***

Она не знала, когда это началось. Не знала, когда его рыжие волосы стали огненным отражением заката, а глаза — ясным небом в пасмурный день, когда его легкие случайные касания стали вызывать дрожь по телу, и все, чего она желала, было услышать его теплый голос. Просто в один момент она поняла, что попалась в сети его неповторимого аромата и лучезарной улыбки. Поняла, что пропала. Одного лишь его «утречко, Сара» хватало, чтобы выбить весь воздух из ее легких. И она оборачивалась, чтобы легко кинуть «и тебе» в ответ, а после весь день думать о том, как сладко звучит ее имя из его уст. И когда он с братом в очередной раз спросят, как она различает их, она лишь усмехнется: «Я просто всегда угадываю». И никогда не признается, что они для нее совершенно разные. Один — хороший друг, а другой засел где-то глубоко в ее сердце, так глубоко, что его не вытравишь, не изничтожишь. Это стало таким привычным делом, искать взглядом его рыжую шевелюру в толпе студентов, а потом успокаиваться. Он здесь. Рядом. Не близко, но рядом. И тогда дышать становилось легче. Иногда он смотрит на нее так, будто не видит ничего вокруг, кроме ее глаз. И она смущается. Краснеет и отводит взгляд. А потом все снова повторяется. И так из раза в раз. Однажды, когда они в очередной раз прогуливали урок около запретного леса, и стало слишком холодно, он дал ей свой свитер и забыл забрать его. А она до сих пор засыпает в обнимку с тем единственным, что он оставил после себя, и вдыхает его запах. Ее любимый запах. Она не сказала ему. За все эти годы не смогла произнести три чертовых слова. Запрятанные глубоко внутри чувства каждый раз вырывались наружу, стоило ей увидеть его. Но она снова и снова затыкала их. Боялась. А теперь винит себя. Она не знала, когда это началось. Но сейчас, стоя у его могилы и держа в трясущихся руках гвоздики, она точно знала, когда это закончилось. Фредерик Гидеон Уизли 01.04.1978–02.05.1998