Сто скучных и унылых зимних вечеров из десяти

Юнги, даже не дослушав, принялся раздеваться. Все еще не высохшая рубашка липла к его торсу, и на секунду Чимин задержал на нем взгляд. С каждой расстегнутой пуговицей Юнги обнажал бледную, почти прозрачную кожу, и вот когда последняя пуговичка была расстегнута, а рубашка снята с плеч, Юнги нахмурился и кивнул Чимину: — Раздеваться планируешь, или помочь?