От самого себя

1.       — ...В настоящий момент просим сохранять спокойствие… — очередные слова очередного человека с очередной телевизионной программы.       В одном из крупнейших аэропортов только что произошел взрыв. Пока точно неясно что случилось, но многие склонялись к одному мнению — это террористическая атака. Новости обновлялись каждые десять минут. Социальные сети были переполнены комментариями очевидцев, и других, небезразличных к этой ситуации, людей. Публиковали и количество пострадавших: еще недавно прогнозировали о десятках погибших, но позже речь зашла о сотне.       — ...Международный аэропорт Денвера прямо сейчас горит после взрыва. На месте наш корреспондент Льюис. Льюис, как слышно?       — ...Да, да… Все паникуют, похоже, что это нечто большее, чем просто взрыв. Помимо полиции, здесь уже работают ФБР , БАТО и МВБ. Можно ли это считать террористической атакой иностранных групп..? Боже, тут… столько раненных… пригнись! Джо!... — операторская съемка прекратилась, лишь слышны неразборчивые звуки: снова взрыв, снова падение конструкций.       Леопольд Стотч выключил телевизор и обратил внимание на вибрирующий телефон. Он знал, кто мог позвонить в такое время.       — О, Вы видели? Все прошло гладко, как по маслу. Их не было… — человек говорил слишком быстро.       — Дуги, они появятся позже. Как думаешь через сколько времени расскажут правду о произошедшем? Ставлю сотку баксов, что репортеры под давлением властей снова спишут на ИГИЛ. В Белом доме, конечно, уже точно догадываются чьих это рук дело. А идиоты, вроде Картмана, ну помнишь такого, да, будут верить в теорию заговора, конечно. Ну там, что под аэропортом концентрационные лагеря для евреев. Можем даже поиграть в бинго?       Стотч долго не мог злится. Вся эта история с аэропортом не больше, чем желание предупредить правительство: не лезть не в свое дело. Леопольду ну уж очень выгодно сотрудничество с некоторыми семьями Мексики, а людям сверху не по нраву такой симбиоз.       — Эй, включи телек, — Дуги не звучал ни радостно, ни раздосадованно.       Леопольд уже приготовился услышать его самую нелюбимую часть всех новостных источников.       — ...Среди пожара были замечены герои, не раз спасавшие множество жизней! — очередная женщина вещала в эфире о событиях этого дня.       — “Профессор”, Вы там как? — О’Коннеллу было все равно на такие события, но настроение его работодателя стремительно падало стоило тому услышать о героях Денвера.       — Да ну тебя, “Генерал”. Эти латексные придурки ничего не делают. Серьезно, сам посуди: все, что они “спасают”, буквально уже развалено. Выпендрежники. Пришли только заявлять о себе и ничего более. Пожарные, полиция, врачи делают куда больше, чем они? Я имею в виду, что герои бесполезны по своему значению. И кто придумал эти имена? Одного зовут Контейнер, Дуги, его реально зовут Контейнер! Мне даже смешно! — Леопольду было немного грустно от того, насколько эти переодетые уроды были жалкими. — Стой, погоди, я вспомнил о Капитане Очевидности!       — ...Ну они как минимум для нас ничего плохого не делают, боюсь даже помогают. И, эй, Контейнер мой любимый герой! Он хотя бы черный и отличается от других. У кого прозвище хуже? У меня вон… Генерал Бардак, а вы вообще Профессор Хаос! — Дуги истерически смеялся.       — Ну нам эти прозвища хотя бы люди дали, а не мы сами. Нет, ну хотя… я могу сказать этим “героям” одно маленькое спасибо: они так популяризировали мое имя, что теперь мне не приходится искать партнеров и клиентов — сами находятся! Стоит только назвать себя “Профессором Хаосом”. Они все как на подбор из цирка уродов сбежали, детский сад, не иначе. Там вроде даже парочка подохла недавно? Змей там какой-то и… Инструмент, да?       — Все-все, хватит! Я сейчас лопну со смеху… и все же? Вы всех их что-ли запомнили? От любви большой, да?       — Дуги, я их ненавижу. Они как мошкара, как слепни, как…       — Как Москит? Ха!       — Дуги, ты бесишь. Я хочу его прихлопнуть.       — Эй-ей, приятель, послушай, что говорят!       Леопольд обратил свое внимание на телевизор вновь. Ничего радостного там он не увидел, однако некоторые известия все же настораживали.       — Похоже твоя ставка, что спишут на ИГИЛ, отменяется. Все-таки расскажут о нас.       Стотч не хотел признавать, но был один не бессмысленный персонаж среди всей этой геройской тусовки.       — ...Жители Денвера могут спать спокойно…       На экранах был показан силуэт человека в плаще, что только что выбежал из горящего здания с людьми на руках и спине. Сгорбившись от тяжести, он вытаскивал многих. Кровь на одежде свидетельствовала о наличиях травм у героя. Стотч понимал, тот человек не уйдет с места событий пока каждый, кто там находится, не будет в безопасности.       — ...В Международном аэропорту заметили Мистериона, нашего символа безопасности. По всей видимости, ко взрывам причастен сам Профессор Хаос и его приспешники…       Леопольд выключил телевизор.       — Господин Стотч? Вы еще здесь? — Дуги ждал реакции.       — Да-да. Просто… не думал, что журналисты серьезно будут с такими лицами говорить о переодетых людях. Я ожидал, что стану террористом, убийцей, маньяком, психопатом, но не “суперзлодеем”. Дуги, я настолько ничтожен?       — Не переводите тему, я знаю, Вас не это волнует. Мне занятся вопросом относительно Мистериона?       — Брось, он не помеха.       Леопольд Стотч мог отдать должное: Мистерион догадливый оборванец. Связать некоторые события между собой, поискать то да се, он действовал не ради собственной выгоды уж точно. Но “Профессор Хаос” не хотел признавать, что символ безопасности Денвера действительно старался на благо общества. Не тогда, когда большинство из этих героев враждуют даже между собой. Он не верил в альтруизм Мистериона.       — Господин, для меня не составит проблемы вычислить личность. Ваше согласие и его голова будет у вас в кабинете, Вы же знаете. — О’Коннелл ждал приказа по ту сторону телефонного звонка.       Уже который месяц жители города задавались вопросом: кто же такой Мистерион? Тот спасал граждан от бандитов, помогал предотвратить ограбления, освобождал заложников, наказывал преступников. Он был человеком дела, не слов. Если и молвил, то только по существу. Кратко, ясно и четко. Не просил ничего взамен. Выглядел, конечно, комично, как и другие “герои”, но тем не менее, Стотч признавал Мистериона, даже уважал. Где были следы “Профессора Хаоса”, там был и Мистерион. Но герой всегда оставался на десяток шагов позади. Было даже обидно, что весь этот беспредел свалился на плечи одного человека в плаще. Терроризм, образы фальшивых героев, да даже неработающая полиция, все было против того, что бы когда-нибудь, возможно, Леопольд Стотч лично повидался с Мистерионом.       — Нет, правда, не нужно, это лишнее. И, Боже, сколько времени? И так завтра работать, давай закругляться.       Мужчина только слышит “О’кей” прежде, чем выключить телефон. На экране мобильника пол первого ночи и фотография, ну та, которая была сделана еще в детстве. Она навевает воспоминания: то время не самое счастливое, что было у Стотча. Но был друг, его лучший друг. Тот был тихим, со своими проблемами и всегда ходил в одной и той же парке, будто в ней и родился. Леопольд не хотел ворошить прошлое, оно осталось там, в Южном Парке. И “Баттерс” остался тоже там, как и его лучший друг. Фотография — то, что не хочется забыть. А не хочется забывать хорошего человека. Человека, ради которого Леопольд сделает все, что тот попросит, если они, конечно, встретятся. Фотография напоминает: тот человек там, в безопасности, далеко от “Профессора Хаоса”, терактов, “героев” и прессы.       Стотч не притронулся к своему ужину: не хватило времени. Квартира находилась в собственности Леопольда, на нее тоже не хватало времени. Сантиметровая пыль лежала и лишь мозолила глаза хозяину, некоторые вещи были разбросаны, мусор не выкинут, а растения завяли. Мужчина усмехается, раньше его бы побили за такое. Но родителей здесь нет. Кто мог знать, что их сын станет прекрасным бизнесменом с востребованными на рынке проектами. Тогда — стартап, сейчас — огромная компания. К сожалению, времени на себя не хватает. Завтра будет очередной день, такой же, как и сегодня. Совершенно ничего нового. 2.       Будильник не остался без внимания. Леопольд нехотя встает. Включает телевизор и снова слышит новости об аэропорте. Ничего нового. Мужчина умывается, а ведущая новостей озвучивает ущерб на миллиарды долларов. Стотч понимает, что ему не хватит времени готовить и решается позавтракать в кафе, а ведущая новостей озвучивает списки погибших, некоторые мертвые так и будут неопознанными. Леопольд одевается, выключает телевизор и выходит на улицу. У него вполне себе сносное настроение, а у Америки скорбь, траур всей нации.       Мужчина долго не выбирает — его время на вес золота. Ближайшее кафе, где нет людей? Отличный выбор, велика вероятность, что это очередная отмывочная денег. Не слишком вкусно, но и не бездарно, так, еда для насыщения, а не удовольствия. Маленькое пространство, скорее всего большая часть блюд здесь не готовится, а размораживается. Перед глазами стандартное меню у кассы, выбор не велик.       — Что-нибудь подсказать..? — звучит слишком знакомое и родное, немного грубоватое, но теплое: нечто, что отсылает к прошлому, — Баттерс..? Это правда ты?       У Леопольда сердце пропускает удар. Перед ним друг, лучший друг. Кенни. Кеннет Маккормик собственной персоной, прямо сейчас в Денвере. Тот несильно изменился: все еще непричесанная копна блондинистых волос, худой в лице, видно, что недоедает, и столь многочисленные ушибы-порезы, что нетипичны для того, кто стоит у кассы в кафе.       — Неужели… Давно не виделись, ты какими судьбами здесь? Как? В смысле, я столько хочу у тебя спросить, — Стотчу не чудилось, перед ним и взаправду его прошлое, лучшее, что было из его детства.       — Ой, это длинная история. В общем и целом нужна была работа, а в Южном Парке сам знаешь, какая оплата была. Вот и накопил слегка на первое время, только сейчас свожу концы с концами. И что заказывать будешь?       — На твой вкус. А это откуда? — мужчина указал на лицо, ему были интересны откуда у друга такие травмы.       — А это… видел новости? У меня в том аэропорте была подработка, благо отделался только этим. И, пожалуйста, давай не о таком спустя столько лет.       Кенни сильно досталось: руки были в порезах, костяшки разбиты, лицо в синяках и ушибах. Его травмы говорили о большем, чем просто “отделался только этим”. Маккормик ушел готовить, не проронив больше ни слова. Молчание было оглушающим для Леопольда.       Стотч чуть не убил того, кем дорожил больше собственной жизни и жизнями других людей. Сердце забилось в бешенном ритме, его стуки отдавали в голову. Леопольд слышал их.       Да, тот ранен, но все еще в безопасности.       — Как давно ты переехал? Как с деньгами? Может я могу помочь? Знаю, много воды утекло, я не звонил и не писал… извини, — в голове множество мыслей: о детстве, самом Кенни, первой влюбленности и будущем.       — Ваш заказ. Я не злюсь, уж точно не на тебя, просто, это было внезапно? Ты уехал, даже не попрощавшись, и мне стало так грустно и одиноко.       Леопольд попробовал завтрак на вкус и он был великолепным. Не потому что это что-то особенное, просто это была еда из рук Кенни. Стотч был уверен, он мог бы и яд с этих рук выпить.       — Я скучал, Баттерс.       “Баттерс” тоже скучал. Скучал по дружеским посиделками, скучал по доброте друга, скучал по всему, что было связано с хорошим человеком.       — Так, все же, ты лишился подработки. И проблемы с деньгами? Кенни, я могу помочь, только скажи. Я не думаю, что здесь тебе хорошо пла… — Стотча перебил Кенни, тот отвел взгляд наверх, к углу, прося обратить внимание. Конечно, камера, как можно до этого не догадаться, — ...Кхм, так, когда ты переехал в Денвер? И, эй, расскажи мне все, я никуда не тороплюсь.       Ложь. Торопился еще как, однако все может подождать: бизнес, Дуги и другие дела. Сейчас, в его приоритетах был Кенни, конечно.       — Ну, где-то несколько месяцев назад. У меня сестра, знаешь, хочет переехать сюда, учиться планирует. И нужны деньги, много денег. Где только не работал: и в баре, в автосервисе, клининговой компании, и сейчас вот был уборщиком в Денверском аэропорте. Ну и совмещал, старался конечно совмещать, с работой в кафе. Невероятно тяжело.       Стотчу было жаль друга и обидно за его жизнь. Он видел эту усталость во взгляде Маккормика: тот сжимал рукой шею, видимо затекла, старался смотреть на Леопольда, прищурив глаза, явно хотел спать. Кенни нуждался в отдыхе, нуждался в деньгах, нуждался в обычной жизни. Баттерсу хотелось справедливости для друга. Хорошему человеку хотелось дать все самое лучшее, то, что он заслуживает.       — А родители? Все также? Брат?       — Забей, там… забей, правда. Легче просто о них забыть и не вспоминать.       Денвер унижал Кенни, Леопольд это понимал не иначе. Большой город с большими возможностями для людей с большими амбициями. При условии, что есть большие деньги. Это не лучшее место для его друга. Маккормику нужно уехать, для его же целости и сохранности, даже если мужчина не хотел его больше отпускать.       — Этот город не самый безопасный, понимаешь? Карен лучше сюда не приезжать, сам посуди. Да, даже взять этого “Профессора Хаоса”... Кенни, тебе тоже здесь лучше не оставаться, не думай, что я хочу тебя задеть, просто забочусь. Ты очень многое делал для меня тогда, поэтому, пожалуйста, прислушайся к моему совету, — Стотч считал, что прямо сейчас умоляет Маккормика уехать.       — ...Но здесь красивые девушки с большими сисечками..?       Кенни любил замалчивать проблемы и переводить все в шутку. Леопольд уже и забыл, как падок на женское обаяние его друг. Стотч определенно не девушка с формами, но в любовном интересе Кенни стоит всех рисков. Баттерс бы себя красивым не назвал, но Леопольд был куда более уверенным человеком.       В общем и целом Кенни не мог рассказать все под камерами, не тогда, когда за его работой следят. Стотч понимал: им нужно встретиться в более неформальной обстановке и обсудить многое.       — Запиши мой номер, старый недействителен. И позвони, или мне лучше? Может встретимся еще раз? — Леопольд продиктовал цифры, Кенни же внес их в свой телефон, проверив правильно ли все записано.       — И когда лучше звонить?       — Когда угодно, на твой звонок я отвечу вне зависимости от времени, — Баттерс за долгое время общения услышал смех, стало тепло и уютно.       — Что, даже ночью могу?       — Даже ночью. И спасибо за еду, было вкусно. Наличка или карта?       — Лучше кеш.       Леопольд оплатил счет, не забыв поблагодарить Кенни за работу. Попрощавшись, он быстро ушел. Настроение от встречи было приподнятым. И только внезапное смс-сообщение пришло на телефон:       “Ты, больной богатый ублюдок, кто носит в бумажнике тысячу долларов для чаевых?!”       Это было лучшее начало дня в жизни Леопольда “Баттерса” Стотча! 3.       — Дуги, мне действительно необходимо присутствовать лично? — внезапная смена планов действовала на нервы.       — Боюсь, что да, те люди дали ясно понять, что будут общаться только с Вами, — О’Коннелл и рад был бы рассказать больше, но просто не знал, что и добавить. — Из них вить веревки не выйдет: либо мы полностью занимаемся логистикой и получаем товар, либо доля будет куда меньше.       У Леопольда мог бы быть нормальный месяц работы без сверхурочной волокиты. Однако “кое-кто” решил снова поднять вопрос об обязанностях и распиле прибыли.       — ...Сукины дети! Они ли заинтересованы в том, чтобы толкать наркоту здесь? Пусть скажут спасибо за сниженную пошлину! Может, мне еще и на плантациях поработать за них? Как думаешь, Дуги?       — Мексиканцы, что с них взять-то? Платят им гроши, работают так себе, вот и пытаются делегировать часть обязанностей.       У Стотча медленно, но верно кончалось терпение. Такое случалось не впервые. Его партнеры всегда, незадолго до отправки товара, выкидывали нечто такое, что требовало снова и снова прибегать к употреблению успокоительных. Но здесь иной случай, те переходили грань дозволенного.       — Хорошо… хорошо. Мы встретим их с распростертыми объятиями. Напомни им, кто-такой Эль Чапо , а то слишком сильно распоясались. Будто я не знаю, что большая часть концентрата из Колумбии!       Агрессия достигла своего пика. Леопольд перешел на крик, он был готов сорваться на кого угодно. Тот никогда таким не был, уж точно. Но сейчас важно выплеснуть свои эмоции. Случайный сухогрузный контейнер на базе, бетонная стена или даже человек, такой как Дуги О’Коннелл. Не важно. У Стотча пелена перед глазами от ярости. Руки сжались в кулаки. Теперь, не как в детстве. Недостаточно просто перебирать пальцы в надежде успокоить нервы. Нужно со всей силы ударить. Ударить так, чтобы стало легче, и желательно повторить действие. Он дышит через раз, его привычка разрушительна, а костяшки разбиты.       — Господин Стотч, все хорошо? — его помощник даже не сдвинулся с места. По всей видимости, привык.       Леопольд взглянул на приятеля. Не то, чтобы ему стало стыдно за эту сцену с истерией, скорее ему не претила мысль, что подчиненный мог держать его самого за умалишенного. Все-таки Стотч был во главе этой “небольшой незаконной деятельности”, его имидж играл немаловажную роль: внушать страх тогда, когда это требовалось и источать доверие, когда было необходимо.       Мужчина поправил свой пиджак.       Пока они треплются — клиенты ждут своих заказов. Люди очень нетерпеливы. Леопольд это знал. Ожидание съедает изнутри. Нужно было думать… Что же ему делать? Всегда можно было заманить, выставить таймер, взорвать. Он был у себя дома и просто ждал новостей. “Баттерс” ждет звонок Кенни. Сейчас ему нужно присутствовать на встрече лично и там будет не два или три человека, а точно больше десяти, учитывая, сколько подразделений и банд могло быть в подчинении у группировки.       В кармане брюк завибрировал телефон. Леопольд точно знал, что в позднее время никто из работников в его компании не мог звонить. Может, девочки из его “поцелуйного бизнеса”? Родители в черном списке, Дуги здесь, друзья…       Тепло разлилось в теле, когда на экране транслитом высвечивалось имя. Стотч долго не раздумывал.       — ...Баттерс? Не отвлекаю? Прости, если спал.       Леопольд улыбнулся, посмотрел на недоумевающего партнера и ответил.       — Конечно нет, Кенни. Я еще не ложился. Как ты?       Дуги давал понять своей физиономией, что внезапный разговор стоило бы свести на нет, но Стотч лишь отмахнулся.       — Устал как обычно, только со смены, понимаешь? Можем встретится, ну знаешь, на выходных? У тебя же они есть, да? И, эй, ты точно не занят? — звучал взволнованный голос по ту сторону телефонной трубки. — Просто, надо поговорить немного.       Баттерс знал этот тон у Кенни. И он не предвещал ничего хорошего, с такой интонацией говорят, когда сил терпеть уже не хватало.       — Что произошло? — по ту сторону телефона мужчина слышал только молчание. — Эй, Кенни, не молчи, я телепатией не владею.       — Меня уволили… в смысле, я… я не знаю, что мне делать? Хотя, да работу надо найти, ну я вообщем-то на мели. Да-да Кенни снова без денег и не может заплатить за квартиру, я и так должен за другие месяцы. Меня, наверное, выселят? Не впервой, конечно, на улице ночевать… но… — Леопольд слышал как его друг глотал воздух прежде чем произнести слова. — Ты говорил, что можешь помочь с работой, да?       Стотч ненавидел эту черту в Маккормике. Тот никогда не хотел показаться слабым человеком. Не в присутствии тех, кто был богаче него. Мужчина ненавидел, но понимал. Общение с одним общим жирным знакомым не могло сойти на нет без последствий.       — Конечно, есть парочка вакансий, где нужны рабочие руки. Давай встретимся, может, в это воскресенье? Можем обсудить подробности и, Кенни, — Леопольд хотел вернуть то доверие, которое было утеряно после резкого переезда. — Как я могу не помочь своему лучшему другу?       Мужчина все еще видел перед собой недоуменное выражение лица Дуги. Чувствовал, что после разговора нужно будет удовлетворить любопытство товарища, ответив на парочку вопросов.       — Спасибо, Баттерс, я перед тобой в долгу и… спокойной ночи? — по ту сторону ждут ответа.       — Да, тебе того же, сладких снов, — Леопольд Стотч не позволит себе в разговоре с Маккормиком бросить трубку первым.       Мужчина рассматривает экран мобильника. На заставке телефона все еще их общее фото.       — Это лучший друг, — Леопольд начинает первым, он находит нужным и важным объяснить с кем он разговаривал.       — Что-то незаметно, Господин Стотч. Не хочу показатся самовлюбленным, однако я считаю себя вашим другом и Вы так себя со мной не ведете. Я могу подсобить, Вы же знаете, ну помочь “завладеть”? — О’Коннелл всегда был догадливым человеком, но без чувства такта: из-за этого часто ему попадало.       — Это не твое собачье дело, Дуги, — лучше Леопольда не злить, когда дело касалось его друга.       — Воу, приятель, да у Вас все на лице написано! Понял, наговорил лишнего. Хорошо, ммм, я его знаю? Или, хотя, постойте, точно, Вы как-то упоминали и выделяли того из той четверки, да. Сейчас, не подсказывайте, как его там…       — Кенни.       — Точно! Кенни! Оу, и Вы в него… так давно? Не завидую я ему быть целью такого, как Вы, только без обид.       — Ты не лучше, — Леопольду нужно было завершить диалог вокруг темы его чувств. — И давай вернемся к первоначальной теме разговора, необходимо закупать концентрат напрямую из Колумбии.       — О, нет-нет, я ждал пока Вы с ним поговорите и теперь вот так меняете тему? Мне интересно, когда Вы будете вместе и планируете ли Вы его посвящать в наш “бизнес”? — Дуги было невозможно остановить от расспросов: Стотчу оставалось только немногословно отвечать.       — Никогда в жизни Кенни не будет знать об этом всем, Дуги, только не он.       Мужчина помнил, каким был его друг: излишне добрым и жаждущим справедливости. Тому нельзя знать о темных делах. Леопольд не хочет его разочаровывать.       — И он сейчас очень сильно зависит от работы, ему не до меня и моих чувств, уж как бы я сильно этого не хотел.       — Господин Стотч, что мешает Вам сделать его зависимым… от Вас? Разве Вы не можете себе это позволить?       Мужчина задумался. У него было все, что нужно Кенни: работа, квартира, деньги… много денег. Он мог все это дать его лучшему другу: вкусную еду, новые вещи, теплую постель, образование для него и его сестры. В этом не было никаких проблем, если не считать характер Маккормика.       Баттерс понимает Кенни. Он уважает выбор друга решать проблемы самостоятельно. Он уверен, что тот справится со всеми трудностями в жизни. Баттерс любит Кенни, поэтому он поможет лишь немного и только.       Леопольд тоже понимает Кенни. Он жаден до внимания друга. Он желает, чтобы тот видел в нем спасение. Леопольд любит Кенни, поэтому он сделает все, чтобы Маккормик был зависим от него и тонул от собственной слабости.       — Грубо, Дуги, очень грубо, но есть все же смысл в твоих словах, — Стотч в последние годы не отказывал себе ни в чем.       Вина ли это его родителей? А бесконечных запретов и наказаний? Виною была травля в школе? Может проблемы с головой, которые он всячески игнорирует?       “Баттерс” всегда шептал Леопольду: “Тебя ничем не оправдать”. Первый, излишне инфантильный и наивный, недолюбливал второго, тогда как второй ненавидел первого. Леопольд поздно понял, как устроен мир. Он также, как и те одноклассники, презирал “Баттерса” внутри себя. Леопольд также, как и те одноклассники, использует “Баттерса” в своих целях. Стотч должен быть добрым, хорошим лучшим другом для Кенни.       “Баттерс” уже такой, поэтому Леопольду нужна только его личина. 4.       Вечер субботы. Стотч мог бы отдыхать прямо сейчас дома, мог бы привести квартиру в порядок, но по всей видимости это ему не удасться.       Репортеры отсняли сюжет, в котором Леопольд стал главным героем события. Менеджеры уже получили распоряжения, а чиновники низшего статуса обеспокоились положением дел. Мужчина вымотан. Ему не впервой видеть, как важные для поставки запчасти приходили столь быстро в негодность. У него был заказ от подрядчиков для Министерства обороны США. И сейчас этот самый заказ лежал полностью покрытым какой-то краской. “Спонсор войн”       Мужчина минуты назад позвонил в клининговую компанию. Пресса уже опубликовала первые заголовки. В них Стотч и его предприятия стали жертвами экоактивистов. У него начинает болеть голова.       “...Леопольд Стотч утверждает, что данный эксцесс не вызвал серьезных потерь. Его компания все также в состоянии выполнить обязующие пункты соглашения о купли-продажи деталей для вооружения армии Америки. Он также заверил, что волноваться не о чем, но все же желает, чтобы справедливость восторжествовала и…”       Читать далее было бессмысленно. Идиоты скоро будут пойманы, их зафиксировала камера наблюдения. Осталось только ждать, пока не уберут этот беспредел. Леопольд с раннего утра на ногах и все, что он делал, так это разговаривал: с сотрудниками, офицерами полиции, СМИ. Еще и Дуги не забыл позвонить. Хотелось домой.       — Добрый вечер, Господин Стотч.       Звучал хриплый голос. Уже было поздно, на складе следовало бы включить свет, да только кому? Выходной, тут только плохо работающая охрана. Мужчина не сразу обратил внимание, что некто к нему подошел. Некоторых рабочих нужно уволить.       Леопольд внешне был расслаблен, однако не удивится он просто не мог: перед ним сам Мистерион. Мужчина, конечно, подозревал, что рано или поздно они бы встретились, только считал это событие маловероятным. Интересно, а герой пришел к какому Стотчу? Леопольд не исключал возможность раскрытия его преступлений и причастность к онным…       — Экоактивисты были пойманы мною и доставлены в отдел полиции, Вам больше не о чем переживать, — продолжал говорить Мистерион.       …Однако герой был обычным человеком, которому доставались лишь объедки информации. Леопольд Стотч не позволит этому оборванцу вмешаться в дела больших дядь. Не тогда, когда Белый Дом начал сотрудничать с мужчиной.       Люди сверху знают о “некоторых, только некоторых, а не всех плохих делах” бизнесмена. Но мужчина всегда знал, с кем нужно поделится, чтобы была возможность лоббировать интересы и продвигать свои идеи.       Леопольд Стотч слишком хорошо вцепился за власть и является одним из самых влиятельных людей Америки, оставаясь в тени. Конечно, не все с ним согласны, это было бы слишком сладко. Но что ему писк некоторых чинуш и парочку проплаченных статей? И Мистерион был даже не проблемой, скорее раздражающим фактором, как и остальные герои.       — О, не стоило. Это всего лишь конкуренты, Вы же не считаете их настоящими экоактивистами? — для бизнесмена герой вызывал неподкупный интерес, точнее его взгляды на мир. — Все же, доля правды в их заявлениях есть. Моя компания причастна к оснащению оружием военных для специальных операций, верно?       Леопольд прощупывал почву. Каким был Мистерион?       — Я… не считаю Вас спонсором войн, — герой кивнул в сторону обвинительной надписи на стене. — Если не Вы, то подрядчики найдут другого, кто может выполнить заказ. И где здесь швабра, я могу Вам помочь?       Мог ли Мистерион знать, что Леопольд лично за закрытыми дверьми обсуждал с вышестоящим руководством введение войск в другие страны ради обогащения?       — Не стоит, клининг будет с минуты на минуту, Мистерион. Я у Вас в долгу. Может, Вам нужны деньги? Не сочтите за грубость, в наше время мало кто занимается благотворительностью просто так.       — Я это делаю не ради наживы, Господин Стотч.       Конечно нет, ну что за наивный идиот. Точно такой же, как и “Баттерс”.       — Вас по праву можно назвать символом безопасности нашего города, но Вам не страшно за свою жизнь? Разве у Вас нет близких, для которых Вы дороги? Не хотели бы Вы оставить такие дела для полиции?       Леопольд относился с уважением к своему “врагу”, по костюму героя можно было сказать, что тот беден. Где-то можно было разглядеть дырки на плаще, грязь приставшую в области колен штанов, а перчатки протерты, явно давно купленные, изношенные. Стотч раздражался, когда видел Мистериона в новостных сводках. Не желал ему смерти, но и здравия тоже. Мужчина не любил проливать лишнюю кровь — пустая трата ресурсов.       — ...Я жертвую собой ради безопасности тех, кто мне дорог. Не хочу, чтобы они жили в таком мире, понимаете? Мне себя не жалко и… я на многое готов, чтобы им помочь, — герой пропустил часть вопросов, но Леопольду было этого достаточно, чтобы понять одно: они похожи.       Только Стотч готов жертвовать другими для самого близкого человека. У него есть ресурсы для этого, а у Мистериона только он сам.       Звук пришедшего смс-сообщения прервал молчание – это охрана сообщила о пришедших уборщиках. На телефоне все еще общее фото с его любовным интересом. Кенни всегда был в парке, та была на несколько размер больше его самого. Часто из-под капюшона торчали только нос и глаза.       Баттерс отвлекся на мгновение. Маккормик мог, как Тайра Бэнкс , улыбаться глазами. Леопольд все же поднял взгляд на героя, а тот неотрывно смотрел в его экран мобильника.       Мужчина слишком сильно расслабился в присутствии постороннего.       — Извините меня, вынужден все же удалится, Вас проводить? Все-таки не я один в данную минуту нуждаюсь в Вас, а целый город.       Стотч начал первым, убрав телефон в карман. Его уже начинал выводить из себя этот герой. Мистериону не следует знать о Кенни.       — ...Да-да, конечно… это… кто-то очень важный, да? — Бизнесмен заметил, как начал нервничать герой, однако не в его интересах успокаивать собственного врага.       — Это не Ваше дело. — Мистериону нельзя позволить узнать, кем является “Профессор Хаос”, никогда в жизни: если герой только посмеет навредить Маккормику, или же попробует надавить на мужчину, используя его друга… …то его труп будут звать не иначе как Джон Доу. 5.       — Баттерс! Я здесь! — радостный возглас привлек внимание Леопольда.       Они договорились встретиться в зоопарке Денвера. Стотч считал это слишком по-детски, но отказать не мог, точно не Кенни. Яркое, даже чересчур ослепительное Солнце нещадно пекло. Было непривычно видеть друга исключительно в футболке, без родной парки, как тогда, несколько лет назад.       — Вот это жарища, сейчас помру, давай в тень отойдем что ли?       Волосы друга липли к лицу от пота, влага стекала по скулам. Многие при виде Маккормика, могут подумать о неухоженности: на нем одежда не первой свежести, нестриженные многие месяцы сальные пряди обрамляли раскрасневшийся овал лица. Это все могло отталкивать, но не Леопольда. Кенни не изменился. Даже без своей парки тот оставался самим собой. И это радовало мужчину.       — Может, ты бы хотел чего-нибудь? В смысле, недалеко кафе и… — бизнесмен взволнован.       Ему нужно было убедится, что его друг не голоден, но связать слова было достаточно сложно. Сейчас “Баттерс” вел общение, не Леопольд. А первый очень стеснительный, когда дело касалось живого общения с объектом обожания.       — Ну от чего-нибудь холодного я не отказался бы, — Маккормик вел рукой по лицу, после начал массировать шею, прикрыв глаза.       Стотч обратил внимание на синяки под глазами друга. Он сам в начале своего карьерного пути не высыпался, посвящая полностью себя работе. Даже сейчас нередко приходилось засиживаться допоздна, но его труд хорошо окупился. А вот Кенни не хватает удачи. И да, конечно, в случае его друга — еще и стартового капитала. Не у всех есть предпринимательская жилка, как у Леопольда. Однако мужчина не считал, что Маккормику данная черта обязательна. Для чего, если у него в жизни есть Баттерс? Бизнесмен уже знает, куда нужно давить, чтобы Кенни начал его слушаться. Конечно, для его же блага все эти старания, а как иначе.       — Мда, цена кусается конечно, и, эй, почему нельзя не платить чаевые?!       Да, Леопольд на первое время не будет платить за его друга. Мужчине важно, чтобы все проходило поэтапно, без пререканий. Ему также важно, чтобы Маккормик нуждался не только в деньгах Стотча, но и в нем самом.       — ...У меня на складе нехватка грузчиков. Плачу хорошо, только нужно пройти собеседование, но я напишу эйчару, тебя примут без всяких вопросов, — Бизнесмен наблюдает за реакцией: Кенни ест мороженое, обычный шарик пломбира без всяких добавок, — График пять через два, с девяти до шести. Предупреждаю, часто контейнеры приезжают не по одному, приходится задерживаться до девяти где-то. За переработку оплачиваю по договору.       — Я согласен на все что угодно, хоть уборщиком сартиров! Вот бы еще вопросы с квартирой также решались… Баттерс, ты просто лучший! Спасибо, правда спасибо!       Леопольд бы хотел, чтобы Кенни мог делать то, что желал, а не убивался в работе от надобности выживать. Мужчина знал, сообразительность его друга пропадает зазря только из-за социального неравенства. И Стотч может помочь еще немного.       Баттерс из чистого помысла, а вот Леопольд хочет дать немного волю своим чувствам, чуть-чуть расслабится.       — Может, я могу немного подсобить? В плане, не окажешь мне услугу? — Мужчина подождал заинтересованный взгляд напротив. — Просто… часто мне самому не хватает времени. В общем, не хочешь переехать ко мне? Всяко выгоднее, чем платить за аренду. Мне нужна помощь по дому, попросту не успеваю следить. Каждый раз отдавать за клининг… не люблю пускать к себе чужих людей. Что скажешь?       — Это… заманчивое предложение, однако я… — Леопольд слышал неуверенность и нежелание: как же он ненавидел этот строптивый характер друга в этот момент.       — Кенни, ты сможешь поднакопить денег. Мы знаем друг друга с детсадовского возраста. Ты многое для меня сделал тогда, дай мне отплатить тебе за проделанное. Нет ничего плохого в том, чтобы принимать такую помощь от лучшего друга. Если ты хочешь, можешь платить половину коммунальных услуг? — Стотч настаивал на своем.       — Мне неловко, да и к тому же у меня долги за прошлые месяцы. Меня просто так не отпустят, — Маккормик натянуто улыбнулся, будто его проблемы и не проблемы вовсе.       Что же, Стотч этого не хотел. Но “Баттерса” мнения не спрашивали, а Леопольд продолжал гнуть свою линию. Ему нужно было выйти победителем.       — Я могу оплатить твои долги? — На лице собеседника удивление: видимо мужчина перегнул палку, он продолжил, — Уж лучше отдавать долг мне, я не потребую у тебя проценты. Да и к тому же каждый доллар важен для тебя. Нужно же подготовится к переезду Карен? И стоимость обучения повышается с каждым годом, а медицинская страховка..?       Леопольд знал, как важна для друга его родная сестренка. Определенно, упоминать ее было ударом ниже пояса.       Однако, кто не рискует, тот не пьет шампанское, да?       Мужчина видел целую гамму эмоций: удивление, неверие, задумчивость. Стотч был расслаблен, с помощью Баттерса другу нужно было внушить мысль о том, что Леопольд не как те богатые, которые готовы утопить Маккормика и считать каждый потраченный цент, а самый настоящий благодетель. Бизнесмен позволил себе усмешку, когда увидел самое настоящее смирение.       — Хорошо, я даже не знаю как тебя отблагодарить, Баттерс. Я теперь по гроб тебе обязан? — И снова натянутая, неуверенная улыбка.       Ох это замечательное чувство, что разливается по всему телу Леопольда. Удовлетворение. Прекрасно. Превосходно.       — Может, лучше сегодня заняться переездом?       — Эй, это очень быстро! И…       Кенни все еще сомневался в правильности принятого решения. Стотчу было важно не давать времени на обдумывания. Зная его друга, тот с легкостью, оставаясь наедине с самим собой, передумает.       — Кенни, я довольно занятой человек. Не беспокойся, на тебя всегда время есть, просто еще нужно успеть перетащить твои вещи. И после работы хочется только идти домой, да к тому же неизвестно, что будет на следующих выходных. Ты упоминал, что с дня на день могут выселить..? Тебе хочется разборок с полицией из-за неуплаты долгов?       — Понял-понял! Благо вещей у меня не так много… 6.       — ...Ну, показывай свои хоромы, — Леопольд пропустил вперед Кенни, чтобы тот мог опустить коробки и освободить руки.       С этого момента его друг будет жить с ним. Разве это не прекрасно? День слишком быстро подходил к концу. Выходной был потрачен на разъезды по всему городу. Теперь оставалось дело за малым: показать квартиру и помочь разложить вещи. Было бы славно чем-то отужинать.       — ...Удивительно, как ты с таким рационом в Картмана не превратился, — сказал Кенни.        В холодильнике обнаружилось пиво, а в кладовке несколько пачек чипсов. От такого перекуса на утро будет немного болеть голова, но это можно потерпеть, если видишь радостного Маккормика здесь и сейчас, который начал легко смеяться и вспоминать былые деньки. На лице приятеля легкий румянец — свидетельство не одного, а нескольких выпитых банок. Небрежность в жестикуляциях — Кенни невозможно было уже остановить, тот пустился рассказывать обо всем пережитом.       А Баттерс слушал, пил и пьянел от чувств, не от напитка. Все было как там, в Южном Парке, где они могли собраться в комнате бедного ребенка и играть в разные игры. Сейчас, правда, они выросли для тех игр, однако то ощущение дружбы осталось с ними.       “Чувствуй себя как дома, да, Баттерс?”       Ох, Кенни, ты уже дома.       Стотч позволил себе разглядывать собеседника. И ему не нравилось то, что он видел. На друге все еще последствия пережитого теракта: темно-фиолетовые синяки с желтоватым контуром, порезы и кровоподтеки. Не то, чтобы он себя корил за произошедшее, скорее презирал за то, что недоглядел, не предвидел. Все-таки нужно было поддерживать связь с другом, а не обрывать с ним общение. Вот за это мужчина себя ненавидел.       Леопольд молчал, а Баттерс хотел молить о прощении.       Мужчина не часто мог видеть Кенни чистым. Тот был вынужден жить экономно, поэтому изредка принимал душ, чтобы платить его семье приходилось меньше.       Бизнесмену нравились мягкие волосы Маккормика. Сейчас глубокая ночь, его друг спит на диване, тот смог доползти после душа только до него, а не гостевой комнаты, сказывалась усталость, скопившаяся не за одни-два дня, а скорее за всю жизнь. Леопольду была приятна внешность друга: его светлые ресницы, как у него самого, светлые брови, тоже как у него.       Стотч присел на край дивана, у Кенни размерно поднималась и опускалась грудь. По всей видимости, тот не проснется вплоть до раннего утра, но на это и расчет.       Баттерсу нравилось телосложение спящего. Был виден результат тяжелых физических нагрузок. Мужчина таким похвастаться не мог. Но все же были некоторые погрешности у его симпатии.       Леопольд позволил себе взять чужие руки в свои: кожа на ладонях была очень грубой, можно было насчитать несколько мозолей, между фалангами страшные экземы – последствия агрессивной химии. На теле друга много ран, на них уже образовалась корка. Можно было прийти к неутешительному выводу. Кеннет Маккормик был побит жизнью.       Товарищ отвернулся от Леопольда, последний встал, чтобы поискать в квартире плед. Можно отдать свое одеяло, это слишком привлекательная идея, а еще можно выключить настенное бра, чтобы быть уверенным в том, что сон Кенни ничего не будет тревожить.       В детстве, тогда, очень много лет назад, можно было только мечтать о тишине в доме у Маккормика. Извечные ссоры его родителей, ругань двух алкашей не самые лучшие колыбельные для детей. Баттерсу было важно, чтобы друг считал его квартиру самым безопасным местом во всей Америке, чтобы при первой мысли куда идти за помощью, в голове у Маккормика всплывал адрес Стотча.       Чтобы при первой мысли к кому обратиться за помощью, в голове всплывал образ Стотча.       “Баттерс” уставал, уступая место Леопольду. День был слишком насыщенным и, к сожалению, уже наступил понедельник. Начало рабочей недели. Из плохого — это сдвинутый график: свободное утро, забитые середина дня и вечер; вероятность пропустить обед стремительно росла, вернутся домой суждено было очень поздно. А из хорошего, наверное, можно отнести неторопливый завтрак с другом. Да, определенно лучшая часть дня. Мысли прервал звонок мобильника. Не то чтобы это злило, просто Стотч хотел отдыхать в это время, находясь рядом с Кенни. Организм требовал перестать думать о работе хотя бы в недолгие минуты бодрствования, а не только тогда, когда спал. Да, Леопольд имел некоторые проблемы со сном, но это не значило, что он хотел сейчас отвечать на звонки.       Стотч неторопливо дошел до своей комнаты, запер дверь. Он не хотел, чтобы собственный голос мог помешать отдыху друга. О, конечно, еще он не хотел, чтобы тот знал о некоторых разговорах, потому что мужчине звонил Дуги.       — Надеюсь, у тебя весомая причина звонить в столь поздний час, потому что у тебя есть несколько минут, чтобы заинтересовать меня. И поверь, тебе очень нужно постараться прямо сейчас, — взял трубку Леопольд, говорил достаточно тихо.       — Что такого важного происходило сегодня, что Вы не обращали внимание ни на сообщения девочек, ни на мои? — О’Коннелл звучал обиженно.       Стотч и сам понимал, что игнорирование могло быть чревато последствиями, что могло не очень сказаться на инфраструктуре города. Проходили, с кем не бывает.       — У тебя несколько минут, — Повторил Леопольд.       — Да ладно Вам, хорошо. Догадайтесь, кто захаживал на этой неделе по ночам к Салли Дарсон? Она Вам писала о том, что этот гость пытается связаться с вами и заодно остановить ваш “поцелуйный бизнес”. Так все же, почему Вы не отвечали? — О’Коннелл не унимался.       Мужчина выдохнул. Все же, он тоже виноват перед напарником. Дуги он считал очень преданным соратником, тот часто проявлял куда большую активность в осуществлении многих планов, чем сам бизнесмен. А нужных ему людей необходимо поощрять.       — Допустим, Кенни теперь мой сожитель? Пока что как друзья, но потом… может что-нибудь выйти, да, точно. Надеюсь я удовлетворил твой интерес так что не томи с разъяснениями.       — Ми-исте-ерио-он, — Дуги плавно и долго выговаривал имя с явной усмешкой: О’Коннеллу была интересна реакция. — И, эй, серьезно? Только сожитель? Не завидую я Вашему другу, честно.       — Сейчас не об этом. Мне не доставляет радости, что Мистерион что-то ищет про меня. Сколько раз повторял девочкам: не надо клиентам рассказывать о связи с “Профессором Хаосом” и их, ну сколько раз нужно еще им говорить об этом? — У Леопольда начинала болеть голова. — Нельзя, чтобы герой узнал о моей личности, тот… уже видел Кенни и общался со мной, как с бизнесменом.       — А мне помниться, Вы говорили, что он не помеха? И, видимо, он стал проблемой только тогда, когда абсолютно случайно заметил Вашего друга? Может, Мистерион даже толком не знает его? — Дуги повеселел. — Или Вы просто ну очень ревнивый человек, и готовы убивать только потому, что кто-то не так посмотрел на него, верно?       У Стотча чесались руки. Иногда врезать О’Коннеллу за слишком болтливый рот хотелось, однако тот сам знал о своей необходимости в жизни мужчины и выживал только благодаря этому знанию. Но вмазать лицо своего товарища об стол уж очень сильно желалось. Так, для профилактики.       — В общем, нужно зайти к девочкам, напомнить кто тут “папочка”. Могу их похвалить за информацию, но этих шлюх надо держать в узде, а то распоясались.       — Эй! Они так-то хотят просто тебе помочь! — Приятель был просто частым клиентом у его девиц, тот просто защищал их.       — Дуги, их работа заключается в том, чтобы лечь под кого надо, отдать долю и подслушивать, но не вмешиваться в бизнес. Я партнеров нахожу самостоятельно, в этом вопросе помощь проституток мне не нужна.       — А у меня есть идея. Что насчет ролевых игр?       Собеседник внезапно переключил свое внимание. Леопольд заметил, что помощник сильно развеселился. Идеи пьяного Дуги не шибко отличались от обычных, когда тот не под синькой. Однако, Стотч призадумался.       — Что ты хочешь сказать этим? — По ту сторону телефона хмыкнули.       — Вам необходим суперзлодейский костюм, ну, как у тех отбросов. Только не подумайте, что я считаю вас отбросом. Просто…давайте Мистериону устроим некоторую оргию, м?       Бизнесмен не был рад такой идее, но тем не менее она имела место быть. Нужно было поставить на место этого героя. И как это сделать лучше, нежели не через унижение его идеалов?              — О! И я знаю, что в ночь с субботы на воскресенье, вроде недели через две? Надо уточнить когда точно… Мистерион явится. Это мне девочки на ушко шепнули. Как лучше встретить его Салли, мне передать ваши пожелания? — Партнер был очень рад, что его идею не приняли в штыки: как минимум, бизнесмен ничего не сказал против.       — Как ей угодно. Что же, мне остался костюм, да? 7.       — Он что!? — О’Коннелл начал смеяться: да, это уже начинало раздражать.       Стотчу и сама это новость не радовала. Кенни всегда делал то, что хотел, в рамках своих сбережений. И, конечно, тот просто сообщил, что нашел дополнительную подработку, выпадающую в ночные смены. Тот просто поставил перед фактом, что собирается работать сутки через сутки, двое, но не часто, трое.       “…так я быстрее накоплю денег. Ночные смены будут не так часто, как ты думаешь. Отдам то, что занял у тебя, найду квартиру, куплю все необходимое… я не хочу, чтобы ты считал, будто я тебя использую, Баттерс…”       О’Коннелл продолжал потешаться над бизнесменом. Его приятель попросил заехать к нему перед тем, как они вместе отправятся к девочкам. Дуги с особым энтузиазмом рассказывал про костюмы для “Генерала Бардака” и “Профессора Хаоса”. И тот долго расспрашивал, почему его работодатель приехал с таким паршивым настроением.       — …Я не смог ничего сказать. Просто, я… ох, Господи… ну почему он такой… — Леопольд продолжает слушать как смеялся помощник. Определенно, мужчина понимал, что “Баттерс” просто не мог сказать свое “нет” на действия лучшего друга. Стотч действительно терял хватку в присутствии Кенни. И Дуги, сообразительный сученыш, смеялся именно из-за этого.       — Я не могу! Все-все хватит! Никогда бы не подумал, что Вы можете быть таким… бесхребетным! — секунда и последовал удар от Леопольда, после которого О’Коннелл замолчал и скорчился от боли. — Ладно, я переборщил, понял. Так, а теперь к серьезным вопросам. А вот и костюмы для нас!       Дуги достал из шкафа одежду для них двоих. Леопольд оценил старания своего компаньона. Тому следовало выкинуть швейную машинку в мусорный бак.       — Это что? Шапочки из фольги? — Стотчу никогда так не было стыдно, хотя, может быть… нет, никогда, сегодня впервые, определенно.       — Ну же, Босс, это шлем! Я сделал все так, чтобы Вы могли видеть, но никто не мог Вас узнать. Вот еще плащ, перчатки… Вы будете неотразимы! Идеально для роли суперзлодея!       Дуги старательно расхваливал свое изделие. Бизнесмен мог только представить сюжет эфира в прайм-тайм, как показывают его и этот костюм, называя “Профессором Хаосом”, а после обязательно остановят свое внимание на цветастых героях Денвера. Самый страшный кошмар, не иначе.       Времени выбирать не было, поэтому пришлось переодеваться в это нечто. Пусть будут прокляты идеи пьяного Дуги.       Ему следовало отказаться от задумки и просто убрать Мистериона.       …Приглушенный свет, легкая музыка, богатый выбор из закусок в меню, несколько видов вин, разнообразные алкогольные коктейли. Мужчина знал толк в том, как создать атмосферу. Мягкие кресла, запах табака, что затуманивал разум, и прекрасная компания из девушек. Все как на подбор: большегрудые с осинной талией и миловидной внешностью. Стотч позволил себе расслабится в момент ожидания. Дуги недалеко, возле барной стойки, чтобы в случае чего подоспеть в нужный момент. В любом случае, его помощник не один. В принципе, это место — территория Леопольда Стотча, только идиот посмеет что-либо сотворить против воли мужчины.       Сегодня ночью бизнесмен был суперзлодеем. Дуги был его приспешником, охрана — мелкими сошками в подчинении, гости заведения — мирные жители, а проститутки — переодетыми популярными героями из телека. Все ждали главного актера ролевых игр — Мистериона.       — “Папуль”, ты же нас простишь, верно? И что нам нужно делать, напомни?       Молчание прервала одна из куртизанок по правую сторону от бизнесмена. Леопольд знал каждую девушку здесь, и уже успел сделать выговор абсолютно всем, как и успел уединиться с Салли.       — Вам нужно веселится и веселить одного зрителя. Просто расслабьтесь и предоставьте мне возможность разобраться самому, хорошо?       Некоторые уже явно не понимали, о чем речь, Леопольд догадывался из-за чего. Несколько девочек уже начали доставлять друг другу удовольствие. Проститутка, что сидела по левую руку от Стотча, Салли Дарсон, продолжала гладить своего работодателя.       Все выглядело как и положено для суперзлодея.       — Какое ты выбрал себе имя?       Дарсон, как “главная из персонала”, нравилась Леопольду: та была очень сообразительной для шлюхи, что имела только школьное образование. Она работала с самого основания этого места, поэтому нередко ее называли “мамочкой” заведения. Девушка очень хотела быть с боссом вместе, только такому никогда не суждено было случится. Она не Кенни. Поэтому Салли довольствовалась малым.       — Виктор.       Никто не знал здесь из присутствующих, за исключением Дуги, его настоящее имя. Поэтому время от времени представлялся по-разному, до того, как его обозвали “Профессором Хаосом”. Салли Дарсон сразу узнала, что работодатель и суперзлодей один и тот же человек, просто-навсего подслушав разговор ее босса и О’Коннелла. И растрепала всему заведению, конечно.       Стотчу пришлось сегодня напоминать, что Салли можно просто выкинуть на улицу без денег и жилья. Такое поведение в его адрес недопустимо. И подслушивать работодателя с его приближенным не самая лучшая идея. А разбалтывать информацию — подавно. Вот к чему это привело: они сидят и ждут, чтобы поприветствовать героя Денвера. Но Дарсон была очень рада, что на нее таким образом обратили внимание, только сидеть было больно. Повезло же ей родится блондинкой. Такой же, как интерес ее босса.       “Баттерс” негодовал, Леопольду пришлось успокаивать себя тем, что это было в последний раз. Дуги был прав в том, что не завидует Маккормику. Стотч очень долго ждет, чтобы приступить к активным действиям. К ухаживанию. А он привык есть десерт сразу после обеда. Его друг — самая вкусная сладость, он уверен в этом. Чем томительнее ожидание, тем слаще его награда. Вот только чем дольше он ждет, тем хуже будет его возлюбленному.       Леопольд не хотел этого, но Кенни необходимо было перевоспитать. Дать пряник, как дать надежду на спасение. И бить кнутом, как бить о реалии этого мира. А реальность была такова, что Стотч обеспечивает его всем, а Маккормик перестает играть в самостоятельного человека.       Мужчина не желает посадить на цепь своего друга и надеть на того ошейник финансовой зависимости, но попросту не может этого не сделать. Кенни убивает себя ради своей сестры. К слову, нужно напомнить другу, что Карен нужен счастливый и живой брат. Эту мысль он возьмет на вооружение, точно!       Для “Баттерса” финансовая зависимость Кенни — мечта. Он станет меньше тревожится, зная, что друг будет всегда в целости и сохранности, не только телом, но и разумом. А для Леопольда — цель.       Бизнесмен заметил неуверенные движения в дальнем углу заведения. Знакомый плащ, буква “М” на груди, те же грязные штаны и маска на лице. Герою было сложно делать шаги к центру зала, оно и видно. Профессор Хаос рукой дал знать девушкам, чтобы те начали свое шоу.       Для дорогого гостя открывались самые разные сцены постановки. Некоторые пикантные моменты определенно смущали героя. Виктор ждал, когда его заметят, он следил за каждым зажатым движением своего оппонента.       Мистерион задерживает свой взгляд на том, кто выделяется. Хаос не отводил глаза, все еще рассматривая врага. Герой сообразил — мужчина тот, кто ему нужен. И сразу направился прямо к нему, стараясь не заострять внимание на окружающей обстановке. О, а хозяину заведения очень хотелось, чтобы тот заметил его старания! Он превратил это заведение в место, где “герои” обслуживали “мирных жителей”. В место, где те являются лишь развлечением и не более.       Как и Мистерион являлся лишь развлечением для Профессора Хаоса.       — Хаос! — герой встал у дивана, где сидел его враг с девушкам. — Я пришел, чтобы…       — Мне безразлично то, что ты будешь говорить дальше. Это не имеет значение и в любом случае что бы ты не хотел сделать, предупреждаю, у тебя не выйдет, — мужчина перебил пришедшего.       — Хорошо, а так у меня выйдет? — на последнем слове Мистерион резко достает пистолет и направляет в сторону человека, сидящего напротив него.       Музыка все продолжала играть свою мелодию. Вздохи и стоны создавали невообразимый коктейль звуков для ушей. Никто из гостей не обратил свое внимание на этих двоих, только лишь напряглась охрана, а Дуги наблюдал цепким взглядом. Мужчина выдохнул.       — И чего же ты хочешь? — с особой усталостью произнес Хаос.       — Это заведение… ты принуждаешь женщин торговать телами, инициируешь теракты, в которых гибнут невинные люди! Ты…       — Я? Принуждаю? Спроси здесь каждую и любая ответит, что это ее всего-навсего работа, — Мистерион замолчал, все еще держа врага на прицеле. — Спасибо, что слушаешь, я продолжу. Мне не доставляет радости, что ты, не то чтобы мешаешь, скорее раздражаешь, когда пытаешся мне вставлять палки в колеса. Может, хочешь чего-нибудь выпить? Расслабься, я обещаю, что тебя здесь никто не тронет.       — Хаос, я не собираюсь здесь задерживаться.       — А кто хочет? Посмотри направо, что ты видишь? Посмотри, посмотри, — мужчина дал понять девушкам рядом с ним, чтобы те ушли, оставив его одного с героем. Мистерион все еще наблюдал за Хаосом, но тот молча наблюдал в ответ. Собеседник все же решился взглянуть.       — Это… Майк Джонстон..? — герой от удивления опустил пистолет.       — Он самый. Частый гость моего заведения, любитель говорить по-испански с проститутками. Не поверишь, мы хорошо ладим. Ты присаживайся, не стесняйся.       Герой не стал следовать словам, в его глазах читалось неверие. Тот был удивлен, а как же. Еще несколько недель назад мэр города выступал с публичной речью после теракта, грозился во что бы то ни стало засадить на несколько пожизненных Хаоса и благодарил лично Мистериона. А сейчас, тот даже не обращает свое внимание на него, находясь под кайфом с сосущей ему шлюхой между ног.       — Можете называть меня Виктором, будем знакомы, символ безопасности Денвера. Совсем недавно из Колумбии доставили концентрат, надеюсь вы понимаете к чему я. Могу вас угостить, мне ничего не жалко для моего нового знакомого, — мужчина издевался: ему было важно показать, где место героя в этом мире.       Место Мистериона у ног Профессора Хаоса. Мужчина может не утруждать героя и самостоятельно расстегнуть ширинку, чтобы тому было удобнее.       — …Что вы делаете?! — и снова пистолет наготове, но руки дрожали.       Теперь дрожали.       — Как что? Помогаю тебе? Мне долго ждать, чтобы ты встал на колени и начал сосать? — Хаос глумился, эффект уже был заметен в удивленных глазах оппонента. — Тяжело, наверное, жить с осознанием, что никем не являешься? Даже если тебе удастся закрыть это место, как думаешь девушки с легкостью найдут новую работу? Из них все нищие, некоторые пришли сюда ради денег для своих детей, некоторые — ради наркоты или чего похуже. Ты станешь тем, кто закроет это место, ну, а работу этим шлюхам дашь? Или, раз не продают свои тела, значит спасены? Я толкаю дурь своим клиентам, бизнес такой, а клиенты мои — разные люди. Жители Денвера, дилеры, проституки, чиновники, демократы, республиканцы, мне не важно, главное, чтобы платили деньги. Верхушке, придется поверить мне наслово, плевать на тех, кого ты спасаешь, народ нарожает еще. Так было всегда и везде. Как думаешь, ты, убрав меня, можешь изменить этих людей?       Мистерион молчал, глаза остекленели от наворачивающихся слез. Виктор продолжил.       — Давно пора знать, Мистерион, каков этот мир и где твое место. Так мне долго ждать? Ты так смотришь на меня… уж извини, что здесь предоставляют свои услуги исключительно девушки, но если хочешь могу пересмотреть и подобрать соответствующий персонал по твоим вкусам. Поверь, я ничем не хуже этих девиц, только снизу будешь ты.              — …Но ведь… у тебя разве нет близких людей, которые могли бы погибнуть от твоих врагов, всех твоих действий..? — голос звучал тихо.       — Ох, Мистерион, по-моему, ты должен уже был догадаться, что у меня имеются связи. И наставив пистолет на меня, ты навлечешь на себя и своих близких беду. Твои родные точно в безопасности? Просто за моей спиной мировые политики и влиятельные, богатые люди. Им не составит проблем узнать о тебе все. Я надеюсь на твое благоразумие и тебе не придет в голову мешать моей работе и уж тем более — угрожать моим родным, верно? Кто знает, что будет с, ну не знаю, твоими родителями, друзьями, с братом или с сестрой, может даже с любимым человеком, — Виктор внимательно следит за каждой реакцией героя: тот осматривался по сторонам, занервничал. — Мистерион, давай договоримся? Я не влезаю в твои геройские дела, мне до них дела нет, но и ты не мешаешь мне, хорошо? Я ручаюсь здесь за каждого, поэтому можешь даже просто уйти по-английски, мне все равно.       Герой думал недолго. Можно было заметить его слезы и удаляющийся плащ из виду.       Профессор Хаос выиграл этот бой. У Мистериона не было и шанса на победу.       Оргия продолжалась до самого утра, Леопольд задержался, чтобы отпраздновать. 8.       Квартира встретила Стотча запахом кофе и появившимися ранними лучами солнца из окон. В прихожей стояла лишняя пара обуви. Видимо, Кенни вернулся домой после ночной смены раньше, чем следовало ожидать. Дома было тихо. Может быть, его друг уже лег спать? Леопольду было больно от факта того, что в будние дни Маккормик после ночной смены должен был сразу ехать на склад, куда его устроил мужчина. Однако сегодня выходной первой работы совпал со свободным днем второй подработки.       Кенни помогал содержать дом в чистоте и порядке, да и у Леопольда повод создавать уют в квартире появился с переездом друга к нему.       Ванная комната была полна влаги: зеркало немного запотело, пол душевой был мокрым, на раковине виднелись капли воды. Совсем недавно Маккормик принимал водные процедуры. Леопольд вместе с Дуги заехали к последнему домой, чтобы бизнесмен мог переодеться, но все же мыться предпочел он уже у себя в квартире. Хорошо, что его лучший друг, наверное, не встретил мужчину, от того пахло табаком и разными духами. Стотч не хотел, чтобы его расспрашивали по этому поводу. Конечно, объяснится он мог корпоративом, который он якобы устроил для руководства, но все же.       Было приятно смыть с себя эту очередную тяжелую неделю, было приятно завтракать не торопясь опоздать, было приятно отыскать приготовленный руками Маккормика завтрак.       И было неприятно увидеть друга заплаканным в гостевой комнате.       Леопольд всего-навсего хотел проверить свои догадки по поводу отдыха Кенни, ничего более. Тот, сгорбившись, сидел на кровати расстроенным, но стоило ему увидеть заинтересованный взгляд Баттерса, то встрепенулся и сразу начал вытирать кожу лица от дорожек слез. Все еще боялся выглядеть слабым в глазах бизнесмена.       — Доброе утро, ты давно пришел? Завтракал? Я там приготовил… лежит в холодильнике, нужно просто разогреть, да, — снова натянутая улыбка, только она была очень неуверенной.       Кенни пытался дышать ровно, выходило паршиво. Леопольд старался быть тихим, но не заметить его присутствия, будучи в бодрствовании, было невозможно. Это насколько глубоко он погрузился в собственные мысли?       — Что случилось? — поведение Кенни было внезапностью, к чему Баттерс был не готов.       Маккормик вздохнул, громко так, протяжно. Не выдержав напряжения, тот просто лег на кровать, рукой постучал по одеялу, привлекая внимание Леопольда. Последний не мог не подойти и сесть, чтобы выслушать.       Друг долго молчал, собирался духом. Видимо разговор будет для него не из легких и не самый приятный. Для Стотча состояние Кенни… он сам не знал как к этому относится?       Для Баттерса видеть такого Кенни было тяжестью, а для Леопольда возможностью. Возможностью склонить к действиям, которые будут интересны мужчине. Сейчас Маккормику можно внушить все, что душе угодно, это было очень хорошим шансом для выстраивания новых ценностей у друга.       — …Ты, наверное, был прав? В смысле, ты так часто видишь меня… ну… вот таким, и я правда стараюсь, чтобы как можно быстрее тебе все вернуть и учеба для Карен… но я, видимо, не рассчитал свои возможности…       — Кенни, я много раз говорил тебе, что ты меня не используешь. Мне самому хочется помочь, это мой выбор, — если дело было только в этом, то Леопольд знал как успокоить друга.       — Да, я понимаю. Просто, это ведь бессмысленно, верно? Как бы много я не работал, как бы многого не хотел, просто ничего не выйдет. Посмотри, кто я? Всего лишь грузчик и кассир в круглосуточном магазине. Что я могу накопить? А если и накоплю, то хватит ли этого на квартиру? А смогу ли я всегда тянуть обучение для сестры? Да и люди…я видел, как они умирают там, в аэропорте. И что дальше? Все просто живут, а я так не могу! В городе много несправедливости, мало кто ценит мой труд, и этой несправедливости только больше. Баттерс, я не всесильный, я не могу защитить тех, кто мне дорог! Я устал так жить, Баттерс! Почему ничего не выходит как бы я не старался? — Кенни сжимался и трясся от снова наступившей истерики. — Баттерс, ты прав. Этот город не самый безопасный для Карен, но я же ее самый близкий, как я могу оставить ее без хорошей жизни? Кто-то же из моей семьи должен быть нормальным, верно?       Это было идеальное время для внушения. Леопольд нагнулся к Кенни и обхватил его лицо руками. Тот не сказал и слова, внимательно смотреть на мужчину своими стеклянными глазами и внимал. Маккормик сейчас готов был воспринимать все, что скажет Стотч, за чистую монету, за истину в последней инстанции. Другого подходящего времени больше не будет.       — Ну, я, помню, не начинал с полным нулем в кармане, да? Хочу сказать, что у меня были некоторые сбережения, удача тоже важна, особенно появится в нужное время, в нужном месте с нужными решениями. У тебя было не так, это не значит, что невозможно выбратся из твоего положения, только вот…не всем везет, Кенни, здесь нет твоей вины. Зато у тебя есть я и мне не доставляет труда тебе помогать, м? — Стотч нежно, совсем аккуратно пальцами убрал слезы друга.       — Но я не могу так, Баттерс, никто не будет давать так много денег просто так, хоть ты постоянно говоришь, что мы лучшие друзья и так правильно, так хочешь сам. Ты не можешь помогать мне вечно. А если…       — …А если могу и хочу? Моему бизнесу не первый год, со мной знакомы множество влиятельных бизнесменов и политиков. И это только минимум того, что рассказываю. Так почему бы и нет? — Стотч считал, что траты Маккормика точно не смогут его разорить.       — Но мы всего лишь друзья! Рано или поздно у тебя появится семья, знаешь ли. И мне придется уйти, — Леопольд не позволит ему покинуть его.       — Кенни, ты моя семья, понимаешь? — друг в его руках не сопротивлялся, пребывая в шоковом состоянии.       Это был всего лишь целомудренный поцелуй, легкое прикосновение в губы. Но все то разнообразие ощущений накрыло Баттерса с головой. То было лучше всех его мечтаний, которое не продлилось и больше полуминуты.       — …У меня нет никого ближе тебя и поэтому мне не составляет никакого труда помогать.       А у Маккормика действительно самые мягкие волосы. Еще у того горят щеки, да, определенно последствия истерики, но это можно исправить. А самое лучшее — это смирение. Его возлюбленный нерешительно обнимал бизнесмена, ища поддержки в объятиях.       — Но, что ты получаешь от меня взамен?       Глупый. Леопольду Стотчу ничего от него не было нужно. Может быть только взаимность чувств о которой он мечтал с самого детства. Он часто фантазировал этот момент.       — Мне достаточно того, что ты рядом. Не голодный, в тепле, в безопасности и ни в чем себе не отказываешь. Я был бы рад дать тебе то, чего ты действительно хочешь. И если говорить о моих желаниях, то почему бы нам не быть вместе? Конечно, я не большегрудая красотка, но сделаешь исключение ради меня? У меня определенно скоро намечается отпуск, так почему бы не отдохнуть на Гавайях? — Кенни повеселел.       Замечательно, просто превосходно. Теперь Маккормик будет делать то, что его попросят. Леопольд точно не знал, что так повлияло на его возлюбленного, но готов благодарить Господа за предоставленную возможность.       — Ну, ты явно не сексуальная брюнетка, но определенно вне всякой конкуренции.       Каждый порез, каждая рана, синяк были оцелованы Баттерсом. Кенни, конечно, еще суждено привыкнуть к такой тактильности, пока что ему просто нужно расслабится и следует не сопротивляться. Для Стотча сегодняшний день стал благословением. Но некоторые переживания все еще задерживались в сознании Маккормика.       — Эй, Баттерс.       Спустя некоторые время его друг все же решил прервать молчание. Сначала Леопольд решил просто дать отдохнуть Кенни после ночной смены, уйти из его комнаты. Однако друг попросил остаться рядом, и разве мужчина мог отказать в такой просьбе? Вот и сам спал вместе с Маккормиком.       — Что-то хочешь? — Кенни все еще забавно лежал под одеялом, полностью накрывшись им.       — …Я знаю, что ты не последний человек в Америке. Пожалуйста, если… тебе придется… ну, знаешь, предоставится такая возможность познакомится с Профессором Хаосом, то умоляю тебя, не нужно этого делать, прошу, — Маккормик звучал напуганным.       Видимо, Стотч думал, что теракт оставил слишком серьезный след на психике друга. Леопольд определенно подыщет психолога после того, как они вместе отдохнут на Гавайях.       — Правительство делает все возможное, чтобы этого придурка арестовать, поэтому “знакомство”, как ты говоришь, с ним попросту невозможно. Да и я не думаю, что тот будет прямо представляться всем подряд направо и налево, верно? Да, и что он может мне сделать? Взорвать? Если ему нужны проблемы с не просто законом и мелкими чиновниками, а армией США и мировыми политиками Америки, то могу пожелать ему удачи.       — Баттерс, серьезно, умоляю тебя, этот тип опасен, даже если его задержат. Мне… мне страшно за тебя и Карен. Я… думаю, что у этого есть связи, раз его все еще не поймали, понимаешь?       Кенни был сообразительным, но сегодня это даже чересчур. Леопольд полагал, что его друг попросту переволновался.       — Эй, послушай, тебе не о чем волноваться, знаешь? Я могу защитить нас всех, и тебя, и себя могу, и даже твою сестру. Не переживай… и ты достаточно мало поспал, может, еще отдохнешь?       — Пообещай мне, что не будешь связываться с подозрительными личностями, — Маккормик настаивал.       Ну что за характер.       — Обещаю.       Леопольд “Баттерс” Стотч не будет связываться с подозрительными личностями. Он и есть эта подозрительная личность. Профессор Хаос. И этот “суперзлодей” никогда не посмеет тронуть ни самого Кенни Маккормика, ни то, что ему важно. 9. “Дуги, не беспокой меня с вечера вплоть до обеда и передай, что собрание директоров переносится на пятницу.”       “Что за внезапность? Не думаю, что это понравится твоим инвесторам. Такие важные новости и по переписке? Что? Кенни рядом? Дай догадаюсь, переходишь к активным действиям?” “Свидание.”       “Ну ничего себе, кто бы мог подумать! Он не мог подольше тебя динамить? Просто мне очень нравилось время, когда ты сдыхал от неразделенной любви.” “Нарываешся.”       “Куда собираетесь?” “Не то, чтобы у меня было много времени, но я забронировал одно заведение. Пересечение пятнадцатой и Калифорнии что-нибудь напоминает?”       “…тот бар? Серьезно? Ну когда-нибудь заработаешь на целый ресторан, я в тебе не сомневаюсь. ” “…Знал, что ты невыносим? И мне нужна охрана, Дуги.”       “Вы меня не жалеете, да?” “Нет, но я плачу тебе деньги.”       Отвести Кенни куда-нибудь было решением спонтанным. Но им двоим нужно было сменить обстановку на более… подходящую? Они проведут время с пользой: смогут посмотреть на виды ночного Денвера, поскольку бар располагался на последнем этаже высотки, насладится вкусной едой и хорошим алкоголем. Стотч позаботился насчет условий, более приватных, интимных. Приятно, когда деньги решают многие вопросы. И теперь заведение сосредоточено только на них двоих. К сожалению, гостям отеля необходимо потерпетью невозможность прервать беседу Леопольда со своим возлюбленным.       Прошло несколько недель с их серьезного разговора. Маккормик завязал с подработкой быстро, однако уговорить того на увольнение со склада было сложно. Этот вопрос бизнесмен планировал решить за ужином.       Дуги должен был быть в заведении, однако Леопольд даже краем глаза не заметил его рыжую шевелюру, что нервировало. По приезде, мужчина узнавал своих людей, те явно что-то утаивали, шепчась между собой, что настораживало. Из приятных моментов — ничего не подозревающий Кенни, хорошо проводящий свое время в лучших условиях, о которых он мог только мечтать.       И так долго продолжатся не могло. Леопольд начал подозревать о неладном, плохие мысли съедали изнутри. Мужчина конечно наказал О’Коннеллу его не беспокоить, но если вопрос стоял о безопасности, то тому следовало бы уведомить свое начальство, хотя бы короткими сообщениями.       Вечер проходил гладко, но Стотч не мог нормально сконцентрироваться на разговоре, то и дело отвлекаясь на излишне частую смену охраны. Те явно были чем-то обеспокоены. Это выводило из себя. От Дуги никаких вестей. Могло ли это означать, что все в порядке?       — Баттерс, с тобой все хорошо? Ты переживаешь, что решение о переносе собрания будет плохо влиять на доверие к тебе, как к руководителю в компании? — Маккормик заметил встревоженность у мужчины.       Интуиция подсказывала, что все-таки необходимо было набрать О’Коннелла и успокоить себя.              — …Ты не будешь против, если я ненадолго отойду? Это займет пару минут, не больше, — Кивок головой обеспокоенного Маккормика и Стотч недалеко отходит так, чтобы его было не слышно и в то же время его друга было видно.       Достать телефон. Открыть контакт Дуги. Нажать. Позвонить. Быстро и без всяких раздумий.       — Господин Стотч, вам лучше оставаться на своем месте и сохранять спокойствие, — сразу начал говорить О’Коннелл.       — Это касается безопасности?       — Наш человек услышал от одной о подозрительном типе с портфелем. Сейчас просматриваем все. Есть две версии: либо та просто сумашедшая, либо действительно все серьезно.       — Я не намерен рисковать.       — Постараюсь организовать Вам выход, но, если этот тип есть, то я понятия не имею где он и где, в теории, может лежать портфель и что в нем. Вы уверены, что уйти — хорошее решение?       — Дуги, здесь может быть все, что угодно. Может оказаться, что этот человек — террорист, что их может быть несколько. Я не могу рисковать жизнью Кенни.       — Понял. Выходите сейчас, Вас будут сопровождать. Не используйте лифт. Даже не смейте сбавлять шаг или задерживаться. Рядом с Вами аварийная лестница, она открыта. Удачи.       Стотч прекратил телефонный разговор. Конечно, он был зол, что такую информацию Дуги утаивал. Может быть, это была паранойя, но все же, даже если тот держал ситуацию под контролем, сообщить было необходимо. Леопольд быстро подошел к Маккормику, парочка из охраны подоспела в самый раз.       — Нам нужно уходить, — его друг помрачнел, вопросы задавать не стал, трапезу пришлось отложить.       Леопольд не видел себя со стороны, но мог представить, что своим видом и взглядом пугает, заставляет накручивать самые плохие варианты развития событий.       В руке Стотча ладонь Маккормика, рядом охрана. Лестничный пролет, один, второй. Молча. Бизнесмен взглянул на друга, друг на него. Кенни взглядом задавал вопрос.       “Что происходит?”       — До конца не ясно, но худший из исходов… — Леопольд не хотел говорить слово “теракт”, это могло напугать еще больше друга: Стотч сам до конца не понимал, что происходит и происходит ли, это были всего лишь его опасения, — …Скажем… будет больно.       — Это не связано с тобой, точно? — Баттерс этого знать не мог.       Если опасения подтвердятся… Он не мог знать наверняка, по его душу пришли или нет. Мало ли на свете безумцев, которые творят всякое просто так? Но, Кенни это явно не успокоит, тот начинал нервничать куда больше, когда не услышал ничего в ответ.       — Баттерс, ты же точно ни с кем не связывался? Не делал ничего незаконного? Точно? — серьезный тон друга заставил обеспокоится еще сильнее.       Хотелось знать причину, почему О’Коннелл решил не извещать его, даже если эта ситуации казалась пустяковой, даже если мужчина сам просил его не беспокоить.       — Давай поговорим, когда вернемся домой, Кенни?       Еще один пролет, второй, последний. Дверь. Свежий ночной воздух сразу отрезвил разум. Нужно было написать Дуги, чтобы тоже убирался прочь, на всякий случай. Рисковать нельзя.       Они вышли на парковку. Проверили машину. Кенни на заднем, Стотч у руля. Охрана на своих авто.       Виден взрыв и столб дыма, обвал, выбитые стекла и пожар.       Леопольд поблагодарил себя за то, что прислушался к своей интуиции. В переднем зеркале отражение испуганных глаз пассажира заднего сиденья. Маккормик в ужасе от происходящего.       — …Я …я позвоню в девять-один-один. Эй, Баттерс, куда мы едем?       — Домой, сейчас мы можем все еще быть в опасности, звони, чего ты ждешь? — Стотч видел как суетится Кенни, тот судорожно набирал номер и громко говорил.       Леопольд же мельком взглянул на телефон. Одно сообщение от Дуги.       “Я в порядке.”       Этого было достаточно. До других людей дело ему было нет. Выяснять, что произошло точно он не будет, однако расспросить О’Коннелла и серьезно с ним переговорить было необходимостью. Но это могло подождать. 10.       “…Снова произошел взрыв. Денвер, в последнее время, стал чаще подвергаться атаке террористических лиц. Только за прошедшие два месяца после теракта в международном аэропорте были…”       “…Давай послушаем мнение эксперта по вопросом национальной безопасности…”       Леопольд переключал каналы одним за другим. И все, как один, вещали одно и то же. Республиканцы обвиняли демократов, демократы — республиканцев.       О, конечно, он забыл о себе. О “Профессоре Хаосе”. Хотя последний взрыв к нему даже не относился.       Стотч не мог уснуть после произошедшего, а Кенни был встревожен. Тот неотрывно наблюдал за репортажами в экране. Баттерс понимал: его друг чистый эмпат и ему сложно наблюдать и чувствовать себя неспособным чем-либо помочь. Забавно было видеть как оживился Маккормик, стоило Леопольду переключить на другой канал и увидеть “героев” Денвера.       — Остановись, — прервал молчание друг.       Стотч на экране видел какого-то переодетого… кто это? Скунс? У того парня брали интервью. На экране вылезло его имя.       “Енот. Герой Денвера.”       Ну и мерзость. Этот жирдяй и герой? Леопольд сдерживал смех. Он этого персонажа видел впервые. Но то, что говорил этот переодетый даже самому Стотчу не нравилось. Но этот монолог был показательным. Он доказывал наличие распрь между героями. Для бизнесмена это не было секретом, но этот Енот явно ненавидел одного конкретного и мужчина эту ненависть не разделял. Ну, может, совсем немного. Только из-за достаточно недавнего инцидента.       — …Ну и где же был Мистерион, когда этот взрыв произошел? Что Мистерион сделал? Правильно. Ничего полезного! Город погряз в хаосе только из-за Мистериона! Сами посудите: Мистерион был грозой всех преступников, стоило Мистериону пропасть на месяц-другой, так у злоумышленников крышу сорвало! Мистерион развязал им руки! Мистерион и никто другой! Вы хоть знаете, кто такой Мистерион? А, нет! А Мистерион зарегистрирован в реестре героев? Что? Тоже нет? А Мистерион точно герой? Задумайтесь! Может Мистерион просто был отвлекающим моментом? И Мистерион заодно с Профессором Хаосом? А я не такой…       Кенни выключил телевизор, отобрав пульт у Стотча. Комната погрузилась в тишину.       — Что-то не так? — Леопольд выглядел обеспокоенным, такая реакция друга ему была непонятна.       — …Почему он так поливает Мистериона грязью? Он ведь… спасал людей. Он делал все возможное, что от него зависело! Мистерион не всесильный…может он… может ему самому нужна помощь?       — Почему тебя эти герои так волнуют? Да и спасатели делают куда больше. А эти переодетые типы быстрее сами переубивают друг друга, чем кого-то спасут, а этот Енот так часто упоминал “Мистериона”, что явно говорит о его зависти к нему, к тому же…       — Это не совсем так, Баттерс, — Маккормик перебил друга. — Я… и… меня… в аэропорту спас герой, Баттерс…       Леопольд понимал, что в день теракта Кенни сильно досталось. Хорошо, он в случае чего мог мысленно сказать этому переодетому типу “спасибо”, раз уж тот спас жизнь его возлюбленного.       — …Я тогда застрял, а… Мистерион… он вытащил меня из этого ада, понимаешь? Он рисковал своей жизнью ради меня и многих других людей! И уж точно… я уверен в этом… Мистерион никогда не связывался, не связан и не будет связываться с тем ублюдком Хаосом.       Ни Баттерсу, ни Леопольду не нравилось с каким благоговением Кенни говорил о том паршивом герое и с каким презрением о Профессоре Хаосе. О нем.       Будьте прокляты эти герои. Будьте прокляты суперзлодеи. Будьте прокляты репортеры из СМИ.       Эти все роли были выгодны лишь закрывающим на все глаза правительству и полиции. Легче же было повесить все проблемы на одного вымышленного злодея, и дать разбираться со всем вымышленным героям. Реальность — не кино. Леопольду не по нраву, что ему приписывают те преступления, которые он не совершал. Ему вообще надоела эта вся геройская тема в СМИ и социальных сетях.       — Не переживай, Кенни, я обязательно отблагодарю героя за твое спасение, хорошо?       Легкий поцелуй. Его возлюбленный уже спал. Леопольд знал как можно отблагодарить Мистериона.       Сообщение от Дуги. Вовремя. Стотч вынуждены уйти в другую комнату.       — Эй, ну как прошло свидание? — О’Коннелл хотел казаться радостным, будто бы ничего и не происходило часами ранее.       — Ты издеваешься? Ответь лучше на вопрос, почему ты ничего не написал? Это касалось безопасности. И тебе лучше постараться найти оправдание иначе…       — Как я мог знать наверняка? Вы просили не беспокоить. И тем более все обошлось.       — Дуги, это твое “обошлось” благодаря моей интуиции. А если бы я не позвонил, так и бегали бы по зданию? И я, и Кенни могли погибнуть. Или ты этого добивался?       — Господин Стотч! — Дуги перешел на крик, тот явно был раздосадован услышанным и злым. — Я Вас знаю еще с Южного Парка! Мы вместе через многое прошли! Вы помогли мне с работой, именно Вы стали моим первым другом. Может, не лучшим, да, но другом. Или Вам Ваша любовь настолько промыла мозги, что готовы даже от меня отречься? Я рекомендовал Вам устроить все так, чтобы Кенни зависел от Вас, но не наоборот вроде.       Дуги был прав. Он вообще во многом прав и даже в своих частых заявлениях.       — Я… выпишу тебе премию и могу отпустить в отпуск, оплачиваемый, идет? Но после того, как выполнишь одно поручение.       — Вы явно желаете мне смерти, — и тем не менее его злость сошла на нет.       Леопольду было приятно осознавать, что его товарищ являлся очень преданным человеком, не стеснялся говорить прямо и открыто. Тот был хорошим другом.       — И что же это за поручение?       Стотчу не то чтобы мешали переодетые в разные странные наряды люди, пытающиеся “бороться” со злом, а скорее просто раздражали. Леопольд понимал, что очень часто прибегает к незаконным действиям, однако в обществе таким влиятельным и богатым закон не писан, он подстраивается под них. И пока бизнесмен был выгоден многим, его искать не будут. А образ суперзлодея — далек от реальности. И раз герои хотят бороться со злом, то мужчина предоставит им эту возможность. Только не уверен, переживут ли они этот шанс.       — Определенно ты в одиночку не справишься, так что тут на твое усмотрение сколько нужно задействовать фигур. Сколько это времени займет? Не играет роли, но учти, что отпуск у тебя будет только после выполнения, хорошо? Хочу… увидеть героев Денвера в сюжетах СМИ мертвыми, так скажем, акт победы “Профессора Хаоса”. И, Дуги, всех героев.       — Господин Стотч? Всех? Их расплодилось… я даже точную цифру сейчас не скажу. И точно всех? Прям всех-всех?       Бизнесмен не совсем корректно понимал, на что намекал Дуги. Но все же задумался, определенно истребить всех не выйдет. Это и раздражает.       — …Только самых таких “знаменитых” и “выделяющихся”, ну там… Енот, его точно. Контейнер жив еще? Ну и далее по списку, Мистерион… — Леопольд остановился.       Он не чувствовал чистой ненависти к последнему герою, но и любимчиком его точно не назвать. Стотч уважал принципы героя, хоть те и были картонными, типичными и клишированными. Все в духе “за все хорошее, против всего плохого”.       — …Можешь выяснить кто он, но пока что не трогай. В любом случае, этот тип давно не появлялся и после красноречивой речи того жирдяя, мнение у общества к нему изменилось. Какова вероятность, что первым на кого подумают после смертей этих героев станет Мистерион? Думаю, помогу некоторым мелким чиновника и передам им информацию касательно него. Нужен же им новый козел отпущения? Вот им Мистерион и станет. И ему ничего не останется, кроме как сотрудничество со мной. Я не желаю ему зла и… он спас Кенни, я перед ним в долгу.       — Ну ничего себе, уже и забыли, как он угрожал вам? Но я понял, буду держать в курсе.       — Не могу долго злиться, ты же знаешь, — бизнесмен отключает телефон.       Остается только ждать новостей.       Кровать прогнулась сильнее под еще одним телом. Маккормик с недавнего времени ночевал в комнате Баттерса.       Мягкий матрас, свежее постельное белье, на другой половине — возлюбленный. Прижать того к себе и не отпускать стали обычными ритуалами.       Идилия. 11.       — Баттерс, не переключай канал!       Не то, чтобы у Леопольда был выбор. Но новости были занимательны: еще один разодетый герой-фрик ушел из жизни. Стотч был рад сложившимися обстоятельствами, но перед Кенни свое довольство не показывал. Его друг грустил, стоило ему услышать подобные известия. Что он нашел в этих отбросах? Бизнесмен не ожидал радость, да, но рассчитывал на безразличие.       Охота Дуги продолжается уже как три недели, а информации по поводу Мистериона еще нет. Может, тот хорошо старается, пряча свои следы? Но результатом проделанной работы мужчина уже был доволен: герои перестали спешить помогать, как и следовало ожидать от тех, кому своя жизнь дороже чужой. Леопольд их не винил в страхе, просто это было забавно: те встретились с настоящей проблемой, которая касалась их лично и все, что они сделали — поджали хвосты и сбежали.       — Когда же это все кончится..? — Маккормик был раздражен, — …Когда он прекратит все эти зверства…?       — Сложно сказать, и о ком ты?       — Я о Хаосе! Этот… — Кенни замолчал, свел брови к переносице, силясь побороть свой гнев.       Стотч не понимал, почему его друг думал, что виноват именно Профессор Хаос? Каждый новостной источник, пост из социальных сетей, да даже колонки газет: все как один с кричащими заголовками!       “Кто такой Мистерион? Убийца!”       Леопольд очень сильно постарался, чтобы все считали этого героя таковым. Он вложил достаточно своих средств, чтобы как можно больше нанести вреда для репутации.       — Почему ты думаешь, что это Хаос? Я думаю ему не нужны эти смерти? Герои же эти бессмысленны. А Енот очень много всего наговорил про Мистериона, может именно он и убивает их всех? Ну знаешь, месть? Может, что-нибудь другое…       — Это не так! Он точно не сделал бы такого! Я уверен в этом, Баттерс.       Бизнесмена раздражала эта слепая уверенность Кенни в Мистериона. Почему он ему верил вообще?       — Я понимаю твои чувства, но мы точно не знаем, кто он, и что происходит у него в жизни. Люди меняются. Даже у маньяков бывают семьи. Он может спасать гражданских и одновременно ненавидеть тех, кто бездействует..?       Мужчина остановился и присмотрелся к Маккормику: у того глаза на мокром месте. Хорошо, если его возлюбленный верил в версию о причастности Хаоса, тогда их диалог можно будет перевести в другое русло. Более выгодное для Леопольда.       — Эй, Кенни? — друг посмотрел на него. — Прости, просто… все так часто говорят о Мистерионе, что даже я поверил в эту теорию, хотя кроме догадок ничего и не было сказано. Поэтому твоя вера в то, что все это беззаконие дело рук Профессора Хаоса, не беспочвенная.       — Спасибо.       — И я так переживаю, — Маккормик взглянул с недоумением. — Я считаю, что этот Хаос очень опасен. И я очень боюсь за твою жизнь. Мне бы хотелось, чтобы ты был в большей безопасности, понимаешь? Все эти взрывы, а на складе, где ты работаешь, хранятся важные запчасти для вооружения и боюсь вдруг… как в аэропорте или отеле? За себя не волнуюсь, но ты… ты другое дело. Мало ли, что взбредет в голову психу.       — Что ты имеешь в виду, Баттерс? — Леопольд пододвинулся ближе к другу.       — Может, тебе следует уволится? Займешься домашними делами, подготовишься к учебе… ты же все еще хочешь поступить в колледж? Да к тому же надо организовать переезд твоей сестры, верно?       Следующий шаг — объятие. Долгое и нежное. Шепот в ухо любимого, это чтобы лучше убедить. Стотчу нужно переключить внимание друга на что-нибудь другое. На что-нибудь более интимное. В моменты ласки Кенни становился очень сентиментальным и податливым, готовый согласится на все что угодно.       — Пожалуй… ты прав, но… — никаких “но” бизнесмен не услышит. Легкие поглаживания дали свой результат. Леопольд любил, даже обожал прибегать к такому методу давления. Он был действенным и безумно приятным. Озабоченность у друга была ему на руку.       Стотч выключает телевизор, новости могут помешать уединению. И мужчина нервничал, правда нервничал, как в детстве, когда они оставались наедине. Баттерс очень хотел унять свой мандраж, прискорбно осознавать, что с Маккормиком ему не удастся этого сделать. Снимая один элемент одежды за другим у партнера Леопольд не мог не засмотреться на тело рядом с ним.       Баттерса вело от вида, от того, что Кенни действительно его возлюбленный, что рядом с ним. Что под ним.       Бизнесмен не сразу заметил, как начал звонить его телефон. Долго и настойчиво.       — Может это что-то экстренное? Эй, Баттерс отвлекись!       А он не мог. Если бы Стотчу в детстве сказали, что он сможет доводить Маккормика до исступления, до сводящихся ног, до закатывания глаз от удовольствия, то не поверил бы! Такое могло снится и не более.       Но реальность была куда лучше сновидений, и поджарое тело Кенни пьянило ни чуть не хуже, чем ликер “Ивэрклер”. Поцелуй, затем второй, третий и не важно где оставлять.       — Ну, Баттерс, правда, твой телефон сейчас разорвется. Да и выпусти меня в душ сходить, — он сбежал, оставив Леопольда один на один со своим возбуждением.       Будь проклят Дуги, что сбивает с темпа, потому что именно его имя высвечивалось на экране.       — У тебя минута.       — Это пиздец, — по голосу можно было понять, на сколько все плохо.       О’Коннелл умел говорить со вкусом, по делу, без излишеств, когда дело касалось действительно отвратных ситуаций.       — И нет, Господи Стотч, тут в минуту не уложится. Это… касается Кенни Маккормика!       Слова отрезвили Леопольда Стотча, у него было достаточно времени, пока его возлюбленный мылся, но не так много, чтобы затягивать с разговором.       — Говори, у меня правда не так много времени, минут пятнадцать может, но это в лучшем случае.       — …Кенни и есть Мистерион, Господин Стотч. Фотографии, нет… множество фотографий без плаща и маски. Случайные и по большей части размыты, в темноте переулков, но это точно он, я вам отправлю и… мне нужно было куда больше времени, чтобы их удалить, боюсь не везде смог, поэтому… ему следует быть осторожным, — Дуги отключился, несколько секунд и Леопольд видит файлы, рассматривает каждый.       Возбуждение притупилось.       Баттерс в ужасе. Баттерс встает с постели. Баттерс роется в вещах любимого. Тумбочки, шкаф, место под кроватью, ведь сейчас они были в комнате его друга, как удачно. Он находит не только контрацептивы. В дальних полках комода — тот потрепанный костюм, еще дальше — пистолет. Все встает на свои места.       Леопольд складывает вещи на места так, как они были. Он понимает, это в духе Кенни. Но еще не осознавал до конца.       — Баттерс, у нас же еще остались презервативы? А то выходить на улицу мне, честно, вообще не хочется.       Маккормик вышел из ванны весь такой распаренный, красный, влажный. У Леопольда натянутая улыбка, в лучших традициях хорошего кинематографа. Его игре позавидует сам Леонардо Ди Каприо.       — Эй, я бы хотел тебе отсосать, позволишь?       Конечно позволит. Леопольд помогает, пока его друг ищет лубрикант. Снять футболку и отбросить в сторону, повозится с ремнем, расстегнуть ширинку брюк и подойти вплотную к Маккормику.       У Кенни в глазах — страсть, губы — игривая улыбка, а руки уже в смазке, друг постарался разогреть субстанцию в ладонях. “…это …кто-то очень важный, да?”       Стотч вспоминает все то, что говорил ему возлюбленный под маской и плащом. Сегодня именно бизнесмен будет вести, другу придется занять нижнюю позицию. Баттерс полагал, что Маккормику на самом деле такое положение вещей даже больше нравится, чем наоборот, определенно. Леопольд считал красивым Кенни, когда тот нуждался в мужчине, когда жаждал, чтобы тот доводил до эйфории, когда умолял не останавливаться, когда тот прогибался в спине от экстаза, желая большего.       Леопольд считал красивыми красные пятна на коленях его друга, когда тот вставал после длительного минета с жесткого пола.       Стотч даже жалел, что не захотел заставить Кенни в образе Мистериона давится его членом там, при людях. Но ничего страшного, у них очень много времени для реализации задуманного. Потому что ролевая игра, где суперзлодей “Профессор Хаос” нагибает героя “Мистериона” заводила.       Кенни хотелось доводить до оргазма снова и снова, но Мистериона хотелось унизить. И это развращает.       Кто бы мог подумать? Они еще давно, в Южном Парке, играли в героев вместе с другими детьми. Но лучший друг и взаправду можно было назвать настоящим героем. Маккормик всегда был спасителем: он каждый раз жертвовал собой ради других, подставляя себя снова и снова. Защищая Карен, свою маленькую сестренку, от других детей-переростков, алкоголиков-родителей. И защищая Баттерса от одноклассников, родных и буллинга. Леопольд думал, что его друг вырос, думал, что его герой перестал геройствовать и спасает сам себя. Ошибся, с кем не бывает?       — Баттерс, Господи, сделай уже хоть что-нибудь! — Стотч всегда был аккуратен, когда дело касалось тела его возлюбленного.       Поэтому не торопился. Ему вообще больше не нужно торопится.       Интересно, а у Кенни вообще была ночная подработка? Или он ей прикрывался? Леопольд тогда довел того до слез, унижая принципы друга. Стотч просто ужасный любовник.       — Баттерс! Что ты… продолжай… — У Леопольда еще уйма времени извинится перед Маккормиком, а пока тот должен наслаждаться происходящим.       Кенни обнимает крепко, вжимает в себя мужчину, ладонями впивается в спину и дышит-дышит-дышит так часто и так надрывно, что хватает воздух губами.       — Я так тебя люблю, пожалуйста, не останавливайся! — Леопольд продолжает свой размеренный такт. “…Мистерион никогда не связывался, не связан и не будет связываться с тем ублюдком Хаосом.”       Стотч смеется прямо в лицо Маккормика, а его другу не до этого. У Кенни пелена перед глазами, тот елозит по кровати, ища положение для достижения максимального удовольствия.       Денвер погряз в преступности. Сейчас на улицах творится беспредел: грабители обворовывают круглосуточные магазинчики, мошенники обманывают бабушек, маньяк насилует жертв. И единственный герой, который боролся с преступностью прямо сейчас стонал, как сука в течку, вымаливая своего заклятого врага глубже, чаще и резче.       Маккормик, пожалуй, был единственным человеком, который противодействовал идеям Стотча. Мистерион не постеснялся бросить вызов Профессору Хаосу.       Герой проиграл злодею, определенно. Но Кенни нет, он победил, Баттерс был повержен.       Стотчу рано или поздно придется раскрыть себя перед его возлюбленным. Геройствовать слишком опасно: люди уже окрестили их союзниками, так почему бы не доиграть им подобные роли.       Только “Баттерсу” страшно. Вдруг выберут не его, а мнимую справедливость?       Леопольду не страшно. У них с “Баттерсом” внутренний конфликт. А Кеннету хочется напомнить, что трахаться со своим врагом — не лучшая затея, если он не хочет предать собственные принципы.       — Эй, Кенни, давай сменим позу?       Стотч вынужден двигать конечности своего возлюбленного самостоятельно, похлопывать легко и непринужденно, чтобы Маккормик понял, какое нужно принять положение.       Желательно принять нынешнее положение дел: Мистерион не больше, чем личная подстилка для Профессора Хаоса. И дело даже не в сексе. Просто герою не повезло. Без информации, связей, денег и власти. Его доброте не выжить в реалиях жизни, а справедливости не дано было и родится.       “Баттерс” считает, что Кенни самый сильный человек, который противостоит всему миру. Однако Леопольд считает, что Кенни — слаб, тот ничего не сможет поменять в этом мире, никогда не изменит его устройство.       — Баттерс! — Маккормик содрогается всем телом, сжимается нутром, сдавливая Стотча внутри себя. — …Остановись, пожалуйста, мне нужно отдохнуть… минуты две продышаться.       Мужчина никуда не торопится. Он любил, когда Кенни ради него вставал в коленно-локтевую, позволяя брать сзади. Леопольд любил выцеловывать загривок, плечи, оставлять невесомые касания на спине, сжимать бедра Маккормика.       Бизнесмен обожает разнеженного Кеннета. Сладкая истома — чистая патока для тела. Баттерс знал, что в жизни его возлюбленный заслужил своим трудом этот отдых.       Повернутся на бок и увидеть расслабленные черты лица с прикрытыми глазами, Кенни прохлаждается достаточно долго, чтобы снова почувствовать вновь набирающие темпы фрикций мужчины.       Леопольду много не нужно: слабые и нежные руки, которые гладят тело везде, где только могут дотянутся.       На кровати — белесые следы, презерватив использован и выкинут, жар в комнате все еще остался.       Стотч прощает Кенни за утаивание такой информации и готов рассказать о себе.       Потому что у хороших любовников никаких тайн не должно быть от друг друга. 12.       Леопольд много думал о том, как стоит поступить с Кенни. Он считает, что его возлюбленному стоит отказаться от роли Мистериона, но как это сделать? Как это сделать красиво? Стотчу не хочется пугать Маккормика, но по всей видимости это являлось неизбежным и необходимым. Потому что для мужчины важен результат. “Я знаю о тебе все.”       Бизнесмен даже был удовлетворен выражением лица Маккормика, когда тот читал “случайно подброшенную” записку от Профессора Хаоса. Леопольд видел ужас. Животный страх. Стотч продолжал пить чай и аккуратно, из-под тишка, рассматривать как нервничал его друг.       Конечно, записку можно было долго рассматривать. Не только из-за адреса, куда следует направится Мистериону для улаживания некоторых вопросов, не только из-за времени, к которому следует прийти герою к Хаосу, но еще и из-за угроз в адрес Баттерса Стотча и Карен Маккормика. О, определенно Кеннет сейчас думал, где он просчитался.       Мистерион ошибся, когда посчитал, что его справедливость нужна этому миру. Кенни ошибся, когда связался с Леопольдом. Стотч усмехнулся: угрожать расправой самому себе — самый уморительный анекдот в его жизни.       — Кенни, все в порядке? На тебе лица нет, — бизнесмен постарался изобразить заинтересованность и беспокойство: он подошел поближе к другу, чтобы тот обратил на него внимание.       — Ничего такого, — сжал клочок бумаги в руке и спрятал в карман Маккормик. — Не хочешь позже сыграть в приставку, если не занят, конечно?       Леопольду даже нравилось то, как Кенни проявляет свою заботу по отношению к нему. Может, мужчина изначально злился, что друг скрывает свою личность, но теперь это умиляло. Маккормик так наивен, потому что, если в теории представить, что на Леопольда кто-то, кто выше него, обозлиться, то решить все проблемы, помочь, спасти, Кенни будет не в состоянии. Он никак не повлияет на исход событий уж точно.       — Определенно можем, если ты этого хочешь.       …Для Леопольда не сложно было организовать теплый прием Мистериона, его самого лучшего героя.       Кенни давно спал, Стотч и сам хотел видеть сны в такое позднее время, но разыграть сценку “финальной битвы” героя и злодея было немаловажным.       — ...Эй, Дуги, без рукоприкладств. Кенни нужно задержать, но не бить. Если ты решишь действовать иначе, поверь, я сдеру с тебя шкуру. — Бизнесмен уже которые минуты обсуждал план по телефону с приятелем.       — Ну и как ты планируешь его вырубить? Не то, чтобы я считаю себя слабым, но физически Кенни меня превосходит, я не смогу иначе действовать, ты как это себе представляешь? — О’Коннелл недоумевал.       — Мне нужна гарантия того, что он будет безоружным.       — Вы считаете, что недостаточно его припугнули? Ваш друг не дурак, он видел с кем Вы связаны, с самим правительством, тем более Вы “знаете” о его родных. По-моему, Кенни сделает все, что Вы попросите только чтобы Профессор Хаос не тронул тех, кого Мистерион хочет защитить… Или Вы считаете, что Ваш возлюбленный не так дорожит Вами и своей сестрой, как хочется думать?       Леопольд сомневался. Нельзя быть уверенным на все сто процентов, но так хотелось. Есть малая вероятность того, что Маккормик может пойти ва-банк и просто лишить жизни мужчину. Так ли Мистерион готов пожертвовать собой ради “спасения” мира и оставить Карен ни с чем, а Баттерса одного?       В любом случае, умереть от рук Кенни – не самая паршивая смерть. В глубине души “Баттерс” этого ждет, искупить все грехи Леопольда можно было только если испустить свой дух. И то Стотч ожидал в аду собственный котел, в котором он будет вариться вечно. Конечно, если ад существует вообще.       …Определенно в один рабочий день бизнесмен напишет Маккормику, что вернется домой только под утро, обязательно потому что на работе завал. И определенно его возлюбленный не будет задавать никаких вопросов. Как факт, Кенни придет точно в назначенное время на заброшенный склад, который располагался за чертой города. Как удачно все совпало на радость Мистериону.       Теперь Профессор Хаос вынужден ждать, пока герой не проверит каждый закоулок темного пространства. И только ветер выл. Более ничего.       Были слышны приближающиеся шаги. Леопольд поправил свой злодейский костюм. Жестом показал готовность Дуги. Он хотел сделать сюрприз своему возлюбленному.       — Хаос!       Тот же плащ, маска, те же штаны и перчатки. Снова буква “М” на груди. Как резко появился, так он и застыл на месте.       — Добрый вечер, Мистерион. И перед началом нашей беседы, я бы хотел удостоверится в своей безопасности, понимаешь о чем я? — Героя нужно было отвлечь речью, О’Коннеллу нужно было время и пространство.       Леопольд ждал недолго, пистолет был демонстративно показан и отброшен в сторону.       — Как мне быть уверенным в том, что это было твое единственное оружие? — Стотч продолжал давить, однако то, что он услышал далее стало стопроцентной гарантией того, что Мистерион безоружен.       Он услышал отчаяние.       — Хватит, пожалуйста! Я ничего тебе не сделаю, пожалуйста, не трогайте их, не трогайте моих родных! — герой умолял, что повергло в шок Стотча.       Что же творилось в голове у Маккормика после той злополучной встречи? Может он осознал свое бессилие?       — Ты инициатор сегодняшней беседы… Я ничего не делал после нашего разговора, поверь! Меня и так считают предателем! Я ничего не делал! Пожалуйста, не трогайте моих родных! Не трогайте!       Баттерсу было стыдно: Профессор Хаос долгое время был страхом для Кенни. Потому что сейчас Мистерион был жалким в своем отчаянии и в своих мольбах не трогать то, что ему было очень дорого. Герой все еще оставался героем: неважно как защищать, главное — защитить, даже если это означало лишиться своего достоинства.       — Извини меня, если сможешь, Кеннет Маккормик.       Дуги рассчитывал на элемент неожиданности и не прогадал: подбежать с тыла и удерживать тело в удушающем захвате было непросто, Мистерион сопротивлялся, но вскоре обессилел от кислородного голодания, окончательно лишившись сознания.       Привязать героя к стулу не составило труда, Леопольд проверил одежду на наличие холодного оружие — чисто. Кенни говорил правду.       — Справишься без меня? — Скорее не вопрос, а утверждение прозвучало от О’Коннелла. Дуги знал, ему не место быть здесь, чтобы слушать личный разговор начальника и его друга.       — Конечно, ты свободен. С сегодняшнего дня у тебя официально отпуск. — Стотч и так сильно задержал товарища из-за экстренной ситуации, которая была экстренной только для Леопольда.       Так бизнесмен остался один на один с героем, ожидающий пока тот придет в себя. Время утекало бесследно, Профессор Хаос не знал с чего ему следует начать разговор. Сказать хотелось многое и одновременно ничего, все было запутанным. Мистерионом мог быть ведь кто угодно, но только не Кенни. Но только Кенни, как ни сказать лучше всего, подходило быть Мистерионом.       Стотч любил Маккормика, поэтому ему страшно. Страшно, что от него отречется тот, в кого он влюблен всю жизнь.       “Баттерс” именно этого и ожидает. Леопольд тоже, только он не позволит этому случится.       Заметны движения героя: тот очнулся и не собирался смотреть на Хаоса. Бизнесмен поможет Мистериону обратить внимание на своего врага. Опустить капюшон, снять маску с лица. И действительно увидеть Кенни. Мужчина хотел все еще верить, что это не он, но реальность была таковой.       — ...Пожалуйста, не трогайте их. Я сделаю все, что Вы попросите, только не трогайте, — Маккормик говорил слабо, ощущая фантомную боль в шее и нехватку воздуха.       — Кенни, я ничего им не сделаю, — Хаос снимает свою маску и ожидает реакции молча.       На лице его возлюбленного смятение, ужас, негодование и неверие в происходящее с ним. Леопольд смотрит не отрываясь. И ждет, долго ждет первых слов из уст Маккормика. Мужчина боится.       — Почему, Баттерс?       “Баттерс” хотел дать разумный ответ, который понял и принял бы Кенни, такой, чтобы объяснил все те теракты, тот наркотрафик, то сутенерство, такой, чтобы в глазах Маккормика мужчина был бы безоговорочно оправдан. Однако говорил Леопольд, а он мог сказать только одно.       — Потому что могу и все.       Стотч видел стеклянные глаза напротив. Как Кенни все это время жил без понимания того, что в мире всегда были, есть и будут люди, которые управляют и которыми управляют? Как этого можно было не понять? Как долго он строил иллюзии о справедливом обществе? Почему именно Кенни? Нищий ребенок.       Мужчина хочет утешить героя, но тот отдергивает свое лицо от приближающихся рук.       — ...Как ты к этому пришел? Баттерс, которого я знаю, никогда бы так не поступил. Зачем… просто… зачем тебе все это?       Стотч уже и не вспомнит для чего. Но он точно не хотел быть “Баттерсом”. “Баттерсом”, которым помыкали как хотели, “Баттерсом”, который ходил на цырлах перед теми, кто представлял угрозу. Но он хотел быть Леопольдом. Леопольдом, который не знает слово “нет”, Леопольдом, с чьим мнением считаются, Леопольдом, который представлял из себя человека, которому теперь можно все, в отличии от вечно слышащего запреты “Баттерса”.       — Ты в этом уверен? Кенни, разве ты не устал быть в глазах людей человеком второго сорта? Ты сделал так много и как общество к тебе отнеслось? Мы уже не дети, которые играют в игры про героев. В мире больших дядь и теть управляют статус, деньги и влияние. И в этом мире там, сверху, на тебя многие положили глаз. Я постарался это оттянуть, Кенни. И только с моей помощью я могу очистить имя Мистериона от слухов и вбросов, понимаешь? — Леопольд говорил правду, горькую правду для своего любимого.       — И как давно ты об этом знаешь? Тебя также, как и других, не заботит жизнь обычных людей? С какой целью тебе нужно было убивать… там… в аэропорте? С какой целью тебе нужны наркоманы в центре Денвера? Почему, Баттерс? – И Кенни не выдерживает: накал эмоций и у героя нервный срыв.       Леопольд утешает, прижав голову Маккормика к себе. Тот не сопротивлялся. Рано или поздно Кенни поймет, что для Стотча чужие жизни не играли важной роли, что для любого человека другая, чужая личность тоже не является важной. Это работает для всех и любых людей. Но только не для Маккормика, а жаль.       Мораль, принципы, нравственность – все это неважно, когда ты Леопольд Стотч, бизнесмен национального уровня. Именно он диктует как жить остальным и его слушают. И Кенни суждено быть рядом с таким человеком, потому что натерпелся за всю жизнь, потому что заслуживает гораздо большее, чем может себе позволить. И не важно, справедливо это или нет. Леопольд Стотч сам определяет границы справедливости, только ему это дозволено. Право сильного не иначе.       — Ты хочешь, чтобы я принял факт того, что являюсь слабым, так? — Кенни начинает говорить первым.       — Нет, просто будь со мной? Я ведь могу дать тебе все, что ты хочешь. Мне жаль, но мир устроен сложнее, нежели чем ты думаешь. И перевернуть устои, которые держаться столетиями, в одиночестве ты не сможешь, как бы ты не был силен. Я и ты часть этой системы, тебе не справится с ней, тебе не справится со мной, Кенни. Мне жаль, но… ты обычный человек.       — Я… и вправду слаб.       — Извини.       Леопольд развязывает Маккормика. Слышны тихие всхлипы.       Герой проиграл. 13.       — Кенни! Как я рада тебя видеть! — Карен выросла с того момента, как ее видел Баттерс в последний раз.       Прошло достаточно много времени. У них натянутые отношения. А фотография на телефоне все та же. Леопольд не хочет своего возлюбленного принуждать к чему-либо, он лишь видит как тот терпит. Терпит ради денег, терпит ради Карен, которая совсем недавно переехала в Денвер, терпит, чтобы обучаться в колледже, терпит, чтобы училась и его сестра, терпит, чтобы имя Мистериона забыли. Терпит, потому что выбора у него больше не остается.       Но тем не менее они продолжают жить бок о бок, пускай все не так, как раньше. Больше не было приятных вечерних посиделок, не было игр на приставке, не было близости, не было больше ничего того, что напоминало бы об отношениях двух влюбленных людей, больше не было самого Кенни. Но были обязательства: сухое “доброе утро”, холодный завтрак, приготовленный с вечера, появился небольшой слой пыли. Его убирают время от времени, но его любимый предпочитал полностью погрузится в учебный процесс, ни на что не отвлекаясь.       Когда-нибудь они разойдутся, наверное это будет после окончания обучения и Карен, и ее брата. Но Леопольд что-нибудь придумает, что-нибудь, чтобы можно было удержать. Леопольд всегда что-нибудь придумывал. И как снова влюбить в себя Маккормика тоже придумает.       Но “Баттерс” уже был мертв. Собственно, как и Кенни тоже.