чьи-то теплые руки, осторожно укладывая лопатками на землю.       — Давай, дыши, родная, всё хорошо, — эта фраза дошла до моего заторможенного мозга, казалось, минуты через три после того, как ее произнесли.       Еще примерно через столько же я наконец сообразила, что голос принадлежит Лайле, и начала понемногу возвращаться в реальность. Она сидела прямо за моей головой, убирая прилипшие светлые пряди с моего лба и внимательно следя за тем, как я пытаюсь совладать с собственными конечностями и хотя бы сесть на пятую точку. С каждой новой секундой мир возвращал себе четкость, легкие наконец-то соизволили втянуть порцию холодного ночного воздуха, и я тут же зашлась в таком судорожном кашле, что едва не выплюнула внутренности на асфальт.       Я резко дернулась в сторону, вдруг осознав, что в паре сантиметров слева надо мной нависает еще одна тень, но это оказался всего лишь Клаус с лицом человека, который только что лично поздоровался со смертью.       — Ты абсолютно не дышала около двух минут, волчонок, — протараторил он, нервно размахивая дрожащими руками, — при этом постоянно дергаясь, как при эпилепсии…       — И дрожала, как побитая собака на морозе, — сквозь зубы перебил его Пятый, который уже кое-как вернул к жизни свою руку и теперь сверлил меня из-под нахмуренных бровей каким-то странным, непривычно тяжелым взглядом, в котором мне на секунду померещилось настоящее беспокойство.       — Что ты чувствуешь? Всё в порядке? — Лайла перебралась ко мне с правой стороны, и теперь вся эта троица, окружив меня плотным кольцом, вглядывалась в мое лицо так, словно у меня посреди лба должен был вырасти третий глаз.       Кое-как подтянув под себя ноги и пытаясь восстановить хронологию событий в гудящей голове, я криво усмехнулась: — Предательство?.. — попыталась пошутить я, но тут же снова закашлялась от резкой рези под ребрами.       Лайла и Клаус моментально подхватили меня под локти, каким-то чудом водрузив на все еще ватные ноги. Я невольно задержала взгляд на Пятом: он поднялся сам, упрямо отмахнувшись от протянутой руки Лайлы, но двигался при этом так осторожно и скованно, что скрыть это было просто невозможно. Внутри неприятно кольнуло — он ведь прекрасно знал, чем закончится этот прыжок с крыши, просчитал каждую гребаную секунду еще там, на балконе, и всё равно подставил под основной удар собственное тело, чтобы инерция сначала прошлась по его костям, а уже потом добралась до меня.       — Как ты вообще умудрился ее поймать? — не унимался Клаус, ведя меня под руку к запасному входу в Академию и поминутно оглядываясь на ковыляющего сзади брата.       — Физика. Я значительно смягчил падение, — буркнул Пятый таким будничным тоном, будто каждый вечер прыгал за одноклассницами своей сестры с третьего этажа.       — Чуть не сломав себе пару конечностей за нее, — хмыкнула Лайла, толкая перед нами массивную деревянную дверь.       На самом пороге моя нога предательски подвернулась, я едва не полетела носом в пол, и в ту же секунду с другой стороны меня крепко перехватил за локоть Пятый, помогая дойти до гостиной и буквально усаживая на диван. Это было так странно и непривычно, что я даже забыла огрызнуться.       — С тобой-то всё хорошо? — я покосилась на него, когда Клаус вручил нам обоим по стакану ледяной воды и плюхнулся прямо на ковер напротив.       — Конечно, — Пятый закатил глаза, залпом осушил стакан и небрежно кинул его обратно в руки еле успевшему среагировать Клаусу. — Только тебе завтра придется несладко. Ты и так сражаться не умеешь, а в таком состоянии…       — Я быстро восстанавливаюсь, — перебила его я, тайком оглядывая свои колени и ладони.       Крови почти не было, голова всё еще держалась на плечах, а по телу уже знакомой теплой волной разливалась сила, вытесняя тупую боль после падения.       Тут на журнальный столик со звонким металлическим грохотом приземлилась старая аптечка, которую притащила Лайла.       — Не знаю, поможет ли это Анабель, но вот тебе, братишка… — столкнувшись с его уничтожающим взглядом, блондинка тут же подняла руки в примирительном жесте и с усмешкой исправилась: — Извини, извини. Короче, придется потерпеть.       — Я сам, — отрезал Пятый, перехватывая коробку и пытаясь одной здоровой рукой оторвать упаковку от пластыря.       — Пять, это вообще-то нужно сначала обработать, — я скептично уставилась на его разодранный до мяса локоть и разорванную на плече футболку, сквозь которую проступали бурые пятна крови, и без спроса потянулась за перекисью и пузырьком зеленки, который каким-то чудом затесался среди древних бинтов.       — Сам решу.       Искренне надеясь, что меня сейчас не обольют этой самой зеленкой в отместку за то, что я нагло проигнорировала его авторитетное мнение, я щедро плеснула перекисью на ватный диск и без предупреждения прижала его к самой глубокой ссадине на его локте.       — Твою ж… — Пятый резко втянул воздух сквозь сжатые зубы и дернул рукой. — Я же сказал, без этого!       — Извини, конечно, но в отличие от меня ты вроде не обладаешь волчьей регенерацией, так что сиди и не рыпайся, — спокойно отозвалась я, макая ватную палочку в зеленку.       — Же-е-есть, хотели напиться, называется, отдохнуть перед судным днем, — протянул Клаус, звездой растягиваясь на ковре. — Я с вашими полетами уже и забыл, что пьяный, а то, что еще и накуренный, вообще ни фига не ощущаю.       — На тебя вообще действует алкоголь или травка? — поинтересовалась Лайла, уже вовсю хлопая дверцами кухонных шкафчиков и заглядывая в холодильник.       — Что-то около трех минут, — вздохнула я, аккуратно замазывая очередную царапину на руке Пятого.       Если подумать, это было даже обидно: я больше не могла тупо напиться, чтобы выключить вечный рой мыслей в голове, не могла заказать нормальную пиццу или выпить любимый кофе, чтобы меня не вывернуло наизнанку черной жижей, а обычная жажда превратилась в безжалостную, тянущую под ребрами потребность в чужой крови.       — Перед завтрашним днем определенно стоит подкрепиться! — бодро провозгласил Клаус, вскакивая с ковра, и через пару минут они с Лайлой, так и не найдя в первом холодильнике ничего съедобного, кроме какой-то подозрительной фасоли, ушуршали на вторую кухню жарить старую добрую яичницу.       Мы остались вдвоем. Очередная ранка на предплечье Пятого тихо зашипела от перекиси, и я вдруг заметила, что он больше не пытается выдернуть руку или съязвить. Наоборот, он сидел подозрительно тихо, и когда я опустила взгляд, то увидела, как он осторожно, почти невесомо коснулся кончиками пальцев внутренней стороны моего бедра, где сквозь порванную ткань штанины виднелась длинная ссадина, медленно стягивающаяся новой светлой кожей.       — А тебе точно не стоит тоже их обработать? — как-то непривычно неуверенно, даже слегка запинаясь, спросил он. — В том плане, что я, конечно, понимаю, что ты оборотень, но ты голодна, твоя регенерация сейчас замедлена раза в три, и, возможно, стоило бы ей помочь.       От его пальцев по коже моментально побежали мурашки, и до меня вдруг дошло, насколько близко мы сидим на этом чертовом диване. Пятый вел себя вообще не по канону: не орал за то, что мы устроили притон на крыше, не припоминал, как я спорила с ним утром, да и вчерашний цирк в горах, когда они с Лайлой специально разыграли спектакль с «потерянной связью», чтобы проверить, смогу ли я по своей воле обратиться и довезти ее до города, не сожрав по дороге, вдруг показался мне не издевкой, а какой-то его извращенной проверкой на выживаемость.       — Не думаю, что перекись ускорит процесс, — я задумчиво потерла лоб тыльной стороной ладони, стараясь игнорировать то, как громко в тишине комнаты стучит его сердце. — Возможно, мне просто стоило нормально поесть.       — Да, я как раз собирался найти тебе перекус, когда твои друзья собирались сваливать, — слово «друзья» он буквально выплюнул, даже не пытаясь скрыть отвращение в голосе. — Но…       — Но они решили уйти эффектно, и Рэми столкнул меня с крыши, — горько усмехнулась я, переходя ко второй его руке.       Пятый развернулся ко мне всем корпусом, но вместо того, чтобы заклеить пластырь, вдруг замер и уставился на меня так пристально, что я невольно сбилась с мысли.       — Что? — не выдержала я.       — Ты хорошо помнишь всё, что было до падения?       — Ну да, душный разговор с Кларком на краю крыши и… всё. А что такое?       — Тебя ведь не этот твой Кларк столкнул, — Пятый впервые не исковеркал его фамилию, хотя пренебрежения в тоне меньше не стало. — Это была его белобрысая подружка.       Я застыла с ватным диском в руке, тупо моргая: — Райли? Но она же была с Клаусом у колонок… С чего ей было меня толкать?       Пятый заметно напрягся и отвел взгляд к темному окну, поджав губы, словно решал, стоит ли вообще добивать мою и без того расшатанную психику.       — Когда вы с этим придурком отошли к лестнице, она поплелась за вами, — наконец сухо выдал он. — С балкона было прекрасно слышно, как после твоих слов он развернулся к ней и ляпнул что-то про то, что в Месе ты сама вешалась ему на шею и целовалась с ним. Ну а дальше твоя ненаглядная подружка просто слетела с катушек и со всей дури впечатала ладони тебе в спину, пока ты стояла и хлопала глазами.       В груди будто что-то оборвалось и глухо ухнуло в пустоту. Райли. Девушка, с которой я делила квартиру с девятого класса, ради которой клялась себе стать лучше, честнее, добрее… просто взяла и шагнула ко мне со спины, чтобы сбросить с трехэтажного здания насмерть. А Рэми…       — А где они сейчас? — собственный голос показался мне чужим и каким-то плоским.       — Сбежали, как крысы, — хмыкнул Пятый. — Как только ты полетела вниз, твоя блондиночка зажала рот руками, а Кларк просто сгреб ее в охапку и поволок по пожарной лестнице к такси еще до того, как мы с тобой приземлились на газон.       Я молча положила ватную палочку обратно в аптечку. Вот и всё. Никакой школы, никаких старых друзей, никакой прошлой жизни у меня больше не осталось — они сами вычеркнули меня, причем самым буквальным способом из всех возможных.       Пятый тем временем перехватил моей же здоровой рукой пузырек с зеленкой, отставил его на стол и вдруг пододвинулся еще ближе, закинув ногу на диван справа от меня так, что я оказалась буквально зажата между ним и спинкой.       — Неужели тебе сейчас совсем не хочется выпить моей крови? — тихо, почти вкрадчиво спросил он, глядя на меня в упор.       Я медленно перевела взгляд с его перевязанного локтя на его глаза. — А что, боишься, что я накинусь на тебя и не сдержусь?       — Да нет, — он криво усмехнулся, явно наслаждаясь тем, что мне некуда отодвинуться. — Просто интересно, как долго ты еще будешь строить из себя святую. Я не настолько слепой, Картер.       — А я не настолько бездарная, как тебе показалось на твоих душных лекциях, и умею думать головой, а не поддаваться инстинктам, — огрызнулась я, вжимаясь лопатками в подушки дивана и подтягивая к себе колени.       — Если бы ты умела думать головой, ты бы давно уже поела, — он подался вперед, опираясь руками о спинку дивана по обе стороны от моих плеч и окончательно крадя весь кислород вокруг. — Потому что завтра тебе понадобятся все силы, а сейчас ты слаба.       — Но не твою же кровь мне пить… — я попыталась отшутиться, но голос предательски дрогнул, когда Пятый одним движением стянул через голову испачканную футболку, открывая взгляду свежую, все еще сочащуюся красным ссадину у ключицы и синеющий кровоподтек на плече.       — Где ты хочешь? — с какой-то дьявольской ухмылкой прошептал он, наклоняясь к моему лицу так близко, что его сбившееся горячее дыхание обожгло мои губы. — Шея или рука? Или что-то еще?       — Ты что, испытываешь меня? — мои глаза забегали, а во рту моментально скопилась вязкая слюна.       Запах его крови — теплый, густой, металлический — ударил в голову сильнее любого бурбона, перекрывая и противный запах перекиси, и далекий звон посуды со второй кухни. Пятый был в паре миллиметров, я слышала, как под его светлой кожей на шее отчаянно бьется жилка, чувствовала, как предательски заныли десны, выпуская удлиняющиеся клыки, но самое страшное заключалось вообще не в этом. Я бы с легкостью смогла сдержать своего волка, смогла бы отвернуться и послать его к черту, если бы в его мутно-зеленых глазах прямо сейчас, сквозь всю эту наглую расчетливость, не читалось совершенно откровенное желание, от которого у меня самой внутри всё переворачивалось. Дело было уже ни хрена не в инстинктах — я хотела не только его крови, я хотела его самого, и это пугало меня в сто раз сильнее любого Комиссионного Контроля.       Но только не так. Не тогда, когда он играет со мной, проверяя границы, и уж точно не за несколько часов до того, как мы все пойдем на убой.       — Пятый, перестань, — глухо выдохнула я и, не давая себе ни секунды на раздумья, уперлась ладонями в его грудь, со всей силы толкая его на ковер, а сама пулей вылетела в коридор.       Что. Это. Блять. Сейчас. Было.       Поднявшись к себе в спальню и захлопнув дверь, я еще минут двадцать просто расхаживала из угла в угол, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и заставить клыки втянуться обратно. Третьего раза не будет. Мне хватило Райли, мне с головой хватило Рэми с его сказками про «море и лунный свет в серых глазах», чтобы понять простую истину: стоит тебе подпустить кого-то слишком близко и поверить, что ты кому-то небезразлична, как тебя тут же выкидывают с крыши. С Пятым Харгривзом я такой ошибки не допущу.       Наутро все выползли из своих комнат с такими черными кругами под глазами, будто всю ночь разгружали вагоны с углем. Настроение в доме стояло просто отвратительное, и лишь один Диего казался странно воодушевленным предстоящей бойней, хотя и дергался от каждого шороха не меньше остальных.       Это утро вообще превратилось в какой-то бесконечный липкий туман в моей голове. Единственное, что врезалось мне в память еще на рассвете, часов в пять утра, когда я спускалась на кухню за водой, — это Эллисон. Моя учительница, серая как призрак и взвинченная до предела, почти бегом тащила к выходу ту самую неподъемную спортивную сумку, которую вчера прятала в комнате. На мой сонный вопрос она лишь бросила через плечо, что Лютер наконец-то вышел на связь и попросил срочно привезти его старые вещи к парковке у аэропорта перед тем, как они поговорят, и выскочила за дверь, излучая такую нервозность, что от нее, казалось, искрил воздух. Тогда я только порадовалась, что она наконец помирится со своим ненаглядным женишком, но когда к десяти утра Эллисон так и не вернулась, а ее телефон выдавал точно такие же мертвые гудки, как и мобильник Лютера, мне стало по-настоящему жутко.       Мы слонялись по особняку в полной прострации почти до полудня. Лайла, Диего и Пятый практически не разговаривали, лишь то и дело обменивались какими-то странными, тяжелыми взглядами за моей спиной, стоило мне отвернуться, но как только я поднимала глаза — все трое тут же делали вид, что ужасно заняты проверкой оружия. Еще вчера, на том самом злополучном обеденном собрании, на которое мы с Клаусом безбожно опоздали, спустившись к специально оставленным для нас двум местам на диване, стало окончательно ясно, что наш гениальный план трещит по швам.       Тогда в гостиной стояла такая гробовая тишина, что мне сразу стало не по себе.       — Да бросьте, ребята, не надо нам ваших странных взглядов, — сходу попытался разрядить обстановку Клаус, плюхаясь рядом со мной. — Если хотите еще нас пообсуждать, мы можем выйти и зайти попозже!       — Хорошо, что Клаус всё же одумался и решил к нам присоединиться… — тяжело вздохнув, начал Пятый, отходя к столу, но братец моментально его перебил:       — Ну уж нет, ребятушки, я всё сказал наверху и своего мнения не поменял!       — Тогда вали отсюда, чего расселся? — тут же вызверилась на него Лайла, да так резко, что Диего пришлось положить руку ей на плечо, удерживая на месте.       — Кажется, мы пропустили какие-то последние новости? — осторожно вклинилась я, переводя взгляд с мрачного Пятого на поджавшего губы Диего.       — У нас больше нет выбора, — глухо произнес Пятый. — Мы должны были опередить Комиссию и взять под контроль Совет вместе с Барнсом, но мы опоздали. Я недели две шел по следу Вани и Лютера, но каждая зацепка оказывалась пустышкой, а их телефоны давно отключены.       — Я вообще-то разговаривал с Лютером три дня назад, — нахмурился Диего, скрестив руки на груди. — Пятый, они с Ваней просто кинули тебя в черный список, неужели не доходит?       Пятый буквально подавился воздухом от возмущения, но вместо очередного потока брани просто прошипел:       — Позвони ему. Прямо сейчас.       И когда после пяти попыток подряд из динамика телефона Диего раздалось лишь механическое «абонент временно недоступен», по спине у меня поползли ледяные мурашки.       — Подожди, ты хочешь сказать… — голос Клауса предательски сорвался, а его пальцы на коленях задрожали. — Что их забрали в КК, как тогда Лайлу?       Пятый молча остановился за спинкой моего дивана, и мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, что он кивнул.       — Анабель, ты не должна туда идти, — вдруг почти всхлипнул Клаус, хватая меня за руку.— Слышишь, ты не обязана влезать в это дерьмо…       — Клаус! — синхронно рявкнули на него Диего и Пятый, но тот даже не думал отводить от меня умоляющего взгляда.       — Если нас всех сегодня скрутят, она будет следующей, и прикрыть ее задницу будет уже некому, — стальным голосом отрезал Пятый. — И она сама это прекрасно понимает.       — У нас нет шансов вчетвером, Пятый, нужно сказать Эллисон, — глядя в одну точку перед собой, проговорила я тогда.       Естественно, вчера меня никто и слушать не стал. А сегодня говорить об этом было уже банально некому.       И вот как, скажите на милость, я докатилась до того, что в понедельник днем вместо скучного урока физики стою у парадной двери с ножом на ремне и тяжелым дробовиком в руках? Мои родители мертвы, моя бывшая лучшая подруга вчера пыталась скинуть меня с крыши из-за смазливого манипулятора, моя учительница с утра ушла с сумкой вещей в лапы Комиссии и не вернулась, а мы идем штурмовать организацию с тысячами вооруженных головорезов вчетвером. Потрясающий расклад.       — Что стоим, народ? Карета разогрета, запасы собраны! — Диего с грохотом распахнул входную дверь, закидывая на плечо сумку с патронами. — Чао, братишка, не поминай семью лихом.       Я подарила застывшему посреди холла Клаусу короткую грустную улыбку и, не позволяя себе оглянуться, шагнула на крыльцо. Забравшись на заднее сиденье машины Диего, я скрутила крышку с пластиковой бутылки воды и осушила ее буквально залпом, лишь бы смочить пересохшее от волнения горло.       — Спокойно, не нервничаем, — хмыкнул в зеркало заднего вида Диего, Лайла упала на переднее пассажирское, а Пятый молча занял место слева от меня. Нам нужно было отъехать хотя бы на пару кварталов от особняка к заброшенным складам на окраине — как буркнул утром Пятый, вокруг Академии со вчерашнего вечера висели какие-то пространственные маячки Контроля, и прыгать оттуда напрямую в Комиссию значило сразу засветить точку входа.       Едва машина тронулась с места, Диего вдруг резко ударил по тормозам, отчего я чуть не пропахала носом спинку переднего кресла.       — Отлично, давайте еще будем возвращаться за забытыми вещами, почему бы и нет, — раздраженно процедил Пятый, даже не поднимая головы.       Задняя дверь с моей стороны распахнулась, и в салон под аккомпанемент звона каких-то браслетов ввалился запыхавшийся Клаус: — Ай-яй-яй, братишка, мне показалось, или ты только что обозвал меня вещью?       — Клаус! — я с таким облегчением вцепилась в его худую руку, что сама от себя не ожидала, хотя тут же спохватилась: — Подожди, но ты уверен?.. Может, тебе правда не стоило?..       — Ну куда ж я вас одних брошу, смертники, — криво улыбнулся он, но глаза его тут же посерьезнели и потемнели. — Толку от меня в драке, конечно, чуть меньше чем ноль, но, может, хоть часть этих костюмированных ублюдков на себя отвлеку…       Я перевела взгляд на Пятого. Он сидел у окна совершенно неподвижно, глядя на мелькающие за стеклом пыльные улицы Финикса, и на его лице снова не читалось абсолютно ничего, кроме ледяного расчета. Я всё еще ни черта не понимала, что творится в голове этого шестидесятилетнего старика в теле подростка, и почему с самого утра они с Диего и Лайлой так странно избегают смотреть мне в глаза, но после вчерашней ночи мне почему-то отчаянно хотелось верить, что хотя бы он не воткнет мне нож в спину. Надеюсь, я не ошиблась в нем так же глупо, как в Кларке.