Часть 1

Кевин ужасно поступал. Дело даже не в влюбленности Жана в него. Дело совсем не в этом. Хотя он не скрывал чувства, Дэй прекрасно знал, что он готов на все ради него. Дело в другом.  Зная как будет больно, зная про его состояние, он шептал и просил о помощи на французском. Кевин со сломанной рукой, что стоял в проеме, ужасно уставший, весь в своей же крови, с вымотанным лицом. -Если мы были друзьями, Жан пожалуйста, отвлеки его. На чертовом французском, которому он научил его, и черт… Осознание того, что они так много времени провели вместе, что Кевин свободно разговаривал с ним, разрушало его извнутри, стирая все внутренности в крошки. Он знал, что он отвлечет. Это на самом деле было отвратно и мерзко. Мерзко от того, что Жан сделал бы это еще тысячу раз, лишь бы Дэй мог дышать полной грудью.  Как бы больно ни было, как бы ни хотелось содрать с себя кожу, Жан хотел чтобы кто то из них выбрался. Себя он откинул сразу, его место в этом аду, пусть спасется хотя бы Кевин, ему явно не место в столь грязном окружении.  Не место рядом с Рико, не место с ним, с такой грязью, прям как характер его названного братца. И кровь не должна быть его, ему не идет красный. И железом от него пахнуть не должно, и плакать он не должен, унижаться перед королем на коленях-это его место, это Жан стоит на коленях, будь то грейсон или Рико. У него нет шанса выбраться из этой западни, но Кевин вполне может. Здесь его быть не должно.  И Кевин выбрался из этой чертовой клетки. И все бы ничего. Жан бы смог это пережить, нет, не пережить, он смог бы просто существовать, как делал все время, претворялся человек. Лишь личина от его самого.  Но все ложные воспоминания, все заминки в тесных углах эвермора. Открытки для него, Кевин думал о нем вне стен гнезда. Рико мог бы поймать его, запомнить, заметить их у него. Но нет, он был осторожным и все равно покупал их ему. Жан готов был вскрыться лишь бы не вспоминать чужой хриплый голос, лишь бы не прокручивать в голове неловкие глаза и теплые руки, что протягивали деревянного медвежонка. Лишь бы не вспоминать чужую улыбку и горящие зеленые глаза на поле. Главное, чтобы они не потухли. Главное, что Кевин смотрел на него.  Но это было так давно. Они самый сложный сценарий. Жан помнит его запах, иногда представлял его волосы рядом, на подушке. И он бы отдал все, что у него есть и было когда либо. Все чувства: боль, любовь, ненависть, привязанность.  Но Кевин не был с ним. Был не до конца открытым, не до конца с ним, не до конца погружен.  Как он вообще мог думать о нем? Как он допустил появление этих мыслей? Ему нужен кто то другой, достойный. не тронутый, не грязный, не разбитый. Эти кем то была Тея. Красивая, гордая, готовая на все ради него, хотя в этом качестве они могли соревноваться.   Да даже будь он девушкой, Кевин бы и не взглянул на него. На непристойного, запачканного чужими руками, распущенного, отдающегося первому встречному. Не посмотрел бы в пустые глазницы, не смотрел бы на его безжизненно бледное лицо. Не посмотрел бы на кривые пальца, на черные пятна на его теле. Не смотрел бы на угольные кудри. Исход всегда будет один.  Он будет смотреть сквозь него, за спину, где стоит она.  Он узнает, что Кевин перевелся к лисам. Человек, с кем он ходил к плечом к плечу, стал соперником по ту строну поля. Рико выглядел раздосадованным и злющим. Явно собираясь вернуть Дэя любыми способами. Морияма следил за всеми постами с ним. Узнавал мельчащие подробности. На всех снимках он с каким то блондином. Ему не хочется думать что они делают вдвоем, когда остаются наедине.  Он не имеет право даже на ревность. К чему ему ревновать. Они не были вместе, не были даже друзьями с привилегиями, лишь напарниками. Для прессы были братьями, для остальных приятелями, для самого Кевина.  А для Жана он был всем. Не сбывшемся обещанием, тем что одерживало его от самоубийства. Светом, обжигающим теплом, к которому успеваешь привыкнуть за считанные секунды. И след от его ожога что никогда не сойдет с кожи. Он хорошо запомнил его прикосновения к себе. Трепетные, ласковыми насколько они вообще могли быть. Стараясь не сделать больно, не коснуться поврежденной кожи.  Всего лишь человеческая поддержка, молчаливое сочувствие. Но Жан нуждался в нем. Чтобы кто-то касался его так, в чужих глазах не было отвращение, пошлости, взгляд был мягкий, человечным, и его сердце ныло каждый раз, когда Кевин смотрел на него. Кевин как-то нашел его прямо после изнасилования. Но до того не доходило что к чему. Да и Жан не мог ничего ответить, на вопрос про следы на шее сказал что Рико душил его.  Кевин бы купился, если бы не был с ним несколько минут назад, перед тем как пойти на его поиски. Он старался не думать о нем. Все что было у него это клюшка и корт. Экси, он не должен думать не о чем кроме спорта. Но он не мог. Это выше его сил. Жана нет на тренировке, Рико сказал он в отключке.  По коже поползли мурашки. Он устал делать вид что все это нормально, устал закрывать на все глаза, устал подстраиваться под Морияма. Он устал быть тенью. Кевин Дэй с рождения не был собой. Он даже не жил свою жизнь. Его мать устранили, чтобы его жизнь подходила под сценарий мафии. Его роль это быть двойкой, названным братом Рико, быть идеальным игроком. Частью пазла, частью идеального корта. Окупать все вложения в него. Но он не выбирал всего этого, может он вообще не хотел быть здесь. Ему ничего не нравилось. Было ужасно страшно, страх душил его, сковывал дыхание, заставлял срастись с полом. Ему было страшно допускать мысли о неправильности происходящего, страшно что он даже допускал себе мысли о побеге. Вспоминал как Жан боролся. И не просто так, его лишили права голоса,лишили всего. Ему было с чем сравнивать в отличии от него. Хоть он и знал что жизнь тройки в вне гнезда была скверной и паршивой. Ладно она была хуевой, он и представить не мог чтобы родители продавали своих детей, и не питали к ним ничего кроме ненависти.  Он помнил лишь голос матери, и теплые, мягкие прикосновения, но этого было достаточно хотя бы для того чтобы понять что он был любим, и желанным. Та женщина из воспоминаний просто не смогла бы продать его. Он уверен в этом.  Все запутано, и его держат в неведении. Но он доберется до истины. Характер Жана был непозволительным. Но Кевину хотелось наблюдать за ним, он ломал рамки, что строились вокруг него с самого рождения.  Он бы в жизни не смог сказать что то подобное Рико. Но Жан будучи четырнадцатилетним ребенком, которого закинули сюда, не давая даже адаптироваться к новым условиям. Он все ровно боролся, побитым, еле живым, неважно, он давал отпор.  От него даже отказался Тэцудзи. Он настолько заебал того, настолько не поддавался контролю, что тот отдал его на перевоспитание к сумасшедшему садисту. Он не мог выкинуть из головы тревогу. Он что то упускает, он бездействует. Зловещее чувство неизбежного уже наступало на пятки. Ощущение что за ним охотиться сама смерть. Возможно это паранойя, возможно это эффект от сумасшедших глаз на против которые больше походили на черные бездны.  Может дело в хищной, ликующей улыбке короля, что смотрел на чужую кровь. Страшно что он может надоесть ему, а если от него хотят избавиться? Если он станет очередной жертвой? Ощущение контроля, слежки, чужого влияния, не давали ему лишний вдох.  Иногда он мечтал попробовать пожить на всю катушку, или хотя бы знать что он может так сделать в любой момент. Уехать, что то поменять, сказать. Хочется ослушаться, попробовать все запретное.  Но от одной мысли что он может воплотить их в реальность его выворачивало. Он знал на что способен Рико, он всегда был наблюдателем таких сцен. Слушал безумные желания на ночь, после которых ему снились самые душераздирающие кошмары.  Он знал что это безумство, но объяснить это самому себе было практически невозможно. Жить с тем, кто в любой момент может воткнуть тебе нож в бочину пока ты спишь.  Это кажется нереальным, они же братья. Но кто знает что у Рико на уме, он безумно боялся стать объектом ненависти для него, так что всегда был идеален во всем. Не говорил лишнего, хорошо играл, иногда чуть поддавался чтобы не затмить его, чтобы не разозлить.  Он стал слишком много думать о себе, нужно было отвлечься, книгами или клюшкой в руках. Но ничего не помогало, на половину он здесь, на корте, на половину где то далеко, где воздух слишком легких, не за тухлый как в этих стенах. Настал тот день, внутри тревога кружилась ураганом, снося все внутренности. Страх усилился, притупив или даже полностью заглушив другие эмоции. Интуиция подсказывала, что вот вот что то случится. Это всего лишь дружеское соревнования, никто не останется в обиде, тем более все по инициативе Рико. Всю игру он помнит как в тумане, видны лишь глаза наполненные нечеловеческим садизмом, и желанием вывернуть несколько глоток.  А потом чужая мертвая хватка, резкая боль и запах крови. Он впервые сталкивается с этим, животный страх окутывает его, все инстинкты кричат ему бежать, вот только куда? Ему некуда идти, да даже если есть куда, то его достанут от туда любыми путями. Остается лишь дрожать и умолять о пощаде. Казалось Рико свернет ему шею, паника полностью завладела его телом, он и не заметил как начал мешать языки между собой.  А потом щелчок в голове, осознание происходящего. Надо бежать, валить, ему нужно спастись. У него лишь одна надежда, это Дэвид Ваймак, его отец если верить письму.  Пока короля нет рядом надо идти. Первый вариант что пришел в голову это прийти к Жану. Он сможет что то сделать с его рукой, на первое время, ему страшно, и ему нужно подтверждение всего, трезвый взгляд на картину.  Он не хочет смотрит в серые бездушные на первый взгляд глаза. Не хочет говорить, не хочет ничего. Но он стоит в дверном проеме, смотрит на него чуть ли не с мольбой. Глаза Жана сразу перемещаются на руку, он прикусывает губу снимая чужую футболку. Комнату наполняет запах железа, хотя он всегда был здесь. Ему говорят приготовиться и он делает глубокий вдох. Кожа горит от попадания спирта, Кевин готов разодрать себя. Стежки пошли по коже, каждое прикосновение заставляло его сдерживать крики.  Вторая рука Моро ложится ему на плечо, и он цепляется за нее мертвой хваткой. Он начинает отключаться, но ему не дают, его лицо берут в ладони и давят с силой.  Он открывает глаза, начинает вставать, хочется многое сказать на прощание, но с губ срывается лишь очередная отчаянная просьба. Специально на французском, чтобы слова точно дошли до него. Жан кивает ему, и они выходят.  Он стоял еще минут десять, слушая удаляющиеся шаги. Он рванул к выходу со всех ног, бежал как в последний раз, так будто за ним гонится животное с бешенством. Будто за ним тенью следует Рико, приказывая обернуться. Адреналин кипит в венах, воздух накаляется, он полный безумец если решил что сможет избавиться от Рико. Он доезжает до ближайшей заправки, бензин кончался, он не брал с собой ничего. К его счастью к нему со всех ног бежала девушка, что видимо узнала его. Держать лицо звезды пытаясь не корчится от боли было почти невозможно, он еле удерживал свою выработанную для публики улыбку. Невзначай намекнув на нехватку бензина в его руках тут же появилась канистра, быстро попрощавшись с девушкой он молнией продолжил свой путь. Ледяной ветер резал его кожу, Кевин через силу пытался не жмурится. Сейчас осознавая что пути назад нет, он отчаянно растирал слезы по лицу. Было так страшно, казалось его вот вот перехватят за поворотом. Внутри все рвалось вернуться, развернуться назад, самому надеть на себя наручники. Но его останавливала невыносимая боль в руке, Рико казалось вообще не думал о последствиях.  Оказавшись на месте мученика он понял что все это время видел Жан. В глазах не оставалось ничего человеческого, ярость, желание рвать на клочья, все то что он скрывал от сми и папарацци.  Образ Рико складывался в голове, его беспощадность, извращенность, вся свирепость что наполняет его. Было бы позволение Рико бы вцепился зубами ему в глотку.  Почему то он подумал о кудрявый черных волосах, ему сейчас вообще не до этого. Он знает что пидорам не место в экси. Знает как хорошо трахать Тею, когда во время оргазма мелькает чужое лицо. Он прикусывает щеку, режущей боли не хватает чтобы избавится от отвращения к себе и всей сложившейся ситуации. Может он и заслужил сломанную руку. Он не знает что будет дальше, не знает примут ли его вообще, или пошлют куда подальше. Что ему вообще говорить? Он прибавляет скорости, хочется ясности, чем быстрее он приедет тем лучше. Хотя бы его руку осмотрят.  Дорога казалось бесконечной, но карта показывала что он уже близко. Проехав еще метров двести и несколько раз завернув он увидел сквозь линии забора оранжевые эмблемы. Переваливаясь с ноги на ногу он дошел до входа, зона охраны сейчас пустовала и он смог пройти.  Идти пришлось наугад, точнее он шел на такой знакомый звук отливающейся клюшки. Внутри что то надорвалось, это может быть концом его карьеры, конец его смыслу.  Он осторожно выглянул из-за угла. Из всех присутствовавших он знал лишь Эндрю Миньярда, Рико приглашал его в команду Воронов, он играл так хорошо, но не был вообще заинтересован в лучшем университете страны.  Глазами он наткнулся на предположительно тренера, он командовал всеми. Под ногами все затряслось, это его отец. Кевин считал себя сиротой практически всю свою жизнь, как наткнулся на то письмо Тэцудзи.  Умные мысли в голову не шли, в глазах все размывалось. Страх снова сковал его. Позорные слезы продолжали течь по лицу. Опорой ему пришлась стена. Он не знает сколько простоял так, пока не услышал что им пора закругляться. Надо собраться, это его последний шанс, шанс хотя бы остаться живым.  Дэвид испугано отпрянул в сторону, явно не ожидая увидеть его.  Изумленно оглядев его он произнес его имя. -Кевин Дэй. Что лучший игрок страны делает у нас? Глаза тренера еще сильнее округлились когда он услышан всхлип. Морщины пролегли между бровей. -Что с тобой? Чем замотана твоя рука? Что с ней. Просьбы и мольбы не отдавать его обратно сами полились из его рта. Он не заметил как начал задыхаться, и сполз к чужим ногам. Он не помнил что было потом, все обрывается и сплывают лишь обрывки. Он помнит чужие руки что поднимают его с тонной ругательств. Помнит сигнал ключей от машины, помнит звук стирающихся шин.  Проснулся он в другом месте. Вместо привычных черных стен были поклеены светлые обои, и самое непривычное это то что разбудил его свет из окна, лучи солнца что тянулись сквозь полупрозрачную тюль. Его рука была заново перебинтована в новые свежие бинты. Он аккуратно приподнялся на подушку. Прокручивая события вчерашнего дня он не заметил как в комнату зашла женщина средних лет, она негромко прокашлялась призывая поднять глаза на нее.  -Здравствуйте. Растерянно пробормотал он.  -Привет. Я медсестра Лисов, называй меня Эбби. Я принесла стакан воды, таблетки возьми на тумбочке возле кровати. У него было много вопросов, он уже начал говорить но на него шикнули. -Все вопросы потом, поспи еще. Как встанешь обсудим все с тренером, его пока нет. Меня не будет здесь, кухня в соседней комнате. Отдыхай Кевин.  Он слышал отдаляющиеся шаги, и звон ключей запирающий дверь. Встав на ноги он почувствовал как сильно болит его голова, жар охватил его тело, ему нужно было охладиться, протрезветь и прийти в себя. Ванную он нашел стразу так как дверь не была закрыта.  Он насторожено заглянул в зеркало. Его внимание сразу перешло на набитую двойку на скуле. Не на бледное заебавшееся лицо, не на растрепанные волосы, а на проклятую метку, что показывала чего он стоит.  Ледяная вода обожгла его лицо и ладони. Вода текла по футболке, сверху с волос, он не нарочно все расплескал. Чужие щетки брать нельзя, но ходить грязным ему не хочется, пришлось работать пальцем.  Глянув в зеркало на свое опухшее от слез лицо он вышел. Он не мог найти себе место, он не знал что делать все оставшееся время до встречи с Ваймаком.  Бездумно бродя по чужой квартире он наткнулся на полку с книгами. Рука сразу потянулась к цветастым обложкам. Прочитав несколько аннотаций, он выбрал книгу с событиями происходящими в девятнадцатом веке.  В эверморе чтение его успокаивало, помогала отвлечься от кошмара что происходил наяву, помогало отвлечься от всей реальности что окружала его. Он взял книгу с собой на кухню. Положив ее на стол он решил заварить себе чай. По раскрывав все верхние полки он нашел полку с кружками.  Он захлебнулся кипятком когда услышал как ручку двери проворачивают. Он неловко вошел в прихожую, там стоял ваймак, видимо пытающийся подобрать слова.  -Ты не вернешься туда. Я не знаю сможешь ли ты играть, но мы можем попробовать подписать с тобой контракт. Пока о твоей пропаже пресса не знает, видимо Морияма решил пока молчать. Он дернулся как от удара пощечины услышав эту фамилию.  -Если тебе нужно я могу тебе налить, успокоишься хоть. В гнезде алкоголь не допускался, ничего вредящего рациону спортсмена не было приемлемым, хотя правильным питанием пищу в гнезде назвать нельзя. Алкоголь будет его протестом, отказом от правил.  -Виски коньяк, чачу или водку? Насчет крепости чачи он не знал, но водка должна работать на все сто.   -Давайте водку. И ему наливают, Дэвид принес две рюмки и стеклянный бутыль.  Я не ждал  неожиданных гостей, тем более не думал что буду пить. У меня есть салат, можешь ним заедать.  По ощущением горло обожгло чистым спиртом. Наблюдая за ним тренер улыбался. -Ты в первые пьешь? Кевин кивнул.  -Я пью только чтобы разогнаться, иногда это нужно.  -У меня тренировка сегодня, так что я не могу, ты можешь пойти со мной, только сильно не нагоняй. И при одном условии ты не будешь играть, сейчас твое место это скамейка запасный. Он кивнул. Руки затряслись, реальность настигла его. Он не может сейчас играть, он не пригоден, и самое страшное так это то, что он может вообще никогда не встать на поле, взять клюшку в левую руку. Ему нужно пойти к корту, хотя бы быть зрителем. -Я да,я пойду с вами. Ему нужно услышать то как натягивается сетка на клюшке, нужно почувствовать ее вес в руке, ее запах, материал.  -Тогда через пол часа будь готов, корт в пяти минутах отсюда на машине, я тебя отвезу. Возьми вещи с моего шкафа, пока у тебя ничего нет. Опрокинув в себя еще одну рюмку пошел собираться.  К концу его уже ждали в прихожей. Спустившись к парковке машину рядом с ним разблокировали и он сел в а переднее сидение, стараясь не хлопнуть дверью.  Доехали они в тишине, он шел за ним быстрым шагом. Ваймак кажется вошел в тренерскую, он начал ждать но его позвали внутрь. Ему протянули документ,  это просто временное соглашение, контракт подпишешь через время.  С опущенными глазами они доходят до корта. Плечи его напряжены, пальцы подрагивают. Он не видит, не может поднять глаза, но слышит как подошва отбивает ритм бега. Свисток проносится прям над его головой, все рядом с ним в миг утихает.  -Перед тренировкой хочу вас оповестить что у нас новый игрок. Кевин Дэй, он вступит в команду официально только через некоторое время, но это неважно. После тренировки все решим.  Он позорно идет к месту запасных. Он не знает что должно было произойти чтобы в воронах так сидел, он ведь лучший игрок. Мурашки прошлись по его коже. Он все же поднял глаза, начал разглядывать лица и фамилии на такой яркой форме.  Третий и пятый номер были близнецами, он и так это знал по просмотрам их матчей. Рейнольдс была капитаном команды, про остальных он узнает потом от Ваймака. Энергично играли лишь Хэммик и Уокер, яркая девушка с радужными волосами, Бойд и сама Рэйнольдс. Чуть отвлекшись от них к нему подошел Ваймак и начал перечислять их имена.   Наблюдал он не с особо заинтересованно, по сравнению с их тренировками это выглядело плохо. Никто не собран, их будто размазало по всему полю. Особенно глаз мозолил третий номер что стоит там лишь для галочки. Он тут же повернулся к нему с ухмылкой будто почувствовал на себя его взгляд. Он лишь растерянно смотрел в его лицо.  От всего пережитого стресса усталость накрыла его волной стоило только прикрыть глаза. Пелена сна настигла его веки, уснул он под отдаленные свистки.  Ото сна его вырвала чужая ладонь что с силой сжимала его затылок. Кевин распахнул глаза, перед ним стоял Эндрю, самый нелюдимый из всех.  -Кевин Дэй, с чего сын экси решил вступить в кучку отбросов?  -Так получилось, последствие сломанной руки. Голос на зло дрогнул, он должен молчать обо всем происходящим в гнезде. Скрывать что есть силы, каждое его слово может обойтись ценой его жизни.  Рико наверняка сейчас в зловещей агонии, перед ним его бешеные глаза и вздутые вены на лбу, животный оскал с которым он избивал всех, кто кто ему не импонировал. Темные стены гнезда давили на его разум даже за десятки километров от него.   Воздуха стало катастрофически не хватать, грудную клетку сдавило неподъемным грузом. В голове все воспоминания смешиваются, накладываются друг на друга. Журналисты с микрофонами, кучи  папарацци на играх, разъяренные крики, тихий шепот на французском, открытки, книги, протеин, отчаянные мольбы и серые глаза.  Но вместо них на него устремились карие. Когда все перед глазами стало теряться и убегать удар пришел ему в спину. В легкие ножом вонзился кислород. От судорожных всхлипов до спокойного но дрожащего дыхания. Наглядевшись его состоянием его оставили одного лишь бросив в след -Даю пять минут чтобы встать и дойти до машины, выбор за тобой. Несколько раз проморгавшись чтобы осознать происходящее он пойдет к выходу с корта. Пойдем влез за ним, это его первая коммуникация с лисами, так что он чувствует себя не в своей тарелке.  Пока он ничего не понимает, что будет в будущем, что будет с прошлым, что будет с его карьерой? Но он не может сосредоточиться ни на одной мысли. Кажется ему и вправду нужно отдохнуть, ветер и шум трассы убаюкивали всю дорогу.  Он переночует сегодня в общежитии, если найдет себе место, когда все разрешались он сразу занял примеченный пустой диван. Ему годится, да и сравнивать не с чем.  Клубок переплетающих тревог пульсировал так сильно, на секунду показалось что его виски начали трещать.  Фантазия рисовала перед ним самые ужасающие вещи, что могли бы произойти с ним если бы он не находился сейчас здесь. Чуткость слуха сыграла с ним в злую шутку. Он слышит скрип и приближающиеся в темноте шаги, что заставили его сердце биться в неугомонном темпе, казалось по нему внутри течет расскаленный металл.  Дышать с каждым разом становилось все сложнее, от своей беспомощности он сжался в комок стараясь всем телом закрыть сломанную руку. Перед ним шаги остановились, открыть глаза и посмотреть на пришедшего смелости он на нашел.  -Эй что с тобой Кевин? Голос низкий и кажется прокуренным, кому он принадлежит он не знает, не может разобрать. Ответ застрял горячим комом в горле не давая возможности вздохнуть. С каждой новой секундой проведенной с закрытыми глазами треска во всем теле усиливалась. Казалось, что еще немного, и он рухнет, рассыплется пеплом, и ветром его обратно занесет в Эвермор, в его золотую клетку, сделанную на заказ.