Глава 8: En Passant. (1)

Примечание переводчика: «En passant» (читается «ан пасса́н») — это специальное правило в шахматах (фр. «на проходе»), позволяющее пешке взять пешку противника, которая сделала ход на два поля со своей начальной позиции, как если бы она прошла только одно поле. *** Прошло две недели с тех пор, как я официально стал генином Скрытого Листа и начал обучаться медицинским ниндзюцу под руководством Шизуне-сенсея вместе с моей напарницей по команде, Сакурой Харуно. После двух недель тестов и освоения базовых медицинских техник нам наконец «даровали» разрешение сопровождать Шизуне-сенсея на встречу с Цунаде. Причина, по которой мы не встретились с ней раньше, была проста: ей не нужны были бесталанные ученики. Мы, по сути, находились на испытательном сроке, и если бы не показали прогресса, то, скорее всего, остались бы для Шизуне не более чем обузой. Закончив ежедневный урок медицины, мы пришли к небольшому игорному притону под названием «Счастливый кунай». Это было скромное здание, запрятанное в переулке неподалеку от окраины торговой площади. Деревянная раздвижная дверь скрипнула, когда мы вошли. Внутри по всему залу стояли низкие деревянные столы, окруженные простыми подушками. Каждый стол украшали резные пепельницы и стопки костей или карточек для ханафуды. За главным столом шла игра, похожая на покер. Блондинка, выглядевшая совсем молодой, несмотря на огромный жизненный опыт, опрокинула в себя очередную стопку спиртного и бросила карты на стол, открывая руку — и, как и следовало ожидать, проиграла. Всем было известно, что Цунаде Сенджу в азартных играх вечно сопутствует неудача. Шизуне громко вздохнула. — Простите, что ваше первое знакомство с госпожой Цунаде проходит вот так... Надеюсь, она не спустила все наши деньги до последнего рё... Меня же больше беспокоило, какое первое впечатление произведу на нее я. Сакура криво усмехнулась, когда мы подошли ближе. Цунаде бросила на нас раздраженный взгляд, видимо, осознав, что денег на игру больше нет. — ...А... притащила-таки этих сопляков... ха... Шизуне... дай мне денег! В следующем раунде я отыграюсь и оберу этих ублюдков до нитки. — Госпожа Цунаде! Все мои деньги уже у вас — мы что, опять банкроты?! — Да нет же! Я всё верну! Тем временем к нашему столу подошел владелец заведения. — Боюсь, если у вас больше нет денег, вам придется оплатить долг. С вас двести пятьдесят тысяч рё. — Что?! Госпожа Цунаде, вы еще и в долг играли?! — Заткнись! — рявкнула Цунаде. Я медленно подошел к ней. — Цунаде-сама, если позволите... могу я попробовать сыграть, чтобы покрыть ваш долг? В приюте мы часто играли в покер на сладости. Глаза Шизуне и Сакуры расширились. — Нет, Киётака-кун! Как твой наставник, я не позволю тебе играть на деньги! — отрезала Шизуне, сурово сдвинув брови. — Не думаю, что у нас есть выбор, Шизуне-сенсей... — сказал я, покосившись на владельца притона. Цунаде на мгновение посмотрела на меня и бросила: — Ха... думаешь, справишься лучше? Ладно, валяй! — Госпожа Цунаде! Я сел за стол и достал кошелек, в котором было около трехсот рё. Я протянул их дилеру, и тот выдал мне две фишки по сто рё и четыре фишки по двадцать пять рё. За столом у меня было четверо противников. Первый — худощавый молодой человек с острыми чертами лица в темно-зеленом наряде шиноби со свободным шарфом. Его черные волосы были в беспорядке, а янтарные глаза постоянно сканировали стол. У него было около девяноста тысяч рё в фишках. Второй была огненно-рыжая женщина с волосами, собранными в высокий хвост, одетая в красно-оранжевый тренировочный жилет. Ее мускулистые руки намекали на недюжинную физическую силу. У нее было примерно сто шестьдесят тысяч рё. Третий казался гражданским — скорее всего, фермером. Широкоплечий и высокий, в простом сером кимоно, с короткой стрижкой и ничего не выражающим лицом. У него было около семидесяти тысяч. И последней была старуха, седая прядь которой спадала на один глаз; она выглядела изрядно подвыпившей. Ее капитал составлял около ста тридцати тысяч рё. — Ха? Мелкий? Это что же — «Легендарной Неудачнице» нужен ученик, чтобы вытащить ее из долгов?! Меня озадачил этот иррациональный выпад фермера. Он казался совершенно спокойным, несмотря на то, что кто-то вроде меня мог убить его одним пальцем. — Что ты сейчас вякнул, подонок?! — Цунаде-сама! — Шизуне вцепилась в нее, удерживая на месте и не давая наброситься на мужчину. Я легко вздохнул. — Это моя первая официальная игра, так что будьте со мной помягче... Дилер начал сдавать карты. Рыжеволосая женщина ухмыльнулась и пробормотала: — Конечно, пацан... Спустя тридцать минут... Мне удалось поднять банк до ста тысяч рё. Теперь улыбались все — даже Цунаде и Шизуне. Пора заканчивать эту партию. Дилер подвинул по две карты каждому игроку. Я заглянул в свои. Туз Пик. Король Пик. Пре-флоп: Худой мужчина постучал по столу, делая колл, его лицо оставалось бесстрастным. Надо признать, покерфейс у него был неплохой — видимо, сказывались годы практики, — но сами его навыки не особо впечатляли. Рыжая агрессивно подняла ставку, вытолкнув вперед двадцать тысяч рё. Фермер уравнял, а старуха ухмыльнулась и тоже сделала колл. Я снова взглянул на свои карты — чисто для эффекта — и поддержал рейз. Флоп: Дама Пик. Десятка Пик. Девятка Бубен. Идеальный расклад. Возможен и стрит, и флэш. Раунд обещал быть жарким. Зрачки рыжей слегка расширились. Уголок рта старухи дернулся вверх. Рыжая тут же поставила тридцать тысяч. Фермер уравнял. Старуха подняла до пятидесяти тысяч. Я без колебаний ответил. Тёрн: Валет Пик. За столом воцарилось напряжение. Наступало время финальных ходов. — Ва-банк, — объявил худой мужчина. Рыжая с грохотом двинула свой стек вперед. — Ва-банк. Фермер уравнял. — Ва-банк, — эхом отозвалась старуха. Я посмотрел на оставшиеся фишки и молча сдвинул их в центр. Ривер: Двойка Червей. Бесполезно. Шоудаун: Худой мужчина открыл карты — стрит-флэш до короля. Рыжая перевернула свои — каре из тузов. Фермер показал фулл-хаус. Старуха ухмыльнулась, открывая стрит-флэш до дамы. Впечатляющие руки. В любой другой игре кто-то из них забрал бы всё. Я выложил свои карты по одной. Туз Пик. Король Пик. Все за столом замерли, в уме прокручивая тёрн и флоп и осознавая неизбежный финал. Дилер откашлялся. — Рояль-флэш. — НЕВОЗМОЖНО! — Худой мужчина вскочил на ноги. — Быть не может! — сорвавшимся голосом вскрикнула рыжая. — Тч... — Глаза фермера стали каменными. Улыбка старухи исчезла. — ОН ЖУЛЬНИЧАЕТ!!! — АГА! Ну и кто теперь неудачник, а?! — Цунаде захохотала во всё горло, безмерно радуясь, что долг списан, а в кармане появились деньги на выпивку. — ЭТО МОЙ УЧЕНИК, АХА-ХА! ...Погодите, я теперь ее ученик? — ВОН ОТСЮДА! — заорал владелец. Мы поспешно покинули притон. — Ты был великолепен, Киётака-кун, — с улыбкой сказала Сакура. — Да брось, просто повезло. — А ты полон сюрпризов, пацан. О, вы даже не представляете. Цунаде выдохнула, расправляя плечи, словно сбрасывая груз прожитых лет. Прежде чем я успел ответить, воздух задрожал, и у наших ног раздался знакомый хлопок. На земле сидела маленькая жаба со свитком во рту. Цунаде нахмурилась, наклонилась и вытащила его. Ее глаза забегали по пергаменту, лицо посуровело — вино победы мгновенно прокисло. Шизуне подалась вперед. — Госпожа Цунаде, что случилось? Губы Цунаде сжались в тонкую линию. — Это... от Джирайи. — Она внимательно дочитала, прищурив золотистые глаза. — Тч. Идиот. Думает, что нашел одну из баз Орочимару — в Стране Ветра. Я видел, что она уже просчитывает политические последствия. Обычно Джирайя должен был отправить это Хокаге. Но поскольку Суна и Коноха в хороших отношениях, Хокаге пришлось бы уведомить Казекаге и позволить им разобраться самим. Это дало бы Орочимару уйму времени, чтобы ускользнуть. Возникал вопрос: почему Джирайя не может пойти сам? Значит, у него есть другое важное дело. Я наклонил голову, имитируя замешательство. — Орочимару? Кто это? Сакура моргнула, глядя на меня. — Ты не знаешь? Он один из Легендарных Саннинов — как и сама госпожа Цунаде! Я нахмурился и заговорил мягким, намеренно наивным тоном. — Значит... если он такой же Саннин, как и вы, то почему господин Джирайя прислал это сообщение? Взгляд Цунаде метнулся ко мне — острый и усталый. — Потому что он предал деревню. Проводил эксперименты на людях... невинных людях. Хокаге давным-давно объявил его нукенином. Я слегка приоткрыл рот, судорожно вздохнув, будто эта мысль выбила меня из колеи. Голос стал тихим, хрупким, полным тревоги. — Значит... он может причинить вред кому угодно? Даже детям? — Особенно детям, — мрачно буркнула Шизуне. Я опустил глаза, слишком сильно сжав руки, заставив свое тело чуть сжаться — ровно настолько, чтобы это заметили. Затем я снова посмотрел на Цунаде, мой голос дрожал — расчетливо, но без перебора: — Наруто... он ведь необычный. Если кто-то вроде Орочимару заметит его... он может оказаться в опасности, верно? Слова повисли в воздухе. Шизуне и Сакура посмотрели на меня, заметно смягчившись от того, что они приняли за искренний страх. Цунаде колебалась. Ее челюсть сжалась, большой палец вдавился в край свитка Джирайи. Я надавил сильнее, добавив в голос ровно столько дрожи, сколько нужно. — Если вы отправитесь в Страну Ветра, госпожа Цунаде... я хочу пойти с вами! Наруто сильный, но я хочу убедиться, что он в безопасности! Сакура сжала кулаки и шагнула вперед, заразившись моими эмоциями. — Тогда и я пойду! Если Орочимару замешан в этом, я тоже хочу защитить Наруто! Шизуне резко мотнула годовой. — Исключено!!! Вы только из Академии выпустились, генины! Орочимару чрезвычайно опасен. Даже если там будут Джирайя и госпожа Цунаде, я не позволю! Я встретился с ней взглядом, голос стал твердым и серьезным. — Шизуне-сенсей... Наруто очень важен для меня. Я знаю, что эта миссия слишком опасна. Но... я готов рискнуть. Ее глаза расширились, она была поражена убежденностью в моем голосе. — ...Я... я... — Она повернулась к Цунаде. — Госпожа Цунаде? Наконец Цунаде длинно выдохнула. — Чёртов Джирайя... вечно втягивает меня в свое дерьмо. Ладно. Если Орочимару прячется там, я сама встречусь с ним. А вы трое, — ее тяжелый, неохотный взгляд скользнул по нам, — пойдете со мной. Но будете делать ровно то, что я скажу. Мои плечи опустились — видимый жест облегчения, губы разомкнулись, словно я наконец выдохнул. Цунаде прикусила палец и прижала его к земле. С хлопком и облаком чакры появилась маленькая бело-синяя улитка. — Кацую. Доставь этот свиток Хокаге. — Слушаюсь, госпожа, — мягко ответила улитка и исчезла. . . . . . . . . . Место: Резиденция лорда Кенсы. Поместье лорда Кенсы было оцеплено полицией, их форма образовала серую стену власти вокруг поместья. Поблизости собрались гражданские, перешептываясь в тревоге; у кого-то в глазах сверкало любопытство, у других на лицах застыл страх. Весть о внезапной смерти лорда в результате ограбления разлетелась быстро, а в такой деревне слухи — это хлеб насущный. Джирайя и Наруто медленно приближались, их шаги тихо шуршали по грунтовой дороге. Наруто не поднимал глаз, на его лице застыла неловкая гримаса. Прошлой ночью он рассказал Джирайе всё — всю цепочку событий, приведших к смерти Мизуки. Ну, почти всё. Он предусмотрительно умолчал об одном конкретном присутствии. В конце концов, Киётака на самом деле ничего не сделал, кроме того, что помог ему избавиться от тела. Было бы несправедливо втягивать его в это. Наруто и так чувствовал достаточно вины за свои ошибки; добавлять кого-то еще в этот список было не по совести. Джирайя, однако, выглядел на редкость серьезным. Он внимательно выслушал признание Наруто — о том, как мальчик намеренно проверял Мизуки на ложь. Эта часть его одновременно озадачила и насторожила. Объяснения Наруто о предательстве Мизуки, о жестоких словах, об одиночестве, которое толкало его на безрассудство... на поверхности это звучало логично. Ярость Девятихвостого, вырвавшаяся наружу, довершила дело, превратив конец Мизуки в нечто зверское и необратимое. Но всё же... такое поведение не вязалось с тем Наруто, которого Джирайя, как ему казалось, знал. Пацан не был настолько хитрым. А история о бегстве с места преступления и брошенном теле? Слишком удобно. Подозрительно удобно. Джирайя не был уверен, защищает ли Наруто кого-то... или кто-то другой защищает Наруто. Но в любом случае, в этой истории хватало теней. Их неловкая прогулка наконец завершилась у ворот поместья. Гул толпы на заднем плане звучал приглушенно, но Наруто первым нарушил тишину. — Эй, Эро-сеннин... зачем мы здесь? Разве ты не говорил, что у тебя есть след того парня, Орочимару? Джирайя медленно кивнул, его проницательные глаза сканировали здание. — Говорил. Но Кенсу убили вчера. Это... скверно. Он был моей главной ниточкой. Если Орочимару убил его, значит, он уже в курсе моих передвижений. Скорее всего, он покинул Страну Ветра давным-давно. Наруто не совсем понимал всю тяжесть этих слов, но всё равно кивнул, выдавив слабую улыбку. Джирайя заметил это и вскинул бровь. — Хм? Что это за ухмылка? Наруто поскреб затылок с виноватой улыбкой. — Я... я просто рад, что между нами ничего не изменилось! Даттебайо! Джирайя провел рукой по взлохмаченным волосам и шагнул вперед, Наруто последовал за ним. Гражданские полицейские, преграждавшие вход, на мгновение замерли, увидев блеск протекторов на их лбах. Шиноби. Этого было достаточно. С поспешными поклонами и нервными взглядами офицеры без слов расступились, освобождая путь в особняк. Они прошли через широкие коридоры, очищенные от привычной знати роскоши, пока не достигли комнаты со сводчатым потолком. Труп Кенсы лежал на каменном полу, его внутренности были аккуратно разложены вокруг, словно гротескные украшения. Вокруг него по окровавленным плитам вяло ползали бесчисленные слизни, оставляя блестящие в тусклом свете склизкие следы. Лицо Наруто мгновенно побелело. Он пошатнулся назад, его голос сорвался. — Ч–ЧТО??! Мир перед ним поплыл — желудок скрутило, голова пошла кругом, — пока большая, надежная рука крепко не сжала его плечо. — ...Наруто. Паникующий взгляд мальчика метнулся вверх. Взор Джирайи был твердым, спокойным, возвращающим его к реальности. Наруто тяжело сглотнул, заставляя себя больше не смотреть на тело. Джирайя присел рядом с трупом, его лицо посуровело, когда он подцепил одного из слизней пальцами. Ум его обострился. — Эти слизни не местные... они призваны. И не случайно. Орочимару никогда бы не использовал их — он связан со змеями. А деньги? Ему плевать на кражи. Это не в его стиле. Он снова взглянул на тело. Кишечник не был просто вспорот. Его разложили так, будто кто-то... действовал расчетливо. Кто-то оставил слизней здесь специально. Визитная карточка. Подпись. Вор? Или беглый медик с извращенным чувством прекрасного? В любом случае, это должны были найти. Наруто обхватил себя руками, содрогаясь. — Кто... кто вообще мог сделать такое? Это же больно... — Его глаза нервно дернулись в сторону ползающих тварей. Джирайя поднялся, отряхивая руки с легким пренебрежением. — Это не Орочимару. Ничто на него не указывает. Он постучал пальцем по подбородку, размышляя. — Цунаде уже должна была получить наше сообщение. Пока что отправимся на ту базу, которую я нашел ранее. Может, там обнаружится что-то конкретное. Наруто нахмурился, всё еще бледный, но стараясь звучать решительно. — Ага... что угодно лучше, чем торчать здесь, в этом кошмаре. Пойдем, Эро-сеннин. . . . . . . . . В тихой купеческой лавке узкий деревянный прилавок отделял покупателя от новых клиентов. Скупщик, пухлый мужчина с лоснящейся от пота лысиной, поправил очки, когда перед ним бросили небольшой бархатный мешочек. Звук был глухим — не звон монет, а что-то более весомое: драгоценные камни. Какузу молча стоял за спиной Кирё, возвышаясь над комнатой своей гнетущей фигурой. Его сшитая кожа и безжизненный взгляд заставили руки скупщика дрогнуть еще до того, как тот коснулся мешочка. — Вы д-должны понимать, — пробормотал торговец сорвавшимся голосом, развязывая узел и высыпая содержимое на неглубокий поднос. Рубины, сапфиры и горсть необработанных изумрудов заблестели в тусклом свете лампы. — Такие камни... трудно сбыть. Рынок сейчас не в самом лучшем состоянии. Кирё слабо улыбнулся, наклонив голову так, словно снисходительно слушал ребенка. Его руки лениво покоились на прилавке, пальцы выводили узоры на пыли, хотя взгляд не отрывался от лица мужчины. — Разумеется, — произнес он. — Но мы оба знаем, что ценность не диктуется рыночными трендами. Камни вечны. Что действительно колеблется, — его взгляд скользнул к подносу, а затем снова вверх, — так это смелость. Скупщик тяжело сглотнул. Он быстро — слишком быстро — взвесил камни и нацарапал число на кусочке пергамента. Дрожь в его руке выдавала всё: страх недоплатить, страх переплатить, страх вообще не выйти из этой комнаты живым, какой бы выбор он ни сделал. Кирё подался вперед и выхватил листок с прилавка еще до того, как чернила высохли. Он не посмотрел на число. Вместо этого он аккуратно сложил бумагу, убрал в карман и одарил мужчину улыбкой настолько теплой, что она казалась жестокой. — Приемлемо, — коротко сказал он. Скупщик судорожно выдохнул с облегчением, хотя никто в комнате не верил, что всё закончилось. В тишине раздался едва слышный влажный скрежет — словно слизень тащился по дереву. Торговец вздрогнул, но улыбка Кирё стала шире. Он наклонил голову, прислушиваясь, и его глаза удовлетворенно прищурились. Слегка выпрямившись, Кирё стряхнул невидимую пылинку с плаща и повернулся к Какузу, его тон был спокойным и размеренным. — Какузу-сан, — произнес он с едва заметной, но многозначительной улыбкой, — если я скажу, что знаю, где можно найти свеженького джинчурики... не желаете ли присоединиться к небольшой охоте? Сшитые брови Какузу сошлись на переносице. — И откуда именно тебе это известно? — Его голос был ровным, осторожным, но в нем промелькнула искра интереса. Кирё чуть склонил голову, словно раздумывая, стоит ли отвечать. — У меня свои методы. Взгляд Какузу долго задержался на нем. Наконец он заговорил. — Мы закончили дела в Стране Ветра. Уверен, Пейн оценит джинчурики, но если ты тратишь мое время впустую... — То ты меня убьешь, — без труда закончил Кирё. — Веди, — бросил напоследок Какузу, и в его голосе послышались нотки предвкушения. . . . . . Лес был тихим, листья едва шелестели на ветру. Кирё и Какузу шли плечом к плечу, их шаги заглушал толстый слой опавшей листвы. Какузу методично оглядывал деревья своим привычным взглядом. — Значит так, — произнес он наконец низким и ровным голосом. — Мы с тобой и раньше были охотниками за головами. Скажи мне... какая техника охоты, по-твоему, лучшая? Глаза Кирё блеснули, он наклонил голову, на губах заиграла слабая улыбка. — Зависит от добычи. Некоторые требуют терпения. Другие... решительности. — Он позволил словам повиснуть в воздухе, пока лес поглощал их. — Разумеется, я предпочитаю видеть страх в их глазах перед самой смертью. Какузу хмыкнул — низкий, сухой звук. — Страх — это приятный бонус, да, но он может сбить концентрацию. Я предпочитаю эффективность. Быстро и прибыльно. Зачем тратить время на наблюдение за реакцией, когда цель и так ясна? Они шли дальше, листья хрустели под ногами. Между ними воцарилось молчание — тяжелое, но не гнетущее. Затем Какузу слегка повернул голову. — И этот... джинчурики, о котором ты упомянул. Где он именно? Кирё ответил не сразу. Он рассеянно поправил складку на рукаве, его взгляд был расчетливым. — Двести метров на восток, — наконец произнес он. Какузу кивнул, его мышцы инстинктивно напряглись, сшитые пальцы сжались: отточенные инстинкты уже выстраивали маршрут сближения. Но Кирё поднял руку ладонью вперед, останавливая его на полушаге. В большом пальце Кирё беззвучно начала собираться чакра — сначала незаметно, затем она слабо замерцала, формируя крошечный скальпель чакры. Быстрым, точным движением он прижал острие к мягкой плоти ладони, ведя вниз к указательному и среднему пальцам. Тут же выступила кровь, яркая и живая, скапливаясь в ложбинке руки. Какузу слегка наклонил голову. — Вечно ты любишь театральщину, — буркнул он. Губы Кирё изогнулись. Он поднял окровавленные пальцы, сложив их в форме пистолета, и прищурил один глаз, словно глядя в прицел. Кровь начала левитировать, лениво вращаясь в воздухе, затем всё быстрее и быстрее, сгущаясь в идеальную сферу, пока окружающий воздух слегка потемнел. — Лучшая охота — та, что ведется издалека. Вращающаяся кровь закрутилась плотнее, вокруг нее заклубился дым. Затем — он сжал пальцы. Сфера со свистом вылетела вперед, прорезая лес подобно снаряду. Листья затрепетали в ее кильватере, багровый след мерцал со смертоносной точностью, прежде чем исчезнуть вдали. Глаза Какузу слегка расширились. — Техника... крови? . . . . . . . В двухстах метрах к востоку Наруто и Джирайя шли бок о бок. Наруто нервно теребил лямки своего рюкзака маленькими руками. Он взглянул на Джирайю, на мгновение его лицо стало нечитаемым, прежде чем он заговорил. — Эм... Эро-сеннин... что со мной будет, когда мы вернемся в деревню? Джирайя замедлил шаг, его глаза слегка сузились. На мгновение он позволил тишине ответить за него, имитируя замешательство, давая Наруто заполнить паузу. — Не притворяйся, — продолжил Наруто, теперь его голос звучал тверже. — Я знаю, что поступил неправильно... и я готов. Я приму любое наказание. Я просто... — Он замолчал, уставившись на свои ноги, затем снова посмотрел на Джирайю со слабой, упрямой улыбкой. — ...Я просто больше не хочу бежать. В груди Джирайи что-то екнуло — чувство, которое он редко себе позволял. «Гордость», — подумал он, быстро пряча ее за привычным безразличием. «Он берет на себя ответственность». — Посмотрим, — наконец произнес Джирайя вслух, позволяя словам повиснуть между ними. — Посмотрим, когда вернемся. Улыбка Наруто стала чуть шире, облегчение смягчило черты его лица. Внезапно перед глазами мелькнула размытая красная вспышка. Резкая, обжигающая боль взорвалась в груди. Время словно остановилось; он посмотрел вниз и увидел дыру, пронзившую его тело. Из раны хлынул жар, зрение по краям начало туманиться. Он ахнул, с ужасом осознавая, что конечности отказываются повиноваться. Паника захлестнула его — не в мыслях, а через внезапное предательство собственного тела. — Наруто! Голос Джирайи прорезал хаос, в нем слышалась нарастающая тревога. Он резко повернулся к источнику атаки, в его сознании кричали инстинкты, отточенные десятилетиями битв. Зрение Наруто померкло на мгновение. Боль вспыхивала при каждом неглубоком вдохе, разливаясь огнем по груди и плечам. Ноги не сгибались, руки стали тяжелыми, словно налитыми расплавленным свинцом. Он не мог пошевелиться. Ему оставалось лишь беспомощно смотреть на Джирайю, который пригнулся, широко раскрыв глаза от смеси страха и расчета. Мысли Джирайи неслись вскачь. «Невозможно... что могло двигаться так быстро?» — Наруто! Держись! — Он рванулся вперед, каждое волокно его мышц было напряжено, но тело мальчика застыло в ужасающем параличе. Вторая пуля последовала почти мгновенно, разрезая воздух с невидимой скоростью. Джирайя среагировал инстинктивно, прыгнув и извернувшись, но даже тогда она задела его, вонзившись в плечо. Боль обожгла кость, острая и глубокая, но он стиснул зубы, прищурившись и вычисляя траекторию. Целили в голову. Из леса медленно вышли две фигуры в плащах Акацуки. — Один мимо, — фыркнул Какузу. — О? — Голос Кирё был спокойным, почти скучающим. — Какузу-сан, советую быть осторожнее. Беловолосый мужчина перед нами — Саннин. Даже Какузу слегка вздрогнул от того, как едва заметно изменился взгляд Кирё. — Так вот оно как... Интересно, — пробормотал Какузу, и в его голосе проскользнула нотка тревоги.