****

Вадик противный. Он грубый, резкий, вообще понятия не имеет об уважении к кому-либо, даже к начальству. Пусть и такому юному. Алтан устает напоминать этому чокнутому придурку о субординации, если честно. У Вадика изо рта льется "Золотко", "Дорогуша" и как венец пакостной насмешки "Ваше Золотейшество". Наемник говорит приторно-сладко, буквы растягивает, скалится. Дракон сидит в его, Алтана, кабинете, на стол ноги закинув. Дожидается, гад. Его никакие угрозы не берут. Помешанный, до глупости бесстрашный. Это раздражает порядком. Вадим мелодию себе под нос мурлычет, пальцами в такт постукивает, и на вошедшего юношу внимания обращать не собирается, кажется. — Золотко, — зовет в своей манере наемник. — Как дела? — Он пасть свою в смешке кривит, смотрит ехидно, будто в голове ставки делает. Мол, а что же сегодня ему Алтан сделает за такое своеволие? Сколько хозяин еще выдержит? Это игра без установленных правил, превращается в нечто масштабное. Это уже не монополия или дженга, где только на удачу и себя рассчитывать нужно. Не шахматы, где ход соперника можно предугадать, высчитать. Все рушится, потому что он, Алтан, да и сам Дракон, в прочем, сумбурны, где-то хаотичны. И становится страшно обоим, только отступить нельзя больше: места для маневра не имеется, они к стене прижаты. Цепи на шеях сковывают. Алтан к Вадиму впритык подходит, и тот даже пугается слегка, в глазах искры, дыхание замирает, а сам Вадик напрягается в ожидании трепетном. — Цветочек? — Он бровями двигает игриво, нахально облизывается и с м о т р и т. "Золотейшество" глаза тупит картинно, улыбается. Хищно, устрашающе, и руку на шею татуировками перевитую кладет, оглаживает. — Хороший мальчик, — щерится Алтан, когда Вадик ноги на пол опускает, гадая, что же случится сейчас? Готовится. — Хороший мальчик, Вадим, — ладонь сжимается, на кадык давит больно, задыхаться заставляя. Вадим смотрит преданно, и от той мерзотной гордости и ехидства, не остается толком ничего. Как бы там ни было, в какую сторону не повернула бы их игра, Алтан знает — на привязи лишь один из них, и это точно не он.