Первая Кровь

Пастиль преследовал кого-то всю прошлую неделю. Кого-то очень, очень непослушного. Ему было больно видеть Винка во время этого испытания, но чтобы наказать её как следует… ему нужна была информация. Он узнал, что её зовут Кассия, и что она недавно вступила в отношения (хотя подробностей он не знал). Не так уж много, чтобы отталкиваться, но одно определённо работало ему на руку. Её привычки. У неё был чёткий график: куда она ходила, что делала. У большинства людей такие привычки были, но Пастиль до сих пор не обращал на них внимания. Скорее всего, сегодня она собиралась зайти в небольшой цветочный магазинчик в переулке, если его предсказания были верны. Этот переулок был узким, и там почти никогда не было никакой активности. Идеальное место для удара. Конечно, он не собирался убивать её на виду, даже учитывая, что отсутствие активности казалось глупой идеей. Он просто собирался… повлиять на неё. Он читал о заклинаниях, вызывающих сон. Пастиль похитит её, усыпив, а затем просто… отвезёт к себе домой. Недавно он приобрёл звукоизоляцию подвала. Чтобы никто её не услышал. Он собирался продержаться долго. Воры не заслуживают сочувствия. Никакой передышки. Он вернёт себе эти эмоции, он должен это сделать. Он разложил всё необходимое на столе перед собой: нож, в основном для причинения боли, он вполне способен убить её собственной магией или просто задушить. Маска на обратный путь, чтобы никто не смог его опознать. Перчатки, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, на всякий случай. И большой чёрный мешок, чтобы доставить её тело домой, не оставив следов. Он всё подготовил. Скоро наступят последние мгновения этой Кассии. ------- Ждать, ждать и ждать ещё. Неужели он ошибался насчёт того, где она сегодня? Он поклялся, что она сегодня зайдёт в этот магазин… Может, он перепутал магазин? Или, может, что-то случилось, и она не смогла зайти… Если это так… ему придётся скорректировать свой план, но он ни за что не остановится. Справедливость должна восторжествовать. Прождав, казалось, годы… она пришла. Она не обратила на него внимания, идеально. Он почувствовал, как магия разливается по его венам, он сконцентрировал каждую каплю энергии в этом заклинании… и высвободил мощный поток энергии. Девушка замерла на месте, слегка пошатываясь, явно начиная ощущать его воздействие… прежде чем свалиться и крепко заснуть. Действуя быстро, Пастиль засунул её тело в мешок и помчался домой, пока она не проснулась. Он держался переулков, выходя на улицы только в случае крайней необходимости. К счастью, он, похоже, не привлекал особого внимания, если вообще привлекал. Он вошел в дом и отнес потерявшую сознание воровку в подвал. Вытащив её из мешка и привязав к стулу. Подготовив все к предстоящим страданиям, он шлепком разбудил ее. Она на мгновение осознала, что больше не на улице, но когда поняла… «Ч-что…? Где я?» «Восстань и сияй, Кассия.» Ее лицо озарилось шоком и смятением. «Кто ты…?» «Кто я? Никто, но ты украла у меня что-то очень важное.» «Что…? Я даже не знаю, кто… ты… как я могу что-то у тебя украсть? Я бы вообще ничего не стала воровать!» «О, но ты же… я видел, как вы с Винком встречались на днях, ты пытаешься отнять у него… те эмоции, которые он во мне вызывает, правда?» "Что? Н-нет! Мы просто разрывали отношения!" Она лгала, что неудивительно. Воры – ужасные люди, конечно же, они лгут, чтобы избежать заслуженного наказания. "Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы на это повестись?" "Н-нет! Я честна!!!" "Винок дарит мне то, что я ценю больше всего – эмоции. Больше, чем кто-либо другой. Он моя собственность, а ты не..." Пастиль наложил на неё лёгкое заклинание, причиняющее боль. Ничего серьёзного, но достаточное, чтобы начать мучиться. Она вскрикнула в ответ, явно почувствовав это гораздо сильнее, чем он ожидал, идеально. "...возьми чужое, Вор." "Ладно! Я... я больше никогда с ним не буду разговаривать! Просто отпусти меня!" Посмотрите на это, какое жалкое зрелище. Как бы она ни пыталась выпутаться, Пастиль видел её насквозь: она была никчёмной, лживой воровкой. Ничто не изменит этого. «Воровство уже совершено, ты не выпутаешься.» Пастилль взяла нож со стола и занесла его над ней. «П-подожди!» Он опустил его ей на ногу. Она закричала от боли. Это было восхитительно. Он начал резать ей ногу ножом, из раны хлестала кровь. «П-пожалуйста… прекрати это…» Она плакала. Никчёмная воровка не может вынести и доли той боли, которую причиняет другим. Это было потрясающе, он забыл, как это приятно. С тех пор, как он был поглощён Барвинком. Он усилил интенсивность заклинания боли, и она снова закричала, хотя и не так ужасно, как прежде. «Я сделаю всё, что угодно… только отпусти меня!» «Я же тебе говорил…» Он разрезал ей щёку. Она снова вскрикнула. Из пореза потекло немного крови. «…ты отсюда не выберешься». Он вонзил нож ей в грудь, расположив удар так, чтобы не задеть ничего жизненно важного. Он наслаждался криками, он слышал это и раньше от животных, но с людьми это было совсем другое дело. Он повернул нож, прежде чем вытащить его. Дав крови хлынуть из раны. Она слишком сильно плакала, чтобы говорить. Это было потрясающе. Он рассек ей другую ногу, так же, как и первую… прежде чем довести заклинание боли до максимума. Её крики, её вопли, её всхлипы. Они создавали симфонию страданий для его ушей. Винок не сравнится ни с чем… но эта была почти на втором месте по количеству радости. Он скрепил сделку. Применив то же заклинание, которым убил столько животных. Из её уст раздался звук, словно она задыхалась, а затем она начала кашлять кровью. Животные обычно умирали к этому моменту, так что вполне логично, что и эта тоже. Однако она не умерла… он должен был отдать должное её силе воли. Даже если она была никчёмной воровкой. Однако он знал, с чем она не справится. Он ударил её ножом в живот… потом ещё раз… потом ещё раз. Она снова попыталась закричать, но всё, что из неё вышло, – это снова кашлянула кровь. Она посмотрела ему в глаза… прежде чем её глаза потускнели, и она обмякла и безжизненно обмякла. Пастиль посмотрел на это творение. Восхищаясь им, прежде чем приступить к уборке. Он начал хватать тело и снова запихивать его в мешок, а затем засунул его в печь, которая была у него в подвале, надеясь сжечь любые следы Кассии, которые могли остаться. Затем он схватил сверху чистящие средства и использовал их, чтобы смыть кровь, которая могла пролиться на стул или пол. Наконец, он принял душ и засунул одежду в стирку, отмывая как её, так и себя от крови. Сегодня справедливость восторжествовала. Барвинок был его, никто не сможет его забрать. Он позаботится об этом, чего бы это ни стоило.