Непривычность первого дня.

Ия была в шоке. Да, в шоке - потусторонний мир реален, и туда она будет попадать каждую ночь на протяжении этой недели. Всплывали мысли и воспоминания того, как Яричима протыкал Файлип зонтом. Чем она это заслужила? А чем заслужила Ия удар прямо в живот? Её грусть, которая ещё вечером полностью поедала её изнутри, заменилась спокойствием и интересом. Девушка взяла в руки кусочек чизкейка, оставленный призрачной фигурой. Он не рассыпался и держал свою форму. Суфле розового цвета придавало изделию интересный вид, а ягоды на этом самом суфле добавляли последнюю изюминку к и так уже прекрасно выглядящему торту. Укус. Во рту раскрылось несколько вкусов сразу. Кислота и сладость одновременно ударили по вкусовым рецепторам, заставив темноволосую девушку испытать небольшой шок и приятные ощущения одновременно. Тарелка, на которой раньше стояло мучное изделие, пропало из виду. Похоже, Яричима не любит оставлять следы нахождения в мире живых. — Йо. — раздался женский голос с подоконника внутри комнаты. — Как дела, новичок? Ия вскрикнула. Она не ожидала увидеть в своей комнате человека, особенно после пробуждения. Кто вообще эта девушка? Немного очнувшись, она осмотрела незнакомку. Темная футболка, серые длинные штаны, синяя кепка, которая прикрывала длинные белые волосы, а ещё темные кроссовки. По виду девушка была похожа на Минтория и Файлип одновременно. Вероятно, поэтому она и знает, что темноволосая - новичок в области в потустороннем мире. Кожа беловолосой девушки была бледной, но не как кость, не как у Яричимы, а вполне человеческого цвета. — Не узнаешь историка? — непонятная девушка поправила волосы. Теперь было понятно - это... — ...Файлип? — сделала необычную догадку Ия, посмотрев ещё раз на одежду призрака. — Все верно! Я же сказала, что я твой сопровождающий на эту неделю. — она отряхнула руки и поправила футболку. — И в живом мире тоже. Как раз быстрее силы восстановлю, удары шефа в живот никогда не бывают безболезненными. Кстати, у тебя интересная комната, должна отметить! Темноволосая не показала бы свою комнату тем, кто придёт к ней в гости. На полу было небольшое количество мусора, который девушка обещала себе убрать уже неделю, на стенах - постеры с певцами девяностых годов, а в углах комнаты постоянно находилось огромное количество паутины, покрытой пылью. Кажется, на ней даже лежал мёртвый паук. Стены, украшенные розовыми обоями, выглядели приятно и даже красиво для других. Деревянный стол в центре комнаты держал на себе несколько грязных тарелок с вилками и ложками. Рядом с железной кроватью Ии располагался комод, на котором стояла кружка с застоявшейся водой и небольшая книга. Простора было много, но некоторую его часть убирал тёмный старый шкаф в углу комнаты. В нём хранилось хоть и не большое, но солидное количество вещей, которые девушка часто надевала для похода в школу. А для ежедневной прогулки одежды не было из-за ненадобности. Не гуляла она. Естественно, первым же делом Файлип удостоверилась, что с семнадцатилетней все хорошо. Её рука полезла к зоне, в которую ударили Ию во сне. Ничего. Чистое белое тело, что затряслось, когда палец призрака коснулся кожи. Неприятное холодное прикосновение. У девушки было отдельное неприятное воспоминание, связанное с таким. — Ты, типа, одна живешь? — спросила историк, вытаскивая руку из-под одежды новичка. — С матерью. Она уходит куда-то по ночам, не говоря, куда и зачем. — вздохнула темноволосая, смотря на свою неубранную комнату. — Могла бы предупредить, что окажешься здесь, я бы прибрала комнату. — Вообще-то, я хотела. Ты виновата в том, что убежала. — Файлип посмотрела в глаза собеседнице, испытывая раздражение. А теперь стыд, который появился ещё тогда, когда над Ией стоял Яричима, увеличился в разы. В руках резко можно было ощутить жжение, которое заставило подростка чесаться. Очень сильно чесаться. Хотелось вырвать кусок кожи и отбросить его в сторону, чтобы не ощущать такого дискомфорта. Нужно найти что-то острое. Не сейчас, но на протяжении этого дня точно. — Расслабься. — произнесла собеседница. — Мне Минторий сказал, что у тебя интересные способы справиться с стрессом. Самобичевание - интересный способ. Для девушки было нормой не есть день или два, когда она выполняла работу плохо. Стыд для Ии стал обыденностью, обыденностью, от которой нужно избавляться радикальными методами, полагаясь на расчеты, а не на чувства и желания. От такого у неё развился сильный недовес и слабость в теле. Порой было сложно подняться с кровати, чтобы собраться с силами и пойти в школу. Никому она не говорила причину того, что происходит. Отказывалась объяснять, часто убегала от серьезных диалогов, которые касались её тела, часто отходила от людей, которые затрагивали её вес или то, как она выглядит. Ей было сложно найти человека, который не стал бы в целом говорить о чем-то, связанным с ней, поэтому попытки найти друга, которые раньше проявлялись раз в неделю или две, превратились в молчание и одиночество, которое Ия приняла с пугающим спокойствием. Иметь Файлип в своей компании теперь даже было неудобно. — Осуждать не буду. Но помочь попытаюсь. Тебе ещё силы нужны на целый день. — сказала беловолосая, выходя из комнаты. — Подожди! А как ты вообще живешь? — спросила девушка, смотря в спину призраку. — Вы разве не заперты в другом мире? — Заперты. Я просто крутая. — с этими словами, призрачная дама проскользнула на кухню. Был у Файлип интересный талант - являться в живом теле в живой мир, чтобы информацию собирать. Никто не мог ходить по Земле, а вот она могла. Яричима, Шафрон, Минторий - все они не имели такой способности. Смерть девушки была настолько жестокой, что многие люди испугались бы только её описания. И поэтому даме дали возможность быть в мире живых. Большинство умерших оставляют записку и уходят в иной мир, но вот Файлип работает в офисе, несмотря на то, что многое в её жизни пошло не по плану. Хотела быть врачом, а стала историком. Хотела долго жить, а умерла достаточно рано. — Кстати, недавно только узнала. Я могу казаться старше или младше своих двадцати лет! — послышался звук открытого холодильника. — Это ли не круто? На хлеб приземлились тонкие ломтики ветчины. На плите стоял чайник. Неужели историк решила приготовить себе завтрак для хорошего начала дня? Хотя вопросов с появлением беловолосой в комнате стало еще больше. Она пойдет с Ией в школу? Она будет ждать её снаружи? Призрак сейчас выглядит, как обычный человек в семнадцать лет. — Как думаешь, я сойду за твою сестру? — сказала девушка, смотря на пришедшую. — Садись, всё почти готово. Через секунду, на столе стояли три бутерброда и свежий чай. Свежим, конечно, назвать его было сложно, ибо был он в пакетике, а Файлип понимала, что чай из пакетика свежим не бывает, но завтрак был достаточно сытным. По крайней мере, так он выглядел. Хотелось отказаться от всего, что сделала собеседница. Но нельзя оставлять труды - ещё больше стыда. Стыд за факт не съеденной еды, стыд за сьеденную еду, стыд за то, что ей что-то приготовили - для многих это было бы смешно, но не для темноволосой. Она избегала услуг в свою сторону, старалась делать все сама и отказывалась принимать любую помощь с чужой стороны. Было вкусно. Приятный вкус мяса, совмещенный с небольшой горечью зёрен у хлеба. А еще сладкий чай. Для недоедающего организма это было идеальным топливом. А вот на лице историка появлялась искренняя улыбка. — Схожу за рюкзаком. На эту неделю я - твоя одноклассница. — догадка темноволосой девушки подтвердилась. — Не слышу удивления! — Откуда рюкзак? — задала логичный вопрос подросток. — Ты считаешь, меня бы отпустили без хорошей маскировки? — Заодно положу конверт тебе в портфель. Ешь, не напрягайся. Она похлопала Ию по плечу, проходя назад в комнату. Коридоры были достаточно узкими и запутанными, поэтому приходилось запоминать, куда идти. Впервые во время своего существования Файлип не понимает, куда идти в квартире. Призрак не напоминала живой насчет того, что произошло ночью. Будет хорошо, если подросток запомнила хотя бы половину из того, что сделала сама, не говоря уже о последствиях. Однако взрыв, который произошёл совсем недавно, удивил не только историка, но и Яричиму. Она видела удивление на его лице первый раз за последние тридцать лет. Поразительно. Пройдя в комнату к девочке, девушка положила конверт в её рюкзак, после чего взяла свой с подоконника, где и появилась, когда проснулась Ия. — Жду, когда ты собирешься. Почитаю несколько книг, у тебя как раз есть одна. — Не трогай! — произнесла подросток, вставая из-за стола и пробегая в комнату. — «Метаморфоза»? — Файлип прочитала название и собралась открывать первую страницу, как вдруг небольшую книгу выхватили из рук. — Интересное название. Дай назад. Там про мир насекомых? Стоило видеть лицо Ии, когда она забирала принадлежащую ей вещь. Облегчению не было предела, когда та поняла, что призрачная дама не знает содержания книги. Однако удивление на лице Файлип все-таки проскочило. Из уст темноволосой попыталось выйти какое-то необычное объяснение, мол, да, на самом деле книга про мир насекомых и читать её призрачной даме будет никак не интересно, но объяснение превратилось в полную кашу из слов. Собеседница улыбнулась, выходя из комнаты и давая девушке переодеться. Закрыв за собой дверь, она еле как могла сдержать смех, однако сев за стол на кухне и обратив внимание на полностью выпитый чай и съеденные бутерброды, которые явно были употреблены за несколько секунд, Файлип понимала, что с девушкой многое не в порядке. Нужно будет приложить достаточно сил, чтобы помочь бедняжке. В конце-концов, призрачная дама понимала, если Ия умрёт - её смерти явно никто не будет рад. А еще никто не будет рад тому, кто работает и имеет при себе Бумагу Инкаформации. В голове проскочила иллюзия. Перед собой дама увидела бритву, прикрытую розовым бантиком. После этого увидела кровь. Много крови. Неприятную рану на руке. Множество порезов где-то на задней стороне ладони. Это было что-то, похожее на сон и предсказание одновременно. И такая иллюзия испугала историка до ужаса. Теперь желание не видеть работника с Бумагой в руках увеличилось в несколько раз. Наконец, темноволосая вышла из комнаты. Короткая чёрная юбка в красную клетку, белая рубашка с красным галстуком, белые туфли. Чистая и приятно пахнущая одежда. Выглядела Ия просто прекрасно. — Юбку бы длиннее. — сказала подросток, смотря на себя в зеркале. — А так, вполне неплохо выглядит. — Идем? — спросила Файлип. Сейчас именно она выглядела менее женственно. — Да. Нам идти несколько минут. Думаю, можно не торопиться. — со строгим выражением лица ответила Ия. Они вышли из дома, закрыв за собой дверь. Стройные девушки прошли по дороге дальше, пока живая наблюдала за тем, как удивляется мертвая. Похоже, за время нахождения в офисе Файлип совершенно забыла ощущения мира, в котором её напарница живёт каждый день. Она то и дело указывала пальцем на огромные дома и проезжающие мимо машины, с особой яростью реагировала на проклятья и оскорбительные слова со стороны других, а когда ей отвечали, с презрением смотрела на отвечающих ей людей. — Ты выглядишь странно. — намекнула Ия. — Что не так? В моё время матов на улицах было меньше. — А сейчас ты ещё и похожа на обычную бабушку, которая сидит у подъезда и говорит о том, что раньше было лучше. — А ты сама посмотри! Дороги были лучше, луж было меньше... Дальше темноволосая уже не слушала. Ей и так хватало таких речей от других людей, так что выслушивать призрака, что не понимает ни единой вещи в современном мире, уж точно не хотелось. Вместо этого мысли ушли в другое направление. Почему-то поток размышлений остановился на Яричиме. Мужчина в почти полностью белой форме, который раз за разом жестоко относится к своим работникам? Неужели никому это не надоело? Ия явно бы не вытерпела такого отношения к себе. А что еще он с ними делает? Может, им нужна помощь? Две девушки зашли в школу. Беловолосую видели, как новенькую, на темноволосую не смотрели вообще. Файлип явно заинтересовала многих, включая мальчишек из класса, но пока с ней никто не говорил. — Почему на меня так смотрят? — Тобой заинтересовались. — ответила собеседница. — А почему не подходят, почему ничего не говорят? — Потому что время сейчас такое. Люди стеснительны. Ты, как историк, разве не изучаешь психологию людей этого времени? — заинтересовалась Ия. — Психология и история - две разных сферы. Ты вообще поняла, что сейчас сказала? Девушки лишь молча прошли в свой класс. Прозвенел звонок. На Файлип продолжали обращать внимание, но никто ничего не говорил. Похоже, все понимали, что девушка новая, но при этом и сказать, что она не из этой школы, никто не мог. Мгновенно вписаться в коллектив надо уметь. Интересный все же талант. Ию не замечали несколько месяцев, когда она сюда перевелась, а вот призрачной даме резко многие рады. Может быть, дело в маскировке, о которой говорила напарница? Или призрак умеет манипулировать чужими воспоминаниями? А если это - просто её воспоминание и вся сцена просто подстроена, пока темноволосая сидит где-то в кабинете и смотрит в потолок с пустым взглядом, пока её мысли читают? Урок прошёл также быстро, как и начался. Ничего необычного. Английский язык - недостаточно сложный предмет даже для той, кто, казалось бы, во многом не преуспевает. Призрачная девушка же не отвечала на вопросы, не поднимала руки, не стремилась что-то сделать. Конечно, она ответила бы на любой вопрос, но не сейчас, не в маскировке. Собравшись с мыслями, обе пошли на урок литературы. — Маскировка подразумевает все - меня здесь узнают, как новенькую, я полностью знаю расписание и имена учителей, а ещё я дополнительно запомнила имена нескольких людей здесь. Забавно, правда? — Да. Забавно. — с небольшой усталостью в голосе ответила Ия. Кто вообще подумал, что давать ей такую напарницу - хорошая идея? Осматривая доски почёта на стенах малинового цвета, Файлип не переставала удивляться тому, как поменялись школы за время её отсутствия во внешнем мире. Конечно, девушка могла все это время пойти и посетить любую школу, однако решила не делать этого, лишь прогуливаясь по мегаполису и посещая разные заведения, пробуя разную новую еду, знакомясь с новыми людьми. Никогда ещё ей не было весело, но теперь призрачная дама видела ещё и изменённые школы. Перед её глазами проносились уже её воспоминания и её видение школы, то, как она выглядела тридцать пять лет назад. Казалось, что перед ней проплывают те самые эмоции, которые она чувствовала тогда. И мысли о смерти тоже проскакивали. Почему-то некоторые точки на теле зачесались. В мозгу проплыло изображение колбы с кислотой. — Было бы приятно вернуться к Яричиме и доложить, как прошел наш день. — подумала Файлип, закрывая рукой другую руку. — Пять уроков в понедельник. У тебя явно удачное расписание. — Это все еще не делает фактор нахождения здесь хорошим. — ответила Ия, заходя в класс. Они разложили вещи на передней парте, прежде чем выйти из класса и встать у подоконника. Рядом проходили люди, некоторые из которых хотели что-то сказать. Непонятно, кому именно - Ии или Файлип, однако понятно, что слова эти вряд ли будут позитивными. Может, темноволосая расскажет больше о себе именно сейчас? — Хотя бы в понедельник они меня не трогают. — тихо произнесла девушка, смотря на забор вокруг учебного заведения. — А тебя бьют или... — остановилась на секунду напарница, думая о худшем. — Нет, в основном ментально издеваются. Замечают детали по типу пятна на юбке, расстегнутой пуговицы в самом низу рубашки, мешки под глазами. В понедельник проходит какая-то проверка. Директор ходит по школе и смотрит на то, как себя ведут ученики. — медленно высказалась Ия. — Впрочем, раз в пару недель меня всё же избивают. Она подтянула рукав рубашки, явно что-то скрывая. Впрочем, Файлип не стала просить её снять рубашку прямо сейчас. Нужно оставить это для Минтория. Или даже самого Яричимы. Он и проявил особый интерес к живой душе. — Ты не боишься высказываться мне? — Не знаю. Иногда кажется, что это не имеет смысла и ничего не даст тому, кто даже не слушает. — девушка повернулась в класс и ушла, оставив призрачную даму наедине со своими мыслями. Так вот почему она не выглядела счастливой, когда зашла внутрь. Её здесь и впрямь недолюбливают. Может быть, на это есть причина, но не до степени избиения человека. Не нужно применять физическую силу, если человек не нападает с физической силой первым. Остаются синяки. И на них больно нажимать. И на них больно падать. И больно ходить. И слез еще больше. Смотря, как сильно бьют ещё - если захотят, сломают руку, ногу, пальцы, куда попадут. Из носа потечет кровь, на теле появятся лишние некрасивые бугорки, а ещё и шрамы. И ведь это может быть на всю жизнь. Перед глазами опять пролетела утренняя сцена. Нож, кровь, руки. Смерть, не иначе. Видеть такое было не просто неприятно - зная даже небольшое количество информации, было ещё и грустно. Что сказал бы сейчас Яричима? А Минторий? А Шафрон? Да хоть кто-нибудь? Что не стоит беспокоиться и это просто призрачные силы не так работают во внешнем мире? Ия пыталась предотвратить смерть человека, не дав ему оставить бумагу на столбе - и такое уже было до девушки. Но способна ли она остановить свою кончину? Вот в этом и проблема силы Файлип - мало того, что она и во внешнем, и в призрачном мире, так она ещё и имеет отдельные силы на каждый мир. Во внешнем она размыто видит будущее и судьбу человека, в призрачном способна с легкостью уничтожить любую форму негативной энергии с помощью биты. И во внешнем мире тоже может, дай ей бейсбольный шар. — А я же тебе говорил, что она дура! — послышалось из кабинета. — Да наша идиотка даже на вопрос ответить не сможет! Войдя в класс, Файлип смотрела на двух парней, которые с агрессией говорили про темноволосую девушку, что сидела за передней партой и пыталась читать книгу. Рядом с ними сидела девушка, своим смехом лишь подбадривая двоих на продолжение травли. На одном парне была синяя кепка, а вот другой парень и девушка вовсе не носили головного убора. Похоже, именно об этом и говорила Ия. Но в понедельник они не должны бушевать. Так почему они устроили этот цирк? — А, новенькая! Тебе представили клоуна нашего класса? Ты прямо с ней сидишь, я посмотрю! Ничего. У Файлип не было слов. Она тихо достала из рюкзака бейсбольный мяч. Пальцы рук покрылись сыпью, а на руках начали появляться красные пятна от ожогов. Была бы она в другом мире, уже бы получила в лицо зонтом от Яричимы. Но здесь её ничего не останавливало от того, чтобы заслуженно ударить в человеческую плоть. Пока парни отвернулись, девушка бросила в воздух сферу. — Эй, ты что делаешь? — были его последние слова перед тем, как в его лицо с силой влетел кожаный мяч из призрачного мира. — Нехорошо над девочками издеваться. Если еще раз такое будет, ударю не мячом, а битой. Из носа парня пошёл нос. Впервые дама была довольна, несмотря на то, что только что кого-то поранила. За все время, проведенное в потустороннем мире, она улыбнулась от силы раз пять, а здесь только третий час нахождения уже привёл ей достаточно удовольствия, чтобы зарядиться на все сто процентов для работы. Отталкивая людей по пути, парень выбежал из кабинета, закрыв за собой дверь. — Тебе не стоило... — тихо сказала Ия. — А тебе стоит улыбаться почаще. Слишком уж ты грустная. — ответила ей Файлип. — Проблемой меньше, правда? — Тебе буквально не стоило. Если об этом узнает директор, тебе не поздоровится. И только она это сказала, как в кабинет зашел человек в официальной одежде. Выглядел он лет на пятьдесят, на лице уже виднелись морщины, а ноги исхудали. Интересный был мужчина, даже можно было сказать, что пожилой. Весь класс замолчал, смотря на того парня, директора и Файлип, которая, очевидно, достаточно мощно встряла. Ия никак не могла ей помочь, хоть и хотела. — Файлип Фëрнис. В кабинет, живо. Говорил он уверенно и спокойно, словно такие проблемы у него происходят каждый день. Звуки медленно возвращались в норму и раздавался шепот из всех углов класса - многие уже поняли, что происходит и что будет дальше. Ия сидела у парты, понимая, что веселья ей не видать. Хотя бы защита от вечных издевательств появилась. Но что, если Файлип зайдет слишком далеко? Яричима говорил что-то про то, что призраки могут определить человека и его жизнь. Со вчерашней ночи ничего нельзя было вспомнить. Она помнила только то, как проснулась, пошла с Шафроном, встретилась с Файлип, Минторием и Яричимой, обезвредила несколько Бумаг и взорвала какую-то Бумагу Инкаформации и её носителя. Её работа только началась, а она уже столько натворила. Стало стыдно. Вернулись Файлип и тот парень к середине урока. Она выглядела радостной, он выглядел расстроенным. — Сам виноват, ладно. — сказал он, с грустью и обидой признавая этот факт. — Извиняюсь, Ия. В глаза призрачной дамы словно попали огоньки. Она с радостью посмотрела в сторону девушки, разводя руки в стороны, когда та хотела просто подумать о вопросе. Но как она выкрутилась из очевидно провальной для неё ситуации? Вероятно, именно это и необходимо спросить. — Никак. Я просто давно общаюсь с Яричимой. — закрыв глаза, ответила призрак, хотя Ия даже не думала задавать вопрос. — Не спрашивай. Лучше скажи мне, у вас девочка на задней парте у окна всегда такая странная? Девочка за задней партой у окна? Старшеклассница обернулась. Да, и впрямь. Длинные розовые волосы, наклейка в виде кружки чая на рюкзаке, закрытое поведение. В некоторых случаях она предпочитала выходить из класса во время каких-то крупных событий. Иногда просто молчала, когда с ней пытались заговорить. Пример социофобии - человек просто не хочет быть с другими людьми в компании. Звали её Айрис - это имя она редко слышала на уроках, когда людей вызывали к доске. — Она просто не хочет быть со всеми. Ты и это будешь считать странным? — Я не про это. От неё просто исходит какая-то необычная аура. — высказалась Файлип. — Присущая призрачному миру, если тебе интересно. — Аура? Запах, что ли? Запах призрачного мира? Она пахнет прахом чей-то бабушки? Призрачная дама была не в восторге от шутки. Не просто не оценила, а с отвращением посмотрела в сторону живой персоны. Ей явно не нравилось, когда кто-то шутил таким образом. Нужно будет запомнить. Через несколько секунд историк попросилась выйти в туалет. Получив позволение, она резко побежала в сторону, обратную туалету. Странно. Послышались звуки дверей, в коридоре были слышны звуки шагов. Но никого не было рядом - никто не проходил мимо двери кабинета. Была какая-то необычная напряжённость. Словно сейчас - именно сейчас Ию кто-то с силой ударит. Это что, работа Файлип? За одну её неудачную шутку? Она что, настолько опозорилась парой слов? Захотелось крикнуть что-то по типу просьбы остановиться, но ничего не выходило изо рта. Строки в тетради стали кривыми и расплывчатыми, стены приобретали более натуральный оттенок. Она теряла сознание... — Привет, снова. У тебя кожа бледная была после того, как я зашла. Ты меня испугалась? — сказала призрачная дама. ...лишь на долю секунды, прежде чем вновь вернуться в реальный мир. Это было очень неприятное ощущение. Словно голова сейчас взорвется, а в нос пойдут отвратительнейшие запахи. — Как барбарик сидишь. — отметила Файлип вновь. — И при этом не сладкая, как карамель. — Мне лучше. Это твоя работа? — перешептывалась с собеседницей Ия. — Нет. Ты себе надумала всего. У тебя сильный стресс, не более. — вздохнула она, рассматривая становящуюся вновь розовой кожу живой персоны. — Во-первых... Под её слова прозвенел звонок. Ученики толпой ринулись выходить из класса, а вот Айрис и Ия остались одни. За исключением учителя и Файлип, конечно же. Почему с появлением странных людей в жизни происходят странные события? Например, почти что полное отключение от мира сего... — ...не шути так больше. Призракам это слышать неприятно. Подумать не могу, что сказал бы Яричима. — объяснила ситуацию призрачная дама. — Во-вторых, нам нужно переговорить с той девочкой, о которой я тебе говорила. Словно не обращая на них внимания, Айрис резко прошла мимо них, задев обеих своими волосами. Длинная, привлекательная и просто красивая девушка, которая боится говорить с другими в классе. Что-то не складывается. — Пришлось пробежаться по кабинетам и зайти в пару шкафов, чтобы попасть назад в призрачный мир. Поговорила с Минторием. У меня не лучшие новости для тебя, спасительница человеческих душ. Когда они вышли, Файлип шла сзади Ии, нашептывая ей про суицидальные мысли той, что недавно вышла из класса. Розововолосая хранила в себе необычную тайну. И, по какой-то неизвестной причине, планировала себя убить через несколько дней. Призрачный мир поражает своими рабочими методами познания того, сколько человеку осталось жить. Но эта новость достаточно сильно затронула девушку. В конце-концов, может быть, она тоже что-то сможет узнать про призрачный мир? Тогда Ия не будет одиноко бродить по нарисованным закоулкам и тысячам одинаковых улиц. — Эй! Погоди! — сказала Ия, окликивая Айрис. Та ускорила свой шаг. Сейчас обе чуть ли не бежали по школе. Одна пыталась убежать, не желая разговаривать с кем-либо, другая пыталась догнать, желая помочь. Можно было бы сказать и, вероятно, даже доказать, что Файлип была третьей, лишней, но, к счастью, иметь историка призрачного мира, который без всяческих проблем способен помочь в любом деле было достаточно приятно. — Пожалуйста, погоди! — сказала девушка ещё раз, пока её с силой не толкнуло ветром вперед, из-за чего обе девушки свалились прямо в коридоре. Призрак же стоял у стены, кусая яблоко. — Айрис, верно? — Да, только я не понимаю, что тебе нужно? — спросила она, держа в руках рюкзак. Сейчас Ия неудобно расположилась у той в ногах. — И слезь, пожалуйста. — Я хотела узнать больше о твоих интересах, но ты продолжаешь убегать. — ответила собеседница, отходы в сторону. Слава Богу, что они сейчас находились вдалеке от людей. Многие бы посчитали эту сцену непристойной. — Пожалуйста, давай в другой раз? У меня дела? Дела? Да, дела. Все верно, у меня дела. — она, повторив одно слово несколько раз, убежала в обратном направлении, сталкиваясь с несколькими людьми. Эмоции. Все завязано на эмоциях. Файлип смотрела за тем, как её напарница наполняется жгучим интересом, страхом, злостью и радостью одновременно. Было непонятно, что именно чувствует темноволосая сейчас. Может быть, внутри неё зажглось желания на самом деле получить друга? В конце-концов, Айрис и впрямь выглядела красиво, даже для призрачных стандартов. Но была на грани суицида, если верить словам той, с кем Ия познакомилась только вчера. Впрочем, этому уже мёртвому человеку она верит больше, чем собственным родственникам. Ко всему, вряд ли тот, кому нельзя верить, пошел и стал бы помогать с задачами, которые его не касаются, верно? Нужно будет узнать о ней больше. Но призрак молчала, продолжая доедать, судя по всему, сворованное яблоко. Умершие любят яблоки? Интересно. — После окончания школы тебе придется заснуть дома. Будем путешествовать и искать её. — чавкая, говорила собеседница. — Искать? Я даже не знаю её дома... — Значит, последим. Каждую ночь такие, как она, ну, с депрессией, оказываются в потустороннем мире, но просто спят. Если их разбудить, для них все будет, как во сне, чем мы и воспользуемся, чтобы заставить её получить к тебе интерес. — Таким планам ты тоже у Яричимы научилась? — спросила Ия. — Больше от Шафрона узнала, чем от него. Так и работаем - никогда не ожидая, чему научимся. Вот, допустим, Минторий вовсе научился кидать в стены ножницы. Ты этого просто ещё не видела. — с улыбкой ответила девушка. — А люди, которые умерли, могут разбудить других? — Не знаю. За кучу лет работы ни разу не видела. Остаток школьного дня прошёл незаметно. Лишь несколько раз Ия почувствовала чей-то взгляд на себе, прежде чем видеть, как Айрис убегает в другую сторону. Темноволосая стеснялась своей «подруги», которая то и дело получала комплименты от мальчишек класса. Интересно, Файлип специально оделась так, чтобы притягивать внимание каждого проходящего рядом человека? Если так, то зачем ей внимание нескольких старшеклассников, которые, увидев настоящую девушку, убежали бы сразу, понимая, что засматривались они на труп? Иногда хотелось от стыда провалиться под землю, слыша разговор призрачной дамы и мальчишки, который до ужаса нравился Ие. Нужно успокоиться. Она всего на один день с ней. Скорее всего, каждый призрак так или иначе посетит её днем. Нет, неправильно. Историк же говорила, что только она способна на появление в мире живых. Что-то, связанное с её смертью... — Знаешь, у тебя красивые мальчики в школе. — Им семнадцать. — строго сказала живая душа. — Это не отменяет того, что они красивые. — повторила призрачная дама, следя за движениями Айрис. — Кажется мне, она тоже недалёко живёт. Без тебя я особо не смогу пойти, поэтому за мной. — А почему не можешь? Мне казалось, что ты - могучий призрак, который способен читать мысли, все такое. — Да только смысл от этого всего, если тебя рядом нет? Яричима подробнее объяснит тебе строение способностей. — она провела девушку дальше, ближе к розововолосой, так, чтобы они были на приличном расстоянии. Забор территории школы был тёмным и неприступным, а дома рядом выглядели крайне интересно. Ветер на улице сбивал с ног, а вода в лужах пыталась выскользнуть из оврагов. Матерящиеся люди, пар от фабрик и заводов, которые стояли подальше от населённых пунктов, линии электропередач, бесконечные дороги с бесконечными машинами и серые, уже давно никому не нужные дома - за время пребывания Файлип в мире мёртвых поменялось многое. Ия продолжала идти. Тучи на небе и солнце, которое усердно отказывало показываться на глаза, мешали проходу дальше. Девушка с розовыми волосами завернула за угол - они за ней. Айрис пошла дальше - они за ней. Держась как можно дальше, прячась за углами и наблюдая, куда пойдет старшеклассница, они отходили дальше от школы и дальше от дома Ии. Было неприятно. На них начал капать дождь. — Во время грозы многие призраки могут появиться здесь. К сожалению, мы вышли из района Яричимы, но призраки нашего региона все еще способны нас догнать в случае неприятных инцидентов. — Каких? — Расскажу завтра. Нам нужно сейчас двигаться дальше. Вдалеке раздался сильнейший раскат грома. У девушки чуть было не остановилось сердце, но умирать сегодня не хотелось. Вода попадала на волосы. Было неприятно, но новости предвещали дождь каждый день на протяжении всей недели. Значит, нужно терпеть. В конце-концов, они прошли огромное расстояние, чтобы наконец увидеть, где живёт Айрис. Айрис. А где она? Из ближайшей подворотни раздался крик. Теперь понятно, где именно находится одноклассница. Файлип резко достала биту, прежде чем Ию перебросило через всю дорогу. Она испуганно сжалась и приземлилась прямо у стены. Призраки и такое умеют? — Сволочь. — чем ближе они приближались, тем больше было криков. Файлип наконец взглянула ближе. — Отпустите меня, пожалуйста! — девушка с розовыми волосами усердно пыталась выбраться из хватки мужчины. — Я сделаю все, что вы хотите! — Кошелёк. Сюда. — сказал мужчина, держащий её за руки. — Тебя все равно мало кто здесь найдет, если будешь сопротивляться. Они стояли прямо перед призрачной дамой. И хоть мужчина стоял к ней спиной, стоило дать отпор и защитить девочку. Ну, не оставлять же её на улице без денег и, вероятно, возможности добраться домой? Нет, не стоит понимать неправильно: Файлип плевать хотелось на человеческую жизнь. К тому же, если бы Айрис сейчас умерла, ей бы не пришлось разбираться с потенциальной Бумагой Инкаформации. Но такие мысли шеф заставлял подавлять. И вот, дама со всей силы делает замах, но не ударяет, а лишь лёгкой подсечкой валит обидчика на пол. Розововолосая тоже падает, смотря на призрака, что выполняет свою работу. Файлип делает резкий удар в сторону груди парня, касаясь только кончиком биты. — Низшая форма жизни, мелковидный таракан, что выбирает собственные средства вместо жизни человека. — она стояла прямо над ним. По стенам стекала вниз кровь. Под мужчиной появился красный крест. Она испытывала ненависть. То чувство, которое нельзя было выносить в призрачный мир. Плевать, пусть. Она отправит его прямо в ад. Так бы сделали другие призраки из других регионов. Она знает сотни, тысячи таких. Яричима оставит от неё только лужу, на которую будет грустно смотреть, но она сделает своё дело. Ия медленно встала, слыша стоны парня. Нужно увидеть, что происходит. Ветер стал сильнее, а затем, в моменте, в проходе появился ещё один человек. Женщина. И сейчас мир призрачный смешался с миром реальным, ведь дома стали такими же серыми, облака стали такими же нарисованными, а дорога обратилась в тихий прах. Дама в проходе спокойно посмотрела на ситуацию, а призрачная дама подняла глаза, испугавшись и отойдя к Айрис. — Призрак убивает человека. Глава области не учил тебя тому, что произойдет при смерти человека от рук призрака? — глубоким голосом сказала она. — Объясните мне, что происходит? Кто вы? — и тут Айрис увидела Ию. Естественно, пробежка к ней была быстрее, чем к дому. — Ты? — На глазах живой и полуживой душ. Я сделаю тебе одолжение. — на глазах присутствующих, тело мужчины поднялось в воздух, прежде чем голова лопнула, а мозги прилипли к кирпичным стенам. — Насильник, продавец богатств других, убийца, интересная у него жизнь. Но за счёт твоей попытки убийства мне придется разбирать чуть меньше бумаг, из-за чего я не убью тебя. Пока что. Исчезни. Айрис попыталась убежать, но споткнулась, с силой ударившись о землю. Ноги её затряслись, а перед её лицом все плыло. Из носа пошла кровь. Тем временем, на глазах Ии Файлип сгорала в синем огне, отправляясь в параллельный мир. Дама развернулась к девочкам, посмотрев на них двоих. Напуганное существо и темноволосая девчонка, которая не боялась крови, которая была здесь. Не та реакция. — Я позволю задать один вопрос. — существо присело на колени. — Один. Чтобы упустить понятные вопросы - я знаю всё, о чем ты можешь спросить. И, да, я и впрямь являюсь смертью. Но для наших разговоров я позволю тебе называть меня просто Амбреллией. Теперь её можно было рассмотреть ближе. Под капюшоном скрывалось лицо синеглазой девушки лет тридцати, рыжие волосы которой доходили до плеч. Одежда была древней - в плаще было огромное количество отверстий, на робе было много плесени, длинные штаны покрылись грязью, а ботинки и вовсе еле как держались вместе. — Если бы Файлип не было, её бы оставили здесь без сознания? — она указала на девочку, которая прикрывала свой нос платком, который достала из кармана. — Все верно. Это также бы повлияло на её смерть. Было бы неприятно, соглашусь. — Амбреллия замолчала, смотря на двух незнакомых дам. — Задай ещё один вопрос. Я давно не видела тех, кто заботится о себе больше, чем о других. — Я не буду задавать глобальные вопросы. Возможно ли спасти её? Файлип говорила, что она на грани. — тихо спросила девушка. — Возможно. Теперь ты технически её подруга. Но проблема в том, что тебе нужно будет взять на себя ответственность за её жизнь. — с этими словами "госпожа Смерть" испарилась навечно из мира живых. Ответственность за чужую жизнь? О чем она? Разве нужно брать ответственность за чье-то существование? Или это значит, что когда она станет причиной жить, любое неправильное движение будет открытым путём к смерти? Вопросов стало в разы больше. Не хотелось их всех задавать. Мир возвращался в норму. Трупа в подворотне как не бывало. Травмы у Айрис же... — Все хорошо? У тебя сильное кровотечение. — с усилиями, но розововолосую вновь подняли. Она выглядела уставшей. — Я чувствую, что не дойду до дома. Ты же Ия, да? — она выдыхала холодный воздух из ноздрей, хромая и с усилиями уходя дальше. — Прикольное имя. — Нам до моего дома дойти, как рукой подать. Расскажешь больше о себе там. — Не хочу... — пробубнила Айрис, понимая, что её слова в любом случае не примут во внимание. — ...мне плохо. Она выдохнула, после чего её вырвало на асфальт. Нужно было идти дальше. Понятно, почему так получилось - резкий скачок давления и настроения, а ещё и труп рядом. Интересно, они будут в безопасности? Стоило спросить это у Амбреллии. Все же, Ия не повела носом. Даже не посмотрела на зелёную жидкость, как на что-то плохое. Не потому что привыкла это видеть, совсем нет, а потому что понимала, что такое вполне приемлемо при данной им ситуации. Но под рукой оказалась, как ей сказали, подруга. Можно было начинать решать вопросы, связанные с её самоубийством. Если у нее и впрямь есть такие мысли из-за одиночества и отсутствия друзей в школе, будет приятно стать её первой подругой. Впрочем, она сама и не имеет друзей. Позитив девушки поражает. Она не сдается, а лишь продолжает смотреть на данные ей варианты и идти вперед, выходя из самых тяжёлых ситуаций. У розововолосой была травма от сегодняшнего, которую она даже не заметила. А для Ии это было нейтральным событием. Странно, но, к сожалению, даже смерть человека может не принести страх. Даже если эта смерть - такая. Дождь полил с новой силой. Очередной раскат грома и молния вдали заставили девушек ускориться. Не хотелось оказаться в кровать с болезнью. Они вместе зашли в дом, в подъезд, в квартиру. Сняли уличную одежду, рюкзаки, обувь, прежде чем уставшую Айрис положили на кровать в комнате старшеклассницы. — У тебя тут письмо на столе... — заметила она, отключаясь. — Да, письмо... — ответила Ия, смотря на заснувшую девушку. Интересно, что именно ей снится? Дверь в комнату закрылась. Ия села у стены, раскрывая конверт. Внутри было пустое письмо, которое заставляло Ию засыпать. Ей ещё столько нужно сделать, нет, нельзя ложиться! Нужно успеть приготовить еду! И помочь с уборкой комнаты! Не стоит... ...закрывать глаза и оказываться в мире вновь. К сожалению, так не получилось сделать. Комнату вновь покрыл уже знакомый серый цвет, а конверт с письмом полностью исчез. Интересно получается. Айрис спала на кровати девушки. Теперь можно было рассмотреть её ближе. Ии было знакомо понятие "депрессии", а значит, нужно искать травмы, раны, ожоги и любые другие механические повреждения, нанесенные специально, а не полученные случайным образом. Только вот проблема: как понять, что и как было получено? Длинный рукав черно-белой футболки поднялся. Левая рука - чисто. Белоснежная кожа и лишь пара царапин, которые были получены, похоже, от кошек. Правая рука - чисто. Ничего сомнительного, помимо пары синяков на предплечье. Черноволосая задумалась: если бы она хотела спрятать порезы, где бы она их наносила? Ноги. Ноги? Ей правда нужно смотреть на ноги одноклассницы? Это не должно быть извращённым, но учитывая, что сегодня чуть было не произошло, хотелось провалиться сквозь землю и этого не делать. Руки подняли штанину настолько высоко, насколько можно. Правая нога - все еще ничего. Если пойдет дальше - будет видно слишком много. Но штанина находится на уровне конца коротких шорт. Левая нога - порез. Судя по всему, точно не сделанный случайно - поперёк ноги, с края до края, так, чтобы не прорезать сильно вглубь. Рана заживала, а вот концы её покрывались тёмным облаком. Таким же, каким покрыта смертельная рана Минтория. Со смущением в глазах и отвращением в душе, Ия медленно спустила штаны одноклассницы, открыв призрачному миру её огромное количество нанесённых себе ран. В большинстве своём - порезы. В некоторых случаях - удары тупым предметом. Многие раны превратились в шрамы, но некоторые были свежими - как первый найденный, например. Все же, страх и стеснение взяли верх, заставив черноволосую надеть штаны на Айрис. Значит, все было хуже, чем предполагалось. Зато теперь она знает, что Файлип не врала, верно? А зачем ей врать? — Добрый вечер. Вы рано сегодня. — произнёс Шафрон, записывая что-то на бумаге. — Фанаты сомнофилии поражают. — Это не то, о чем ты подумал! — вскрикнула Ия, отходя подальше от новой подруги. — Честно! — Да знаю я, что ты делаешь. Ищешь признаки депрессии посредством проверки тела на порезы и синяки. Некоторые люди имеют депрессию, но не прибегают к ранениям себя, предпочитая этому другие методы самобичевания. — призрак положил бумаги на стол, рассматривая гостью. — Например, голодовка. На протяжении первых трех дней это вовсе заметить невозможно. Или это скрывают посредством нанесения эдаких "случайных" ран - порезы на пальцах в результате готовки, ожоги от прикосновения к горячей сковороде или к жгучему утюгу, синяки от якобы падения с лестницы. — У тебя длинные и понятные описания. Не думал стать психологом или, не знаю, занять себя писательством? — В прошлой жизни я отдавал честь династии в Китае. Так уж случилось, что я был единственным, кто умел понятно писать. — Шафрон взглянул на Айрис со всех сторон, пытаясь понять, на самом ли деле у нее есть депрессия. — Ну, если она здесь, то можно сказать, что признаки в самом деле присутствуют. Ищи какую-нибудь метку в виде условного креста. Ее достаточно легко нащупать. Ия прошла сквозь одежду розововолосой, пока Шафрон искал метку в волосах. Конечно, хотелось спросить, что дала бы им вещь, которую они сейчас ищут, но, судя по всему, в потустороннем мире лишние вопросы не любили. Поэтому смерть и дала ей всего один шанс узнать любую вещь в мире. Конечно, можно было задать что-то на примере смысла жизни или хотя бы даты конца света, но это было бы скучно: никакой информации о возможных событиях и никакой дополнительной информации о той, кого она не знала буквально несколько часов назад. — Тебе не кажется странным, что она у тебя? — произнес Шафрон, вылезая из розовых волос девушки в постели. — Могла бы довести ее до дома. — После встречи со Смертью и прогулки под дождем я особо думать не могла. Надеюсь, ты это понимаешь. — Ия, казалось, перепроверила везде. Она не затронула только интимные части Айрис, что оставило ее в достаточно напряжённом состоянии. Не нравилось ей это. — Несём ее к Яричиме. Если метка не найдена, значит, ее найдёт он. — Типа, осветит место? — спросила собеседница, пытаясь разбудить девушку. — Нет. Дай мне. — из призрака резко вышло что-то, похожее на молнию, которая ударила спящую по голове. Айрис мгновенно встала с кровати, осмотрев других. Шок в ее глазах нельзя было описать картиной. Руки тряслись, а зрачки бегали по роговице, пока зрение настраивалось и рассматривало стоящих в комнате. Ия - знакомое лицо, которое она толком смогла рассмотреть только сейчас, призрак, которого она не знает, комната в чёрно-белых цветах. Под ногами белые доски, на улице белое солнце, над головой потолок из непонятных материалов. Но это уже второй живой человек в потустороннем мире. Конечно, отвечать на, вероятно, возникший вопрос нахождения в каком-либо пространстве было глупо - как говорила Файлип, она все равно не поймет ничего, подумает, что сон. Несмотря на шок, не было ни криков, ни испуга, ни страха. Неужели Айрис сама понимает, что этот якобы сон - не кошмар? — Здравствуйте? — трясущимся голосом сказала она. — Доброе утро. Я - Гай Юлий Цезарь, это - друг мой, Брут. — сказал Шафрон, медленно выходя из комнаты. И они остались наедине. Необходимо было дойти до школы, но не зная, как обращаться с Айрис - помимо того, что не как с предметом - нельзя было и шаг назад сделать. Знали бы они друг друга чуть больше, совсем немного, тогда бы можно было отталкиваться в направлении знания. Но это ее первый день. Может, и она, и Файлип поспешили с помощью? В конце-концов, проще было бы обеим сторонам: розововолосая девушка не боялась бы Ию, а Ия знала бы, что нравится той, с кем она познакомилась сегодня. Впрочем, ситуация решилась сама собой. Как только темноволосая сделала шаг назад, Айрис пошла за ней. Еще два шага назад - два шага вперед. Значит, следует за ней. Хоть что-то стало понятным. Медленно, но верно, они вышли из дома, пройдя по белым тропинкам мёртвого мира, пока Ия продолжала читать записки, параллельно следя за живым человеком позади себя - не хотелось, чтобы кто-то затерялся. По приходе в школу первым же делом обе поднялись наверх. Шафрон уже был в учительской, как и почти все, за исключением Файлип. Похоже, она все еще не восстановилась после сегодняшнего инцидента. Или, возможно, Амбреллия навечно сожгла ее. Тогда бы было печально - эта дама только начала нравиться старшекласснице. Было что-то интересное в ее грубом, но защищающем интересы слабых посредством силы характере. Двери открылись, типичные огоньки вновь висели в кабинете. Как вчера. Только вот зажжены были все огни - а значит, Файлип тоже находилась где-то тут. Неужели даже те, кто навечно был сожжён, считаются, как рабочие? — Привет! — на столе пискнула какая-то слизь. Присмотревшись к комку жидкости поближе, Ия заметила шляпу. — Меня превратили в слизня на целый человеческий день. Завтра вернусь в хорошем состоянии. — Тебя не уничтожили? Ты же убила человека. Настроение в комнате резко упало. Ия обернулась, чувствуя необычное изменение температуры, которое наступило крайне резко. Ожидалась реакция Яричимы или Минтория - какой-нибудь гнев или грусть за произошедшее, но они не поменялись. Они продолжали следить за Айрис, стоящей прямо позади. Наконец, девушка полностью поняла, что происходит. — У нее травма. — тихо сказал Яричима. — Успокойте чадо. — Так его убили? — голос девушки с розовыми волосами затрясся еще сильнее. — Меня посадят? — Твою мать. — выругался Минторий, выводя Айрис из учительской и приставляя к ней Ию. Бедная и запуганная розововолосая старшеклассница показывала свою реальную натуру. Не было попыток избежать чего-то, не было попыток сбежать от разговора. Она тряслась, вспоминая, что именно сегодня произошло. Как она видела на стенах остатки черепа и мозга человека, как пытались заставить ее отдать кошелек, как перед ней оказались две непонятные личности. Кто они вообще? Почему они ее защищают? Что происходит? Ию часто обнимали во снах. В основном, конечно, отец, каким она его помнит. Да, отец, который ушёл из семьи. Было чувство спокойствия, которое шло от рук обнимающего и распространяющееся по всему телу. Если Айрис видит происходящее, как сон, сработает ли на ней обьятие той, кого она не знает? Или это работает только с близкими людьми? Нельзя было сказать, что Ия не сопереживала. Во-первых, как бы унизительно это не звучало, но девушка с розовыми волосами просто выглядела жалко. Суженные зрачки, трясущиеся руки и старательное желание все осмотреть, от которого идут быстрые повороты головой для поиска любых выходов в ситуации - все это складывалось в общую картину боязливой и грустной Айрис, которая желала уйти из некомфортной для нее среды. Во-вторых, девушку сегодня прижали к стене в переулке, а затем на ее глазах убили того, кто прижал. И если Ия не видела в произошедшем ничего ужасного из-за слишком большого количества прочитанных детективов с огромными описаниями гниющих трупов и бесформенных тел, то ее новоиспечённая подруга такое видела впервые. А если бы и Ию прижали, у нее была бы такая же реакция. О чем она вообще думает? О том, какие у нее причины обнять ту, кого она сегодня спасла? Она совсем идиотка? Совсем выжила из своего ума? Руки резко обхватили розововолосую со всем желанием ей помочь в этот момент. Ия направила все свои мысли и чувства в сосредоточение фактора помощи и понимания. И это не осталось неуслышанным. Напряжение в здании резко уменьшилось. Через пару секунд темноволосая почувствовала руки на своей спине. А затем на плечах. — Спасибо. — ее голос трясся уже меньше. — Меня давно не обнимали. — Я с тобой. Не переживай. Я тоже это видела и тоже волнуюсь. И за тебя, и за себя. Все будет хорошо. Обещаю. — в глубине души что-то говорило Ие, что она не умеет поддерживать словами. — Здесь безопасно. Здесь нет никого, кто попытается нас убить. Из кабинета вышел Яричима. Резким движением он взял Айрис за шею и с силой ударил ее спиной о стену. Подняв ее футболку, наружу вышло голое тело. На груди красовалась сияющая красная метка. После этого глава отпустил её, с сочувствием посмотрев на старшеклассницу. Его зонт готов был действовать, но в последний момент мужчина почувствовал то, как рукав рубахи кто-то тянет. Ия не хотела попасть под горячую руку, но встала перед ним и одноклассницей, пока за рукав тянул Шафрон. — Отойди. Ты разберешься с ее депрессией уже утром. — Пожалуйста, оставьте ее. Посмотрите на нее, она до ужаса запугана. — молила Ия, продолжая стоять прямо перед кончиком зонта. — Она почувствует это, как кошмар. — шеф резким движением отбросил призрака, тянущего его рукав, в сторону. — Подумает, что обычный плохой сон. Нам не нужна паника. — Она не паникует! Я могу ее успокоить! — она с силой попыталась толкнуть мужчину назад. Безуспешно. Сейчас Ия казалась в разы меньше. Словно муравей защищает товарища от осы. Словно Давид стоит перед Голиафом. Словно Сизиф встал рядом с камнем. Яричима не послушает. Но ей нужно хотя бы попытаться. Хотя темноволосая даже не знает, остановит ли его хоть что-то. Шафрон, казалось, его работник, но был откинут в стену и теперь лежит на полу. Минторий и Файлип не выходят из кабинета. Вероятно, из-за страха. — Если вы оставите потенциальную Бумагу Инкаформации здесь, я могу остановить и убрать этот потенциал! — крикнула девушка. — Ты ее даже не знаешь. Вы познакомились сегодня. — Я верю в свои способности. Я верю в то, что... Ее тело пронзил клинок. На секунду она впала в шок, пытаясь понять, что произошло. Она не остановила его. Ему просто плевать. Он способен покалечить живой организм и относиться к другим с садизмом, словно они - инструмент, а не что-то, имеющее значение. Клинок застрял внутри живота. Он был как раз частью зонта. Яричима смотрел на нее с презрением и отчаянием. Почему было горькое ощущение предательства? Клинок вынули из тела. Кровь медленно начала сочиться на одежду. Она сидела в углу, но все еще доползла к Айрис, чтобы прикрыть ее хотя бы своим телом. Это была жалкая попытка - закрыть человека в позе эмбриона своим бесполезным телом. Она омерзительна сейчас. Отвратительна. Но она хочет сделать все, чтобы помочь ей здесь. В конце-концов, она проснётся раньше. И что тогда? Возьмет нож со стола Ии? В таких моментах можно было заплакать. Но Ия привыкла к осознанию своей никчемности. Она смотрела на шефа с ненавистью и непониманием, раз за разом пытаясь закрыть Айрис все больше и больше. Да, она пачкала ее кровью, как и себя. — Пожалуйста. — тихо произнесла она, пытаясь сосредоточиться на факте защиты, а не того, что в ней только что сделали отверстие насквозь. — Бейте тогда меня столько, сколько понадобится. — Сволочь. — он с силой оттолкнул ее назад. — Ия, не мешай мне. Это делается для блага всех находящихся здесь. Он в очередной раз замахнулся, замечая слёзы Айрис. Рука дрогнула, но он закрыл глаза и почувствовал, как его штаны тянутся в другую сторону. Хотелось отпнуть Ию назад. Хотелось убрать ее со своего пути. Он обернулся, смотря на девочку, которая усердно пыталась хоть как-то убрать опасность. — Она бесполезна здесь. И я тоже. — сквозь боль говорила темноволосая. — Но я бесполезна и здесь, и в реальности. Да, я не знаю её. Но я не могу допустить смерть. — Ее проблема исходит от неразделённой любви. Поэтому метка на груди - там, где должно быть сердце. — он посмотрел в глаза Ии. Заплаканные, но просящие не заканчивать нахождение Айрис здесь. — Эта проблема не решается в призрачном мире. Розововолосая смотрела на Ию. С травмой, лежащая у ног Яричимы, она молила не причинять боль. Она слышала все фразы. Чувствовала попытку закрыть своим телом ее тело. Видела, как она стоит перед ней и ним, пытаясь заставить его не трогать ее. Этот сон кажется крайне реальным. Возможно, это намек на то, что стоит все-таки сдружиться с этой странной девочкой? Она выглядит одинокой. Как и Айрис. — Ты докажешь свою пользу, если она не отправится в настоящий сон? — Я докажу свою пользу пожертвованием себя, если то понадобится! Бейте меня, режьте и убивайте столько, сколько нужно! Я ничего не стою, но она находится в состоянии, когда любое негативное действие в ее сторону способно привести к смерти! Даже во сне! — кричала Ия, наконец получая этот прилив адреналина. — Я умру здесь, мучительно, долго буду умирать, но не позволю вам убрать ее прямо сейчас! — Ты - мазохистка. — он взял ее за шею, с силой воткнув кинжал в ребра девочки. Послышался ужасный хруст ломающихся костей. — Ты ничего не стоишь? — Ничего. — ответила она, продолжая смотреть ему в глаза. — Бейте меня, пожалуйста... — Не может человек стоить ничего! — он с силой ударил ее три раза в разных местах, задевая вены и органы с каждым ударом. Она не теряет сознания, она остается в таком положении. — Как смеешь ты говорить ложь, пока тебя убивают? — Ударьте меня столько раз, сколько я заслуживаю. — она медленно становилась тише с каждым ударом, продолжая магическим образом оставаться в сознании. — Я ничего не значу. Я бесполезна, как человек. — Польза? — он слышал ее прерывистое дыхание, продолжая с силой бить и ломать кости девушки, причиняя ей максимальный вред. Кажется, теперь она даже не могла говорить. — Добей. — сказала она, испуская слезы и произнося тихий бред. Он ударил ее еще раз. Своим кинжалом он пробил ее лёгкое, заставив девушку кричать. Пронзительно, больно, особенно после тех слов. Физически, Яричиме было плевать. Ментально, он был в ярости. Его рука в очередной раз вытащила из тела клинок, вставив уже в другую часть живота. Девочка в его руках медленно истекала кровью, раз за разом вдыхая и выдыхая клочки пойманного воздуха, пока жидкость вишнёвого цвета медленно стекала по стене. Ее улыбка пугала и заставляла продолжать одновременно - она знала, что желала получить максимальное количество боли. Желала, чтобы этот клинок пронзил ее тело еще сотни, тысячи раз, чтобы она испытала этот прилив острого ощущения. Просьба ее убить? Нет. Просьба оставить ее в сознании и выместить огромное количество гнева. Меч был в крови. В крови той, кто смел улыбаться в лицо своему садисту. И впрямь бесполезна, как человек. Последний удар должен был быть завершающим. Рука полностью вытащила клинок-зонт, резкий разворот и замах со всего расстояния, как вдруг он почувствовал, как его хватают и мешают ему нанести "смертельный" вход клинком. С яростью, но он обернулся, чтобы увидеть героя. Девушка с розовыми волосами. Айрис держала огромную руку всеми своими силами, смотря на окровавленное, но пока еще дышащее тело той, кто без всякой причины готова была себя пожертвовать. Бесполезна, как человек? Почему тогда ее защищают? — Не смей. — ее голос перестал трястись только ради этой фразы. Она не хотела видеть смерть Ии, несмотря на то, что не знает её. — Не смей! — Куски дерьма. — он с силой отбросил Айрис к месту, где она была, одним движением, после чего бросил Ию в стену у учительской. И исчез. Оставив безобразное, но еще живое тело у стены. Да, истекать кровью. Да, скорее всего, она не выживет. Но можно было хоть что-то предпринять. Но пока она об этом думала, она на инстинктах брала ее и клала на стол, смотря на Минтория и Файлип. Не должна она не выжить! Плевать, что они не знают друг друга, плевать на сон, плевать на всех! — Сделайте хоть что-то! — она рылась в ящиках в поисках условного бинта или аптечки. Ничего. Абсолютно ничего. — Госпожа Айрис, мы не можем. — грустно и прямо ответили оба в унисон. — Это подвластно только Яричиме. — Сколько ей еще жить здесь? В этом мире? — спросила девушка. — Приблизительно три, может, четыре минуты. — не дожидаясь следующего вопроса, Минторий продолжил. — Яричима после такого обычно стоит на крыше. Если вы успеете... Она бежала по иллюзии своей школы в другом мире. Не понимала, почему во сне сначала спасли ее, а затем спасла она, но бежала. Спотыкалась о собственные же ноги, бежала так же, как бежит от своих проблем, но раскрывала двери. Третий этаж. Четвертый. Пробежка сквозь весь коридор. Железные двери. Холодные ручки дверей - она добежала до крыши. Фигура в белой одежде стояла у оградительных перил. Он смотрел на мир в белых и черных тонах, раз за разом читая записки в этом мире. Он слышал бег, слышал каждый шаг. Вновь человеческая плоть. — Привыкай к смертям. Ты часто будешь их видеть. — сказал призрак, опираясь на зонт. — Не все смерти честны. — ответила розововолосая. — И это мне говорит человек, который готов покончить с собой в любой момент. — он не поворачивался к ней, лишь рассматривая траву. — Она была готова покончить с собой в тот момент от твоих же рук. — уточнила Айрис. — Вы обе жалкие. Но она в разы хуже, чем ты. — наконец, его голос стал громче, а он обернулся, рассматривая девушку. — Ты готова бежать и прятаться от своих проблем, обвиняя себя в том, что из-за тебя твои отношения прервались. Потому что, дай догадаюсь, он был единственным, кто заботился о тебе? — Мы говорим о ней. — Ты ее не знаешь. И в этом проблема. Ты увидела, как затихают процессы в ее мозгу, увидела эту предсмертную улыбку. Твое желание умереть затихло на несколько мгновений впервые после того, как он бросил тебя. — он подошел ближе, а она не смогла отойти. — Но, в отличие от нее, я не могу тебя "прочитать". Узнать твое будущее. Нынешнее. Я могу основываться только на твоем прошлом. И если ты скажешь мне больше о себе и о том, почему ты станешь ей подругой, я позволю вам двоим остаться здесь на еще несколько часов, прежде чем вы обе проснетесь и не забудете эту ночь. У тебя две минуты. Айрис думала. В ее голове проплывало это ужасное столкновение двух девушек. За один вечер их сплотил мужчина и еще один мужчина, смерть и призраки, которых она даже не знает. Сон? Нет, это уже не сон. Розововолосая умна, она понимает, что Ия точно не просто так появилась здесь. Девушку с розовыми волосами испугало такое желание от ее новоиспеченной подруги: получать боль. Но это можно исправить во время дружбы. Разве нет? — Потому что она единственная, кто обратил на меня внимание. Меня не замечали и не замечают. Я готова стать ее подругой, чтобы причинить ей боль в тот момент, когда она будет нуждаться в этом. — Кормить мазохиста, значит. — он посмотрел ей в глаза, прежде чем сесть на одно колено, чтобы опуститься до ее уровня. — Готова ли ты смотреть на то, как я расчленяю ее тело, чтобы она проснулась и продолжала свой цикл существования? Готова ли ты защитить ее так же, как она защитила тебя? — Готова смотреть. И помогать ей. Почему она сказала это? Почему она сказала это так быстро? Она бы никогда не причинила никому боль специально, особенно незнакомому человеку. Но если это и впрямь не сон, а что-то, связанное с миром после смерти, то видеть, как ее подругу раз за разом бьют в тело, чтобы она радовалась, что ее используют, как грушу для удовлетворения потребности вымещения гнева, было бы грустно. Да. Айрис не хочет жить из-за причины отсутствия тех, кто о ней заботится. Но Ия почему-то не захотела плевать на нее. Не захотела спокойно смотреть, как ее выгоняют. — Твоя метка становится незаметнее. — он показал ее сквозь одежду, не раскрывая тела. — Неужели люди способны на осознание чего-то? Она в порядке. Можешь идти назад. — ...спасибо. — сказала девушка с розовыми волосами, спускаясь по лестнице. — И, пока я полностью не ушла без возможности тебя увидеть еще раз, похоже, я буду с ней здесь, верно? — Сегодня на столе Ии будет лежать два письма. Можешь не приходить в школу. Я сам найду тебя. Стало тихо. Только она обернулась, как он пропал с крыши. На втором этаже появились странные звуки. Радость смешалась с шоком. Третий этаж. Второй. Она вновь у учительской. Кто-то был крайне рад воскрешению Лазаря. Вопросов здесь не возникало. Видеть радостное лицо умирающей Ии было очень, очень грустно. Неужели она в самом деле способна на такие поступки? А Айрис думала, что она странная из-за порезов на ногах. Впрочем, после этой ночи ужасно не захочется отпускать ту, кого она не знает. События идут слишком быстро, почему кажется, что сейчас только утро этого дня? — Здесь много крови. — заметил Шафрон, указывая на красные стены. — Впрочем, этому миру иногда не хватает новых цветов. — Я особо не знакома с вами. Кто вы все? — Призраки при потустороннем мире. Берут нас не всех. Как захочет самый старший. Я младше Яричимы, а он умер неизвестно когда. — призрак поправил свою шапку кондуктора, достав печатную машинку. — Это начало ночи очень необычное, скажите? Живые люди приходят и уходят, думая, что сны привели их сюда, но Вы оказались умнее. Почему-то Вы поняли, что иллюзия сонливости и слишком явные воспоминания происходящего выдают фальшивость данного места. — Не знаю. Все же, здесь много записок с последними словами, как я понимаю. — Они не пачкаются, не стираются и остаются на протяжении десяти земных лет. Каждый может их прочитать: фразы переводятся на родной для читателя язык. Ия тоже немного удивилась. — призрак поправил бумагу, продолжая печатать. — Вас что-то волнует? — Почему люди могут предпочитать раз за разом получать удары в тело, чтобы те, кого они пытаются защитить, жили дальше? — выдохнула Айрис, раздумывая над собственным вопросом. — Вы тоже не знаете? Призрак кивнул, углубившись в печатание. Из машинки раз за разом вылетали звуки и щелчки, означая начало новой строки или очередную напечатанную букву. Не хотелось спрашивать призрака, что именно он архивирует. Наверное, что-то важное для их офиса. Они же сидят за какими-никакими, но компьютерами. Из учительской наконец вышла Ия. В крови, запачканная, но живая, в сознании и смотрящая на пару, сидящую у стены. Айрис что, не заметила, как ее подруга закончила болтовню. — Я рада, что ты все еще здесь. — она резко села, с силой попытавшись обнять розововолосую. От той, конечно, не последовало ни единой попытки отталкивания. Все же, стало спокойнее. В разы спокойнее. Испуганная и пытающаяся сбежать Айрис заменилась думающей на философские темы девушкой. Все же, она не самая странная в этом здании. Девушка с розовыми волосами взглянула на свои ноги, поправив штанину, под которой скрывались многочисленные порезы, а затем в ответ обняла темноволосую, вспоминая, какие силы та приложила на простую помощь. Впрочем, если получение нескольких ударов в тело считается простой помощью... — Спасибо. Я скоро скажу "прощай". Даже когда мир твой рухнëт, себя не вини... — напела дама у окна. — ...и даже если правда это, я тебя окружу. И дам жизнь миру, только для нас двоих. Ия подняла глаза и обернулась. У кроваво-красных стен стояла та самая женщина, которую она и Айрис видели в переулке. Та самая. Госпожа Смерть. Впрочем, она же и Амбреллия. Как будет проще ее называть? Может, обходиться официальным стилем общения? Нельзя же просто так... — Можешь просто Амбреллия. Мы уже встречались. — прервала мысли дама. — Госпожа Смерть! — призрак с печатной машинкой резко встал, поклонившись, как мог: его форма не позволяла ему сделать нормальный, человеческий поклон. — Здравствуй, Шафрон. Я заберу Ию на разговор. — выразилась она, рассматривая кровь на стенах. — А у нее третья положительная, судя по вкусу. — Хорошо, миледи. Шафрон резко полетел в учительскую, а розововолосая спряталась за вставшей темноволосой. В конце-концов, она видела, на что способна эта женщина. Медленными движениями, она перешла к открытой двери и медленно закрыла учительскую, позволив двум девушкам остаться в коридоре. Яркая вспышка света заставила старшеклассницу в крови отвернуть глаза, а затем она увидела маленького ребёнка в тех же вещах, что и до этого. Просто они были в разы больше. Подойдя к Ие неумелым шагом, ребёнок тихо коснулся её, а затем, словно при торнадо, они закружились в воздухе. В глазах потемнело, под ногами не чувствовался пол. И затем они исчезли. Словно их и не было. — Можешь открывать глаза. — послышался голос Амбреллии. Они сидели в темном кубе, паря над землей. Ни освещения, ни привычных источников света. Можно было увидеть только стол, два стула, две чашки чая и собеседницу. Естественно, старшеклассница сразу же вжалась в сидение, пытаясь не упасть. Падать, кажется, достаточно долго. Серебряные чашки на серебряных блюдцах были наполнены чем-то, похожим на чай. Стул пах свежескошенной травой и листьями дуба. Стол выглядел, как шахматная доска. Перед старшеклассницей сидела девушка лет семнадцати. На ней был капюшон, худи, длинные штаны и кроссовки на ногах. Похоже, Амбреллия сделала "вид попроще". — Если бы тебе пришлось представить, где мы сейчас находимся, что бы ты сказала? — с этими словами, стул Ии двинулся ближе к столу. — Что мы внутри какого-то тёмного кубика? — Тоже верно. Но я ожидала ответа вроде "внутри твоего специального пространства, в которое ты затаскиваешь умерших?". Все же, тебя нельзя прочитать так просто. — Я для вас - книга? — спросила темноволосая. — Каждый человек является книгой. Как ты знаешь, книги может быть сложно читать. Если, например, они на другом языке. — она образовала пешку в руке, поставив ее на черную клетку стола. — Или если они написаны ужасно "душным" человеком. — Получается какая-то-... — Ия зажмурила глаза, подавляя очень странные и непонятные мысли насчет того, что Амбреллия считает чернокожих и азиатов сложными для понимания. — Фу! Думать о таком - неприлично! — произнесла госпожа Смерть, подвигая пешку дальше. — Так вот, пока я полностью не забила тебя этой мыслью, все люди - книги. Жанр не важен, не важно и содержание. Мне больше симпатизирует обложка. — Разве основное достоинство книги не заключается в душе, вложенной в нее автором? Ия попробовала чай. Он отдавал нотками апельсина и вишни, под конец выдавая ужасную горечь, которая исчезала со следующим глотком. Почему-то в голове резко появилась мысль о зависимости - когда ты ощущаешь отвратительный вкус, ты выпиваешь еще немного чая, ощущая приятные оттенки и в очередной раз падая вниз и чувствуя, как твои рецепторы обжигающе настигает игла послевкусия. Поразительная метафора. Но она бы никогда не сочинила ее вне потустороннего мира. — Отчасти. Но обложки можно сжечь. Бумагу страниц - порвать. Сравни это со смертью. Как человек вырывает десятки страниц из книги и как другой человек высовывает почку из, скажем, своего друга или даже родственника. — Амбреллия отпустила кружку, оставив ее висеть в воздухе, словно в космосе. — Пример понятен? Я хочу донести тебе, что философы прошлого не полностью сформулировали свои догадки: человек и впрямь книга, но не из-за того, что каждая книга имеет свой сюжет, а из-за того, что каждую книгу можно уничтожить, как и человеческую жизнь. — Сжигая страницы, мы сжигаем шансы книги на получение понимания? — Можно сказать и так. Если ты сожжешь две страницы, в которых главный герой убил злодея, может, ничего и не изменится, но если сжечь почти все страницы, ты поймешь, что ничего не понимаешь. — в ее руке появилась небольшая книга, из которой медленно вырывались страницы и улетали прочь. — А можно ли научиться читать книги и людей? — Можно. И многие это умеют. Даже ты, несмотря на то, как тебе кажется, насколько ты бесполезна, умеешь прочитать близкого тебе. — Что вы пытаетесь донести? — ответила Ия, прекратив мысли о людях-книгах. Пешка сделала еще один шаг вперед. На столе появились шахматные фигуры, каждая из которых начала двигаться сама по себе, соблюдая базовые правила. Как только что-то было захвачено, фигура уничтожалась самым ужасным способом: ее разрезали пополам, делили на множество мелких частей, превращали в пыль и превращали в дерево, прежде чем сжечь. Ия вспомнила, как в ее тело входил клинок, смотря на ферзя, которого проткнули десятком ножей. Было неприятно. Но заслуженно. — Забудь о книгах. Я просто люблю делиться своими мыслями с теми, кто мне интересен. Как думаешь, пешки заслуженно умирают? — с этими словами Амбреллия двинула слона вперед, допустив зевок. — Нет. Они выполняют приказ короля. — Хорошо, уберем короля с доски. Тогда некому будет выставлять мат. — она постучала башней по доске, захватив вражескую пешку. — А если захватить все вражеские фигуры? — А если намеренно выставить их так, чтобы они были захвачены врагами? Это поражение. Это плохо. Отвратительно. — контраргументировала Амбреллия. — Но некоторые это делают. Жертвуют чем-то ради получения награды больше. У меня вопрос, Ия. — Задавайте. — ответила девушка... — Почему ты жертвуешь собой, зная, что это ни к чему не приведёт? ...и подавилась чаем, который выпила. Она начала кашлять, чувствуя, как из носа выходит жидкость. Этот вопрос поставил ее в отвратительный ступор, из которого она выйдет не сейчас, а позже. Не хотелось отвечать, но Ия понимала, о чем говорит смерть перед ней. В тот момент, когда Яричима наносит удары, она улыбалась, понимая, что достойна только для того, чтобы ее использовали в качестве боксёрской груши. — Хорошо, даже если ты достойна быть одноразовой вещью для других, почему тогда Айрис остановила Яричиму? — Вы читаете мои мысли? — спросила девушка. — Ответь на вопрос. Потому что она чувствовала, что тело должно оставаться в живых. Или потому что думала, что на ее месте любой человек сделает также. Но в голову сразу полезли мысли насчет того, что не все так сделают. Маньяки - точно нет. Погодите. Неужели Айрис сравнивают с маньяком? Почему она вообще оказалась в этой истории, если она - обычная девочка с депрессией? Голова резко заболела, а Ия поставила чай на стол, посмотрев на Амбреллию. К чему эти вопросы? — Вероятно, она не думает о тебе, как о вещи. Ибо в тот момент ты стала для нее другом. — выдохнула смерть, смотря на шахматную доску, на которой королю белых поставили мат. — А это значит, что ты - что-то большее, а не кусок одноразовых предметов. — Я бесполезна в любом деле, которое делаю. — Я тоже. Но я не бесполезна в, допустим, шахматах. А еще я не бесполезна в убийстве отдельных людей во сне, когда приходит время. Но до недавнего времени я не знала, что могу хорошо играть в настольную игру. — расставив все фигуры на доске и оперевшись на свою другую руку, Амбреллия походила центральной пешкой. — Твой ход. Ия неуверенно выставила коня в свой первый ход. Это был не самый хороший, но все-таки ход. В конце-концов, каждый первый ход является теоретическим. Сколько дебютов существует на данный момент? Сотня, тысяча? Десяток тысяч? Неизвестно. Мало кто считал каждый дебют, который случился на доске за столько столетий. — Ты любишь боль. — констатировала факт дама. — Жжение, после чего холод. Напоминает мне времена, когда мать водила меня в парк аттракционов. — Ну, я ведь знаю твою историю. В неполной семье с одной матерью, которая любит выпивать и бить тебя. — после пешки, сыгранной на первом ходу, вышел конь. — Ты научилась терпеть боль, услышала на улице, что от всего неприятного нужно получать радость, чтобы справляться с этим быстрее. — Ваш ход. — сказала Ия, выставляя пешку. — После чего ты с усердием принимала удары кулаком, ремнём, порой даже проводами. — конь взял пешку черных, заставив ту отлететь в неизвестном направлении. — А потом это прекратилось, ибо мать начала усердно работать каждый месяц, появляясь раз в пару дней и покупая продукты. Ия выставила своего слона, угрожая коню белых. Хотелось играть от защиты, но и атака никогда не бывает лишней. Однако белые резко ответили жертвой коня рядом с королём, заставляя выйти второго слона. Пешка и конь улетели в бесконечную темноту пространства, исчезая раз и навсегда. Звуки сражающихся на доске фигур из мрамора, которые раз за разом с щелчком отправляются в дополнительное путешествие, чтобы затем вернуться на доску в следующем матче. — После этого тебе стало одиноко. Ментально больно. — она сыграла вторым конем, защищая пешку в центре. — И в школе, получая лишь травлю в свою сторону, ты наслаждалась и этим. Тебя заметили. Тебе не одиноко. — Это попытка обвинить меня в этом? — Ия выставила пешку, укрепляя свою позицию. — Нет, просто я не понимаю, как можно радоваться, получая удары в лицо. — Амбреллия выставила слона для защиты пешки белых. — Все лучше, чем плакать. — Но плач - защитная реакция, не так ли? — ответила смерть, смотря на думающую над позицией девушку. — И ты все ещё продолжаешь улыбаться, когда тебя бьют прямо в живот огромным мечом. — А вы не думали, что это может на самом деле приносить мне удовольствие? Ия совершила рокировку, после чего смерть сделала абсолютно то же самое. Если можно было рассмотреть это с интересных точек зрения, то некоторые посчитали бы этот ход крайне пассивным. Некоторые сказали бы, что ничего, по сути, не поменялось. Но меняется ли что-то в мире, когда кто-то ставит пешку в центр или слоном забирает коня? Сомнительное заявление. Играть в шахматы со смертью - никогда еще темноволосая девушка не думала, что такая метафора будет реальной. Встретиться с человеком, спасти его, быть спасённым им, стать ему подругой, встретить саму смерть и сыграть с ней партию в древнюю, как мир, игру - ужасно. Но интересно, что будет дальше. Пешка у башни чёрных сделала ход на одну клетку вперед. — И все-таки, я могу оправдать только получение вреда во благо. — слон Ии отступил на одну клетку назад после того, как пешка Амбреллии стала ближе. — Но не когда кто-то делает это просто так. Мы все - книги. Книги со временем умирают и превращаются в пыль. Но это никак не связано. — Я имею ввиду, если в один день я получу слишком много боли, я окажусь у Яричимы в последний раз. Увижусь с Файлип, Минторием, Шафроном, прежде чем увидеть и вас. — девушка посмотрела на забранного пешкой Амбреллии коня, который улетал навсегда. — А потом отправлюсь в бесконечный вояж. С бумагой Инкаформации или без - не знаю. Ферзь забрал зашедшую слишком далеко пешку. Нужно было прекратить этот парад марша и отступления. Размышления про боль уходили глубоко внутрь. Но Ие не хотелось останавливаться. Всю свою жизнь она привыкала к боли, обходила свое желание плакать, лишь бездонно смотря в стену несколько минут в своей комнате, пока не проходило жжение. Амбреллия же, понимая ситуацию Ии, лишь продолжала говорить об этом, раз за разом ходя фигурами. Продолжая размышления, башня пошла подальше от короля, а ферзь Ии встал, угрожая шахом. Но в очередной раз пешка белых закрыла возможность победить. Впрочем, чёрные не сдавались. Как не сдаётся Ия, пытаясь раз за разом получить боль, чтобы тому, кто ее ранит, было спокойнее. — А ведь кто-то оставит цветы на твоей могиле, ты знаешь? — Амбреллия наблюдала за тем, как слон черных двигается к только-только открывшейся возможности ввести белых в опасность. — Никто. В этом и проблема. — Возможно, Файлип. Или Айрис. — однако белые запустили ферзя в ответ, поставив черных в проигрышную позицию. — Если они узнают, что я умерла от, скажем, своих же рук... — она сыграла пешкой вперед, блокируя шах и мат. — ...то они будут злы. Не купят цветов. — И хуже всего, ты не сможешь испытать боль. Не так ли? — констатировала факт госпожа Смерть, выставляя вилку ферзю и слону черных. — Так что будет лучше оставить - желание убить себя или желание поранить себя? — Поранить себя, вероятно. — ферзь чёрных угрожал поставить шах и мат в очередной раз. — Но проблема в том, что это - обычное желание. Амбреллия забрала вражеского ферзя своим ферзём. Теперь победа практически в руках смерти. Все же, ей не нужна была победа. Важнее была игра с живой душой. С тем, кто хотя бы понимает, что нужно делать. Увидев улетающего навсегда ферзя, Ия закрыла глаза, ударившись головой о несколько фигур и, прежде всего, о стол. Она сидела за ним, смотря на белые и чёрные клетки, думая о поражении. — Но когда ты совершишь ошибку, она может оказаться последней. И твоя атака рассыпется, после чего король будет в опасности. А совершить ошибку в ранении себя очень и очень просто. — Амбреллия испарила все фигуры, посмотрев на кровоточащую голову собеседницы. Все же, она ударилась крайне сильно. — Ты хочешь получить боль? Вот тебе боль. Сердце Ии с силой заболело. Это было омерзительное чувство, при котором казалось, что самую важную мышцу тела сейчас разорвет на тысячи кусочков, каждый из которых разорвет еще на несколько кусков. Это было нетерпимо. Старшеклассница сразу схватилась за грудь, пытаясь дышать, но ее дыхательные пути заполнялись кровью. Ее с силой стошнило огромным количеством красной жидкости на стол, прежде чем она почувствовала, как утренние бутерброды лезут наружу. Хотелось, чтобы прекратилось. Но она не может этого сказать. Не может даже подумать. После крови наружу вышли кусочки почти переваренного мяса и хлеба. По всему пространству разнёсся отвратительный запах, а из глаз жертвы наконец пошли слезы. Но она все еще сопротивляется. Заболели мышцы. Руки и ноги бились в спазмах, пока сердце билось в агонии, а желудок пытался прийти в себя. Появилось омерзительное чувство слежки и стыда. Словно школьница сейчас сидит перед миллионной аудиторией и получает взгляды отвращения, презрения и недовольства. Словно все искренне желают ей настоящей смерти. Слух отключился, а в голове стало пусто. Ия с силой подняла голову, посмотрев на руки. На них красовалось невероятное количество действительно глубоких порезов, из которых сочилась кровь. И уже после этого до нее дошло не просто жжение, а ужасающий холод, медленно отбирающий жизнь - не в потустороннем мире, а чуть ли не в реальном. Возможность дышать? Отключена. Возможность видеть? Ограничена - только что глаза стали видеть все размыто и крайне плохо. Ходить или даже сидеть было не просто неприятно - было до ужаса больно просто пытаться двигаться. И, что было завершающим фактором, никакого выброса адреналина. Мысли из последних сил собрались в единую просьбу прекратить. Госпожа Смерть доказала свою точку зрения. — Отрубите мне руки после этого, прошу. — искренне попросила Ия, которой по щелчку пальцев вернули возможность говорить и убрали всю боль, рвоту и последствия этого необычного мучения. — Приятно? — с небольшой яростью в голосе спросила Амбреллия. — Терпим-... — она ощутила второй приход боли, после чего поменяла свое мнение. — ...плохо. Но я все еще ничего не стою, не правда ли? Это нельзя доказать сырой болью. — А это нужно тебе доказывать? Найдешь талант еще. — дама передвинула ферзя по доске, отбрасывая фигуры в стороны. — Хотя бы ты воплощаешь желания здесь, а не в реальном мире. Так не приходится мучаться с новыми Бумагами. — Вы тоже не хотите, чтобы Бумаги Инкаформации распространялись? А можете сказать больше о том, что они вообще из себя представляют? — наконец прервала свои желания темноволосая. Амбреллия поправила белые волосы, подняв глаза на невинно сидящую напротив нее живую душу. Затем глаза вновь посмотрели на шахматную доску, после чего все фигуры встали на свои места. Ферзь вышел вперед, перешагнув через пешки, словно конь. — Раньше система обслуживала всех умерших. Утонувшие выходили из морей, повешенные падали с оборванных верёвок, задушенные сбрасывали с себя подушки, а стариков приводили сапсаны. — Сапсаны? — перебила Амбреллию Ия. — Да, сапсаны. Дай мне закончить. Сапсаны - так называли проводников в тот мир. Обычно они имели расположение к писательской деятельности при жизни. Служили императорам, царям, президентам, если переводить на современный лад. У них при себе была либо бумага, чернилы и перья, либо печатная машинка. — девушка поставила слона рядом с пешкой. — Они записывали слова умерших, успокаивали их, проводили с одинокими последние моменты и отправляли в иной мир. Теперь понятно? — Да, но мы говорили об... — Инкаформации и ее бумагах. Помню. — Амбреллия поставила ферзя и короля в центр доски. — Не все нанятые сапсаны бывают прекрасными. Среди помощников были люди, которые не желали добра умершим и честно ненавидели свою работу. Например, Инкаформация. Она начинала работу в этом мире так же, как и все сапсаны. Проводила несколько людей дальше, находя работу очень-очень скучной. Она модифицировала свою машинку, после чего начала рисовать на бумаге. — И, получается, она была сатанисткой? — спросила Ия, задаваясь вопросами насчет пентаграммы на записке убивших себя. — Точно не могу сказать. Машинка стала барахлить. Каждый раз, когда Инкаформация испытывала скуку к своему делу или злость к очередному умершему, она вырисовывала пентаграмму на записке и клеила ее на стены. Негативная энергия начала перебрасываться на другие бумаги. Сначала пострадала ее комната. Затем коридоры. Дом. — на доске начали появляться черные пятна. — Район. Все бумаги продолжили расти в несколько сторон, пока дело не дошло до главы. Ия задумалась. Сапсан - призрак с печатной машинкой, который записывает огромное количество слов умерших. В памяти всплывал только Шафрон, который постоянно куда-то спешил и торопился, раз за разом пытаясь описать окружение, когда они в первый раз встретились. Получается, что он и впрямь работник, который в прошлом был уважаемой персоной. А может ли он модифицировать печатную машинку? А может ли так же производить Бумаги Инкаформации, как производила их та девушка? — Многие районы избавились от угрозы, но она стала слишком большой. — наконец, центр доски был полностью покрыт черной жидкостью. — Записки улетели, заражая современные страны. Но полностью избавиться от источника, увы, уже не получится. — Почему же тогда их приносят самоубийцы? — спросила Ия. — Когда об угрозе узнали, Инкаформацию уволили. Оставшиеся пять минут до своего ухода в иной мир она смотрела в стену, после чего услышала крик внизу своего дома. Ее отец повесился, а она, чувствуя, что необходимо отомстить, передала весь свой гнев и неприязнь в бумагу, отдав ее умершему. — И? — попросила продолжения старшеклассница. — Негативная энергия сформировала в месте смерти огромный мозговой улей, который имел одну цель - заражать бумаги исключительно самоубийц. Тёмные вены энергии расползлись по дому и ушли по корням в землю. Если ты не чувствовала негативных эмоций, пока шла по земле, скорее всего, это из-за корней. Они просто поглощают твою злость или грусть и накапливают ее. — И что будет, когда они накопят достаточно? Темный куб медленно осветился белым светом. Стал виден пол, потолок, стол и стулья стали более прозрачными. В комнату вошла личность с тростью в руках. Мужчина, предположительно, лет тридцати, закрыл за собой дверь, в очередной раз убрав любой свет. Он словно ходил по воздуху, свободной рукой поглаживая свою бороду. Учитывая, что стулья Ии и Амбреллии, как и стол с фигурами, левитировали в воздухе, этот мужчина и впрямь ходил по пустому пространству. На его голове красовалась красная длинная шляпа, а на теле находился синий пиджак, под которым была темная рубаха. На шее - темно-синий галстук, на ногах такие же синие, как пиджак, брюки и красные туфли. Он прервал готовящийся ответ Амбреллии, озвучив его сам. — Тогда Инкаформация вернётся. Вы, госпожа Ия, "закошмарили" всю верхушку призрачного мира. Про иерархию вам расскажут ваши друзья, конечно. — мужчина поклонился, сняв головной убор. — Эктиний или же Джон Мательмазма, к вашим услугам. — И это - главный в отделе самоубийц. — дополнила Амбреллия. — Здравствуй, Мучение. — Я же просил не использовать это имя при гостях. Впрочем, гость живой. — он подошел ближе к Ии, взяв ее руку. — Действительно живой. Третий на моей памяти. — Первый, на самом деле. Те два были обычным подшучиванием над тобой. И ты поверил! — улыбнулась смерть, смотря в глаза мужчине. — Первый живой человек в ином мире. Должен сказать, я поражен. — он осмотрел одежду старшеклассницы, наконец ее отпустив. — Прошу прощения за свое поведение и свой позывной. — Джон, она - мазохистка. При этом слове сердце Ии на секунду остановилось. Она получила долю боли на сегодня. Больше не хотелось. К счастью, мужчина посмотрел на нее с сопереживанием в глазах. Похоже, ему не нравилась нынешняя ситуация. В комнате возникло неловкое молчание. Нужно прервать ее очередным вопросом. В конце-концов, какое им дело до любви боли? — А зачем Инкаформации возвращаться? И как избавляться от Бумаг? — Негативная энергия, скапливающаяся под землей, которую мы не можем остановить, будет полностью принадлежать этой даме. — Амбреллия остановилась, ожидая реакции, но поняла, что про энергию ей не рассказывали. — Точно. Надо обьяснить. Мир устроен на балансе негативной и позитивной энергии - после того, как ты, допустим, злишься из-за события, ты успокаиваешься и чувствуешь необычную радость. Позитивная энергия приходит после негативной и ты впадаешь в баланс. В мире живых это происходит именно так. — В мире умерших баланс играет роль стабилизатора. Если у вас огромное количество позитивной или негативной энергии, вы будете иметь определённые способности. Если ваш глава использовал какое-то заклинание, то, скорее всего, из-за переизбытка одного из видов энергии. — дополнил товарища Эктиний. — А вот от бумаг вам избавиться достаточно просто: сосредоточьтесь на позитивных мыслях и дотроньтесь до Бумаги. Если из нее появится призрак, возьмите любое подручное средство и направьте туда все свои эмоции. Призракам, к сожалению, сделать это в разы сложнее. Ия вспомнила, как Яричима разрезал осколками иллюзию ее матери. Вспомнила, как он произнес какие-то слова. Возможно, мужчина тоже имеет много негативной энергии, которую он выпускает в своих целях? Или, может, девушка вовсе не дослушала? А еще Ия вспомнила, как взяла в руки Бумагу. Похоже, тогда она была в радости. От чего? Она же плакала перед тем, как наконец отправиться в призрачный мир. — Баланса в мире мертвых достичь практически невозможно. Он помогает тебе выживать - например, если тебя проткнут десятки раз, ты будешь в сознании и чувствовать меньше боли. А еще он делает тебя неуязвимой к любому психическому воздействию. — Вы так и не ответили на вопрос. Почему Инкаформация хочет вернуться? — Уничтожить систему и сделать собственную. Она думает, что негативная энергия должна сопровождать людей дальше, нежели позитивная. Но иной мир не использует позитивную или негативную энергии, чтобы сопровождать умерших дальше. Это делают исключительно регионы и работники регионов. — сказала Амбреллия, выставляя фигуры на доске. — Джон, сыграем после отправления ее назад? — Можно. У меня появилась свободная минута. — мужчина кивнул, смотря на стол и Ию. — Я понимаю, что вы, госпожа, вовсе ничего не понимаете. Но я попрошу вас думать о чём-то хорошем, когда ваши эмоции наполняются негативом. Но никак не наоборот. Он щёлкнул пальцами. Ия почувствовала, как медленно закрывает глаза и впадает в транс. Мышцы расслабляются сами по себе, темная комната пропадает. Лицо Амбреллии становится неразличимым, фигура Джона пропадает из вида. Девушка пытается дёрнуть рукой, но стул отодвигается и старшеклассница падает вниз, в безграничную темноту. Помутнение разума, неспособность хоть что-то сказать. Наконец, глаза полностью закрываются, а темноволосая летит вниз, приземляясь на мраморный пол школы. Она ударилась головой. Тут же появилось ощущение, что в тело ударила молния и электричество прошлось с ног до головы. Из учительской выглянула Айрис. Она взглянула на лежащую на полу Ию, рассматривая ее ноги, руки, пытаясь удостовериться, что с одноклассницей все хорошо. Белые стены школы медленно сводили с ума на фоне всей информации, которую она получает на протяжении этого времени. Словно в стакан налили воды и смешали ее с апельсиновым соком. Минторий посмотрел на Айрис, а затем и на темноволосую на полу. Интересно, о чем говорила смерть с живым существом? Вероятно, она была в шоке от того, что происходит. Не каждый день можно проснуться в белом здании и разговаривать с эдаким богом мира. Впрочем, сумасшедшие вряд ли будут согласны. За окном появилась хоть какая-то погода. Наконец взбушевался снегопад. В призрачном мире появилась метель. — Первый раз ее вижу. — сказала старшеклассница, указывая на падающие снежинки. — Ну, здесь. Она расслабленно рассмеялась в лицо следящим за ней, наконец посмотрев в глаза Айрис. Интересно, если бы не Файлип, сейчас была бы ее одноклассница в безопасности? А была бы в безопасности Ия? Остается оставить эти вопросы на полке размышлений до какого-то неудачного момента. В конце-концов, ее мысли были заполнены еще и Инкаформацией. Оказывается, она та еще сволочь! Из-за обиды повернуть весь мир в опасность, чтобы вернуться. Если бы люди принимали боль, они бы точно не спешили пытаться сделать что-то для мести. — Ты как? — спросила подруга, рассматривая указывающее на снег пальцем тело девушки. — Все хорошо? — Хочу домой. Поразмыслить одна. — с этими словами, Ия зевнула, наконец вставая. Одежда все еще была в крови. Амбреллия что, не могла сделать ее свежей? — Но хотя бы мне дали информацию! И это уже хорошо. — Тут холодно, не находишь? — сказала Айрис, понимая, через что придется пройти ее подруге, если она захочет вернуться в мир живых. Наконец старшеклассница почувствовала этот неприятный холод. Несмотря на наличие одежды и нахождение в школе, это было что-то необычное. Казалось бы, просто ветерок, который кусает пальцы ног и сковывает движения, но обычно ему противостоит тепло тела, которое позволяет замерзнуть медленнее. Однако тепла не было. Не было ничего, что могло бы согреть. Как будто Ия попала в огромное снежное пространство, где нет ни костров, ни огня, ни людей. Но люди есть. Призраки не ощущают холода. Не видно трясущегося Минтория, скрипящую зубами Файлип или пытающегося согреться Шафрона. Впрочем, оно и очевидно: почему должны умершие чувствовать потребности живых? Вероятно, это наступает после определенного времени здесь? Она чувствовала такой же холод после того, как влетела в столб вчера. Только не сразу же, а уже ближе к концу ее "путешествия". — Холод - обычное неприятное ощущение! — произнесла Файлип-слизняк, сидя на плече парня. — Оно вас не убьет еще несколько часов, но это - один из способов проснуться. Я могу позвать Яричиму, если вы хотите уйти быстрее. Перед Айрис предстала уже знакомая сцена. Клинок, тело, удары, плач и радость. Нет. Не хотелось уходить быстрее. Вообще не хотелось. Вряд ли он имеет хоть какое-то чувство милосердия. С другой стороны, он показал себя мудрецом во время их встречи на крыше. Значит ли это, что главный призрак - не тот, кем себя показывает на самом деле? Все еще не было причин ему верить. — Нет, спасибо. — Айрис наконец подошла к старшекласснице, посмотрев на двух призраков. — Лучше уж в холоде. — А о чем ты говорила со Смертью? — спросил Минторий, наконец выходя из кабинета. — Она не появляется просто так. — О разном. Мы играли в шахматы, мне рассказали о сапсанах и Инкаформации... — начала Ия, как вдруг сильный порыв ветра из неизвестного направления сбил ее с ног. — ...ай. — Яричима? — спросил Шафрон, поднимаясь наверх. — Не он. — ответила Файлип, уходя за ним прямо на плече другого призрака. Ия и Айрис остались одни. Первая смотрела на вторую, пока та закрывала белый свет из окна своим телом. Сейчас она выглядела прекрасно. Красиво. Интересно. Странные у нее мысли. Любила она такие виды - кто-то или что-то, стоящее спиной или обратной стороной к солнечному свету или прочим источникам. Словно вокруг них образовывалась аура. Пол явно стал холоднее. В прошлый раз ей не было так неприятно на нем лежать. Только сейчас Ия задумалась насчет того, что будет, если мать заранее придёт с работы. Зайдет в комнату. Увидит Айрис и её. Причем в странной позиции - сидящую рядом со стеной. А Ия вообще закрыла дверь? Несмотря на прояснение многих вопросов, сложно было воспринимать окружающий мир. Почему деревья серые? А почему солнечного света тут почти нет? А почему именно чизкейки остаются после такой "работы"? Лежащей на записках девушке вряд ли подвластно понимание этого именно сейчас. А можно ли ее считать одной ногой в могиле? — Рядом с тобой Бумага. — показала подруга, смотря на ту самую записку с пентаграммой. — Можешь поднять? Говорят, нужно сосредоточиться на позитивных мыслях. — сказала девушка, понимая, что Айрис уже обьяснили, что такое Бумаги и как их уничтожать. — Только осторожнее, они превращаются в пепел. Айрис молча взяла в руки бумагу, посмотрев на нее. Через несколько секунд зараза превратилась в пепел, разлетевшись по зданию, словно какая-то пыль, которую не убирали несколько лет, а потом со всей силы подули в огромную собравшуюся кучу. Серые частички полетели девушке за спину, прежде чем наконец образовать силуэт небольшой собаки. Она смотрела на старшеклассниц, виляя хвостом, а еще издавала заглушенный лай. Зрачки девочки сузились. А вот Ия смотрела на ситуацию с недопониманием, понимая, что призраки должны принимать формы изуродованных близких. Собака подошла чуть ближе, попытавшись потрогать тронувшую Бумагу, но та лишь резким движением отошла в сторону. Наконец, мазохистка встала на ноги, оттолкнув подругу в сторону лестницы на нижние этажи. Дважды намек на бег обьяснять не пришлось. — Таффи? — спросила Айрис, смотря на золотого ретривера, бегущего за ними. — Таффи! — Иллюзия. Если тронет тебя - останешься тут навечно. — обьяснила ситуацию Ия, спускаясь по лестнице с помощью перил. — Нам нужен подручный предмет. Желательно - длинная палка. Или зонт. — У меня с собой только карты! Сойдет? — ответила девушка, выбегая из школы. Призрак-собака за ними. — Ты носишь с собой карты в штанах? — она кивнула, получая колоду в руки. — Не знала, что ты - любитель казино. Ия инстинктивно избегала другие Бумаги, пытаясь уклониться от препятствий на своем пути. Если наступит на какое-нибудь, получит еще одного врага, бегущего за ними. А такого ей не нужно. Айрис тоже. Они выбежали из территории школы, пока девушка пыталась настроить мысли на что-то позитивное. Что-то позитивное. Позитивное. Хорошее для нее, вызывающее радость, прогоняющее слабость и злость. Дорога. Мимо столбов. Между домов и прочих зданий. Позитивное. В ее жизни должен быть хоть один радостный момент! Не может быть такого, что грусть за время всего ее существования занимала место главной эмоции и не уходила с него! Точно. Айрис. Объятие для ее спокойствия, когда они только вошли в школу. Это - объективно приятное и хорошее воспоминание, не так ли? Должно быть им. Старшеклассница сосредоточилась больше на том воспоминании, вспоминая тепло, которое она отдавала. Вспоминала реакцию новоиспечённой подруги, вспоминала, как она выговорилась. Глаза закрыты. Карта выходит из колоды. Воображение передало все свои эмоции в карту и с единственным желанием зарядило ее энергией. А затем она была кинута прямо в питомца. Собака посмотрела на обьект, торчащий из ее носа, наконец остановившись, после чего отошла на пару шагов назад. Призрак затрясся, уменьшаясь в размерах. Ноги начали буквально таять, превращаясь в нечто, похожее на мороженое на улице в жаркую погоду и слизняка-Файлип. Энергия Бумаги частично потеряла свой вид, а затем взорвалась, оставив Ию опустошённой. Карта упала на землю, а Айрис положила ее назад в колоду. Старшеклассница не чувствовала ничего, кроме сильной усталости и желания вернуться в школу. Интересно, Яричима будет рад такой новости? — Все хорошо? — спросила "партнерша", держа девочку за плечо. — Пойдем назад. — С радостью. — девушка была в небольшом шоке от произошедшего. Серый переулок хоть и был приятно освещён, но напрягал своей атмосферой - один только цвет не давал покоя. — Сама как? — Руки и ноги на месте. Мой мёртвый ретривер нас не сьел. — с улыбкой произнесла Айрис. — Ты умеешь кидать карты? — Я умею? Сама не знала... Половину дороги они шли молча. Похоже, обе бежали с такой скоростью, что назад пешком придется идти больше нескольких десятков минут. Сколько же времени Ия концентрировалась на приятных воспоминаниях? Ей в самом деле нужно было иметь разум повеселее. Девушка и с радостью бы вспомнила дни рождения, отмечай их для нее семья. И с радостью бы вспомнила Новый год, но, к сожалению, каждый год только она и мать раз за разом смотрят телевизор и радуются, что ничего не изменилось, кроме даты в календаре. Вторую половину дороги старшеклассницы обсуждали умершего ретривера Айрис и то, как девочка-мазохист мастерски кидает карты. С радостью втянувшись в новые темы, Ия не заметила, как дошла до территории школы. Впрочем, их пробежка помогла хоть как-то убрать этот бесконечный недавно наступивший холод. Уже заходя внутрь здания, обе чувствовали себя в разы лучше, чем когда останавливались для передышки после побега от собаки. — Как думаешь, нашу пропажу заметили? — спросила Айрис, улыбаясь и радуясь возвращению в "родную гавань". — Скорее всего. — ответила собеседница чуть громче, чтобы призраки услышали, что две живые души вернулись. Ответа не последовало. Стоило этого ожидать. Скорее всего, вся команда поспешила найти их своими силами. Может быть, в пределах всего региона, о которых говорили как Яричима, так и Амбреллия и Джон. Девушки поднялись наверх, усевшись в учительской. Синих огоньков не было. Не было и активности в школе. Никаких разговоров, смеха, ничего. Вероятно, здесь порой бывает настоящая, гробовая тишина. — Я проголодалась. — опустила руки Ия, смотря на стол. — Как думаешь, у них тут есть аналоги еды? — У призраков? Было бы интересно посмотреть. И попробовать, если говорить честно. — девушка рассмеялась, садясь за стол. — Красота. У них здесь так убрано и чисто. А интернет есть? — Как в старой шутке. "В антимире, в антистране, в антигороде по антидороге шел..." — процитировала собеседница, наконец ложась на диван и закрывая глаза. Казалось, она заснула. Было наконец приятно лечь не на твердый пол, а на мягкие подушки мягкого дивана. Белые стены и черные стены медленно сводили с ума. Как призраки вообще здесь работают? Видеть бесцветный мир без, судя по всему, любого источника отдыха - представить нельзя адекватного человека на месте условной Файлип или Минтория. Щелчки мышкой. Айрис смотрит в файлы, сохраненные на старой системе. Вроде должна быть "Виндоус Виста". Она ничем не уступала своей простотой, но от современных систем, к которым привыкла дама, отличалась. Похоже, те, кто был нанят, навечно будут обречены на работу с возненавиденной системой. Мертвая операционная система на мертвых компьютерах в мертвом мире. Неужели создававшие этот мир были юмористами, которые шутят на темные темы и пытаются оскорбить читателей шуток? Папки не содержали ничего. Только работа, только отчётность. Смерти, примерное время, причина, последние слова, записанные на электронном носителе. Компьютер не был подключен к сети - естественно, вряд ли иной мир будет использовать её. Девушка же надеялась на хотя бы что-то локальное. Ия же думала о смерти. Получается, Бога нет? Нет Всевышнего, который следит за человеческой плотью и считает каждый их грех? Амбреллия, интересно, слышит ли ход ее мысли сейчас? Но вряд ли пропускают обьективно злых людей, правда? Когда госпожа Смерть убила человека в переулке, она сделала это из чистой воли, не так ли? Сделала из ненависти, как Файлип пыталась разорвать его на куски, чтобы спасти Айрис. А какие тогда есть правила на попадание в иной мир? Или это говорится уже там? А может, и ад, и рай есть? Просто они находятся после этой локации. И все, как описывает фольклор: судья перед воротами, котлы или облака и нимб или рога. Может, об этом можно больше узнать? Есть ли в верхушке, о которой говорил Джон, отдельный корпус, отдельная лаборатория, которые занимаются тем, что нас ждет дальше? А знают ли об этом сапсаны? Дверь в учительскую открылась. Шафрон удивился вернувшимся гостям, поставив печатную машинку на стол. Его лицо изображало что-то между радостью, злостью и удивлением одновременно. Ия инстинктивно открыла глаза. Она всегда так делала, когда кто-то смел заходить в комнату, где она отдыхала. — Яричима не смог найти вас двоих. Выбежали из области, получается. Куда ходили? — призрак подлетел к Айрис, закрыв окна с папками, в которых та пыталась найти информацию. — Если вам стали интересны другие области, могли бы сказать об этом Файлип. В своей форме она не способна выдать много защиты, но испарить энергию из Бумаг все еще в состоянии. — Убегали от энергии Инкаформации. — обьяснила Ия, кидая карту в стену и указывая пальцем на колоду. — Я не знала, что умею их метать! — В этом мире все твои нераскрытые таланты находят применение. Например, если ты никогда не пыталась бросать карты в стену, то они попадут со стопроцентной вероятностью. — Шафрон посмотрел на торчащую из стены пятерку пик. — У меня, например, есть талант играть в шахматы. В мое время такой игры вообще не было. Кстати, про Энергию. Вы ее изгнали? — Бросила в нее карту, собачка взорвалась. — с небольшой грустью произнесла мазохистка, бросая уже шестёрку крести. — Меня научила Смерть. — Смерть выдает уроки? — Смерть выдает уроки? — прервал диалог резко вошедший в комнату Минторий. — За всю свою карьеру здесь ни разу не слышал о таком. — Смерть выдает уроки! А она может выдать урок, как превратить меня назад в человека? — повторила Файлип. Классика. Думает о себе, рассматривая потенциал использования Ии, как источника энергии для спасения ее спины от зонта Яричимы или огня Амбреллии. Для Айрис это тоже странно. Но призракам в большинстве своем плевать. Неужели осуждать кого-то за обогащение и обеспечение безопасности себе за счет друзей себе дороже? Поверить нельзя. С одной стороны, отвратительно. С другой стороны, за десятки проведённых здесь лет, вероятно, они что-то, но поняли насчет того, насколько может что-то плохое быть хорошим? Мысли Ии превратились в мюсли. Почему-то она подумала именно о мюслях. Странно. Это в любом случае прервало ее поток и заставило переключиться на тему еды. — Вы хоть что-то здесь едите? — спросила старшеклассница. — Ну, не для насыщения, а для, скажем, возможности скоротать время. — Ты помнишь тарелку с вишнёвым чизкейком? — спросила слизняк, рассматривая всех в этой комнате. — Наш источник питания - вишни, молоко, немного муки, яиц... — Тесто? — перебила Айрис. — Тесто! Но оно заранее готово. Яричима сказал, что в каждой области есть свои блюда, а нашим главным станет чизкейк с вишней. — Файлип прокашлялась, а затем посмотрела в стену. — Вишневый штрудель. Как насчет такой закуски? Хотелось больше съесть сэндвич. Сладкого и так достаточно. Да и в целом, Ия не любила сладкое. Особенно приторное. Что-то острое или до жжения горькое она готова была забрать себе, в то время, как торт или пирожное ее не привлекало. Проходя мимо магазина со сладостями каждый день, Ия даже не смотрела на них, лишь поворачивая голову в сторону китайских ресторанов, славившихся своей, как они заявляли, "самой острой лапшой". Конечно, это было сильное заявление. С другой же стороны, кто может их осуждать? Посетители? Вряд ли. А вот Айрис сладкое нравилось. Не до порывов фанатизма, но отказаться от куска торта она не могла. Да и какой смысл? Предлагают - бери, если бесплатно, еще лучше. Да, не всё сладкое было для нее прекрасным. Чистый сахар? Нет. Странные скрещивания: сладкая лапша, острый мед, жгучая корица? Нет. Карамель со скорпионом внутри? Нет, нет и еще раз, нет! Нужно что-то более обычное. Кюхенбаум, например. Торт в виде дерева. Очень красиво и очень вкусно. Вот на такое девушка и согласна. Теперь стоял вопрос: а им вообще дадут поесть? — Точно. Живой организм. Вы же технически не спите, поэтому и хотите есть. — произнес Шафрон, заканчивая бесконечные попытки что-то записать. — Я обговорю это с Яричимой. Можете пока повторить им, как вы интересно уничтожили Бумагу. А ведь они и повторили. Как бросали в собаку карту, как Ия концентрировалась на приятных воспоминаниях. Если Айрис поняла, что весь мир - не сон, оставят ли ее здесь работать? Почему девушка вообще задумывается насчет такого? Вчера она просто вслепую следовала за парой людей, пока не наткнулась на человека-камикадзе с Бумагой в своих руках. А кто такая эта ваша Инкаформация? Если она была призраком, можно ли с ней будет когда-то заговорить? Мысли опять наполняются чем-то ненужным. — Прекрасно! Ты научилась контролировать свои эмоции и наполнять ими собственное, скажем так, неполное, но оружие. — сказал Минторий, садясь на кресло рядом со входом в кабинет. — Мне нужно было потратить на это чуть меньше месяца. — Мне вообще год пришлось это изучать. Яричима - медленный учитель. — пожаловалась Файлип, прежде чем ее отбросило в стену. Оттуда она сползла на плечо Ии. — Кстати, о нём. Ветер открыл дверь, прежде чем мужчина вновь появился внутри комнаты. Клинок превратился обратно в зонт. Удивительно, как белый зонт-трость с легкостью превращается в небольшой меч, который чем-то напоминает катану. Это - не технология. Вероятно, магия и немного вдохновения с китайских новелл. Интересно, Шафрон переводит новеллы? Айрис стоило подумать об этом. В конце-концов, если ей будет нечем себя занять, нужно взять в руки какую-нибудь книгу и прочитать ее от корки до корки. — Смерть дала тебе слишком много свободы, раз ты не чувствуешь боль в форме слизняка. Нужно будет выпросить ее оставить тебя в ней на постоянной основе. — заметил призрак, выдыхая холодный воздух. — В любом случае. Еда, говорите? — Было бы неплохо. — ответила Ия, держа слизняка на плече. Мерзкое ощущение. — Могу устроить. Шафрон только рад что-то приготовить. Не так ли, писатель? — обернулся шеф, смотря на подчинённого. — Все верно. Мне придется потратить на это несколько минут, если вы поможете. Если у вас другие дела, господин Яричима, им придется подождать минут тридцать. Мужчина поправил свою шляпу, посмотрев на девушек. Те, в свою очередь, кивнули в согласии, что дало сапсану понять, что он будет совершенно один на кухне. Похоже, готовить он будет там же, где готовят живые - первый этаж, столовая... ...Айрис усмехнулась. Она помнила, насколько ужасна еда в кафетерии. Эти рыбные котлеты, которые на вкус напоминали высушенные и превращённые в пюре овощи, переваренные макароны, от которых начинало тошнить, сок из фруктов, который на цвет напоминал растворенную краску. Впрочем, людям в кухне не платят достаточно, чтобы они готовили на уровне пятизвёздочного ресторана. Или на уровне, в целом, любого ресторана. Стоило только закрыть глаза на несколько секунд, вспоминая эти ужасные вкусы, к которым девушка не прикасалась уже как лет пять, так Яричима исчез, не оставив после себя и следа. Если смотреть проще, мир мертвых мало чем отличается от мира живых. С другой стороны, различия есть. И они кардинальны. Щелчок левой кнопкой мыши по очередной папке. Ничего интересного. Все же, компьютеры точно предназначены только для работы. Сапсан вышел из комнаты, оставив в ней двух людей и двух призраков. Файлип и рада была бы куда-то пойти, но, к сожалению, Ия не хотела что-то делать. Она все еще думала о мире, как о новой возможности, пытаясь отвлечьсч от вечного холода и мыслей о той собаке, которая их чуть не сьела. Омерзительно? Нет. Был ли в той погоне какой-то адреналин? Точно был. Минторий смотрел на гостей с непонимающим выражением лица. С одной стороны, интересно, почему девушки так быстро осваиваются, с другой стороны, непонятно, почему не задают вопросов на каждый скрип пола. Информацией грузить их тоже не хочется - не всем интересно слушать огромный и скучный учебник, в котором расписана тысяча способов подавить негативную энергию. Он бы и рад рассказать больше о мире, но смысл? Огоньки горели. Два огня в комнате. Они постоянно мерцают, но здесь их свет был даже приятен. Обычно синее пламя ассоциируют с холодом, несмотря на огромную температуру в реальности. Человеческий фольклор интересен. И только сейчас Минторий задумался: а есть ли фольклор у призраков? — А как ты умер, Минто? — спросила Файлип. — За то время, сколько я с тобой работаю, ни разу не слышала объяснения. — Я же говорил, нет? Пристрелили. — он положил голову на спинку кресла, пытаясь расслабиться. — Попал под перекрёстный огонь картеля и полиции в Мексике. Один глава в призрачном мире решился взять меня под крыло. Потом я долго шел по призрачным коридорам, пока не оказался здесь, где меня официально нанял Яричима. — Призрачные коридоры? — спросила Айрис, улавливая часть фразы. — Обьясните. — Ну, знаете, из-за того, что самолетов, там, лодок, кораблей и катеров в этом мире нет, как и количества людей на земле, создали огромные коридоры, которые позволяют добраться до любого желаемого места. Поход занимает до двух дней реального мира, но за неимением лучшего... — он выдохнул, обращая внимание на Ию. — ...она заснула? Девушка открыла глаза при упоминании сна. Заснуть во сне - интересный феномен, но, к счастью, она просто лежала, восстанавливая силы и продолжая думать о своем. Пока Минторий рассказывал про свое прошлое, она успела подумать о матери, о словах Амбреллии и будущем. Неужели мир мертвых и впрямь переворачивает представление о существующих законах мира живых? Представление о неписаных правилах в том числе. Но нельзя было сказать, что Ии не была интересна история работника из иного мира. Перекрёстный огонь между картелем и полицией. Как он в нём оказался? Отличаются ли мексиканские области и главы от европейских? Если да, то насколько? Славно. Минторий заполнил голову еще большим количеством и так уже переполняющих запас вопросов. Такое ощущение, словно девушка открыла в себе способность слушать десять диалогов разных людей одновременно. Думала она и о Яричиме, и о Файлип, и об Айрис. Не было конца этим бесконечным раздумьям, которве приводили ее к теориям и догадкам. Остается только размышлять. — Я не сплю. — ответила она, размахивая руками. — Диван очень комфортный. Вот и все. — Была бы у меня подушка, я бы тебе ее кинул. Но, увы, в школе в ином мире не найдешь ни одеяла, ни простыни. Девушка у компьютера вздохнула, понимая, что ничего интересного больше не будет. Она уже даже не помнила, почему сюда попала. С другой стороны, в реальности нельзя увидеть, как кто-то яростно пытается нанести увечия твоей однокласснице. Это плохо, конечно. Но что-то в той неконтролируемой ярости было необычным. Сексуализация нанесения увечий - до чего докатились мысли Айрис? — Холод, голод во сне. Забавно. — подумала вслух Айрис. — Что еще нам предстоит узнать об этом мире? — Многое. На самом деле, одной областью не ограничен город. В отдалённых местах, где нет ни домов, ни людей, зачастую можно увидеть что-то новое. — сказала Файлип. — Так мне говорил Яричима. Странно это всё. Если хотите, можем дойти в один день до другой области. Я, правда, не совсем уверена в безопасности некоторых призрачных баз. Ну, таких же, в которых мы сейчас сидим. — И что же там такого? — девушка повернула стул в сторону слизняка. — После множества лет за компьютером невольно начинаешь сходить с ума. Госпожа Смерть хотела бы, чтобы каждая область была заполнена дружелюбными призраками, но главам лень находить новых работников. — слизь впиталась в одежду Ии и вышла через рукав. — По итогу, они меняют только сапсанов ради безопасности умерших душ. Ия вновь задумалась. Получается, Инкаформация не была никогда заменена главой определенной области, из-за чего сошла с ума и вывела чистейшую негативную энергию? Получается, она сделала это не ради скуки? В мире после этого, что, не прочищают мозг? Или, как и говорят врачи реального мира, сошедший с ума однажды равен сошедшему с ума навсегда? — Некоторые пытаются нанести себе вред. В призрачной форме это можно сделать только с помощью главы области, госпожи Смерти или, допустим, экстраординарным способом: найти что-то серебряное. — дополнил Минторий. — Серебро? — спросила Ия. — Призраки боятся серебра? — Нет. Оно делает нас зависимыми. Никогда не слышала о наркотиках? Попробовала один раз и затем "ломка". Призраки касаются серебра, получают боль, которая дает им имитацию жизненных сил, после чего хотят еще. — Файлип выдохнула. Девушка вспомнила о чае, который пила у Амбреллии. Такой же эффект, но наоборот: сладкий привкус, после чего ужасающее жжение в горле, вынуждающее делать еще один глоток. Раз за разом, пока не выпьешь до дна. Неужели напиток тоже был метафорой того, через что может пройти призрак? Впрочем, результат интересен. Более интересно, где найти серебро в призрачном мире. — Золото работает еще сильнее. При одном его виде некоторые пытаются вырвать условную цепь из рук, пока другие обращают свой взгляд только на того, кто держит ее. — Минторий продолжил рассказ, который начала слизь. — Признаюсь, было. — А можно ли пронести в этот мир условное золото из реального мира? — спросила Айрис. — Никто не знает. Вы - первопроходцы среди человеческого рода в призрачном мире. — сказал Шафрон, держа на своих руках тарелку с двумя вишневыми штруделями вместо привычной для него печатной машинки. — Экспериментируйте. Файлип все равно нечего записывать в последние два дня. Удивительно, как пропеклось тесто. С его необычной формой, Ия ожидала, что в центре будет сырая начинка, однако форма спирали не только не сгорела по краям, но еще и полностью приготовилась, в какую точку не ткни пальцем. Ее мать не готовила сладкое уже как год. До смерти отца девушка могла попросить любое блюдо, которое с легкостью делалось в домашних условиях. Не раз она вечером получала кексы с шоколадом, запивая их молоком с медом. Не раз она была рада пасте с огромным количеством сыра. А затем свет в комнате выключили и конвейер приятных воспоминаний заменился конвейером кулаков, подручных предметов, синяков и прочих слов, связанных с домашним насилием. Шрам от ожога на руке давал о себе знать. А еще о нем давала знать слизь, которая внимательно этот шрам рассматривала. — Это где нужно было так обжечься, чтобы получить шрам на половину ладони? — слизняк повернулся лицом к Ии. Айрис заметно поникла после упоминания шрама. Оно и понятно: у нее самой на ногах невероятно много ранений, которые не исчезнут за несколько минут. Девушка взяла с тарелки один штрудель, откусив его и получив небольшой прилив сил. Вкус вишни смешался с обилием сахара. Впрочем, один укус уже насытил ее. Больше не хотелось. Почему? Она не сделала укус в половину штруделя, нет, даже не в хотя бы четверть. Она просто откусила край для того, чтобы попробовать. — Готовка на кухне бывает сложной. — улыбнулась Ия, откусывая небольшой кусок от мучного изделия. — Сковорода, простите меня, слишком уж хорошо передает жар на ручку. — Когда я тебе готовила, у тебя сковородка имела ручку, которая не проводила тепло. — Файлип еще раз посмотрела на шрам, прежде чем девушка подняла и переложила слизняка на свое плечо. — Я в свое время врунам носы отрезала. — Что одна врёт, что другая. — Шафрон поставил тарелку на стол. — И сколько же носов отрезала мисс точно-не-врущий-призрак? — Тем не менее, шрам не от сковороды. — сказал Минторий, защищая напарницу. — От кипятильника. Айрис, не в силах терпеть разбирательства насчет шрама спасшей ее ранее этой ночью девушки, встала со своего места, взяв Ию за руку и сняв Файлип с плеча, вывела ее из кабинета, оставив призраков внутри. Коридор заполнился тишиной, а две девушки пошли ниже, так, чтобы их не слышали. Поворот - проход в спортивный зал школы. Эхо раздавалось по всему огромному пространству, из-за чего говорить приходилось тише. Девушки посмотрели друг на друга с идентичным взглядом. Недоверие, смешанное с небольшим отвращением. Мазохистка села на скамью, положив ногу на ногу. Дыхание паром разошлось по залу, проникая выше. Становилось холоднее. Положение было не лучшим, но кому было не плевать? — Когда пытаешься нанести себе вред, наноси в местах, которые легче всего будет спрятать. — выразилась Айрис. — Но-... — сказала Ия, чье недоверие заменилось недопониманием. — Представь, если бы ты резала свою кожу, а не жгла ее. Чем бы ты тогда обьясняла порезы? — А чем объясняешь ты? В зале воцарилось молчание. Девушка отошла на шаг назад, делая глубокий вдох. Было наивно полагать, что она не знает про порезы на ногах. С другой стороны, когда она успела про них узнать? Или про любую рану так или иначе здесь знают? — Круто, наверное, иметь штук двадцать порезов и синяков на своих ногах. Ия посмотрела на небо сквозь окно. Белые, все еще нарисованные облака, метель, огромное количество падающего снега. Какая им разница до травм двух девушек, сейчас находящихся здесь? Правильно, никакая. Они - наблюдатели. Тихие и спокойные, как трава летом или как деревья зимой. Но здесь нет ни деревьев, ни травы. Вернее, есть, но безжизненные. Айрис хотелось ударить новоиспеченную подругу. Они не знают друг друга, они знакомы меньше дня, но она спасла ее два раза, при этом девушка не способна ее отблагодарить. Вероятно, поэтому и не пытается проснуться, лишь покорно следуя за ней. Мир мёртвых, в котором раны лишь ухудшают ситуацию. Злость заменилась грустью. Они пришли сюда не из-за ран Айрис, оставленных еще когда-то давно. Они пришли сюда из-за шрама Ии, который оставлен, судя по всему, либо ей, либо ее близкими, смотря на то, как она пыталась соврать, чтобы обьяснить ожог на руке. — Круто. Но мы пришли из-за того, что именно ты причиняешь себе вред. — Не я. — девушка замолчала на пару секунд, прежде чем вновь продолжить говорить. — Моя мать. Значит, близкими. Впрочем, никто не отменял вероятную ложь. Может, это не ее мать, а злостный враг, который отомстил Ие за какую-нибудь пакость. Можно было придумать любую причину. Но ей нужно верить, пока нельзя доказать обратного. А значит, Айрис должна верить и в домашнее насилие со стороны матери. Близкие. У самой девушки с этим все хорошо. Нет матери, которая пытается избить любым способом. Матери в целом нет. Есть только отец, который проводит свободное время с дочерью, чувствуя, как она отдаляется от него. Есть любовь, забота, то, что оставляет радость в семье. После ее ухода, он вложил все силы в развитие дочери. Зарабатывал деньги, выходные тратил в общее удовольствие, но никогда не смел делать что-то один. Алкоголь вовсе выпал из его жизни. — И долго это с тобой происходит? — девушка задала единственный вопрос, который пришёл в голову. — Уже как два месяца такого не повторяется. Она не появляется дома. По сути, я одна. Амбреллия говорила об этом, когда мы сидели у неё. Айрис села рядом. Злость заменилась сочувствием. Да, ей не ощутить, каково быть рядом с тем, кто должен быть тебе родственником, но на деле является ужасным человеком, который готов тебя убить при любой возможности. Ей не ощутить и не пройти сквозь страдания Ии, если она искренне говорит про причину получения шрама. Не выделить проблемы и не решить их, как бы не хотелось. — Со скольки лет? — С четырнадцати точно. Мать начала пить после смерти отца, притронулась к полученным деньгам, жила в свое удовольствие. Я пыталась ее отговорить, прятала бутылки, но в ответ получала удары проводом по шее. Если присмотреться, можно увидеть след. — Ия расстроилась, но не смотрела в сторону собеседницы. Было немного стыдно. — У тебя тоже весёлая жизнь, как я посмотрю? Яричима говорил про твое одиночество. Неразделённая любовь, все такое. — Парень бросил. Ничего необычного. — девушка закрыла глаза, вспоминая прошлое. — У него было заболевание. Что-то, связанное с расстройством личности, вроде как переходное. Мы пробыли с ним год в отношениях. Два раза расставались, но сходились снова. В один день он просто сказал мне, что нам не стоит быть вместе. — А ты говорила с ним об этом? — Ну, половина психических заболеваний не лечится. А он бегал из крайности в крайность: то сознавался в ужасных поступках в отношении ко мне, то говорил, как без меня не может. И она из-за этого наносит себе порезы ножом? Бросил парень? Плевать, еще десяток парней себе найдет, зачем убиваться из-за одного человека, который физически не способен был ее любить? Все люди разные, но все способны логически мыслить. Разве не логична встреча другого человека в скором времени? Разве не логично будет забыть воспоминания о том, с кем ты не был счастлив в отношениях? Нет. Совсем уж нелогично. Ведь никто полностью не упирается в рациональное мышление, никто полностью не мыслит, думая об одних только рисках, вступая в отношения с тем, кто ему дорог. Никто не выбирает дорогу расчёта, где стоит думать над каждым сказанным словом, если дорога чувств открыта. Даже призраки должны это понимать. Они же тоже были людьми. Воцарилась очередная минута тишины. Айрис смотрела на деревянный пол физкультурного зала, ногами разбирая записки под собой. На них постоянно разные по написанию, но одинаковые по значению текста. Текста, где кто-то высказывает ненависть, оставляет любовь перед уходом дальше, извиняется за все свои поступки. Людей здесь объединяет одно - они умерли. Умерли, оставив последнее слово здесь. Впрочем, не всех людей объединяет эта ниша. Ия - живой человек. Айрис - тоже. Получается, они обе - исключение из типичной закономерности "если ты попал сюда, ты равен мертвецу". Правду сказать, Айрис не понимала, почему именно она сюда попала. Ия могла выбрать любого ученика из кучи в их классе, однако выбрала незаметную, ничем не отличающуюся от серой толпы девочку, которая пытается справиться со своей травмой. Впрочем, именно Яричима говорил что-то про ее депрессию. Да, девушке стало грустнее в последние дни. Да, она начала меньше есть, так, что даже ее отец заметил это, хотя он постоянно уставший. Да, она оставляет на себе бесконечные порезы, надеясь на несуществующее и странное искупление. Но подумать, что обычный грустный период перерос в полноценное заболевание... — Файлип говорила, что ты бы убила себя, если бы мы сегодня не встретились. — Ия развела руками, улыбаясь в лицо подруге. — Заботливо с ее стороны. — Им не хочется иметь дело с очередной Бумагой. Мне тоже. Ты видела, как мы убегали от той собаки? — заметила девушка. — Убегать от тебя с хвостом и парой собачьих ушей мне не особо хочется. — Получается, я после смерти войду в фурри-культуру? Навсегда? — с наигранным испугом сказала Айрис. — Пойду убирать ножи... Ия на секунду удивилась, после чего рассмеялась. Собеседница за ней. Подумать только, в разговоре про нанесение себе вреда перейти на чистейшие подшучивания. Любила такое Ия в людях. Сидеть с серьёзным выражением лица, после чего выдать самый неподходящий, но смешной анекдот, чтобы расслабиться. — Я же у тебя в квартире проснусь, получается? — спросила девушка, вспоминая, как сразу же упала без сил на кровать в чужом доме. — Может, утром перед школой зайдём в кафе? — У меня нет денег. — сказала горькую правду девочка. — Причину ты знаешь. — Прекрасно, значит, заплачу за двоих. — ответила Айрис, вставая с холодной скамьи. — Я же не зря подрабатывала все лето, правильно? — Тебе не стоит. Ты знаешь меня один день и желаешь что-то мне подарить. — аргументировала Ия. — Ты меня тоже один день знаешь. Это не помешало тебе закрыть меня от удара клинком. И не помешало тебе спасти меня от собаки. — контраргументировала собеседница. — Если сможешь попасть картой в щель между досками рамы от баскетбольного кольца, оставь себе колоду. — С ума сошла? Забери. — Попробуй. Мне не составляет труда, ну, купить новую колоду. Понимая, что Ию поставили перед иллюзией выбора, она встала на линии трёхочкового броска. Не каждый способен с такого расстояния закинуть мяч в кольцо, не говоря уже про необычное использование рамы этого самого кольца. Из колоды была взята случайная карта. Чёрный джокер. Некоторые говорят, что он символизирует неудачу. Тогда придется отдать колоду назад. Не то, что бы девушка хотела ее забрать на постоянную основу. Пальцы сложились в привычную позицию, прижимая собой карту так, чтобы она держалась. Закрытые глаза означали максимальную сконцентрированность на задаче, которая перед ней стояла. Сейчас в зале только она, колода и какие-то старые деревяшки, между которыми должна застрять карта. Резкое движение руками, после которых карта летит и врезается прямо в пол, даже не воткнувшись в него. Ничего не понимая, Ия кинула колодух подруге в руки, подняв джокер с пола. — Нам повезло тогда, получается. — сказала она, посмотрев на обратную сторону карты. — Ты вроде думала о хорошем тогда. Попробуй и сейчас. — А ты всех своих друзей как бы случайно заставляешь что-то пробовать? После этой фразы, Ия встала в ту же самую позицию. Она сделала сильный вдох, пытаясь выкопать очередное приятное воспоминание. В голову ничего не приходило, а раннее воспоминание не будет иметь такого же эффекта. Любая энергия, в конце-концов, ограничена. Даже позитивная или негативная. Эктиний говорил думать только о хорошем, но если хорошего нет, вынуждена ли девушка будет использовать негативные воспоминания? В голову пришло воспоминание о матери. Тот вечер, когда дочь спрятала от нее несколько бутылок алкоголя, за что затем получила несколько ударов в тело кипятильником. Когда чуть ли не сожгла руку своему ребенку ради того, чтобы выбить из нее информацию. И она не извинилась. Она до сих пор считает, что Ия получила шрам из-за своей неряшливости, из-за того, что сама специально прикоснулась к газовой плите, чтобы вызвать эмоции у этой женщины. Интерес к картам заменился пустотой. Девушка ненавидела свою мать. Ненавидела до краев своего изуродованного тела, ненавидела каждым шрамом и следом на коже, который когда-либо был оставлен той, кого стоило бы лишить права воспитывать детей. И ненависть перетекла в карту, зарядив ее негативной энергией до предела. Пальцы отпустили карту. Она сама полетела в щель между досками, намертво там застряв. Ия села на пол, смотря на джокер, который, скорее всего, уже не вернется к хозяйке. Не хотелось говорить, высказывать мнение, требовать колоду. Злосчастное воспоминание стало пустым и ничего не значащим. Ненависть медленно заменилась спокойствием, после чего девушка наконец выдохнула. — У тебя получилось. — сказала Айрис, смотря на сидящую на полу девушку. У нее получилось. А получится ли у нее что-то в жизни? Люди говорят, что нужно стремиться к чему-то с самого детства. Тогда все будет так, как хотелось с самого начала. Что будет у Ии, которая лишь боялась подойти к матери весь свой подростковый возраст, думая, что та способна придушить ее в трезвом состоянии? Вероятно, она заслуживает здесь находиться. За все свои выходки, за все свои попытки остановить мать от очередного глотка напитка. Какая же она мразь за одну только мысль того, что что-то может изменить. — Ты как? — продолжила девушка, смотря на разочарованную подругу. — Чем ты себя режешь? В комнате вновь воцарилась тишина, сопровождаемая только каким-то шумом в школе. Айрис посмотрела на Ию, пытаясь сформулировать хотя бы один вопрос, но понятно уже и ослу, что не будет никакой причины, из-за которой этот вопрос был задан. Хотелось отшутиться, сказать, что разницы нет, что она не будет себя резать, но шутка здесь явно была не к месту. Она без колебаний задала этот вопрос, и кроме ответа сказать было нечего. — Бритва старого точильного аппарата. Отец однажды принес его с работы, сказал "хранить как зеницу ока". — девушка поправила волосы. — Заменила свои ножницы на это лезвие. — Удобно? — Оно острее. А какая разница? — Нужно будет сходить к тебе в гости. Посмотреть на раритет. — Ия встала с пола, после чего ее тут же повалили обратно. Айрис держала руки, смотря девушке в глаза. Ноги уперлись в пол, не позволяя обеим двигаться. Зрачки сузились, а на подругу она смотрела, словно на сумасшедшую. Она не могла допустить повтор такой же ошибки, которую совершила когда-то давно. Пусть Ия грызёт себе пальцы, пытается оторвать руки, но к бритвам ее подпустить нельзя. — Нет. Не нужно. — Почему? — спросила девушка, спокойно смотря в глаза паникующей. — Потому что бритва и ножницы при мне. Если ты думаешь, что если причинять себе вред, ты избавишься от плохих мыслей, то позволь мне тебя огорчить: работает это совершенно наоборот. И сколько бы ты не терпела боли здесь, в реальности все будет в разы хуже. — То есть, на раритет мне не дадут посмотреть? — с наигранной грустью сказала собеседница. — Я хочу тебя ударить. — Айрис убрала руки, встала и отошла в сторону, успокаиваясь. — Бритвы используются только для нескольких целей. Причинять себе вред - не одна из них. Ия посмотрела на девушку. По крайней мере, в этом их кратком диалоге чувствуется забота. Ее отец явно хорошо выполняет свои обязанности, если его дочь способна и хлыстом ударить, и печеньем накормить. С другой стороны, скажет ли ей такие слова кто-то, помимо Айрис? Человек человеку дорог, человек человеку близок. Не каждый каждому, конечно, но... Почему она так осуждающе смотрит? Мысль, принижающая Ию, исчезла так же быстро, как и появилась. Нужно довериться опыту подруги, а не слушать собственные размышления и резкие выпады. Не хочется потом жалеть о том, что сделано в порыве эмоций. Подруга молча развернулась и ушла из зала. Ия осталась совершенно одна на какое-то время. Негативная энергия и впрямь опустошает. После поиска хороших мыслей не было таких же последствий. Не было пустоты, были эмоции. Хотелось обсуждать все, что происходило и происходит вокруг, а сейчас любая новость не приносит хоть чего-то. Вот почему Эктиний говорил думать о хорошем, когда мозг переполняется негативом. Становилось холоднее. В глазах темно. Темнее. Еще темнее. Словно ее поглощал какой-то монстр или черная слизь, закрывающая любой луч света. Мысли бесконтрольно превращались в отдельные буквы, которые собирались в одно действительно огромное слово. Ия лежала на полу, смотря на потолок, усеянный чертовски большим количеством переполняющих здание и этот мир записок. Рука сжала одну и поднесла к лицу. Бумага лишь молча прочла мысль, которая в итоге собралась в разуме девушки. "Прости". Извинения. — Мило. — раздалось от женщины сзади. — Вас приводит в грусть факт того, что Ваша подруга на вас зла? — Скорее факт того, что она меня осуждает, когда сама делает аналогичную вещь. Обернувшись, Ия увидела перед собой девушку лет семнадцати, которая крутила на руке небольшую маску. Словно актер в цирке, она смотрела на девушку с интересом, но не отрывалась от крутящегося обьекта, лишь иногда переводя взгляд. Ее короткие красные волосы крайне сильно отличали ее от других обитателей этого мира, которые имели черную или белую одеяния и такого же цвета волосы. Длинные рукава ее черной рубашки имели красные следы непонятной жидкости. Кожа была похожа на человеческую, а на ногах были темные брюки и белые кроссовки. — Мило. — она встала со скамьи, кинув в руки девушки маску. — Я - Накама Шипу. Самоубийца. Вернее, работаю в отделе контроля самоубийц. — То есть, вы оставляете Бумагу Инкаформации? — Не совсем. Как Вы знаете, многие самоубийцы имеют одну цель - отнести Бумагу. — она развела руками, указывая на заразную вещь на стене. — А затем что? Ну, допустим, разнесла я ее. Заразила. Взяла какую-нибудь старую-старую бумагу, которой больше тысячи лет, а затем закрутила ее и закурила. А потом что? Самоубийц в рай, вроде, не пускают. — Мужчина, которого я тронула вчера, взорвался... Накама рассмеялась. Похоже, ей было забавно говорить с живым человеком. Тем не менее, это не отменяло того, что она выглядела так, словно готова кого-то убить. Неизвестно, сколько она работает, но интересен срок ее найма. Было бы приятно увидеть очередного призрака, которого можно здесь назвать напарником. — Бывает и такое. Мы не до конца изучили самоубийц. Может, это действительно хороший способ. — маска на руках Ии резко раскололась. — Касательно Вас. Почему я здесь, как думаете? — Понятия не имею. Гуляете? — ответила девушка, смотря на две идеальных половинки. — Я от Эктиния, а он от Амбреллии. Вы под моим надзором. А еще эта неделя будет для Вас в прямом смысле болезненной. — Вы про мой мазохизм? — спросила Ия, немного отходя назад. — Самоубийцы иногда должны наносить повреждения другим призракам. В теории, это работает и на людях. — после этих слов осколок маски своим концом пробил руку девушки. — Да, работает. Это было неожиданно. А еще чертовски больно - не только физически, но и морально: Ию вновь словно предали. Это не было похоже на боль от ударов Яричимы - его клинок был в разы острее и пробивал тело легче. Здесь же осколок был тупым и с силой пробивался внутрь, оставляя огромный след. Кожа, плоть, кровь. Маска вышла из руки и соединилась обратно через несколько секунд, но жгучее ощущение не угасало. Рану необходимо закрыть. — Вы должны проснуться раньше своей подруги. К счастью, я здесь, чтобы это подстраховать. — с этими словами, в лоб Ии резко прилетел очередной осколок вновь расколовшейся маски, который пробил голову. Девушка упала на землю, а Накама вздохнула, медленно уходя к точке, в которой в реальности проснется Ия.